Мор. Цена колдовства

Глава 6

Мормагона разбудил тяжелый стук в дверь и звук отпираемого замка. Встав с кровати, парень зябко поежился. За прошедшую ночь келья успела довольно сильно остыть, и температура, судя по ощущениям, была не сильно выше минусовой. Вчерашнее нежелание раздеваться оказалось чертовски удачным. Все же Чергородская губерния находится сильно севернее, и климат здесь соответствующий.

Когда дверь открылась, на пороге стоял отец Серафим. На мужчине вместо дорожного костюма было черное церковное одеяние. Войдя в келью, он мельком огляделся, будто здесь, помимо Мормагона, мог быть кто-то еще. Окинув парня своим бесстрастным взглядом, скомандовал:

— Собирайся, — после чего вышел в коридор.

Сборы заняли ровно то время, которое можно было потратить на натягивание обуви. Хотя делать это одной рукой, даже несмотря на отсутствие шнурков, — та еще морока.

— А куда мы идем? — спросил он у церковника, как только вышел из кельи.

— Как придем, так и узнаешь, — лаконично ответил тот.

Когда они вышли на улицу, то в лицо Мора тут же пахнуло промозглой свежестью, заставляя парня поежиться. Мормагон огляделся и понял, что находится во внутреннем дворе замкового комплекса. Он удивленно распахнул глаза во всю ширь, разглядывая самое необычное зрелище в своей жизни.

Перед Мормагоном раскинулся огромный гротескно-мрачный замок, словно бы вырубленный из монолита горы, в тени которой он и пребывал по сей день. У парня захватывало дух от одного этого вида, и он даже не заметил, как замер, едва не раскрыв от изумления рот.

Все вокруг несло отпечаток минувших столетий, создавая тяжелую атмосферу, словно бы давящую на плечи. Не добавляли радости и низко проплывающие свинцовые тучи, с которых вниз срывались редкие снежинки. Они медленно падали на каменные плиты двора, закручиваясь у самой земли в причудливом танце. Стоп. Какой еще снег и свинцовые тучи? Весна ведь.

Только сейчас до Мормагона дошел смысл картины перед глазами. Вокруг царила если не зима, то явно поздняя осень. Он поежился, когда очередной порыв промозглого ветра забрался ему под одежду.

Опомнившись, Мормагон быстро нагнал церковника, успевшего отдалиться на пару десятков метров, и, пристроившись сзади, продолжил вертеть головой. Только теперь, когда первое впечатление минуло, он заметил и другие строения, разбросанные по двору эдаким небольшим городком. Это были уже более привычного вида строения, которые можно было найти практически в каждом уголке Империи. Двух- и трехэтажные прямоугольники из кирпича и камня стояли вдоль узких улочек, по которым по своим делам прохаживались люди. Обычные горожане разбавлялись немалым количеством церковников в рясах, преимущественно черного цвета.

До мрачной громады замка они добрались спустя минут пятнадцать, за которые Мор успел промерзнуть до подштанников. Ему не показалось: высоченное архитектурное чудо действительно было не построено, а вытесано из базальтового горного склона, к которому, по всей видимости, до сих пор и примыкало.

Подступы к нему преграждала стена в три человеческих роста высотой с массивными коваными воротами, которые уместней было бы назвать Вратами. Они были распахнуты, и проход охраняла четверка бойцов в сегментарных доспехах, больше похожих на матово-черную чешую. У каждого в руках по тяжелому самовзводному арбалету и сабле на поясе. Шлемы были глухими. Забрало представляло собой монолитный металл, отполированный до зеркального блеска. При всем этом трудностей в обзоре они не испытывали. По крайней мере, приближение отца Серафима они увидели, поприветствовав того молчаливыми кивками. Скорее всего, шлемы — сложный маго-военный артефакт. Да и вся остальная броня, скорее всего, тоже.

Внутрь замка они вошли через арочный портал, столь широкий, что одновременно им могло воспользоваться человек семь, выстроенных в шеренгу. Внутри, сразу после входа, встречал атриум с двумя рукавами коридоров, уводящих в противоположные от расположенной по центру лестницы, ведущей наверх. Церковники, по одному-двое или целыми группами, сновали словно гигантские муравьи. Они двигались преимущественно без особой спешки — размеренно, но вместе с тем создавалось ощущение, что людской поток может сбить тебя с ног и уволочь вслед за собой.

Конечной точкой маршрута являлась тяжелая дубовая дверь, украшенная резными орнаментами. Возле нее, подпирая стену, стоял молодой монашек в серой рясе. На узком лице поблескивали круглые стекла очков, которые он то и дело поправлял.

