Академия забытых. Моя невеста-хаос

Глава 9 - Происхождение

Эбигейл

Сознание возвращается ко мне медленно, как густой сироп. Сначала я чувствую запах. Не дыма и гари, как следовало бы ожидать после того, что я… что я наделала. А что-то другое. Чистый, прохладный, почти металлический аромат. Как горный воздух после грозы. Или как ничто. Или… или как его плащ.

Я открываю глаза. Потолок. Чужой потолок, гладкий и белый. Я лежу на чем-то очень жестком. Поворачиваю голову.

И замираю.

Это кабинет лорда Брэйди. Но я не на полу и не на стуле. Я лежу на его огромном, абсолютно пустом столе, как какой-то нелепый экспонат. На мне не моя обгоревшая форма, а просторная белая рубашка, явно мужская. Его рубашка.

Он опять видел меня практически без всего!

Второй раз за день!!!

О, боги. О, боги-боги-боги.

Он точно решит, что я его соблазняю.

Я мгновенно сажусь, и мир плывет перед глазами. Рубашка сползает с плеча. Я лихорадочно натягиваю ее обратно, чувствуя, как жаркий румянец заливает меня с головы до ног. Я сижу на столе у своего наставника, одетая только в его рубашку. Это… это сцена из какого-то дурацкого романа для одиноких аристократок! Что он думает? Что я думаю? Что вообще произошло?!

Дверь открывается без стука. Входит он. Артас Брэйди. В руках у него двн керамических кружки с паром. Он ставит одну на стол рядом со мной, другую берет себе, делает глоток и смотрит на меня с тем же выражением, с каким, наверное, смотрит на засохшее растение.

– Ты пришла в себя. Хорошо. Пей. Это тонизирующий отвар. Тебе нужно восстановить магический баланс после такого… выброса.

Его голос ровный, без единой нотки смущения. Как будто находить учениц без сознания в одном белье и переодевать их в свою одежду — это обычный вторник.

Хотя, кто его знает. Может так и есть.

– Я… я… библиотека…, — лепечу я, хватая кружку дрожащими руками. Чай обжигает язык, но я даже не чувствую боли. – Рина! Мисс Элм! Я все сожгла?

– Нет, — Коротко отвечает лорд Брэйди и отпивает еще глоток.

– Нет? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.

Лорд изгибает бровь.

– Ты спрашиваешь это с таким выражением будто расстроилась.

– Что? Нет! Я просто….ну…думала, что как всегда устроила катастрофу.

– Запретный фонд защищен рунами высшего порядка. Как ни странно, именно теми, о которых вы искали книгу. Материальный ущерб — минимальный. Пару расплавленных стеллажей, испорченное покрытие пола. Психический ущерб мисс Элм и твоей подруге… оценивается выше.

Он говорит это так, будто зачитывает отчет о погоде. Меня от его спокойствия передергивает.

Но может это даже к лучшему.

– Я… я видела… мужчину. С огненными волосами. Он звал меня дочерью, — выпаливаю я, впиваясь в него взглядом, ища хоть какую-то реакцию.

Артас ставит кубок, закидывает руки за голову и смотрит в потолок.

– Хм…интересно. Но вполне логично.

– ЛОГИЧНО!? — мой визг, кажется, заставляет дребезжать стекла в окнах его кабинета. – Что в этом логичного?!

– Твоя магия. Точнее говоря – твоя сила, — начинает он, не меняя позы, — не просто сильная. Она чуждая. И с высокой долей вероятности, ты не из нашего мира. И да, возможно действительно дочь того мужчины. Или кто там тебе являлся.

Тишина. Гулкая, оглушительная тишина.

Я слышу, как бьется мое сердце. Глухо, как барабанная дробь похоронного марша. Не из этого мира. Подкидыш — это одно. Сирота — это грустно, но привычно. А это… это как сказать рыбе, что она на самом деле птица. И все это время пыталась летать, хлопая плавниками и удивляясь, почему тонет.

– Я… иномирка? — выдавливаю я из себя шепотом. – Это как вообще?

– Скорее, иномирный артефакт нестабильной магической мощности, — поправляет он. — Но в целом, да.

Во мне что-то обрывается. Вся моя драма, весь ужас, вся растерянность сталкиваются с его ледяным, бесстрастным анализом. И вместо того чтобы рыдать или кричать, я чувствую, как по мне расползается истерическая, нервная усмешка.

– Отлично. Просто замечательно. Значит, я не просто чудовище. Я иномирное чудовище. Прекрасный повод для второй кружки чая. Или чего покрепче. – Я делаю огромный глоток своего тонизирующего отвара, морщусь от горечи и смотрю на него. – И что теперь? Выдадите меня императорским ученым для вскрытия? Или… или отправьте обратно через портал?

