Наследники. Полк

— Ты говорил, в груди сначала толкнуло, — продолжил он и постучал кулаком по выцветшей майке. — У меня тоже толкнуло, только потом сюда пошло, в руки и дальше вокруг. Я сразу понял, что она не пройдет! Даже не испугался!

— Испугался, — вмешалась Варя, подошла ближе и подняла с земли длинную щепку. — Ты ругался.

— Я не от страха ругался! Я ее прогонял, — Миша отобрал щепку и бросил обратно к сараю. — Иди домой. Мама тебя искала.

— Не искала. Она велела до обеда не приходить, потому что я мешаю полы мыть, — Варя обошла брата и села на освободившийся ящик рядом с Лешей. Тот подвинулся к самому краю, освобождая ей место, но Миша тут же схватил сестру под мышки, снял и поставил на землю.

— Тогда иди в другом месте мешай, мы разговариваем.

Варя уперлась ладонями ему в живот и толкнула, а когда он даже не качнулся, показала язык.

— Она раньше тебя собаку заметила, — напомнил Саша, подобрал щепку, которую бросил Миша, провел ею по земле и замкнул вокруг них кривой круг. — Мы еще ничего не слышали, а Варька сказала, что к калитке кто-то идет.

— Я знала, что она злая, — подтвердила Варя и переступила нарисованную черту, прежде чем Миша успел ее остановить. — Она еще за углом была, а я уже знала!

Леша перестал строгать прутик. У Саши кровь откликнулась неделю назад, теперь Миша не мог замолчать о собаке, даже у Варьки уже что-то получалось, хотя она осенью только собиралась в школу. Он прислушался к себе, сжал прутик и снова не почувствовал ничего, кроме занозы, вошедшей в большой палец.

— Значит, она тоже охотник! — решил Саша.

Варя просияла, однако Миша сразу возразил, что никакая она не охотник, потому что маленькая и будущий Рубежник вообще-то он, а замечать собак умеют все, если не глазеют по сторонам.

— Ты не заметил, — сказала девочка и юркнула за Сашу, когда брат шагнул к ней. — И Леша не заметил. И Саша тоже.

— Тебе домой сказали! — Миша попытался достать ее через плечо друга, но Саша оттолкнул его руку и встал между ними. Варя тут же ухватилась за его рубашку и выглянула с другой стороны. — И вообще. Нам охотничьи имена нужны!

— У нас уже есть имена! — ответил маленький Воеводин. — Зачем нам еще?

— Потому что у охотников должны быть особенные! Мы теперь настоящий полк, значит, и имена нужны охотничьи! — горделиво заявил Миша и повернулся к сестре. — Я тебе сказал, быстро домой!

— Не трогай ее, Щит, — сказал Саша, а Леша поднял голову.

— Почему это Щит? — Миша забыл о сестре и развернулся к нему. Тот ткнул щепкой в сторону калитки, возле которой до сих пор виднелись собачьи следы.

— Потому что ты Варьку собой закрыл. И никого к ней не пустил, как щитом.

Миша шепотом сказал «Щит», повторил громче и расправил плечи. Варя отпустила рубашку Саши и объявила, что имя ей нравится, но брат велел не вмешиваться и снова повернулся к друзьям.

— А что? По-моему, круто! И не догадается никто, кто мы!

— Если ты будешь орать свое на весь двор, все догадаются, — заметил Леша. Миша велел ему не умничать и принялся ходить по кругу, размахивая руками.

Саша не предлагал ничего и даже сделал вид, что ему все равно, но с поленницы не вернулся. Он стоял, сунув руки в карманы коротких штанов, и терпеливо ждал, пока Миша переберет Командира, Вожака и Воеводу, который ему самому понравился настолько, что он повторил его дважды.

— О! Сотник! — сказал Миша и остановился. — Будешь Сотником!

— Почему? — спросил Саша, улыбнулся, тут же отвернулся к сараю и пнул щепку.

— Потому что ты вперед лезешь, а мы за тобой! Даже если целая сотня будет, все равно поведешь!

— А если не пойдут? — Леша вытащил занозу зубами и слизнул выступившую кровь. Миша отмахнулся, как от глупости.

— Пойду-ут! Мы же идем.