— Отец Серафим, — голос у монашка был приторно-учтивый, можно даже сказать, услужливый. — Владыка ожидает вас. — Стоящего рядом Мормагона он нарочито проигнорировал.

Не дожидаясь ответа, монашек постучал пару раз в дверь и тут же толкнул ее вовнутрь. Сам заходить не стал, пропуская вперед Серафима и Мормагона.

Помещение за дверью, судя по обстановке, являлось чьим-то кабинетом. Хотя, что значит чьим-то? Монашек же четко сказал, что их ждет Владыка.

Кабинет Владыки был весьма обширным. На левой половине, в которую сразу же попадали визитеры, располагался рабочий стол и несколько заставленных книгами шкафов, подпирающих стены. Правая же половина больше напоминала гостевой зал в поместье какого-нибудь аристократа. Пять массивных, обитых темно-зеленым бархатом кресел стояли полукругом у приземистого столика, на котором был расставлен чайный сервиз. И вся эта композиция расположилась рядом с широким камином, в котором в данный момент весело полыхало яркое пламя.

В центральном кресле сидел худощавый старик в расшитой золотом белоснежной мантии. На сухом, лишенном растительности лице застыло некое подобие благодушной улыбки. В длинных, узловатых пальцах, больше напоминающих паучьи лапки, он держал исходящую паром чашку. В целом, старик производил впечатление доброго дедушки.

— Владыка Василий, — первым поприветствовал старика отец Серафим, опускаясь на одно колено.

Мормагон, видя это, тоже решил последовать примеру церковника, опускаясь вслед за ним.

Старик растянул тонкие губы шире, обнажая на удивление белые зубы. Потянул носом воздух, вдыхая густой аромат чая, витавший в помещении. А после аккуратно поднес чашку ко рту и очень осторожно сделал первый глоток.

— Фффьють-а-а… — громогласно пронеслось по кабинету. — Присаживайтесь, — благодушно разрешил хозяин кабинета.

Мор уселся в дальнее кресло, что стояло около камина. После уличной промозглости хотелось хоть немного согреться. Жар огня нагрел мебель, отчего по телу тут же начало распространяться приятное тепло. Серафим же, напротив, сел рядом со стариком, что самозабвенно пил чай.

— Йонас, мальчик мой, — сделав очередной глоток, произнес старик, — предложи нашим гостям чаю.

Давешний монашек, стоявший у дверей, появился словно из воздуха. В руках он уже аккуратно держал пузатый чайник. Из носика тянулась тонкая струйка пара. Йонас в пару неуловимых движений расставил чашки и тут же наполнил их. В его движениях чувствовалась немалая сноровка. Было видно, что монашка очень хорошо вышколили. Что говорить — слуги на приеме у губернатора по сравнению с Йонасом криворукие свинопасы.

— Владыка… — начал разговор отец Серафим, но старик прервал его одним движением.

— Сначала выпьем чаю. — Сухая, словно ветка, рука легла на плечо церковника. — Он сегодня особенно хорош. Фффьють-а-а. Вон, погляди, — он кивнул в сторону притихшего Мора, — юноша совсем продрог — вон как трясется.

А Мормагона и правда потряхивало. Он поначалу подумал, что это из-за холода, но нет. Просто в душе поселилось некое иррациональное чувство тревоги.

Как только Мор вошел в кабинет, я почувствовал что-то странное. А когда в поле зрения парня возник старик, я откровенно запаниковал. С первого взгляда стало понятно, что Владыка далеко не простой человек. От него во все стороны расходились волны энергии. Он словно бы светился изнутри, будто у него в груди спрятано миниатюрное солнце. Про таких говорят: отмеченный благодатью Архангела. Другими словами — церковный маг.

И если он захочет просканировать Мора на предмет незаконных мигрантов из других миров, то мне нужно будет сильно постараться, чтобы остаться незамеченным. Поэтому я принял единственно верное решение — постарался забиться в самый дальний угол сознания парня, попутно прикрываясь ментальным щитом.

Я успел вовремя. Уже через мгновение аура старика вспучилась десятком световых щупалец. Они беспрепятственно проникли в тело Мормагона, разветвляясь, словно золотой плющ.

Мешать им я даже пытаться не стал, полностью сосредоточившись на своем сокрытии. Я ощущал себя крысой, загнанной в угол собачьей сворой. Они рыщут по подворотне, вынюхивая мой след. А я, меж тем, спрятался в самой вонючей мусорной куче, надеясь, что смрад укроет меня.

