И грянул в Хренодерках гром…
- -
- 100%
- +
– У-у-у! Попалась, скотина безрогая! Вот я тебя! – замахнулся на мерина.
В ответ сивый удивленно захлопал глазками «О! И ты здесь? И как я тебя раньше не заметил?» Бить после этого конскую морду, пусть и очень хитроумную, тут же расхотелось. Сарат все же строго пригрозил для профилактики зловредной животине кулаком и оседлал коня. Мальчик издал глубокий мученический вздох, обернулся на всадника с укоризной во взоре, мол, на тебе пахать можно, а у меня спина уже болит, слегка прогнулся в позвоночнике для особой убедительности и тронулся в путь, неторопливо и размеренно переставляя копыта.
Но уехали они недалеко. Сначала из-за очередного поворота показалась какая-то бесформенная куча, которая при ближайшем рассмотрении оказалась дохлой, распотрошенной лошадью, чей остекленевший взгляд с немым упреком уставился в голубое весеннее небо. Мальчик испуганно всхрапнул и загарцевал на месте, словно боевой конь в ожидании сигнала атаки от трубача. Вряд ли даже в далекой молодости мерин с такой страстью высоко вскидывал ноги. Держал хвост на отлете, храпел и закусывал удила. Сарат прекрасно понимал, что целая конская туша поперек дороги примета на порядок хуже, чем десяток черных кошек, важно прошествовавших прямо перед носом за бабой с пустыми ведрами. Да и страшные раны на боках свидетельствовали о хищнике приличного размера. С другой стороны, монстр вполне мог откушать и отправиться на боковую; греется на солнышке, переваривая сытную трапезу. В конце концов, на просторах Рансельвании не так много зверей, способных употребить лошадь целиком, разве что драконы. Но они обитали в горах и редко показывались окрест Больших Запруд.
Поэтому Сарат решил продолжить свой путь в родное село. И так задержался в дороге. Старый мерин всяко лучше путешествия на своих двоих, но Мальчик переставлял ноги со скоростью чуть большей, чем обычный пешеход. Что, конечно, не могло радовать нетерпеливого парня, чье отсутствие в селе могло отрицательно сказаться на постоянстве чувств невесты. В итоге парень предпочел спешиться и некоторое время повести испуганного мерина в поводу, так как заставить прошествовать мимо принявшего насильственную смерть сородича сидя верхом все равно не сможет.
Сарат крепко уцепился за повод (не хватало еще, чтобы конь вырвался из рук и малодушно показал хвост) и потянул отчаянно сопротивляющегося коня за собой. Мальчик храпел, фыркал, танцевал на месте, но после пятнадцати минут уговоров сдался и медленно тронулся следом. Парень утер рукавом пот, размазывая густо налипшую дорожную пыль по лицу, и глубоко с облегчением вздохнул, чего, как оказалось, делать не следовало. Тошнотворная гнилостная вонь тут же наполнила молодые легкие до краев, вызывая рвотные позывы в желудке такой силы, что аж глаза заслезились. Парнишка закашлялся и прибавил шагу. Мерин был другого мнения, торопиться в неизвестность явно не собирался и снова упрямо уперся всеми четырьмя ногами, словно упрямый осел, завидевший опостылевший мельничный жернов. Парень выругался, но спорить с животным себе дороже – больше времени потеряешь. Поэтому страшное место обогнули по широкой дуге и, выйдя на дорогу чуть дальше, обнаружили зловонную тушу издохшего выползня, пригвоздившего своей тяжелой головой какого-то бездыханного бедолагу. Парень произнес краткую молитву Всевышнему, жалея, что не очень часто посещал в родных Хренодерках храм и вообще пустился в путь, в грехах не покаявшись, а в дороге, как известно, случиться может что угодно. «Хоть бы иконку какую взял или склянку со святой водой», – закручинился он. И в это время раздался исполненный муки стон.
