Измена. Одни предатели

Глава 11

Варвара

На ватных ногах зашла во двор, и мне под ноги тут же кинулось рыжее чудо. Совсем забыв про родительского пса Тихона, громко заохала и чуть не упала. Тихон крутится вокруг меня, размахивая хвостом и поскуливая от радости. Пёс хоть и немаленький, но добрый и своих безумно обожает.

— Тихон, а ну, пошёл на место!

Но пёс никак не среагировал на громкую команду папы. Я лишь успевала его отодвигать, когда Тихон пытался поставить на меня лапы и лизнуть в лицо. Тогда папа быстро подошёл к нам и взялся за ошейник пса, с силой оттягивая от меня.

— Привет, пап, — поцеловав отца, прохожу к дому, зная, что папа следом придёт, когда утихомирит пёселя.

— Привет. Мать с Аришкой в кухне.

Не успела войти, как телефон пару раз пиликнул входящим сообщением.

Любимый:

«Варя! Я всё же надеюсь, что ты успокоишься у родителей и не станешь пороть горячку. Напиши, когда вас с Аришей забрать».

Не собираюсь я успокаиваться! Не совсем так… Успокоиться морально мне необходимо, иначе только себе хуже сделаю, но вот касательно самого Толи, то уж нет. Неужели он думает, что, побыв у близких, родных людей, я по-другому посмотрю на его предательство, встряхнусь и буду дальше жить как ни в чём не бывало? Видимо, да. Так и думает. Фыркнув, убрала обратно в сумку телефон, зашла в дом и разулась. Из кухни тут же выбежала доча.

— Мама!

Она чуть ли не прыгнула мне на руки, едва не уронив. Моя красавица улыбалась от ушей и искренне радовалась моему приезду.

— Привет, солнышко. Как дела? — обняла роднульку и поцеловала в макушку.

— А ты одна приехала?

И такая надежда в детских глазках. Кивнула и погладила по плечу.

— Просто папа звонил, я подумала, что он с тобой.

Тут к нам вышла моя мама и оперлась на стену рядом, маякуя, что это так, когда я взглядом у неё спросила.

— Нет, Ариш. Папа дома остался. А я несколько дней побуду с вами.

— Понятно. Он сказал, что когда мы приедем домой, то сразу пойдём за моей игрушкой, а потом в кафе! Здорово, правда?

— Очень, Ариш…

— А когда мы поедем? Давай сегодня?

— Солнышко…

Вот же сволочь, Толя! Намеренно, через игрушку, настроил дочь на быстрое возвращение. А мне придётся быть злой мамой, которая откажет в этом, омрачит желание дочери, а любимый папочка будет в белом пальто. Стараясь улыбаться, присела на корточки перед Аришой.

— Ну, мам, пожалуйста, — сложила она ручки вместе у груди.

— Ариш, я только приехала. Очень соскучилась по тебе, бабушке, дедушке. Ты же помнишь, что они мои мама и папа? — дочь с понимаем кивнула. — Вот. А мне на работе дали несколько дней выходных, и их я хочу провести с родителями и с тобой.

— Ясно…

— Но папа обязательно купит тебе игрушку, просто надо немного потерпеть. Хорошо?

— Да, — Ариша поджала губы, недовольная таким ответом.

— Так, Ариш, а ну-ка, сходи посмотри, куда это дед пропал? — мама решила сменить тему и отвлечь внучку, а я ей взглядом показала свою благодарность.

— Кушать будешь, Варь?

— Не хочется…

— Тогда чай с ромашкой и мятой. Пойду заваривать, а ты пока иди руки мой.

Папа пришёл с внучкой, когда мама расставляла на столе заварник и домашние сладкие пирожки. Всё поняв по нашим напряжённым лицам, папа увёл Аришу во двор, дав нам возможность спокойно поговорить.

— Рассказывай, дочь. Вижу по тебе, что произошло что-то очень плохое.

— Апокалипсис, мам.