Саша выбрался из круга и толкнул Мишу плечом. Тот толкнул в ответ, они сцепились, повалились на землю и прокатились до ящика, пока Варя визжала, требуя не раздавить Лешу. Тот поднялся сам и оттащил ящик в сторону, а друзья наконец отпустили друг друга и уселись прямо в пыль.

— Значит, Сотник и Щит, — сказал Миша, отдуваясь. — Хорошо придумали.

— Ты придумал Сотника, а Щита я, — поправил Саша, вытер рукавом грязь со щеки и посмотрел на Лешу, который снова принялся за прутик. — Чего надулся?

— Я не надулся, — ответил тот и срезал слишком толстую стружку. Прутик треснул, обломанный конец упал возле ноги Варвары.

— А мне? — спросила она, подбирая его. Миша хмыкнул и напомнил, что Варя в полк не входит, потому что ей шесть лет и она девчонка.

— Я все равно охотник! — заявила сестра, ткнула обломком ему в плечо и отскочила, когда Миша попытался поймать ее за руку. — У меня раньше тебя началось!

— Ничего у тебя не началось! Ты просто собаку увидела!

— Не увидела, а почувствовала! — Варя топнула ногой и едва не стерла носком проведенную Сашей черту.

Они снова заспорили. Леша дождался, пока Миша перестанет гоняться за сестрой, выбросил треснувший прутик и спросил, какое имя будет у него. Саша с Мишей переглянулись, и Леша сразу пожалел о вопросе.

— У тебя кровь еще не проснулась, — сказал Миша. Он уже не смеялся, но от этого стало только хуже. — Вот проснется, тогда и придумаем!

— Может, он вообще не охотник, — предположил Саша и увернулся от комка земли. — Чего ты кидаешься? Я же не сказал, что точно!

— Сам ты не охотник! — Леша нагнулся за вторым комком, но земля рассыпалась в ладони. Он вытер ее о штаны и отошел к сараю. — Ну и пусть не проснется! Я все равно людям помогать буду!

— Как? — спросил Миша.

Леша пожал плечами, потому что ответа у него не было, а придумывать на ходу перед ними не хотелось.

— Как понадобится, так и помогу. Для этого кровь не нужна.

Варя тут же заявила, что возьмет его в свой полк, когда вырастет. Леша рассмеялся, а Миша поймал сестру за косу и потребовал перестать переманивать его людей. Она взвизгнула, вырвалась и спряталась за ящиком, из-за которого виднелась только макушка.

— У меня тоже проснулась!

У угла дома стоял Никита и держал руки за спиной. Леша не заметил, когда он пришел и сколько успел услышать. Горский всегда появлялся рядом тихо, долго смотрел издалека, а подходил лишь тогда, когда мог рассказать что-нибудь важное или думал, что может.

— Вот! У Горского тоже проснулась, — сказал Саша, глядя на Лешу. — Значит, один ты остался.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Миша Никиту. Тот вышел из тени, поправил сползшую с худого плеча широкую лямку майки и остановился возле нарисованного круга.

— Я вчера сделал, чтобы отец забыл, зачем меня позвал! Он хотел спросить про разбитую чашку, а потом посмотрел на меня и не вспомнил!

— Может, сам забыл, — сказал Леша.

Никита сразу покраснел и шагнул ближе.

— Не сам! Я захотел, и он забыл! У меня в голове дернуло, а у него лицо изменилось!

Саша спросил, разбил ли он чашку. Никита насупился, пробормотал, что она сама упала, и добавил, что отец так ничего и не вспомнил. Миша задумчиво оглядел его с головы до ног, потом переступил черту и хлопнул по плечу.

— Значит, тоже охотник. Только имя еще рано, вдруг больше не получится.

Никита дернулся от его руки, но промолчал. Леша подвинул ему ящик, освобождая место рядом с собой, однако Горский не сел и продолжал смотреть на Сашу.

— А ты что умеешь? — спросил он.

Саша хмыкнул и сказал, что свой дар уже показывал, а для опоздавших повторять не собирается.

— Я не опоздал! Меня отец не отпускал!

— Тогда у отца и спрашивай, — Миша поднялся и отряхнул штаны. — На речку-то пойдем? До обеда еще успеем.

Саша сразу направился к пролому в заборе, через который они выбирались со двора, и остальные потянулись за ним. Леша засунул обломок стекла под доску сарая, чтобы забрать потом, а Варя выскочила из-за ящика и первой добралась до забора.