В качестве ментального щита я использовал воспоминания Мормагона. Еще пару дней назад я бы не сумел провернуть нечто подобное, но помогла сущность демона. Из глубин сознания парня я вытащил моменты, рассматривать которые вряд ли кто захочет. Мой ментальный щит был соткан из воспоминаний Мора о его рукоблудстве и сексуальных фантазиях.

И это сработало! Щупальца пару раз касались щита, но тут же соскальзывали, словно с чего-то несущественного. Я старался завернуться в эти мысли, словно в саван, максимально минимизировав свое присутствие.

Не знаю точно, сколько продолжалась экзекуция. Но когда я все же решился сбросить щит, Мормагон уже допивал свой чай. Кажется, пацан вообще ничего не почувствовал. Скорее всего, в тот момент, когда я закрылся, сильно ослабла ментальная связь. Ладно. Об этом подумаю позже, а сейчас лучше сконцентрироваться на начавшемся разговоре.

— Ваше Преосвященство, — нарушил молчание Серафим, — это и есть тот юноша, о котором писал брат Гавриил.

— Ффффьють-а… — старик чуть вздернул то место, где когда-то давно у него была бровь.

— Я бы хотел вас попросить…

— Я уже посмотрел на него, Серафим, — чуть насмешливым голосом ответил старик.

Мормагон непонимающе переводил взгляд с отца Серафима на Владыку. В голове роились десятки вопросов. Отец Гавриил — настоятель собора, писал им о нем? Но зачем? А самое главное, что? И чем ему это может грозить? В том, что его здесь ждет нечто хорошее, Мор не верил. Уж слишком часто жизнь отвешивала ему подзатыльники, чтобы продолжать верить во что-то светлое. Но может быть, все же…

— Его догадки подтвердились? — задал новый вопрос Серафим.

— Скорее всего, то, что обнаружил брат Гавриил, стало следствием воздействия эфира. К сожалению, временным, — Владыка впервые посмотрел Мормагону в глаза.

— Что вы хотите сказать, Владыка… — после секундной заминки все же спросил Мор.

От внимания парня не укрылась реакция Серафима. Церковнику явно не понравилось, что Мор влез в разговор.

— Я говорю, что вы зря тратите мое время. Я не чувствую в тебе того, что описывал брат Гавриил, — тон его был все таким же — чуть насмешливым.

— Скорее всего, то был временный эффект от священной реликвии.

Мор ошарашенно вжался в спинку кресла. Перед глазами все поплыло от обиды и разочарования. Временный эффект… Ровно то же самое говорил ему тогда отец. Выходит, что он был тогда прав?

— И что теперь? — безжизненным голосом спросил парень.

Хотя в глубине души ему уже было абсолютно безразлично, что ему ответят. В очередной раз судьба отвесила ему звонкую оплеуху. Ответа Владыки Василия он не дождался. Казалось, старик уже забыл о нем, как о чем-то несущественном. Он — Мормагон — оказался неинтересен и бесполезен для хозяина этого кабинета.

— Пойдем, — отец Серафим мягко, но настойчиво потянул его за рукав.

Парень шагал за церковником словно сомнамбула. Он все время возвращался к тому спору с отцом. Вспоминал, как убеждал того в своей состоятельности и обретенном здоровье. А что в итоге? Все как и всегда.

Как они дошли до жилого крыла, Мормагон не помнил. Более-менее в себя он пришел лишь когда отец Серафим потряс его за плечо. Проморгавшись, словно только что проснулся, Мор попытался вникнуть в слова церковника.

— Это твоя личная келья. Я распоряжусь, чтобы сюда доставили твои вещи. Занятия начнутся уже завтра, сразу после утренней службы и завтрака. — Серафим взглянул в глаза парня. — Жаль, конечно, что так получилось. — В его хриплом голосе, больше похожем на воронье карканье, мелькнуло нечто похожее на сочувствие. — Ладно, не стану тебя задерживать. Тебе сейчас лучше отдохнуть. — Развернувшись, он зашагал обратно.

Мор огляделся. Он стоял в длинном коридоре перед видавшей виды дверью. Табличка на ней имела номер: «642». По обе стороны коридора были аналогичные двери, только с другими номерами.

Толкнув незапертую дверь, он вошел в келью. В целом она мало чем отличалась от той, в которой ему довелось провести прошедшую ночь. Разве что меблировка чуть поновее. А еще здесь было окно. Вернее картина-артефакт, похожая на те, что были в купе поезда. Оно и понятно – откуда взяться окну, если келья находится где-то в глубине горы.

