Психиатрия

Глава 7

На «узком» коридоре, как потом будет написано в суточном отчете, «силами врачей и смены» было окончательно ликвидировано психическое обострение. Бамбула и Зайченко, привязанные к койкам, стоявшим по разные стороны коридора, были уже уколоты Анной Сергеевной препаратами, назначенными Аркадием Петровичем. Бамбула, подняв покачивающуюся голову над подушкой, смотрел в сторону Зайченко и пытался ему что-то сказать, но силы голоса ему не хватало, и вместо внятных звуков получался неразборчивый шёпот. Зайченко находился в лекарственной дреме и призывного шёпота Бамбулы не слышал.

Мирошка что-то рассказывал Экиванову, тряся перед его лицом картонным крестом. Проходивший мимо них Курыканов, попавший на лечение, по его словам, за «воспитание жены», а говоря по-здешнему, полутюремному, за «кухонный бокс», остановился и настойчиво заявил, что он был очевидцем выноса тела ламы Итигэлова1[33].

– Сидит, как будто уснул. Вообще, как живой, только не дышит.

После этих слов он глубоко вздохнул, стукнул себя ладонью по груди и загудел: «У-у-у! У-у-у! У-у-у!», – изображая звук дунгара2[34].

Экиванов открыл рот от удивления, и со стороны могло показаться, что он наблюдает за звуком, исходившим от Курыканова.

Звук этот пролетел сквозь «широкий» коридор и через открытую форточку, обращенную на восток, выпорхнул наружу.

Там, в забайкальской дали, в один из погожих осенних дней звук дунгара вызывал Ламу Итигэлова, ушедшего в вечность по своему разумению.

– Цань, цань, цань!.. Цань, цань, цань, цань!.. Цань, цань, цань, цань, цань! – присоединился к дунгару звонкий цан3[35].

– Бум, бум, бум, – утверждал ударами возвращение Ламы гулкий хэнгэрэг4[36].

Звуки сложились в единый ритм, похожий на движение набирающего скорость паровоза. Сознание Ламы на миг – размером в жизнь старого буддийского монаха – вышло из вечности во временный земной мир. Ему вспомнилось путешествие в Санкт-Петербург на 300-летие дома Романовых5[37], уходящие вдаль рельсы, запах горящего угля, шум толпы на перроне.

Лама приоткрыл глаза и увидел лицо оробевшего хуварака6[38]; тот говорил благопожелание усопшему, стараясь справиться с захватившим его чувством. Лицо Ламы посветлело, по нему пробежал всполох едва заметной улыбки. Хуварак заметил её, робость тут же ушла из него, а внутри груди стало тепло, оно медленно потекло во все стороны тела, отчего хуварак счастливо заулыбался.

Хуварак не замечал дыхания Ламы, но Лама дышал. Дыханием его сознание разделялось надвое: на вдохе он всеми доступными человеку чувствами ощущал текущий земной мир, проявлявшийся сейчас лицом хуварака, его счастливым изумлением в глазах, его красной одеждой; этот мир звучал ритуальной буддийской музыкой, гладил кожу прохладным ветром, наполнял душу счастьем запаха благовоний. На выдохе происходило погружение в безграничное пространство абсолютного покоя и полного знания. Вся земная суета и связанные с ней мысли бесследно исчезали в пустоте, превращались в бесконечно малое ощущение сознания посреди вечности. Из этого ощущения «я» в вечности все возможные формы жизни во вселенной и земная жизнь, в частности, являются во всей своей целостности, включают в себя всю возможную историю жизни, все её события, предстают одновременно во всём своём движении, многообразии и недостижимом для человеческого разума смысле.

Импровизация Курыканова не понравилась Мирошке, он вскинул крест над головой и возбужденно прокричал:

– Бог поругаем не бывает!

– Эй, синагога передвижная, хватит суету наводить, рассосались, – подал свой авторитетный голос Паша Булкин, занимавшийся с одним из своих добровольно-принудительных помощников очисткой аквариума.