— Я с вами, — объявила она и вцепилась обеими руками в нижнюю доску. Миша снял ее оттуда раньше, чем девочка успела просунуть голову в пролом.

— Домой иди. На речку тебя никто не возьмет.

— Я плавать умею! — Варя вцепилась в доску крепче и попыталась снова полезть в пролом.

— Ты в тазу умеешь сидеть, а там глубоко. Мне плавать надо, а не за тобой смотреть.

Варя ударила его пяткой по голени, и Миша едва не уронил сестру. Он поставил ее на землю, развернул лицом к дому и подтолкнул, но девочка сразу повернулась обратно.

— Тогда я на берегу буду. Я мешать не стану.

— Станешь, — уверенно сказал Миша. — Иди к маме, пока я сам тебя не отвел!

Никита приблизился к Саше и негромко попросил взять и его с собой. Тот повернулся к Мише, который лучше всех плавал и уже вытаскивал Лешу, когда тот полез на середину после весеннего разлива.

— Ты же совсем не умеешь! — сказал Миша. Никита возразил, что научится, и пообещал не заходить глубоко, однако тот покачал головой. — Я плавать хочу, а не тебя из воды вытаскивать. Ты плаваешь как топор.

Саша засмеялся. Леша тоже не удержался, вспомнив, как прошлым летом Никита зашел по пояс, поскользнулся и поднял такой крик, что прибежала половина улицы. Горский сжал рот, переводя взгляд с одного на другого, и отступил.

— Возьмите его, а я домой пойду, — предложила Варя. Никита резко повернулся к ней и велел не лезть, хотя девочка пыталась помочь.

— Никого не возьмем! — решил Миша, опять указал сестре на дом и полез за Сашей в заборную щель. — Маленькие пусть дома сидят!

Никита отвернулся раньше, чем по щекам потекли слезы, и побежал через двор. С пятки соскочил ремешок, сандалия подвернулась под ногой, но он удержался и только припустил сильнее. Леша перестал смеяться и проводил его взглядом до калитки.

— Может, зря так? — спросил он. Миша выбрался за забор и протянул руку, помогая ему перелезть.

— Я правду сказал. Он утонет, а виноваты будем мы.

Саша уже ждал с другой стороны и торопил их, пока взрослые не увидели. Леша ухватился за край доски, подтянулся и прыгнул на траву. Когда обернулся, Варя по-прежнему стояла посреди двора и смотрела им вслед.

***

Никита добежал до дома, ударил ладонью по калитке и сразу толкнул дверь, хотя отец приучал сначала вытирать ноги. В прихожей он запнулся о половик, сбросил сандалии и прошел в комнату, размазывая слезы по щекам.

Отец сидел за столом возле открытого окна и читал толстую папку. Услышав шаги, он закрыл ее, снял очки и отложил поверх бумаг.

— Никита? Что случилось? — он поднялся навстречу, но сын отступил и прижался спиной к шкафу.

— Ничего. Они меня опять не взяли.

— Куда не взяли? Подойди сюда и расскажи нормально.

Никита не хотел подходить, но отец сам пересек комнату, присел перед ним и вытер мокрую щеку большим пальцем. Рубашка на сгибах локтей помялась, а на переносице остались красные следы от очков.

— На речку, — выговорил Никита. — Они все пошли, а меня не взяли! Сказали, я маленький и плаваю как топор!

— А ты разве хорошо плаваешь? — спросил отец. Никита попытался отодвинуться, но за спиной стоял шкаф.

— Я бы научился! Они нарочно, потому что не хотят со мной! У них кровь уже проснулась, они имена себе придумали, а я для них никто!

Отец взял его за руку и привел к дивану. Никита сел на самый край, упрямо глядя в пол, а тот устроился рядом и провел ладонью по его волосам.

— Ты не никто. И торопить кровь нельзя, сколько раз тебе говорить? У каждого свой срок.

— У Варьки тоже проснулась, а ей шесть! — Никита дернул головой, сбрасывая руку. — Она маленькая и глупая, но у нее есть! У Сашки есть, у Мишки теперь тоже! Даже у Лешки скоро будет!

— Откуда ты знаешь про Лешу? — Отец перестал гладить его и отвел прилипшие ко лбу волосы.

— Потому что они его любят! У него обязательно будет, а у меня нет ничего!