Мор, не снимая ботинок, прошел к кровати и завалился на нее. В лицо ткнулось жесткое войлочное одеяло. Парень лежал, все глубже погружаясь внутрь себя.

— Вот только не надо ныть, — я попытался привести его в чувство, но что-то пошло не так.

— Кто здесь? — Мор подскочил с кровати, оглядываясь.

Он что, слышит меня? Почему сейчас? Я ведь и раньше пытался докричаться до пацана, но безрезультатно. Что поменялось? Опять сюрпризы из-за поглощения демона? Или еще что-то случилось?

— Ты меня слышишь?

— Где ты? — в голосе парня сквозил страх. — Почему я тебя не вижу?

— Успокойся, — я старался говорить уверенно, хотя и сам был на взводе.

— Ты в моей голове, — догадка ушатом ледяной воды обрушилась на Мормагона.

— В каком-то смысле, — уклончиво ответил я. Почему-то возникло чувство, что прямую ложь он сумеет почувствовать.

— Ты демон? — По спине парня пробежались мурашки. Пятясь, он уперся спиной в каменную стену. В памяти всплыло все, что произошло в поезде. Все, что рассказывал ему отец Серафим.

— Успокойся, — я дополнил слова ментальным воздействием. — Я не демон.

— А кто тогда? — он все еще паниковал, но уже не так сильно.

— Конь в кожаном пальто, — его истерика начала раздражать.

— Что ты делаешь в моей голове?!

— Не ори, болван.

— Почему это? Убирайся из моей головы!

— Потому, что если тебя услышат и доложат куда следует, то как ты думаешь, чем все закончится? Правильный ответ — тебя сожгут к хренам собачьим на священном костре. Или ты думаешь, что святые отцы станут разбираться?

Новая волна паники накрыла Мормагона. Он не был идиотом и прекрасно понимал, что я прав. Если церковники узнают про меня, то долго разбираться не станут. Закуют в железо и уже к полудню соберут большой костер. Ну или же разберут на запчасти, чтобы поглядеть, как устроен наш симбиоз. Хрен его знает, какой из двух вышеперечисленных вариантов более дерьмовый.

— Убирайся, — сквозь стиснутые от страха зубы прошипел Мор.

— Я бы с радостью, да не могу. Или ты думаешь, что мне нравится сидеть в твоей голове? Поверь, я тут уже неделю, и это далеко не курорт «пять звезд».

— Неделю? Постой, неделю назад… — в его голове родилась догадка. — Ритуал познания?

— Именно, — подтвердил я его умозаключение. — Я с тобой с того момента, как ты очнулся дома.

Мормагон помотал головой, словно отгонял дурные мысли. Усевшись на кровать, он невидящим взором осматривал келью. Взгляд ни за что не цеплялся, бесцельно блуждая по серым стенам. Мор прокручивал в голове события, приключившиеся с ним за последние несколько дней, что кардинально изменили его жизнь. Он вспомнил те редкие вспышки злости, уверенности и подсказки интуиции, что преследовали его. Ему было трудно поверить в случившееся, но факт был налицо.

— Это все ты, — тихо проговорил парень. — Это ты подталкивал меня. Это из-за тебя я стал таким. — Он стиснул обрубок руки.

— Не нужно обвинять меня в своей слабости. Не я виноват, что ты оказался не готов к последствиям собственных решений. Не я сослал тебя в монастырь! Не я просадил деньги на твою сестру-потаскуху. И не я отрубил тебе руку! Я дал тебе возможность твердо стоять на ногах! Я, в конце концов, спас твою душу от чертова демона в том сраном сортире! Так что кончай ныть и обвинять меня в своей несостоятельности!

Мормагон вновь ощутил знакомое чувство. Что-то холодное шевельнулось у него в груди. В голове, помимо моего голоса, слышалось шуршание чешуи и скрежет стальных прутьев. Это, как ни странно, придавало сил.

— Кто ты? — уже куда более спокойным голосом спросил парень.

Вот тут я сильно задумался. Сказать пацану правду или слегка приврать? В принципе, учитывая обстоятельства, при которых я появился в этом мире, можно назваться хоть царем небесным, хоть посланцем божьим. Вот только поверит ли в это Мормагон. Меня почему-то не покидает чувство, что мою прямую ложь он почувствует. Наша с ним связь достаточно окрепла для такого. Мне необходимо заручиться его доверием, чтобы он помог мне выбраться из этого дерьма.