Артас смотрит на меня. Долго. Так долго, что мне становится не по себе.

– Конечно тебя правильнее отправить домой. Но есть несколько проблем. Первая из которых – я понятия не имею из какого именно мира ты попала к нам. Вторая – я не понимаю как вообще бвл открыт портал. Это могут делать только Драконы Пустоты, насколько мне известно. А нас таких четверо. Мой дед, отец и дядя. Я говорил с ними. Они ничего не знают.

– Четверо, – повторяю я инстинктивно. – Тот жуткий мужик мне тоже говорил про какие-то четыре грани. И я видела какие-то четыре грани медальона. Может меня сюда с каким-то сильным артефактом отправили? Найду его и вернусь. С другой стороны – а нужно ли мне возвращаться? Мало ли, может меня от чего-то спасали. Или от кого-то. От моего типа “папочки”. Поверьте от него дружелюбием и не пахло.

– Сколько вопросов, – горестно вздыхает Артас. – Нет. Это хуже, чем вопросы. Это проблемы, которые придется решать. Мне придется решать.

Я опускаю голову.

– Ну….вы не обязаны.

Артас качает головой.

– Не обязан, но…тебе это нужно. А значит, это нужно и мне.

Я моргаю.

– Эм…что? Вы имеете в виду потому что вы мой куратор и несете за меня ответственность?

– Да….нет….не знаю, – Лорд Брэйди морщится и трет пальцами виски. – У меня последнее время какое-то странное раздражающее ощущение. Слишком много всего. Не мыслей, а не знаю. Чего-то другого.

– Чувств? – Подсказываю я. – Эмоций?

Артас одаривает меня мрачным взглядом:

– Очень надеюсь, что нет. Мне прекрасно жилось и без этих ненужных проблем. Ладно, – он вздыхает. – Я в любом случае хочу тебе помочь. Хочу помочь, – повторяет он и вдруг морщится, как будто от неприятного вкуса во рту. – Я болен?

Мое сердце, только что упавшее в ботинки, делает неуверенный прыжок вверх. Он… он хочет помочь? Настолько, что считает, что заболел? Это самый странный, самый нелепый, самый… “брэйдовый” комплимент, который я могла получить.

В этот момент дверь кабинета распахивается. На пороге — запыхавшийся гвардеец в императорских цветах.

– Лорд Брэйди! Срочное повеление Его Величества! Немедленно явиться во дворец!

Артас закрывает глаза и издает долгий, страдальческий вздох, полный такой тоски, что мне почти становится его жаль. Почти.

– Я снова должен двигаться. — говорит он, не открывая глаз. — За что мне это?

Он медленно, с видимым усилием, отрывается от стула. Проходит мимо меня к двери, но на секунду останавливается. Его взгляд скользит по мне, сидящей на его столе в его рубашке, с растрепанными рыжими волосами и глазами, полными паники и надежды.

– Не взрывай мой кабинет, пока меня нет, Шэйд, — говорит он своим монотонным голосом. — И… попробуй поспать. Выглядите ужасно.

И он уходит, оставив меня одну в тишине его кабинета, с чашкой горького чая, головокружительной тайной моего происхождения и странным, теплым комочком где-то под ребрами, который появился от его слов «хочу помочь. Я болен?»

Глава 10 - Помощница

Эбигейл

Сидеть одной в кабинете лорда Брэйди после всех откровений — верный путь сойти с ума. Мозг гудит: «иномирка», «хочу помочь», «дочь демона».

Дочь демона.

Как это вообще? У них дети бывают? А мать тогда кто? Какая-нибудь гарпия?

Я уже ничему не удивлюсь.

Я сжимаю виски пальцами.

Нужно отвлечься. Сделать что-то нормальное. Например, заняться домашним заданием.

Заодно и перед Риной извиниться.

Кивнув сама себе, я спрыгиваю со стола и выходу из кабинета куратора.

Самый надежный вариант не поджечь там ничего – это просто там не быть.

Я нахожу Рину в общей гостиной. Она сидит, уткнувшись в магический кристалл, и выглядит крайне несчастной.

– Рин! Что случилось? Это….из-за меня, да?

Она устало улыбается.

– Эм…зажгла ты конечно знатно, но я уже немного привыкла. Э…стоп….а ты в чем это?

Я нервно хихикаю, поправляя длинную рубашку лорда Брэйди на себе.

– Да так, куратор позаботился.

Рина моргает.

– Ты в его рубашке, Эби. Знаешь, после чего это происходит? После ночи близости.

Я чувствую как к щекам приливает кровь.

– Ну, у нас был день близости. Я при нем дважды горела. Куда уж ближе. – Выдаю я идиотскую шутку и тут же пытаюсь перевести тему. – Так в чем проблема?