От неожиданности парень и мерин дружно подпрыгнули на месте, явив собой редкое единодушие коня с всадником. Сначала Сарат подумал, что звук издал недобитый монстр, решил было задать стрекача и даже пробежал шагов пять, когда тихо, но весомо прозвучали слова:
– Помогите мне… Я маг… прислан к вам… отблагодарю.
Сарат затормозил так резко, что Мальчик смял и опрокинул его в пыль. Надо отдать должное пареньку, поводьев он и лежа не выпустил. Подозревая, что на сей раз коняга небольшой прогулкой не ограничится, а дунет сразу до села, не теряя времени на остановки. Мерин честно проволок своего незадачливого всадника метров пять, но потом то ли ему стало неудобно, то ли просто надоело везти парня волоком, но конь остановился, всхрапнул пару раз для порядка и принялся пощипывать молодую короткую травку на обочине. Вопреки своему характеру, парнишка даже не стал костерить своенравный копытный транспорт. Он лежал в пыли, даже не пытаясь подняться на ноги, и мучительно размышлял, как же следует поступить теперь.
Хренодерский парень посещал Большие Запруды не для праздной экскурсии, а был командирован жрецом Всевышнего отвезти в местный храм записку о появлении в селе подозрительных личностей, одна из которых нагло назвалась боевым магом из самой столицы, а другая вообще была оборотнем в волчьей ипостаси. А еще местную ведьму похоронили, и она чудесным образом воскресла, вылезла из собственной могилы и заявилась к местному голове, чтобы наделить его огород замечательным урожаем хрена. Но Сарат никак не ожидал, что служитель Всевышнего в храме Больших Запруд окажется настолько скор в решении проблем и умудрится вызвать настоящего мага в столь сжатые сроки.
Магов побаивались, трепетали перед ними, но звали только в крайнем случае и активно не любили. Во-первых, потому, что даже самый плохонький маг имелся только в больших городах, а Запруды до такого недотягивали. Особо зажиточные купцы, приезжавшие с караваном закупать местную рыбу, предпочитали нанимать мага для охраны в складчину и даже возили с собой лари с магическим льдом, чтобы рыба не портилась. Такие лари для обычного жителя являлись настоящей диковинкой. Обычный ледник, почитай, в каждом уважающем себя доме был. Рыли глубокий погреб и зимой забивали в него лед с реки. В хорошем погребе лед до осени не истаивал до конца и продукты не портились. А во-вторых, даже за самую пустячную услугу маги драли втридорога и цен не сбавляли.
– Ох ты, лишенько! – испуганно пролепетал Сарат, представляя выражение лица Панаса, когда он расскажет, что присланный в помощь маг погиб, даже не проехав треть пути к Хренодеркам.
Наверняка зловредный голова поспешит спихнуть всю вину на несчастного парня, хотя он-то к лиходейству монстра не имел никакого отношения и всего лишь разминулся с приезжим. И то лишь потому, что Мальчик – животное надежное, но очень медленное. А у мага наверняка конь быстроногий был, но даже это не спасло несчастного от постигшей его ужасной кончины. Впрочем, если немного поразмыслить, в этом можно найти и положительную сторону – ехал бы вровень, лежали бы вместе. А так Сарат цел, невредим и при лошади.
– Эй! Ты еще жив? – на всякий случай поинтересовался парень, крепко помня, что от ведьм запросто можно огрести любых неприятностей, а маги – они еще зловреднее будут.