Уловив в голосе Булкина явно сердитые ноты, случайная троица в момент распалась: Мирошка скрылся в палате, Экиванов, увидевший больного с сигаретой по пути в туалет, стал канючить у того покурить. Только Курыканов остался на месте, он начал было чесать-гладить свой затылок, но потом замер с задранной вверх головой, вперив глаза в выключенную светодиодную панель на потолке, и стал похож на статую скульптора-авангардиста, изобразившего человека, поддерживающего свою голову рукой, чтобы та не скатилась с плеч долой.

Надо заметить, что религиозно-оккультная вспышка психоза практически никак не повлияла на общее настроение больных. Можно сказать, что её никто и не заметил, кроме персонала, поскольку здешний контингент по-настоящему волновали, трогали только события, касающиеся самых простых биологических потребностей, как-то: поесть, попить чая-кофе, покурить и т. п., то есть то, что со времен Древнего Рима называлось «хлебом». Кроме «хлеба» на настроение больных могли еще повлиять и «зрелища», к которым здесь относились телевизор и прослушивание аудиоплееров. К «зрелищам» также можно было отнести и мобильные телефоны, но самостоятельное пользование личными мобильными телефонами (а значит и интернетом), и само их наличие у больных было запрещено. Личные мобильники больных хранились в сейфе на «узком» коридоре, и выдавались больным для звонков под контролем персонала в определенное для этого время.

Само собой, главным «зрелищем» для подавляющего числа больных был телевизор; на его счет в ходу у персонала была шутка, которая иногда использовалась в ответ на просьбу больных посмотреть телевизор: «Хорошо, смотрите, только не включайте». Формально время просмотра больными телевизора было ограничено двумя часами вечером после ужина, в выходные и праздничные дни можно было смотреть телек еще пару часов перед обедом. Это ограничение могло нарушаться по воле персонала, когда, например, Паша Булкин смотрел телевизор по своему хотению или больные упрашивали персонал посмотреть какой-нибудь сериал в неурочное время. Разумеется, вольница с неурочным просмотром ТВ могла быстро закончиться, если больные как-либо вопиюще, с точки зрения персонала, нарушали режим отделения. Когда такое случалось, происходило то, о чем пел Высоцкий7[39]: «И тогда главврач Маргулис телевизор запретил»8[40].

Глава 8

Странными были свойства души Паши Булкина: несмотря на свою уголовную натуру с главной в ней привычкой — ради своей выгоды любыми способами попирать до крайних пределов чужого ему человека, — в нём присутствовало любопытство бескорыстного познания, выраженное увлечённостью игрой в шахматы и деятельным интересом к аквариумистике.

«Кушают, никого не слушают», — думал Паша, наблюдая хозяйственным взглядом за жизнью аквариума, где три красные креветки подъедали остатки рыбьей пищи и словно вытанцовывали, перебирая членистыми ножками по дну кормушки. От ворошащего под корягой грунт крупного сомика поднималось облако мутной взвеси; два других его собрата, помельче, рывками передвигались по песчаному дну, собирая съедобный донный мусор. Юркие гуппи то замирали, то стремительно мчались мимо вальяжных барбусов, неторопливо плавающих возле колыхающихся водорослей. Картина эта для Паши была такой умиротворяющей и увлекательной, что он, будь у него такая возможность, мог бы часами смотреть на этот фрагмент водяного мира, как смотрит среднестатистический зритель массовые телесериалы.

Паша и его сегодняшний помощник Витя Позёмов по прозвищу Зёма, заехавший на принудительное лечение за поджог дома лесника, только что закончили частичную смену воды в 100-литровом аквариуме.

— Сомики и улитки тоже чистят, но креветки лучше: всё лопают, — вслух рассудил Паша.

Затем вынул из нагрудного кармана атласной полосатой пижамы цвета морской волны непочатую пачку сигарет и, протянув её Зёме, сказал:

– На, покуришь, только не раздавай, сам кури. Дураком не будь. Собрались уже чайки, – с хитрым прищуром указывая кивком головы на нескольких больных, заинтересованно глядящих в их сторону.