– Да всё то же – экзамен по руническому синтаксису, — стонет она. — Ты же знаешь как я это ненавижу. Все эти чертежи. Точное написание рун. Вот не моё это! Я же не рунист и не артефактор! Я ничего не понимаю! Эта архаичная грамматика… У меня мозг плавится.

Я выставляю ладонь.

– Спокойно .Всё что не касается готовки для меня раз плюнуть. Я тебе помогу.

Я с энтузиазмом, выхватываю у нее кристалл. — Дай сюда. У меня есть идея!

Рина недоверчиво прищуривается:

– И какая же?

– Всё гениальное просто. Зачем зубрить скучные формулы? Нужно сделать знание осязаемым! Наглядным! Я так изучала схемы взаимодействия стихий. Создавала иллюзию маленькие движущихся схем в пространстве. Уверена, с рунами это тоже сработает. Ты буквально сможешь их потрогать, увидеть, как они соединяются! Так гораздо проще всё понять.

Рин настораживается:

– Идея-то неплоха. Но, Эби, может не надо? Всё же твоя магия становится всё мощнее и нестабильнее. Мало ли.

Я закатываю глаза:

– Ой, да брось. Это же просто руны. Что может случится? Расслабься и дай мне помочь.

Я хватаю ее конспект, полный сложных символов, и сосредотачиваюсь. Вместо того чтобы пытаться подавить свою магию, я направляю ее бурлящий поток в новое русло: не разрушение, а оживление. Я вкладываю в это все свое горячее желание помочь и всю свою кипящую энергию.

– Давайте, ребята, оживайте! — шепчу я, проводя руками над бумагой.

Сначала все идет хорошо. Руны на странице начинают светиться теплым золотым светом. Рина ахает. Потом они начинают отрываться от бумаги, превращаясь в маленькие, красивые голограммы.

– О, Эби, это потрясающе! — восхищенно говорит она.

Но потом…потом все явно сворачивает не в ту сторону.

С моих пальцев срывается особо сильная вспышка, напитывая их до предела.

И ожившие руны, заряженные моей нестабильной, чужеродной магией, решают, что просто парить — скучно.

Они начинают… взаимодействовать друг с другом. Но не так, как в учебнике.

Совсем не так.

А…агрессивно. Руна «Щит» вдруг начинает гоняться за руной «Пламя», пытаясь ее придавить. Руна «Рост» неожиданно увеличивается до размера тарелки и начинает поглощать более мелкие символы вокруг. Комната наполняется гулом, треском и вспышками разноцветного света.

– Эбигейл, останови их!— визжит Рина, пригнувшись, когда руна «Ветер» проносится над ее головой, срывая картины со стен.

–Сейчас! Я пытаюсь! — кричу я в ответ, но контролировать это уже невозможно. Это как остановить разъяренный рой ос.

Хаос привлекает внимание. В дверях появляются другие студенты.

– Вау,что это? Новая практика?— спрашивает кто-то.

– Это что? Руна Хаоса? А разве её можно материализовывать.

Проклятье….очевидно что нельзя. Но кто де об этом подумал? Явно не я.

Руна «Хаос», услышав свое имя (или почувствовав внимание), радостно вспыхивает фиолетовым и выстреливает сгустком неопределенной энергии в люстру. Та с треском падает.

Но это еще цветочки. Главная проблема в том, что мои «оживленные» руны, будучи сущностями чистой магии, начинают искать, с чем бы еще поиграть. И они находят. Активированные магические предметы в комнатах других студентов. Записывающие кристаллы, карты предсказаний, магические шахматы — все вдруг оживает и выходит из-под контроля.

Через пять минут весь этаж общежития превращается в зону бедствия. По коридору маршируют ожившие доспехи из коллекции парня с факультета защиты, подбадриваемые руной «Дух». Из кухни доносятся звуки боя — там кастрюли, управляемые руной «Металл», атакуют холодильник. А по стенам бегают, оставляя за собой светящиеся следы, десятки ошалевших рун, которые создают случайные и очень непредсказуемые эффекты: локальную гравитацию, внезапные порывы метели или запах жареной картошки.

Я стою в эпицентре этого безумия, пытаясь поймать хотя бы одну руну, но они уворачиваются со смешными писками. Рина плачет, укрывшись под перевернутым столом.

И вот, в самый разгар этого карнавала ожившей магии, в дальнем конце коридора появляется высокая, темная фигура. Он идет медленно, не обращая внимания на летающие кастрюли и марширующие доспехи. Ожившие руны, завидев его, замирают на месте, светятся чуть менее ярко, а затем, одна за другой, с тихим «пшиком» гаснут и растворяются в воздухе. Магические предметы затихают. Кастрюли и доспехи с звенящим грохотом падают на пол.