Мужик захрипел, завозился под тушей ящера, из чего хренодерчанин сделал неутешительный вывод, что тот все еще цепляется за жизнь. Связываться с магами себе дороже, но в данном случае маг мог оказаться злокозненным и выживет чисто из вредности. Чтобы потом испортить жизнь не оказавшего помощь селянина. «Придется помогать», – затосковал Сарат, кляня себя, что угораздило задержаться в Больших Запрудах, дабы прикупить невесте вкусной вяленой рыбки. Очень уж Доненька ее уважает. А такой рыбки ему нигде больше не купить. С тяжелым вздохом обреченного на смертную казнь, которому еще до помоста с виселицей предстоит тащиться под проливным дождем, как будто и без того мало неприятностей, Сарат привязал Мальчика к растущей на обочине березке и отправился к пострадавшему.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что для того, чтобы сдвинуть тушу ящера, усилий одного человека маловато будет. Сарат пыхтел, упирался ногами, но не преуспел. Пришлось привлекать к делу Мальчика, который, ясное дело, в восторг от транспортируемого монстра не пришел. Это неудивительно. Редко кому нравится опутываться веревкой и тянуть за собой волоком этакую страшилу. Мерин храпел, пытался ударить по туше задними ногами, но веревочные узлы парень вязал на совесть; пришлось смириться со своей участью и идти куда скажут.
Маг представлял собой жалкое зрелище. Весь в ранах и кровоподтеках, кое-где наружу торчали обломки костей, на судорожно сжимавшей рукоять меча руке кожа висела клочьями. Непонятно каким чудом душа все еще цеплялась за поврежденное тело. И какое волшебство поможет Сарату отвезти полумертвого мага в Хренодерки? Что мужчину вполне можно доставить в Большие Запруды и они гораздо ближе, хренодерчанин отчего-то не догадался. Не догадался он и извлечь фамильную гордость мага – клинок гномьей ковки, который попросту не заметил в изуродованной пасти поверженного выползня. Как и не стал собирать разбросанный по дороге скарб, в котором присутствовали дорогостоящие амулеты.
Глава 2
Вяз Дубрович – леший известного на всю Рансильванию наличием большого разнообразия нежити Безымянного леса – задумчиво созерцал встречу местной ведьмы Светлолики с волчьим тотемом. Встреча происходила, как и положено, ночью, при полной луне, на тайной поляне. Одной из тех, что тщательно скрывались от взоров непосвященных в глубине леса. Заповедных полян осталось очень мало. Их давно сгубили люди, повадившиеся использовать как источники магической энергии все доступные места. Грубое вмешательство в хрупкое равновесие, складывающееся веками, быстро нарушало сложившийся баланс, и магические жилы подобного рода быстро иссякали, приходили в упадок или, что еще хуже, начинали работать наоборот, тянуть из окружающего пространства магию, как в бездонную воронку.
На обласканной ярким серебром лунного света поляне, с дольменами и танцующими древний танец светлячками, царила торжественная тишина. Хрупкая девушка среди огромных монолитов казалась особенно нереальной, как и беседа с серебряной светящейся волчицей, которая спокойно стояла рядом, положив лобастую голову на плечо Светлолики. Здоровенный серый вервольф в компании белой и черной вервольфиц смирно сидел в некотором отдалении, чтобы не мешать свободному общению, но встать на защиту, если таковая понадобится.
Вяз Дубрович являлся не единственным наблюдателем редкой сцены. Вожак местных двуипостасных Олек, находясь в своем зверином обличье, с невыразимым благоговением смотрел, как Светлолика, оказавшаяся ведьмой, меняющей облик, знакомится с тотемом. На вершине дерева задумчиво восседал Валсидал Алукард, только на днях сбежавший из замка-тюрьмы Сартакля. Пусть весь род вампиров официально считался истребленным, это вовсе не мешало магической элите держать последних, некогда гордых представителей племени кровососущих в антисанитарных условиях тюремных камер. Сартакль славился тем, что за тысячелетнюю историю замка никто из опасных узников замка так и не смог совершить побег. Валсидал оказался первым, кому это удалось, и что вызвало озабоченное волнение в совете магов.
– Ты вот что… – Леший хлопнул оборотня по холке, чтобы он точно знал, что обращаются к нему, заставив Олека присесть от неожиданности и удивленно крякнуть. – Поохотился бы, что ли. Сварил девке супчик какой… Ну или картошечки с мясом потушил. Насколько мне известно, разговор может затянуться, а потом меняющие облик такими голодными становятся, жуть. Аж сам порой пугаюсь.