Зёма, пребывавший всё время в тоскливой задумчивости, получив сигареты, мгновенно преобразился: глаза его сверкнули весёлыми искрами, с лица исчезла маска меланхолии, а грудь выкатилась колесом, готовым к ходу. Он схватил два пластиковых ведра, стоящих на полу, сделал шаг и тут же едва не упал: сношенная до гладкости подошва его шлёпанца заскользила по пролитой на полу воде.

– И чё ты заметался, как грач по полю? Под ноги смотри! – недовольно буркнул Паша и распорядился:

– Давай воду вытри, а то сейчас какой-нибудь болезный точно здесь навернётся.

Зёма вначале поставил вёдра на пол и было метнулся за тряпкой в конец коридора, потом с полпути, так же торопясь, вернулся за вёдрами и опять едва не упал, поскользнувшись у вёдер. Паша, наблюдая эти суетливые маневры Зёмы, пошевелил кадыком, будто сдерживая желание плюнуть с досады, и с укоризной заметил:

– Ну всё: понесли ботинки Митю, не суетись ты, голова-ранетка. Успеешь, накуришься.

Потом, прихрамывая, пошёл к телевизору, устроился там для просмотра на стоявшей у противоположной стены медицинской кушетке, которая, наверное, помнила зады психбольных времен генсека Брежнева1[41]. Нажал кнопку на пульте, и экран через томительную паузу вспыхнул голубоватым светом.

На экране откуда-то сверху было видно грязно-серое не то поле, не то степь. По плохо различимой в разреженном тумане дальней линии желтого перелеска определялась осень. Накрапывающий редкий холодный дождик добавлял грязи во все стороны пространства, усеянного воронками разной глубины от мин, бомб, снарядов и других смертельных изделий, отчего пейзаж отдаленно походил на лунный. То там, то здесь были видны горелые остовы военной и гражданской техники; путы и клочья беспорядочной паутины оптоволокна, разнообразный армейский и гражданский хлам. Акцентом среди этой адской мешанины были колеблемые ветром белеющие клочки и листы бумаги. Ветер мешал апокалиптическую вонь горелого мяса, паленых волос, сладковатую мерзость лежалой мертвечины, исходящую от трупов военных и оторванных от них частей. Кое-где встречались туловища погибших собак, местами просвечивали белыми пятнами туши убитых войной свиней. Невесть откуда взявшуюся здесь – уже раздутую – гнедую лошадь, с изуродованной взрывом мордой и обгоревшей гривой, жрала подходящая под цвет места стая горластых ворон. Казалось, на всем этом мертвом пространстве не было ни одной живой души, кроме прожорливых пернатых падальщиц. Однако в зигзаге полузасыпанной траншеи под куском черной полиэтиленовой пленки лежал солдат, не желающий раньше времени отдать богу свою душу.

Солдат, превозмогая боль, разлитую по всему телу, и особо тяжелую в голове, будто увеличившейся в три раза и гудевшую, словно плац с ротой в кирзовых сапогах, идущей строевым шагом, обдумывал свое немирное текущее житье-бытье.

«Походу, все в минус. Рации нету». Он пошевелил ступнями, отметил сохранность ног и только сильно ноющее правое колено. «Идти вроде смогу… Или ползти». И с горечью признал: «Далеко не уползешь: дроны, сука».

Пошевелил левой рукой, сжал-разжал пальцы, убедился в её целости. Сжал правой рукой ствол автомата, почувствовал в перчатке кровяную липкость; осмотрел правую, со вздохом заключил: «Пальцы посекло». Потом машинально определил для себя главную цель: «Километра три до «нуля», надо откатываться».

Солдат учащенно заморгал, пытаясь промыть слёзной влагой глаза, хватившие от взрыва земли. Пить, отчаянно хотелось пить, несмотря на окружавшую мокроту и холод. С края траншеи свешивалась бахрома разорванного пластикового мешка. С неё то капала, то сочилась тонкой струйкой вода. С трудом разжав запекшиеся от крови губы, он подставил рот под струю. Минут десять с перерывами пил, стало легче, вспомнил, как в детстве по весне ходил с ребятами в лес за березовым соком.