Отец повернул его к себе и заставил поднять голову. Никита видел знакомые карие глаза, складку между бровей и все равно ждал, что сейчас услышит то же самое: не спеши, потерпи, однажды. Эти слова ничего не меняли, потому что завтра Сашка снова позовет Мишку и Лешку, а его оставят у забора.

— Послушай меня, — сказал отец. — Кровь не просыпается оттого, что ты сильнее захотел. Она сама выберет время, и тебе придется быть готовым. Не завидуй другим и не пытайся доказать то, чего пока не умеешь.

— Я умею! — Никита вскочил с дивана. — Ты вчера забыл про чашку! Я сделал, чтобы ты забыл!

Отец не засмеялся и не сказал, что тот все придумал. Он снял папку со стола, положил на подоконник и спросил, что именно чувствовал Никита, однако мальчик уже понял: ему снова не верят.

— В голове дернуло, и ты забыл, — повторил он. — Я захотел, чтобы ты не спрашивал, и ты не спросил!

— Один случай еще ничего не доказывает. Возможно, это был первый отклик, но тебе нельзя пытаться повторить его на людях. Особенно без меня.

— Почему? Им всем можно, а мне нельзя?

— Потому что ты не знаешь, чем закончится попытка. Никита, я не запрещаю тебе быть Охотником. Я прошу не спешить.

— Все вы так говорите! — он попятился к двери, зацепил пяткой сандалию и пнул ее в стену. — Тебе тоже на меня наплевать! Ты даже не хочешь мне помочь!

Отец поднялся и окликнул его, но Никита уже выскочил в прихожую, дернул входную дверь, услышал за спиной шаги и выбежал во двор босиком, не позволив себя остановить.

***

До речки они добрались по короткой дороге через пустырь и огороды. Саша Воеводин все время шел первым, выбирал, где перелезать через канаву, и ни разу не обернулся проверить, идут ли остальные, потому что Миша с Лешей все равно держались следом.

На берегу еще никого не было. Батьков бросил одежду под кустом и с разбега вошел в воду, подняв брызги до нижних веток, Саша прыгнул с низкого обрыва, а Леша разделся последним и долго пробовал воду ногой, пока друзья не принялись обзывать его стариком.

Они плавали до тех пор, пока зубы не начали стучать, потом выбрались на берег и собрали сухие ветки возле кустов. Саша развел маленький костер, заслонив спичку ладонями, а Миша уселся ближе всех к огню и снова заговорил о Щите.

— Я когда вырасту, настоящий щит себе сделаю, — сказал он и протянул к огню мокрую рубашку. — Круглый, железный. Пусть попробуют пройти.

— С ним плавать неудобно, — заметил Леша. Миша предложил оставлять его на берегу и снова принялся доказывать, что удержал бы даже две собаки, если бы они напали с одной стороны.

Саша лежал на траве, подложив руки под голову, и смотрел в небо. Каждый раз, когда Миша говорил «Сотник», он поворачивал голову и сразу принимался рассматривать облака.

— А если с разных? — спросил Леша. Миша пообещал встать между ними, но Саша возразил, что тогда одной достанется Варя.

— Варьку я вообще больше со двора не выпущу, — решил Миша. — Пусть дома сидит.

— Она тебя не послушает, — Леша перевернул рубашку другой стороной и придержал рукав, который тянуло к огню. — Она сейчас за нами пойдет, вот увидишь.

— Не пойдет! Я ей сказал домой!

Из-за деревьев донесся далекий крик. Миша перестал улыбаться и повернул голову, а через несколько мгновений они услышали Варю отчетливо: «Отстань! Не трогай меня!»

Миша рванулся к тропинке. Саша вскочил следом, Леша наступил босой ногой на горячий уголек, отдернул ступню и все равно побежал, даже не посмотрев, что к ней прилипло.

Варя стояла возле старой ивы, окруженная тремя мальчишками. Самый высокий держал ее за конец косы и не давал отойти, второй перекидывал из руки в руку красную ленту, а третий преграждал дорогу к берегу. Колено у девочки было разбито, платье испачкано землей, однако она не плакала и пыталась ударить обидчика пяткой.

— Отпусти ее! — крикнул Миша. Высокий мальчишка повернулся, увидел троих босых пацанов и дернул Варю за косу сильнее.

— А то что? — спросил он. Варя вскрикнула и обеими руками вцепилась в волосы у затылка.