Вожак двуипостасных не имел обыкновения быть на побегушках у кого-либо. Но, во-первых, лешему хамить себе дороже. Убивать Вяз не станет, а жизнь испортит на диво. Во-вторых, Олек имел на девицу брачные планы, правда, сама невеста пока не была в курсе намерений. Двуипостасный мудро решил не ошарашивать Светлолику внезапным счастьем, а подвести к разговору осторожно, не травмируя нежную психику столь радостным известием. Нужно ведь сначала поухаживать, приучить девицу к мысли, что брак с двуипостасным имеет свои преимущества и поставка свежей дичи к столу не последнее из них. Поэтому вместо того, чтобы огрызнуться, злобно клацнуть зубами и заявить, что он не охотничья собачка, приносящая дичь по первому требованию, а уважающий себя вожак сообщества двуипостасных, Олек кивнул и с тихим шорохом исчез в лесу, словно и не было его вовсе.
Вяз Дубрович оценил, одобрительно кивнув. Он, правда, не знал о планах Олека насчет Светлолики, но подумал, что, если удастся свести парочку вместе, брак может выйти очень и очень удачным. Валсидал же пригорюнился. Ему предложить оголодавшей ведьме было нечего. А ведь он почти сделал из нее упырицу… и в ответ никакой признательности. Люди вообще на диво неблагодарные создания. Да, упыри – создания ночи, питаются кровью и привязаны к своему создателю, зато они обретали бессмертие, а это несомненный плюс. Хотя насчет еды имелись у него некоторые идеи. Вампир до того возгордился, что чуть не упал с дерева, но в последний момент удержался. Если верить легендам, лешие – народ суровый.
Ведьма покинула поляну примерно через девять дней. Тот факт, что она умудрилась провести столь долгий срок без воды и еды, вызывал в наблюдателях за общением с тотемом искренний интерес, а в вампире откровенную зависть. На охоте ему решительно не везло, и Валсидал опасался, что впадет в спячку. В этом свете на Лютого он смотрел уже с гастрономическим интересом. Впрочем, на вервольфах девятидневное воздержание тоже никак не сказалось. Разумеется, и Олек, и леший, и вампир покидали свой пост не единожды. Вампир пытался перекусить, но смог изловить только влюбленного ежа, чья более шустрая подруга благополучно успела сделать ноги. Добывание крови из колючего зверя больше походило на акт садомазохизма, чем полноценную еду. Валсидал больно исколол себе руки, ноги, губы, полночи со слезами на глазах выдергивал из самых неожиданных мест застрявшие иголки, и все ради мизерных трех глотков крови. После такого жалкого ужина, кроме досады и чувства вины перед усекновенным зверьком, он ничего не испытывал. А в желудке словно поселилась какая-то воронка, настоятельно требующая пищи и противно сосущая внутри.
– Ну как? – Вяз Дубрович даже слегка подался вперед от любопытства, что степенному лешему было не свойственно. – Объяснила она, куда девать оборотней?
Светлолика смерила Олека задумчивым взглядом светло-серых, с зелеными искорками глаз, словно подозревала двуипостасного в излишней болтливости. Вожак ответил спокойным взглядом, отчего девушка стала подозревать его еще больше.
– Не совсем, – задумчиво молвила она и предъявила заинтригованному лешему внушительного вида фолиант в обложке из тисненой кожи неизвестного происхождения с массивными золотыми застежками по бокам. – Она дала мне это… ну, как это называется…
– Знаменитая волчья книга! – любезно подсказал Валсидал, свешиваясь со своей ветки, чтобы рассмотреть раритет поближе.
И тут же огреб фолиантом по заинтересованной занимательным чтивом физиономии, ухнул от боли и убрался на дерево повыше от греха подальше.