При всяком движении боль в голове усиливалась. «С такой башкой – не ходок», – пришло тяжкое осознание. Потом вспомнил с облегчением: «Обезбол же был…, обезбол…». Стянул с левой руки перчатку, нашарил в подсумке шприц-тюбик с анальгетиком и с грехом пополам укололся в левое же бедро. От движений правая рука заметно закровила, чертыхаясь, пришлось её кое-как забинтовать.

Потом ни к селу ни к городу солдату вспомнилось, как он со своими сослуживцами Дрёмой и Чиной умеренно пьянствовал в прифронтовом кабаке. Были с ними две или три молодые бабы, которых Чина во что бы то ни стало хотел напоить, но те ни в какую не хотели напиваться и почти хором заявляли на его попытки: «Пацаны, нам и так зашибись». Чина же, жизнелюб из разряда людей, кто «всегда на позитиве», уже хорошо набравшийся, улыбаясь во все свои тогда целые и здоровые зубы, уговаривал их: «Девчонки, а шо сказал князь Владимир, Креститель Руси? А он сказал: «Руси есть веселье питье, не можем без того быти». И добавлял уже от себя, а не от князя: «Не для дури пьем, а для веселия ума и радости сердца».

Лирическое воспоминание прервалось жужжанием дрона, тот явно или оценивал обстановку, или уже прицеливался.

«Всё, капец», – с безнадежным отчаянием вспыхнул в сознании скоротечный ужас. Солдат инстинктивно замер, почти перестал дышать, силясь максимально слиться с почвой, углубиться в неё. Тут же откуда-то из тайных недр мозга вроде бы знакомый детский голос зашептал ему нараспев: «Мать сыра Земля, Пресвятая Богородица, помоги, отведи беду. Помоги…».

Дрон пожужжал с минуту, размером в вечность, а потом, взвизгнув, улетел.

Сразу стало как-то тихо-тихо, хоть и слышно было падающий дождь, шум ветра, доносивший крики воронья, но все эти звуки были только фоном внутри совершенной тишины.

Опять на мысленном экране возник жизнерадостный Чина. «Нет больше Чины, убили Чину», – угрюмо отметило сознание этот факт.

Уцелевшие на запястье правой руки часы показывали 17:13. Дождь заметно усилился, вороний гвалт заглох, небо без просветов нависало свинцовым прессом туч, день явно собирался к погружению во тьму.

Солдат отсоединил от автомата начатый магазин, целым мизинцем забинтованной кисти клацнул затворной рамой, та с механическим равнодушием выбросила целый патрон. Немедля пристегнул магазин полный, опять клацнул рамой, загнав патрон в патронник. Сброшенный патрон вставил в неполный магазин, на ходу — по весу — определил в нем остаток патронов примерно в половину и убрал магазин в подсумок.

Во время проверки оружия стало понятно, что правой рукой держать автомат и нажимать на спусковой крючок практически невозможно. Попробовал держать автомат слева; так и сяк приноравливался найти необходимую сцепку забинтованной кисти с цевьем или магазином, но быстро понял: прицельно стрелять в воздух, откуда сейчас идет главная опасность, вряд ли получится. Единственным оставалось: накинуть автоматный ремень петлей на правое запястье и вести огонь наудачу. Подумал: «Шансов мало», — и тут же, успокаивая себя, добавил: «Но они есть!».

Вздохнув от такой малорадужной перспективы, солдат вынул из подсумка, как он для себя называл, «смертную» гранату со спиленным спусковым рычагом и положил её в карман штанов для удобства скорого доступа. Рычаг был загодя спилен солдатом для избавления от мучительных колебаний, если момент «быть или не быть» все ж таки настанет.

С опорой на автомат солдат поднялся и тут же едва не упал от неожиданной слабости, мир перед глазами будто закачался и на четверть секунды потерял свои очертания. Через мгновение кровяное давление в организме выровнялось, слабость исчезла, появилась отчаянная решимость выжить. Идти нужно было к перелеску, на восток.