Не сказать, что я прям очень близка с мамой. Бывало, что многие моменты из своей жизни не могла и не хотела ей рассказывать, больше делясь с подругами. Но вот сейчас, в данную минуту, именно мама мне нужна. Её понимание и поддержка. Тяжело вздохнув, обхватила горячую чашку руками, понимая, насколько в летнюю жару меня лихорадит, а пальцы ледяные до чёртиков. Смешно. Но мне хотелось согреться не только от горячего чая, но и от маминого тепла.

— Я словно попала в какой-то фильм ужасов, мам… — подняла на неё глаза, даже не пытаясь сдерживать слёзы. Сейчас мне хотелось реветь в голос, но для начала надо всё рассказать. — Все годы я жила во лжи, уверенная, что моя семья — самое цельное, самое настоящее и так будет всегда. А вчера узнала, что это не так.

— Толя гульнул?

Мама сидела напротив с ровной спиной, готовая к любой новости, к любой трагедии. Она так же, как и я, обхватила ладонями свою кружку, но так и не сделала ни глотка. Спросив это, мама даже не моргнула, не скривилась и вообще не подала виду, что для неё измена моего мужа — неприятное событие. Она словно ждала данного случая. И если честно, то мне стало ещё горше.

— Ты что-то знала?

— Нет, Варь. Но если это так, то я не удивлена. Не смотри так на меня, я тебе не враг. Я на твоей стороне и так будет всегда. Мы с отцом безумно любим тебя и всегда будем за тебя. Но… Скажу как есть. Мы никогда не могли с чистой и открытой душой принять твоего мужа. Не скажу, что он плохой отец. Видим, Аришу очень любит…

— Но…

— Но бывает такое, что человек тебе не нравится с первого взгляда. Ты будто чувствуешь, что он нехороший человек или способен на нехорошие поступки, — мама горько улыбнулась, — вот и мы такое почувствовали с отцом.

— Это называется интуиция.

— Да, возможно. А может, предчувствие.

— У Толи есть вторая семья, — выдала прямо. Хватит ходить вокруг да около. — И там есть ребёнок… Мальчик, мам.

— Боже…

Я оправдала прогнозы мамы, вернее мой муж. Но вот такая новость стала для мамочки шоковой. Она зажала рот ладонью, покачав головой. Я была единственным ребёнком, как и Ариша у нас с Толей, но всегда мечтала о сестре или брате. Но так получилось, что моя красивая, добрая и замечательная мама не смогла подарить мужу ещё детей. Они старались, но не выходило. Это уже потом, когда я выросла и стала многое в этой жизни понимать, мама рассказала о неудачных попытках, о стрессах и, наконец, выявлении болезни. Мама тогда была убита горем, но всё же пошла на кардинальное лечение — операцию. А папа поддержал и был рядом. Всю любовь родители дали мне, я их единственное чудо и отрада. А теперь и внучка. Я же планировала второго ребёнка, да и вообще хотела большую семью. Не получится. Буду любить мою девочку, как родители меня.

— А знаешь, мам, что самое… мерзкое? — я уже всхлипывала.

— Варь…

— Семья у него… с… Людкой! С моей… лучшей подругой… Мам!

Глаза мамы ещё больше расширились. Ещё больший шок читался на её лице. Отодвинув чашку в сторону, я закрыла лицо руками и заревела громко и протяжно. Новая лавина боли накатила, снова сердце разрывалось на куски, а рёбра сдавливали лёгкие. Неужели так больно будет всегда? Не хочу.

— Варенька! Доченька… Да как же так?

— Так, мам… Вот так! Её сын Стасик — сын моего мужа! Какая же я дура… — протянула в ладони, захлёбываясь солёными слезами.

— Девочка моя, — мама подсела ко мне и притянула к себе, укладывая голову на свою грудь, обнимая крепко руками, как в детстве, окутывая заботой и защитой. Поглаживая по спине и голове, мама сама часто дышала, но сдерживалась и давала мне возможность выплакаться. — Поплачь… Слёзы — это хорошо. Через них наша боль выходит, потом легче станет.

— Мам… За что они так со мной?