– Нет. Серебряная сказала, что это… енструкция по експлуатации. Вот.
– Инструкция по эксплуатации, деревня! Ведьма ты темная! Сначала читать научись, а уж потом драться начинай, – обиженно прокомментировал вампир с безопасного расстояния. – Книжки пишут, чтобы читали и знаний набирались, а не били людей по лицу.
– А ты не человек, – напомнил Олек, прикидывая, имеет смысл слазить наверх и проучить наглеца или же подождать до удобного случая, когда ведьмы с ними не будет.
Женщины народ жалостливый. Это волчицы выбирают самого сильного самца, а человеческие самки сначала пожалеют какого-то доходягу, а потом всю жизнь с ним мучаются.
– Это к делу не относится, – фыркнул Валсидал.
– А я слышала, что иногда знания крепко вбивают в головы учащихся, – задумчиво протянула Светлолика, демонстративно взвешивая увесистый том в руках на предмет метания его в зарвавшегося кровососа.
Вампир прикинул расстояние. На первый взгляд не так-то просто добросить. А с другой стороны, ведьма же. С нее станется.
– Ладно-ладно. Читайте или просто разглядывайте картинки. Мне-то какое дело? – уронил он и как бы невзначай полез повыше, почти на самую верхушку.
– М-да, – протянул леший, поскреб веткой зазеленевшую по-весеннему шевелюру. – Такую книжку, пожалуй, до седых волос читать будешь, да и внукам много нечитаных страниц останется.
В это время Валсидал пришел к выводу, что неплохо бы воспользоваться нерешительностью соперника и взять инициативу в свои когтистые руки. Пока двуипостасный занят разглядыванием научного труда, предложенного к прочтению ведьме, он, как истинный кавалер, успеет раздобыть для нее прекрасный обед, раз на романтический ужин рассчитывать не приходится. Вампир осторожно перебрался на соседнее дерево. Благо ветки касались друг друга.
Лютый пришел точно к такому же выводу. Рявкнув вервольфицам, чтобы не спускали глаз с ведьмы (оборотню, вечно крутящемуся возле девицы, он совершенно не доверял), а сам отправился на поиски съестного.
Боевой маг Флоднег и его однокурсник полуэльф Т мирно сидели на одной из многочисленных полян Безымянного леса возле уютно потрескивающего пламени костра, на котором аппетитно булькала наваристая каша с мясом. В отличие от светлых эльфов, темные вполне себе употребляли животную пищу, да и половина крови Т была человеческой, так что он не испытывал угрызений совести, подстрелив парочку зайцев на обед. Кашеварил тоже он, добавляя в кашу разнообразные травы, отчего от будущей трапезы шел просто умопомрачительный запах, заставлявший желудки голодных магов замирать в мучительном предвкушении трапезы.
– Может, уже готово? – судорожно сглотнул набежавшую слюну Флоднег.
Т ответил непреклонным взглядом пронзительно-зеленых глаз.
– Терпение, мой друг, является неоспоримой добродетелью людей, а магов в особенности, – назидательным тоном молвил он, отчего Флоднегу до зуда в руках захотелось дать полуэльфу знатный подзатыльник и посмотреть, насколько у того хватит добродетели, чтобы не ответить тем же.
Что Т безропотно стерпит сей произвол, у Флоднега были большие сомнения. Оставалось только оттачивать внутреннее совершенство вдумчивой медитацией на еду.
В это время на поляну к магам осторожно, практически полуползком выбрался серый вервольф с рваным ухом.
– Лютый! – воскликнул пораженный Флоднег, но что дальше предпринять, не знал.
Попытаться погладить? Без руки можно остаться запросто. Подозвать? Так Лютый и раньше людей не особо жаловал, и сейчас может неправильно понять. «Надо было попросить Т захватить запасной ошейник подчинения, – с тоской подумал он. – Как же теперь вервольфов водворять в родную стаю?»