Леша не услышал, что ответил Миша. Он увидел ее перекошенное лицо, красные пальцы на светлой косе и уже бежал, огибая Сашу. Высокий толкнул Варю навстречу, она упала на ладони, а Леша врезался ему в живот и вместе с ним повалился под иву.

Мальчишка оказался тяжелее и почти сразу перевернул его, прижал плечом к земле и ударил в ухо. Леша дернул коленом, попал куда-то в бедро и вывернулся, а рядом Миша заслонил собой Варю и сцепился со вторым. Саша схватил третьего за рубашку, дернул от сестры друга и приказал Леше держать высокого.

Тот уже поднялся. Леша ухватил его за пояс, получил локтем в плечо и не отпустил. Мальчишка выругался, потащил его по земле, а потом развернулся и ударил кулаком в губу.

Во рту стало солоно. Леша отшатнулся, вытер кровь тыльной стороной ладони и снова бросился вперед, потому что высокий направился к Варе. Миша стоял перед сестрой, расставив руки, и кричал, чтобы она бежала к Саше, однако девочка не двигалась и держалась за его мокрую майку.

Саша первым справился со своим противником, толкнул его в кусты и встал рядом с Мишей. Двое старших остановились. Третий вылез из веток, оглядел друзей и бросился вверх по тропе.

— Держи его! — крикнул Саша. Леша уже бежал следом.

Камни резали босые ступни, ветки хлестали по ногам, но расстояние сокращалось. Старший оглянулся, прибавил скорость и свернул к зарослям, надеясь спрятаться. Леша видел темную рубашку между листьями и больше не слышал ни криков у ивы, ни шума воды.

Мальчишка перескочил поваленное дерево, зацепился ногой и потерял несколько шагов. Леша перемахнул следом, схватил его за запястье и повис всем весом. Тот вырвал руку, но далеко не ушел: пальцы Леши уже сомкнулись выше локтя.

— Отцепись, мелкий! — он дернулся, потащил Лешу за собой и попытался ударить свободной рукой. Леша пригнулся, перехватил крепче и уперся пятками в землю.

Каждый новый рывок доходил до плеча раньше, чем мальчишка успевал его сделать. Леша переставлял ноги, разворачивался вместе с ним и удерживал руку, хотя пальцы давно должны были разжаться. Мальчишка ударил его по спине, потом по затылку, вывернул локоть и закричал, требуя отпустить, но Леша уже знал, что тот никуда не уйдет.

Из-за деревьев выбежал Миша, за ним показались Саша и Варя. Высокий мальчишка увидел их, рванулся к тропе и снова остался на месте, как привязанный к Лешиной руке.

— Я поймал! — крикнул Леша и рассмеялся. Губа сразу заболела, кровь потекла по подбородку, однако он только облизнул ее и посмотрел на друзей.

Мужской голос раздался совсем рядом. Кто-то потребовал прекратить драку, затрещали ветки, и на тропу вышел взрослый мужчина в расстегнутой рубашке, с удочкой и холщовой сумкой через плечо.

Старший мальчишка тут же перестал вырываться и закричал, что на него напали. Леша разжал пальцы, но поздно: мужчина отбросил удочку, схватил его за плечо и развернул к себе.

— Это еще что такое? Втроем на одного полезли? — он встряхнул Лешу, не слушая, как Варя кричит про косу и украденную ленту. — А ну стоять всем!

Миша схватил сестру за руку и оттащил к кустам. Саша пятился рядом, показывая Леше глазами на тропу, но мужчина держал крепко, а старшие мальчишки уже наперебой рассказывали, что маленькие набросились без причины.

— Я вас сейчас родителям отведу, — пообещал взрослый и снова встряхнул Лешу. — Фамилия как? Ну-ка говори!

Леша дернулся, посмотрел на босые ноги Миши, мокрые волосы Саши и Варю, которая пряталась за братом в грязном платье. Если мужчина доведет их до дома, Мишу накажут за речку и драку, Варю запрут во дворе, а Саше запретят приходить. Он едва не назвал настоящую фамилию, но успел прикусить язык.

— Климов, — сказал он. Мужчина наклонился ниже и переспросил, а Леша повторил громче. — Климов я!

— Где живешь, Климов? — мужчина развернул Лешу к тропе, собираясь вести за собой.

— На Заводской, — ответил тот и перестал вырываться. Заводская тянулась через полгорода, и Леша знал там только хлебный магазин возле остановки.