— Ни за что, Варенька. Просто это низкие и подлые люди. Поплачь, доченька, поплачь. А я рядом. Я с тобой.

Глава 12

Людмила

Хоть утро получилось поздним, я всё равно чувствовала себя ужасно: раскалывалась голова, глаза щипало, и они полностью не открывались. А всё потому, что до самого рассвета варилась в своих мыслях, страхах, договаривалась с совестью. Не договорилась. Так и вырубило меня. Помню, что жутко жалела обо всём и в то же время не жалела ни о чём. Если бы не было ничего, то у меня не было бы сына, моего маленького мужчины, моей отрады.

И первым проснулся именно мой мужичок, сразу выдернув меня из недолгого сна. Ощущение, что вообще не спала, чего не скажешь о Стасике. Он будто и не болел. Бодрячком вскочил с кровати и сразу попросил включить ему мультики. В этот раз не стала запрещать и тут же гнать умываться, так хотелось ещё поваляться, может, даже вздремнуть полчасика одним глазком.

Повернувшись на бок, улыбнулась смеху сыночка, когда в мультике был смешной момент. И уже на грани сна в голову пришла одна правильная мысль: «Я имею право на счастье с любимым мужчиной!» Сон как рукой сняло. Открыв глаза, повернулась на спину, развивая данную мысль. Если всё тайное стало явным и зная Варю, то она меня точно не простит. А если и простит, то нашей дружбе однозначно пришёл конец. Очень жалко и горько. Мы столько лет были самыми близкими, стольким делились и переживали, а теперь её у меня не будет. Как и меня у Вари. Это финал долгой дружбы, увы.

И ничего уже не сделать и не изменить. Но у меня есть сын, пусть от женатого мужчины, от мужа лучшей подруги, но зато от того, кого сердце выбрало, без которого уже я никогда не смогу. Я столько лет пряталась в тени, столько ждала, страдала, получала крохи его внимания в то время, когда она постоянно была с ним! Варя могла без оглядки и осуждения обнимать Толю, целовать, нежиться в его тепле и внимании, спать рядом! А я лишь об этом мечтала… До боли сжав в кулаках простыню, скрипнула зубами. Пришло моё время, и я не могу его упустить, опять отдать Варе мужчину, с которым хочу быть до конца своих дней!

Я имею право на счастье, на любовь, на здоровую и настоящую семью! Прости, подруга, но я пойду теперь своей дорогой, своим правильным путём.

Я даже улыбнулась своему решению, а с души будто глыба упала, даже дышать легче стало. У меня есть замечательный сын, у которого замечательный отец, и я всё сделаю, чтобы Толя был с нами. Стасик обернулся в этот момент и, увидев мою улыбку, кинулся мне на шею, обнимая крепко-крепко.

— Люблю тебя, малыш.

— А я тебя, мама!

— Может, пойдём умываться и завтракать?

— Есё чуть, мутик смешной.

— Хорошо, ещё чуток и встаём.

Поцеловав сына в лобик, взяла в руки мобильный. Куча рекламных оповещений, спам и обзвоны, хорошо, что поставила на беззвучный режим. Толя молчал. Да это и понятно, предупредил вчера. Но всё же глупая надежда в далёком уголке сердца махала рукой. Уже хотела убрать телефон на тумбочку, как моя надежда расцвела и вышла на первый план.

— Привет, любимый!

— Привет, Люд. В общем, я передумал и приедук вам.

— Хорошая новость. А Варя? — простое любопытство, но мне нужно было знать.

— Она уехала к родителям и, по всей видимости, там ненадолго останется. Я даже не против, пусть выдохнет… Мы ещё толком не поговорили.

— Да, может, так лучше…

Замечательно! Закусила губу, вовремя одёргивая себя. Рано радоваться, но всё выходило пока в мою пользу.

— Как там сын? Ему лучше?

— Да, температуры больше нет, но ещё слаб и плохо ест, — нагло соврала, ведь Стасику уже лучше. Но в моих же интересах надавить на жалость Толи.

— Понятно. Скажи, папа скоро приедет и поиграет с ним. Надо что-нибудь купить?