— Я не желаю тебе зла, — уклончиво отвечаю ему.

— С трудом верится, — он все еще насторожен.

— Ты не забыл, что это именно я спас тебя в поезде?

Мор отлип от стены и на подгибающихся ногах проковылял к кровати. Усевшись на жесткий топчан, по недоразумению именуемый матрасом, он глубоко выдохнул. Мысли его метались как загнанные белки. Я не вмешивался, давая ему прийти в себя. Даже не стал внушать ему уверенность. По большей части из-за того, что пацан мог это почувствовать.

— Что тебе от меня нужно? — немного собравшись с мыслями, спросил Мор.

— Чтобы ты продвинулся как можно дальше в церковной иерархии. В идеале, занял пост какого-нибудь епископа или архиепископа. А дальше ты должен будешь найти колдуна, способного переселить меня в свободное тело.

— Всего-то… — удивление Мормагона пересилило даже страх. — Найти колдуна уровня архимага, который согласится на ритуал переноса души. Ты в курсе, что эта магия под запретом? — он перешел на шепот. — Это нереально.

— Ну, мы что-нибудь придумаем, — философски умозаключил я. — Или ты хочешь провести со мной остаток жизни?

— Я могу просто переговорить с отцом Серафимом, — с затаенной надеждой в голосе предположил Мор. — Все ему расскажу и…

— И он препарирует тебя как лабораторную крысу, — закончил я за него. — Ты думаешь, что церковники, узнав про голоса в твоей голове, кинутся тебе помогать? В лучшем для тебя случае они решат, что ты помутился рассудком после встречи с демоном. И проведешь ты остаток дней в скорбном доме.

Я снова почувствовал, как липкий страх пробирается за пазуху к парню. Он живо представил палату с обезумевшими людьми, прикованными к кроватям. Его передернуло от отвращения и мысли о том, что одним из пациентов может оказаться он.

— Слушай, — спокойным тоном продолжил я, — я же не говорю тебе сломя голову нестись искать колдуна. Я прекрасно понимаю, что это будет весьма непросто. Но и выбор у нас, не сказать что богатый, верно? И потом, наши цели, прости за каламбур, в целом совпадают.

Нашу беседу прервал настойчивый стук. От неожиданности Мор аж подпрыгнул, словно ужаленный. Кто-то колотил в дверь. Сердце заколотилось в груди с бешеной силой. Того и гляди, инфаркт хватит. В воображении парня за дверью уже стояли вооруженные демоноборцы с горящими факелами в руках.

— Открывай, — послышалось из-за двери.

— Успокойся, — шикнул я на пацана, готового упасть в обморок. — Если бы пришли по твою душу, то уж точно не стучались бы.

— Ты там уснул? — голос был нетерпеливым.

— С… сейчас, — запинаясь, крикнул Мор, подбегая к двери.

На пороге стоял монах. Его грузное тело в коричневой рясе занимало весь проем, частично ввалившись в келью. Лысая макушка, казалось, поблескивала в свете желтых ламп освещения. Маленькие глазки недовольно сверлили Мормагона, словно обвиняя того во всех мировых бедах разом.

— Мормагон Князев, — скорее уточнил монах, нежели интересовался. Не искаженный дверью, его голос оказался довольно приятным.

— Д… да, — растерянно кивнул Мор.

— Прекрасно. — Он поднял к глазам кожаный планшет с закрепленным листком пергамента. Подслеповато щурясь, монах принялся выискивать что-то на листе. Когда поиски не увенчались успехом, он опустил на нос круглые дужки очков. Именно они и поблескивали на выбритой макушке монаха.

Все еще щурясь, несмотря на очки, он поднес планшет к лицу, чуть ли не тычась в него носом. Спустя десяток секунд ему все же удалось найти искомое, отчего тонкие брови на одутловатом лице победоносно взметнулись вверх. Отчего-то в этот момент он напоминал Мормагону пыльного крота, зачем-то выбравшегося на поверхность. Парню едва хватило сил и ума сдержать рвущийся наружу смешок. Очевидно, что подобная ассоциация пришла на ум не только Мормагону. И можно биться об заклад, что монаху не раз и не два явно или косвенно говорили об этом.

— Нашел. — Он чиркнул что-то на листке огрызком карандаша. — Так-с, — вновь вперившись взглядом в Мора, протянул он. Очки заученным движением отправились обратно на макушку. Карандаш — за ухо. — Меня зовут брат Якоб, — представился монах.