Т так и застыл с черпаком, которым только что помешивал аппетитное варево, тоже не понимая, как следует себя вести с диким на вид экземпляром, решившим вдруг поиграть в домашнего любимца.
Лютый же униженно лег на пузо, пополз, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза мужчинам. Т вздрогнул, Флоднег чуть не перекрестился, шокированный миролюбивым настроем прежде всегда свирепого зверя. Стараясь не делать резких движений, Флоднег осторожно поднялся на ноги и стал отступать к деревьям, рассчитывая быстро влезть, если вервольф внезапно кинется. Т был умным, глупые полукровки редко выживают, потому воткнул черпак в кашу, с точностью повторил маневр наставника вервольфов и только потом спросил:
– Что это с ним?
– Думаю, бешенство, – потрясенно выдавил Флоднег. – Проклятый Безымянный лес! Какой генофонд гибнет!
Т ошарашенно кивнул, не выпуская, однако, из поля зрения странно ведущего себя зверя. Вдруг кинется? С этими оборотнями держи ухо востро.
– А почему у него пены нет? Нам в академии говорили, что у бешеного животного всегда пена капает. – Полуэльф осторожно попробовал ствол ближайшего дерева на прочность и остался доволен результатом. Выдержит его и вервольфа, хотя последнего лучше бы не надо.
– Зато сам к людям идет… Верный признак.
Лютый же между тем, видя, что маги не спешат принимать его в свою тесную компанию, совершенно не расстроился, а поравнявшись с костром, осторожно сцапал палку с висящим на ней котелком, из которого одинокой свечой торчала ручка черпака, и ленивой трусцой покинул поляну.
– Он нас ограбил! – то ли восхитился, то ли расстроился Флоднег.
– Да-а, ловко провернул, ничего не скажешь, – подтвердил Т.
– Вот смотрю я на вас и удивляюсь, – раздался за спиной вкрадчивый, с придыханием голос, заставивший мужчин синхронно подпрыгнуть. – Вроде бы боевые маги, дипломированные специалисты… А позволили увести обед какой-то бродячей шавке-переростку. Стыдно за вас, господа. Очень стыдно!
– А ты сам кто? – ошарашенно поинтересовался раскритикованный Флоднег, жалея, что не догадался даже сотворить боевой пульсар.
– Кто-кто? – мерзким голосом передразнил неизвестный. – Вампир в пальто.
– Вампир?! – дружно обрадовались маги. – Тебя-то нам и надо!
В руках у мужчин синхронно возникли фаерболы.
– Ой, а чего это вы? Зачем же так бурно реагировать на критику? Я вовсе не хотел вас обидеть! – испуганно взвизгнул Валсидал, прикинув, чем грозит ему сплоченная атака пары магов, и ринулся сквозь кусты, не дожидаясь демонстрации боевых возможностей.
– Куда?! – синхронно крикнули мужчины и кинулись следом.
Возглавив забег, вампир в очередной раз проклинал свой язык и заодно неудавшуюся упырицу, из-за которой все время приходится убегать.
Олек готов был рвать волосы на себе, а лучше, конечно, на наглом вервольфе, когда Лютый бесшумно вынырнул из чащи и с гордым видом добытчика вручил ведьме котелок с кашей. Над едой поднимался ароматный парок, а из середины торчала ручка черпака. «Обо всем позаботился, зараза, – закручинился двуипостасный. – И главное, где стащил, морда хитрая? Не сам же он умудрился такое сварганить?» Светлолика не могла нарадоваться подношению, не скупилась на похвалы и все время почесывала зверя за ухом. Вяз Дубрович пригвоздил укоризненным взором вождя двуипостасных, отчего Олеку отчаянно захотелось провалиться на месте, и демонстративно похвалил вервольфа:
– Какой он у тебя, однако, молодец!
Светлолика просияла, словно интеллектуальные способности вервольфа были целиком ее личной заслугой.