Артас Брэйди останавливается передо мной. На его плече сидит и безмятежно мерно пульсирует маленькая руна «спокойствие», которую он, видимо, поймал по дороге.

Он осматривает коридор, больше похожий на поле битвы. Смотрит на плачущую Рин, на толпу перепуганных студентов, выглядывающих из дверей. Потом смотрит на меня. Я вся в пыли, с горящими от паники щеками и с парой прилипших к волосам маленьких рун «Стыд» и «Растерянность», которые я, видимо, непреднамеренно создала.

А позади меня прячется в поисках защиты та самая руна “хаос” бешено пульсируя.

– Я кажется просил поспать и ничего не разрушать, — говорит он своим ровным, мертвым голосом, — каким образом эта просьба привела к подобному результату?

– Ну…вообще-то вы просили не поджигать ваш кабинет. И я не сожгла. – Напряженно улыбаюсь. – Про оживление рун не было сказано.

Брэйди изгибает бровь:

– Да уж, действительно. Мое упущение. Как это я упустил столь очевидное предупреждение.

– Да ладно, не корите себя, – я преувеличенно весело машу рукой. – Вы же недавно в кураторах. Все ошибаются.

Брэйди слегка прищуривается:

– Да уж, спасибо за понимание, Эбигейл.

Брэйдт смотрит на руну «Спокойствие» у себя на плеч и аккуратно сдувает ее на пол, но она внезапно притягивается к руне “Хаос”.

Между ними возникает небольшой искрящийся водоворот, вмкотором исчезают обе руны.

– В любом случае, ты вдохнула жизнь в абстрактные понятия, Шэйд. Это уровень магии, до которого не каждый архимаг доживает. Впечатляет.

Артас Брэйди меня…похвалил? После этого?

В этот момент из-за его спины высовывается заплаканная Рина.

– Лорд Брэйди,она… она действительно хотела как лучше. Помочь мне

Артас смотрит на нее, потом на меня. В его серых гладах мелькает что-то неуловимое. Не гнев. Не раздражение. Скорее… усталое признание неизбежного. Как будто он смотрит на стихийное бедствие, которое вот-вот снова случится, и уже смирился.

– В следующий раз, когда у тебя возникнет порыв «помочь по-настоящему», — говорит он. – Пожалуйста, ограничься моральной поддержкой. Или принеси чай. Без магии. И без оживления чайных пакетиков.

Он делает несколько шагов, по комнате.

– И да. Ты устроила не пожар. Ты устроила… рунический хаос с элементами бытового магического безумия. Поздравляю. Ты разнообразила свой репертуар.

– Ну, да…вот такая я….люблю придумывать что-то новое, – я нервно хихикаю.

– Не поверишь, но я это уже заметил. И это не радует, – вздыхает Брэйди. – Так ладно …

К нам в комнату вбегает взбудораженный Пакстон.

– Шэйд, лорд Брэйди. Декан просит вас зайти. Срочно!

Глава 11 - Лучшая в академии?

Эбигейл

Слова «срочно» от Пакстона звучали как предсмертный хрип. Я бросаю взгляд на лорда Брэйди. Его лицо, как всегда, — маска апатии, но уголок его левого глаза подергивается едва заметным тиком. Значит, и его это «срочно» не радует.

Мы идем по коридору, минуя толпы студентов, которые с опаской косились на меня и с благоговением — на моего куратора. Тишина между нами звенит громче, чем недавний рунический хаос. Я краем глаза изучаю его профиль.

Интересно, что он думает? Что я за катастрофа? Или… ах…какая же она невероятно милая и обаятельная. Сама непосредственность.

Эх…мечты-мечты…

Наверняка он вообще обо мне не думает. А считает минуты, когда его наконец оставят в покое.

В кабинете декана пахнет чаем с мятой и ромашкой.

Как всегда, когда он нервничает.

Так, это явно плохой знак. Меня же не собираются исключать?!

Ридэн сидит за столом, его пальцы сложены домиком, волосы упали вперед, а единственный видимый глаз смотрит куда-то в пространство перед собой.

– Садитесь, — говорит он, не глядя.

Я плюхаюсь на стул. Артас стоит, прислонившись к косяку двери, всем видом показывая, что собирается покинуть это собрание при первой же возможности.

– Эбигейл, — начинает декан, и его голос звучит устало, без обычной доли лукавства. — Ты, как одна из самых талантливых и… ярких студенток академии, выдвигаешься от нашей академии для участия в Императорском отборе.

Мир на секунду замирает, а потом взрывается внутри меня фейерверком из чистого, неразбавленного восторга.

– ЧТО?! — я вскакиваю со стула, и он с грохотом падает назад. – Я?! В Императорском отборе?! Тот самый, где главный приз — исполнение абсолютно любого желания?