Медленно, по чавкающей грязи, солдат вскарабкался на поверхность по съехавшему ко дну краю траншеи. Потом недолго соображал, какой ориентир выбрать. Метрах в трехстах впереди темно-рыжим пятном торчал остов, как позже стало понятно, сгоревшего грузовика. Прихрамывая, побрёл в его сторону. Путь не был прямым из-за воронок от разрывов: приходилось петлять, обходить ямы то справа, то слева. Сначала солдат также обходил трупы и их измочаленные части, раскиданные по всему пространству, но вскоре на ботинки налипла жирная грязь, и тратить силы на почтение к останкам людей уже не было никакой возможности. Поэтому через пару сотен шагов он уже без всякого сопротивления в себе шел к ориентиру, то переступая, а где и наступая на то, что было когда-то живыми людьми.

Вдруг что-то вязко упало прямо перед солдатом; сначала он почувствовал вибрацию под ногами, а затем увидел примерно в метре от себя воткнутую наполовину в землю небольшую мину, блестевшую мертвым глянцем. Грязь вокруг её контура медленно парила белесым паром, по её бледно-зеленому корпусу стали расползаться кривыми змейками трещины расширяющихся разломов, из них шел дым и огонь, перемешанный с искрами. Затем разломы с поразительным замедлением превратились в осколки и также медленно полетели во все стороны. Весь этот замедленный миг солдат, как завороженный, смотрел на мину, потом спохватился и побежал вправо, но, не сделав и трех шагов, запнулся обо что-то и со всего маху упал в полуметровую канаву, по виду похожую на колею от тяжелой техники. В момент падения реальность вернулась в свои обычные рамки: взрыв ударил по воздуху привычным грохотом и невесть откуда взявшимся звуком разбитого стекла.

1

Язычество – этнические дохристианские религии, исповедующие веру во множество богов, в духов, в силы природы, в стихии и т.п. В практиках язычества широко распространены жертвоприношения и идолопоклонство.

2

Снежневский А.В. (1904–1987) – советский психиатр, доктор медицинских наук, ученый, сторонник концепции «вялотекущей шизофрении». Один из организаторов системы «карательной (репрессивной) психиатрии» в СССР, использовавшейся советскими властями в политических целях.

3

Священное Писание – основополагающие книги христианства: Ветхий Завет и Новый Завет, вместе составляющие Библию.

4

Кустодиев Б.М. (1878–1927) – русский, советский художник. Получил наибольшую известность благодаря картинам с буйством красок и плоти, изображающим быт русского купечества.

5

Шаровая молния – редкое природное явление, предположительно электромагнитного происхождения, выглядящее как ярко светящееся и плавающее в воздухе круглое образование.

1

Телескоп — порода аквариумной «золотой рыбки» с большими выпуклыми глазами.

2

Ломброзо Цезаре (1835-1909) — итальянский психиатр, ученый, автор антропологического направления в криминологии, в основе которого научно недоказанная идея о прирождённом преступнике, имеющем в своей внешности особые физические признаки, указывающие на склонность к преступной деятельности.

3

Нейролептические средства (нейролептики) – лекарственные препараты, предназначенные для лечения психических заболеваний.

4

Бич (бичара, бичуган; ж. р. бичиха; мн. ч. бичевня; прил. бичёвский) — опустившийся, нередко бездомный, спившийся человек, живущий случайными заработками и/или попрошайничающий. Во времена СССР слово иронически расшифровывалось как аббревиатура: БИЧ — «бывший интеллигентный человек».

5

Эпикантус — часть складки верхнего века у внутреннего угла глаза, в большей или меньшей степени прикрывающая слёзный бугорок. Признак характерен для монголоидной расы, редок у представителей других рас, часто встречается у людей с синдромом Дауна.

6

МКБ-10: Международный классификатор болезней 10-го пересмотра. В разделе «F» МКБ-10 описаны психические расстройства и расстройства поведения.

7

Ганнушкин П.Б. (1875 – 1933) — русский, советский психиатр, ученик Корсакова С.С. и Сербского В.П., профессор Московского университета, создатель психиатрической школы.