Мужчина потребовал назвать номер дома, но из-за кустов вдруг свистнул Саша, Варя закричала, что ее ленту бросили в воду, а Миша рванулся к берегу. Хватка на Лешином плече ослабла.

Взрослый повернул голову. Леша вывернулся из ослабевшей руки, нырнул между ветками и побежал, не разбирая дороги. Сзади орали, обещали найти всех до одного и сообщить родителям, но он уже перескочил дерево и скатился по склону к воде.

Друзья ждали за густым кустом. Миша прижимал к боку рубашку и держал Варю за плечо, Саша выглядывал на тропу, готовый снова бежать. Леша ввалился между ними, согнулся, пытаясь отдышаться, и услышал, как Варя хихикнула.

— Ты чего? — спросил он.

Девочка закрыла рот ладонью, но уже смеялась, уткнувшись лбом брату в руку.

— Климов!

— Почему Климов? — Миша расплылся в улыбке и тоже не удержался от смеха. — Вот умора!

Леша вытер разбитую губу, хотел обидеться и не смог, потому что Саша уже хлопнул его по плечу и повел вниз, подальше от сердитого рыбака и старших мальчишек, которые все еще спорили на тропе. Они шли гуськом между кустами, Варя держалась за Мишу, а Леша замыкал их маленький полк, пока Саша не обернулся и не спросил, смеясь:

— Ну что, Климов, поймал?

Глава 3. Древний полк

Мертвого нашли возле воды, хотя до реки он не дошел нескольких шагов. Мужчина лежал на боку, прижав руки к животу, а трава под ним оставалась белой от инея и ломалась, когда люди Большака пытались раздвинуть ее древками копий. На теле не было ни ран, ни следов борьбы. Одежда промерзла, борода смерзлась возле рта, а открытые глаза сохранили испуг человека, увидевшего перед смертью то, к чему его не подготовили рассказы о нечисти.

Эстимар присел рядом и коснулся земли возле его ладони. Холод сразу вошел в пальцы, поднялся к запястью и остановился у кожаного ремня, которым он стягивал рукав. Обычный мороз оставался в земле, дереве и камне, а этот продолжал держаться за живое тепло и искал дорогу дальше. Охотник разжал пальцы, стряхнул налипшую крошку и поднялся.

— Тот же след? — спросил Большак. Он стоял над мертвым, опираясь на длинную рукоять топора, и смотрел в сторону реки.

— Тот же, — Эстимар растер онемевшие пальцы и указал на белую полосу в траве. — Здесь она была близко. Может, он к ней сам подошел.

— Или догнала, — сказал один из охотников. Мужчина держал копье поперек груди и то и дело оглядывался на лес, где между стволами еще лежали утренние сумерки.

Зорник обошел тело, остановился возле примятой травы и опустил ладонь к земле, не касаясь ее. Он уже второй день вел полк по следу, который остальные различали только возле мертвых. Иногда белый налет появлялся на камнях, иногда вода у берега застывала узкой кромкой, однако через несколько шагов исчезали и эти признаки. Зорник каждый раз находил направление снова и ни разу не попросил вернуться.

— Не догоняла, — сказал он. — Он шел за ней от реки. Здесь упал.

— Зачем? — охотник переступил ближе, но Зорник поднял голову, и тот остановился.

— У него спроси, — предложил Эстимар. Мужчина поморщился, а Большак провел большим пальцем по рукояти топора.

— Людей отведите к домам, — приказал он. — До нашего возвращения к реке не ходить, скотину не выпускать. Кто решит проверить, чего испугались остальные, пусть сперва на него посмотрит.

Двое охотников накрыли тело плащом и позвали мужчин, ждавших поодаль. Жители не приближались с тех пор, как полк вышел из леса. Они сбились возле крайнего дома, держали детей за плечи и говорили вполголоса, пока старик с седой бородой не отделился от остальных и не направился к Большаку.

— Вы за ней пойдете? — спросил он и покосился на накрытого мертвеца. — Сейчас?

— За тем и пришли, — ответил Большак. Старик облизнул сухие губы и крепче сжал в руке шапку.

— До вас другие ходили. Не вернулись. К вечеру нашли возле старого брода, все такие же. Может, переждать надо? Уйдет куда-нибудь, людей здесь немного осталось.

— К другим уйдет, — Большак снял топор с земли и положил на плечо. — Прячьте детей и не выходите, пока наши не вернутся.