— Передам, — с улыбкой выдохнула в трубку, скрещивая пальцы на второй руке. — Нет, у нас всё есть. Ты, главное, скорее приезжай. Мы очень тебя ждём и любим.

Откинулась на подушку, мне хотелось кричать от радости. Он приедет и будет с нами! А значит, мне просто необходимо из кожи вон вылезти, но показать и доказать, что Толе будет лучше с нами. Я окутаю его такой заботой и любовью, что напрочь забудет о Варе, не захочет возвращаться к ней, к той, которая не простит его.

— Всё, сынуля. Пора вставать и умываться. Скоро папа приедет, — поднялась первая, протягивая руку Стасику. — Бегом в ванную.

Успела только приготовить завтрак, как входная дверь скрипнула, а Стас побежал встречать, сверкая пятками.

— Папа! — Толя подхватил сына на руки и крепко прижал к себе.

Всё же он отличный и замечательный отец. И так жаль, что моему сыну слишком мало перепадало его внимания и любви. Но теперь всё изменится, я постараюсь. Пока Стасик чистил зубы, а это у него долго получается, я прихорошилась для своего мужчины. Лёгкий макияж, лучшее нижнее бельё и белый приталенный сарафан – образ чистоты и любви.

— Здравствуй, любимый, — приобняла Толю, подставляя губы.

— Привет, ещё раз.

Сын замер на его руках, когда любимый мужчина притянул к себе и отпечатал горячий поцелуй на моих губах. Идеально! То, о чём так долго мечтала: папа, мама и сын. Все вместе.

— Ты успел к завтраку, — потёрлась щекой о его грудь, вдыхая родной аромат моего Толи.

— Здорово. Я как раз ничего не ел. Чемпион, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо!

— Наелся? — убирая со стола, продолжала как дура улыбаться.

— Очень. Спасибо, вкусно. Стас, а ты чего это ещё в пижаме? Давай бегом рот мыть и переодеваться.

Сложив грязную посуду в мойку, села рядом с Толей, подперев ладонью щёку.

— Я так соскучилась…

— Знаю. Но я до вечера. Варя может передумать и домой поехать, а я ей написал, что хочу их забрать. Не люблю, когда она Аришку на автобусе таскает.

— Ну, я Стаса вожу на автобусе. Жив и здоров, ему даже очень нравится.

— Люд, не надо.

Вербально я всегда понимала, что его дочка постоянно будет на первом месте, и неважно, что от законной жены. Ариша — девочка, и точка. Но всё равно неприятно резануло. Спрятала свой негатив и не показываю, продолжая улыбаться. Сейчас он должен видеть разницу между мной и Варей. Я любящая и всегда радая ему женщина, а Варя… Сейчас она очень злится, и мне это на руку.

— Расскажи мне всё, — протянула руку и накрыла его, слегка сжимая в поддержке.

Толя кинул взгляд на кухонный проём, откуда видно ванную, в которой наш сын, и горько хмыкнул:

— Рассказать, как моя жизнь в момент расхерачилась к чертям? Что не готов отпускать жену и дочку, но и вас бросить не могу, от этого с ума уже начинаю сходить?!

— Нас? — то, как он это произнёс, согрело сердце, и плевать, что до этого он говорил о моей родной сопернице.

— Вас, Люда. Вас… Свари ещё кофе.

Кивнув, я снова достала турку и стала колдовать над его любимым напитком. А Толю понесло. Он стал тихо, чтобы Стас не слышал, рассказывать всё, что вчера произошло, всё, что было утром. Я периодически то кивала, то наигранно возмущалась, поддерживая Толю, но внутренне ликовала. Варя замечательно и превосходно делает всю грязную работу. Мне же остаётся лишь утешать и направлять любимого мужчину в мою сторону.

Глава 13

Варвара

Прихожу в себя, когда слышу дверной хлопок и громкие голоса дочери с дедом. Мама по-прежнему прижимает к себе, гладит и шепчет успокоительные слова. В горле безумно дерёт, будто прошлись наждачкой. Во рту сухо, даже сглотнуть не получается, язык словно разбух. А глаза припухли и практически не открываются. По телу проходят последние судороги моих горьких рыданий, глушу последний всхлип и с трудом отрываюсь от мамы.