8

Гроф Станислав (1931 г.р.) – чешский, американский психиатр, исследователь ЛСД (психоактивное вещество, вызывающее сильное изменение восприятия, мышления, эмоций). Создатель спорного метода решения психологических проблем: холотропного дыхания, в ходе которого из-за глубокого и частого дыхания (гипервентиляции легких) возникают измененные состояния сознания (эйфория, экстаз, галлюцинации и т.п.).

1

«Жигули» — семейство советских и российских легковых автомобилей Волжского автомобильного завода («АвтоВАЗ»), созданных на базе итальянского автомобиля Fiat 124.

1

Беликов – главный герой рассказа Чехова А.П. «Человек в футляре».

2

Стимуляторный психоз, или психотическое расстройство, вызванное стимуляторами — психическое расстройство с психотическими симптомами (например, галлюцинациями, параноидальными идеями, бредом, дезорганизованным мышлением и поведением), возникающее у некоторых людей, употребляющих психостимуляторы.

3

Лариса Ивановна (роль Елены Прокловой) – стюардесса международных авиалиний, героиня советской кинокомедии «Мимино».

4

Ухтомский А. А. (1875–1942) – русский, советский физиолог, известный учением о доминанте — особом возбуждении в коре головного мозга.

1

Коран — священная книга мусульман, написанная на арабском языке.

2

Эпилепсия – хроническое неврологическое заболевание, проявляющееся в предрасположенности организма к внезапному возникновению судорожных приступов.

3

«Острое» отделение – просторечное название общепсихиатрических отделений в психбольницах России, куда, наряду с другими категориями психически больных, поступают на лечение больные в состоянии острых психотических расстройств (в состоянии психоза).

4

Стигматы – болезненные кровоточащие раны, появляющиеся вследствие сильных религиозных переживаний на теле некоторых христиан-католиков. Обычно раны появляются на участках тела, где предположительно были раны у Иисуса Христа, полученные им при распятии на кресте.

5

Трудник – человек, работающий в православном монастыре или храме на добровольной и бескорыстной основе (во славу Божию).

6

Биполярное аффективное расстройство (БАР) – психическое расстройство, характеризующееся периодами депрессии и периодами ненормально повышенного настроения, каждый из которых длится от нескольких дней до нескольких недель.

7

В христианской традиции принято считать, что Иисусу Христу (Спасителю) на момент его распятия (казни) было около 33 лет.

8

Распутин Г.Е. (1869-1916) – сибирский крестьянин, имел репутацию целителя и предсказателя. Был вхож в семью последнего российского императора Николая II, оказывал влияние на политические решения царя. Убит в ходе покушения.

9

Folie а deux (фр.) – безумие вдвоем – устаревшее название индуцированного бредового расстройства — редкого нарушения психики, при котором бред разделяется двумя или несколькими лицами с тесными эмоциональными связями.

10

Юродство (от старославянского: оуродъ, юродъ — «дурак, безумный») — намеренное старание казаться глупым, безумным. В православии юродивые — это странствующие монахи и религиозные подвижники. Целями мнимого безумия (юродства Христа ради) являются обличение внешних мирских ценностей, сокрытие собственных добродетелей и навлечение на себя унижений и оскорблений.

11

Морозова Ф.П. (1632-1675) — боярыня, деятельница раннего старообрядчества, сподвижница протопопа Аввакума. Из-за своей религиозной позиции была арестована, отправлена в ссылку в Сибирь, где была заточена в земляную тюрьму (яму), в которой по приказу верховной власти уморена голодом.

12

«Живый в помощи» – молитвенный пояс в виде тканой ленты с напечатанным на ней текстом молитв или псалмов. Чаще всего встречается Псалом 90, который называют по первым его словам: «Живый в помощи». Обычно читается верующими в минуты опасности, особенно смертельной.

13

Пляска Святого Витта (танцевальная мания) – групповое, вероятно, психогенное расстройство, наблюдавшееся в Западной Европе между XIV и XVII веками. Характеризовалось большими группами людей (десятки, сотни и даже тысячи человек) разного пола и возраста, одновременно безудержно и беспорядочно пляшущих до полного изнеможения, а иногда и до смерти.