– Да, он замечательный. Может, пойдем куда-нибудь перекусим? Что-то есть хочется.
Употреблять пищу прямо на поляне почему-то казалось сродни святотатству.
– Немудрено. Девять дней без воды и еды – это вам не кабан чихнул, – авторитетно заявил леший.
– Девять дней? – ахнула ведьма. – У меня ж дома коза не доена!
И помчалась по направлению к дому, умудрившись безошибочно найти тайную тропу, на которую без лешего выйти практически невозможно. Следом рванули вервольфы.
– Куда, заполошная? – крикнул в спину Вяз. – У тебя же там кот на хозяйстве остался!
Но Лика уже не слышала воплей лешего.
– Эх, молодость, молодость! – махнул сучковатой рукой он, вспоминая нечто далекое и настолько приятное, что на зеленой шевелюре один за другим стали распускаться белые крупные цветы.
Воспользовавшись паузой, Олек решил было откланяться, но тут Вяз вынырнул из сладкого царства грез и воззрился на вождя пронзительными зелеными глазами.
– Ты бы поухаживал за девкой, что ли, – не то подумал вслух, не то просто так предложил он.
Оборотень смущенно потупился, шаркнул по земле ножкой, обутой в сапог, и выдал тяжелый вздох:
– Так как за ней ухаживать-то… ведьма же.
– Ага. А ты весь такой белый и пушистый, – скептически проскрипел леший. – Или ты того? Суеверный?
– Да нет вроде, – пожал плечами оборотень. – Просто с волчицами проще как-то.
Вяз иронично хмыкнул.
– А с девкою обычной все сложно? Цветов ей подари. Меду там какого, сладостей. Девки, они страсть как сладкое любят, – посоветовал он.
– А зачем ей цветы? – опешил Олек. – Их на любой поляне полно, чай, в лесу живем. А от сладкого только зубы портятся.
Леший понял, что и тут, наверное, Светлолике ничего не светит. Очень уж запущенный случай.
– Эх, вожак! – вздохнул леший. – Нет в тебе ентого… романтизьму. Ты думаешь, девкам от тебя цветы нужны?
– А разве нет? – совершенно запутался оборотень. – Если растения ей ни к чему, зачем же тогда их дарить?
– Внимание ей от тебя нужно, вот что. – Для пущей доходчивости Вяз даже постучал по лбу двуипостасного пальцем-веткой. – Она должна заботу твою ощущать.
– Вон оно что… – поразился Олек. Впрочем, волчицы тоже любили, когда будущий муж показывал себя хорошим добытчиком и рачительным хозяином еще до свадьбы.
Это был не последний показатель при принятии двуипостасной решения, нужно ли заводить от такого волчат или нет.
Светлолика зря волновалась о недоеной козе. Ее черный кот выгодно отличался от местных мурлык не только наличием имени с отчеством вкупе с даром человеческой речи, но еще и деловитостью. Маньку Дорофей Тимофеевич доил регулярно (молоко он и сам любил), таскал для нее сено из прошлогодних стожков селян и даже позволял немного пастись на активно пробивающейся травке, справедливо рассудив, что такую заразу двурогую ни одна нежить не схарчит, повезет, если сама нечисть ноги унесет. Так что в отсутствие ведьмы кот поживал неплохо, а на досуге занимался разбором на диво захламленной кладовки, злорадно предавая явно ненужное хламье огню. Как в такое маленькое на вид помещение может вместиться столько вещей, оставалось загадкой, но костер горел все девять дней не переставая. Измотанный генеральной уборкой кот не менее двадцати раз собирался махнуть на все лапой, но стискивал волю в когтистый кулак и продолжал разгребать авгиевы конюшни. Волею случая проходящие мимо селяне видели непрерывно горящий огонь, вздрагивали, истово крестились, стараясь пробежать побыстрее. И потом ставили в храме свечку, радуясь, что ведьма их не заметила. А то мало ли что затевает разобиженная на селян лесная отшельница.