— Ты права, мам.

Мама молчит и смотрит на меня с такой вселенской любовью, что хочется снова кинуться ей на грудь и опять рыдать, пока острая боль вконец не отступит. Она проводит ладонью по моей щеке, пытаясь стереть мокрые дорожки.

— Попей чайку, Варь. Боль ещё долго будет с тобой, но с каждым прожитым днём она станет притупляться. А потом ты сама не заметишь, как она исчезнет.

— И что останется?

Мама пожала плечами и скосилась в сторону дверей. Дочка, видимо, убежала в комнату, а значит, скоро к нам зайдёт папа, и мне придётся либо всё ему выкладывать, либо врать. Ничего из этого не хотелось. Моё враньё папа чуял за километр, а правда могла его сильно разозлить и подкосить.

— А это уже будет зависеть от тебя. Взрастишь в себе злость и обиду, значит, ими будет душа наполнена, а оттуда и болезни скажут привет, — мама всё же выглянула из кухни и что-то тихо сказала папе. — Но и доброй, всепрощающей тоже нельзя быть, доченька.

— Да, ты снова права, — пришлось умыться в кухонной раковине. — Мам, как папе рассказать? Он же…

— Давай ты сейчас пойдёшь в комнату и приляжешь. Бледная жуть. А я сама отца подготовлю. И вечером мы все вместе, когда внуча заснёт, поговорим.

Когда ты плачешь в детстве, то твои слёзы просто исчезают, высыхают и не причиняют никого дискомфорта. С возрастом понимаешь, что лучше лишний раз не реветь: глаза опухшие, горло саднит, нос красный, и ко всему этому прибавляется гул в голове, который может быстренько перерасти в мигрень. Вот и сейчас я капельку жалела, что не сдержала свои потоки, ревела от души, но зато и правда стало немного легче на сердце. А начинающуюся головную боль можно предупредить обезболивающим.

Мама проводила в маленькую спаленку, которая давным-давно была моей детской, а сейчас здесь спала моя дочь. Поцеловав в макушку, мамуля прикрыла дверь, а я практически упала на узкую кровать, пряча лицо в подушке. Тошно на душе, снова хочется плакать. Нервы накалены, раздражены и сдают, вытаскивая мою слабость на поверхность. Вот так бы взять и остаться у мамы с папой навсегда. У них тепло, как в детстве, меня с головой окутывает защита. Но это возможно лишь на несколько дней, чтобы подпитаться силами и снова вернуться в жестокий мир. Туда, где меня окружали одни предатели.

Сколько я спала, понятия не имею. Но, когда проснулась, солнце уже отбрасывало на землю золотисто-оранжевый свет, готовясь оставить небосвод своей сменщице Луне. Мне нужен был этот оздоровительный сон без сновидений. Моя душа и тело измотались тяжёлой работой и жестоким ударом тесака в спину от самых близких.

Я слышала приглушённые голоса родителей и звонкий дочери. Они точно были на кухне, а ко мне в комнату пробивались аппетитные ароматы ужина. Слабый голод шевельнулся в желудке, что даже немного порадовало — организм стал тихонечко приходить в себя. Я проспала весь день! Никогда такого не было, а тут просто отключило. Потянувшись, размяла шею и спину, а после вышла из комнаты, сразу юркнув в ванную.

Сон — просто живительная сила! Стоя у зеркала, оценивала себя уже ясным взглядом: кожа снова приобрела свой нормальный вид, ушла бледность; темнота под глазами частично рассосалась, а опухлость глаз вообще исчезла. Осталось вымыть голову — и я снова человек! Вернее женщина! Да, не писаная красавица, но мне всегда говорили, что я прекрасна не только внешне. Что ж, им виднее. Но мой «ведьмин взгляд» необычного янтарного цвета, спасибо бабушке за наследство, всегда цеплял мужчин. Проверено на муже.

Горько хмыкнув, тут же поправила себя. Бывшем муже. После его выступлений я прекрасно понимала, что мне придётся с ним ещё побороться. А значит, мне нужна помощь. Вот только куда бежать и кого звать?

— Выспалась? — папа первый меня заметил и одарил самой любящей улыбкой.

— Мама, ты почему так долго спала? Бабуля не разрешала мне смотреть мультики.

Ариша подошла ко мне и обняла за талию, утыкаясь лбом в живот. Приобняв дочь, погладила её по волосам, кидая на маму заинтересованный взгляд.

— Ариш, я очень устала. Много работы было, ночью плохо спала. Спасибо тебе, что вместе с бабушкой и дедушкой дали мне отдохнуть. Чем ты занималась?

— Канючила она. Да, внуча? — мама строго посмотрела на Арину, попутно доставая половник. — Варя, будешь борщ?

— Буду, мам! Ариш, достань мне сметану из холодильника.

Села рядом с папой, который тут же приобнял меня за плечи и поцеловал в висок. Какой кайф!

— Ты у меня очень сильная. Помни, что мы всегда на твоей стороне, — прошептал в поддержку, а потом зло добавил: — А этому мудаку — пусть только заявится! — я яйца-то отрежу. Есть у меня отличный армейский нож, недавно его хорошенько так наточил.

— Не надо, пап. Его судьба накажет.

— Ариш, ну теперь ты можешь смотреть свои мультики, — мама поставила передо мной свой шедевр с умопомрачительным ароматом, аж слюнки потекли.

Второй раз говорить дочери не надо. Она, видимо, долго ждала и вихрем умчалась в гостиную, где висела большая плазма. Манёвр мамы я сразу разгадала, поэтому попросила дать мне несколько минут, чтобы спокойно поесть. Присев напротив, мама выразительно посмотрела на папу, тот лишь кивнул.

— Дочь, мать мне рассказала в двух словах, что именно у тебя произошло. И мне этого уже достаточно, чтобы закопать зятька. Но я хочу знать всё.

— Пап… Не нужно. Просто знай, что вокруг меня были одни предатели.

— Ну это ж надо! Заиметь вторую семью у самого носа и так умело столько лет скрывать, — мама всплеснула руками, толкая меня на обсуждение. — Сына он с этой «подружкой» заделал. Свахе позвоню, хоть мы не очень общаемся, но пусть хвоста накрутит своему сыночку.

Отец кивнул, скрещивая руки на груди. Папа в таком деле, а именно: его единственную дочь очень обидели, — был полностью солидарен с мамой. Я поспешно отодвинула от себя почти пустую тарелку и рукой показала маме остановиться.

— Бесполезно, мам.

— С чего это? Она мать и должна была сыну ещё в детстве объяснить, что кобелизм — это плохо. Ух, как я завелась.

— С чего ты взяла, что моя любимейшая свекровушка будет на моей стороне? Мам! Она в курсе…

— В смысле?

— Как? — папа подался вперёд, вцепляясь пальцами в край стола.

Вот и ещё одну шок-новость обрушила на родителей. Жалко их, как и себя. Но я не могу и не хочу это всё дерьмо держать в себе.

— Зинаида Павловна прекрасно знает обо всём… И, видимо, давно.

— Вот же сучка старая! — не сдержался папа.

Я закрыла рот рукой, сдерживая смех и пряча удивление. Такое от папы я никогда не слышала по отношению к женщине и, конечно, не ожидала. А мама его поддержала, добавив от себя парочку красочно-бранных слов. Обожаю их.

Глава 14

Варвара

Папа решил выйти и подышать свежим воздухом. Мы его хорошо знали и понимали, что на самом деле мужчине нужен выход его отрицательной энергии, тем более ребёнок в доме. Мама же быстро успокоилась, лишь периодически качала головой. А я просто молчала, гоняя совсем не радужные мысли в голове. Повторюсь, нутром предчувствую битву с мужем за свободу. И пока только у самых близких могу попросить помощи.