Академия забытых. Моя невеста-хаос
- -
- 100%
- +
Вот ведь сосулька надменная! Она явно нарывается!
Внутри меня что-то ёкает. Знакомое шипение ярости начинает подниматься по позвоночнику.
– А тебя наверное выбрали… – я делаю задумчивое лицо. – Дай угадаю – за идеальный маникюр и умение быть надменной козой? – выпаливаю я, забыв обо всех наставлениях быть незаметной.
Холод в её глазах сгущается до абсолютного нуля.
–Меня выбрали за силу. Настоящую силу. Не хаотичную, а идеально контролируемую.
Она делает ленивый жест рукой, и в воздухе между нами расцветает хрустальный цветок из инея. Невероятно красивый и хрупкий. Вот ведь… Не хочу признавать, но это действительно нереально высокий уровень силы и контроля.
И в этот момент во мне вновь просыпается Голос. Тот самый, тёмный, древний, полный презрения.
– Лёд. Кровь врага. Покажи ей настоящую силу. Жги. Пугай. Ужасай.
– Заткнись, – шепчу я себе под нос, сжимая виски.
– Что? – Лили приподнимает идеальную бровь.
Ничего! – почти кричу я. Но Голос нарастает, заполняя череп звенящей ненавистью.
– Она презирает нас. Она считает себя выше. Покажи ей. Покажи, что такое настоящий огонь.
С каждым словом по моим венам разливается жар. Воздух в комнате начинает подрагивать маревым зноем. Бумаги на столе начинают скручиваться по краям.
Лили замечает это. Её презрение сменяется лёгким, холодным любопытством.
–Интересно. Так вот она какая, твоя знаменитая нестабильность. Примитивная, как удар дубиной. Впрочем, ожидаемо.
– ЗАКРОЙ РОТ, Ледяное отродье!
Это не крик. Это рёв. Из моих раскрытых ладоней вырывается не просто огонь, а сгусток белого пламени, волна испепеляющего жара, которая мчится к Лили, сметая всё на своём пути.
Но… Лили даже не отступает. Её лицо остаётся спокойным. Она просто поднимает руку.
И мир замедляется.
Перед ней взметается стена. Не из камня. Из чистого, абсолютного, сияющего голубым светом льда. Толщиной в метр. Мой белый огонь ударяет в неё с рёвом, осыпая искрами, плавя поверхность. Но лёд не тает. Он регенерирует, нарастая с пугающей скоростью, поглощая жар и превращая его в клубы пара, которые тут же замерзают инеем на потолке.
Жар сменяется леденящим ужасом и осознанием.
Никто… никто никогда так просто не останавливал мой огонь.
Это что же за силы в ней такие?
Пар заполняет комнату, скрывая Лили из виду. Потом раздаётся её голос, всё такой же спокойный и ледяной:
–Ты даже ещё нелепее, чем я думала…
– Что?! Ах ты, овца белобрысая!!!
Я снова врезаю по ней пламенем. Лили отбивает. Потом ещё. И ещё.
Комната превращается в ад. С одной стороны — оплавленные стены, обугленная мебель, бушующее пламя на шторах. С другой — ледяные сталактиты на потолке, иней, покрывающий всё, пронизывающий холод, исходящий от Лили. Мы стоим в эпицентре стихийной битвы.
Дверь с грохотом распахивается. На пороге стоят двое магов-надзирателей, их лица искажены ужасом.
– Немедленно прекратить!
Но уже поздно. Под тяжестью льда и от жара трескается несущая балка. Раздаётся оглушительный треск. Часть потолка в центре комнаты рушится, засыпая всё обломками и пылью.
Когда пыль оседает, картина удручающая. Комната больше не существует. Это полуразрушенная пещера, наполовину обгорелая, наполовину покрытая льдом. Мы с Лили стоим по разные стороны завала, тяжело дыша. Она — безупречная, без единой соринки на мантии. Я — вся в саже, с дымящимися волосами и диким сердцебиением.
Старший надзиратель, пурпурный от ярости, указывает на нас дрожащим пальцем.
–Астис! Шэйд! К ректору! Сейчас же!
---
Мы стоим перед столом сурового ректора Императорской академии, магистра Аксилуса. Он смотрит на нас поверх сложенных рук. Лили держится с ледяным, почти скучающим видом. Я ёрзаю на месте, чувствуя, как горю от стыда и остаточной ярости. Отлично я слилась с толпой… м-да…
– Разрушение имущества академии на сумму, превышающую годовой бюджет небольшого городка, – начинает он ледяным тоном. – Стихийное бедствие в жилом крыле. Кто зачинщик?
– А сами как думаете? – фыркает Лили. – У нас здесь только одна с неконтролируемыми эмоциональными всплесками. Я лишь защищалась.
– Она меня спровоцировала! – я взмахиваю руками. – Она вела себя так, будто я грязь под её ногами!
– Правда не является провокацией, – холодно парирует Лили.
Я вскакиваю:
–Вы слышали? Слышали?! Да вы гляньте на её лицо! Она и на вас так смотрит, как будто вы насекомое. Не, ну это как по-вашему? Нормально?
– ЗАМОЛЧИТЕ ОБЕ! – грохает кулаком по столу магистр Аксилус. – Я не нянька, чтобы разбирать ваши детские склоки! Вы обе виноваты! Астис — за высокомерие и чрезмерное применение силы в жилом помещении. Шэйд — за полное отсутствие контроля и поджог!
– Мне наверное надо было дать себя поджечь за то, что этой ненормальной не понравился мой тон, да? – фыркает Лили.
– Хватит, я сказал, – рычит Аксилус. – Комнату разнесли вдвоём, а значит, и наказание будет общим. До конца недели вы обе будете отбывать наряд вне очереди. Чистка магических прачечных. Вручную. Без применения магии. И если я услышу хоть намёк на продолжение вашего… конфликта, вы обе будете отчислены из своих академий. Понятно?
Лили меняется в лице:
–Прачечные?! Я не собираюсь…
– Вы обе будете это делать, – угрожающе понижает голос магистр. – Спрашиваю ещё раз – понятно?
Лили бросает на меня взгляд, полный ярости, но отвечает монотонно.
–Понятно.
– Да, сэр, – бормочу я, глядя в пол.
– Свободны.
Мы выходим в коридор. Лили идёт вперёд, не удостаивая меня взглядом.
–Прачечные, – произносит она, не оборачиваясь. – Довольна? Вместо подготовки мы будем заняты стиркой. А всё из-за твоей придури.
– Ну, даааа, – протягиваю я. – Только из-за меня. Ты здесь, вот, вообще ни при чём. Может, если бы ты не вела себя как надменная стерва, я бы и не выбесилась. Подумай, а?
Лили оборачивается. Её синие глаза сверкают, как алмазы.
–Не нужно своё неумение себя контролировать сваливать на других. – Она фыркает. – Готовься к прачечным, Шэйд. Надеюсь, стирку ты тоже взорвёшь, и мы оттуда выйдем побыстрее.
Я неловко улыбаюсь:
–Ну… ты только попроси. Это я с удовольствием.
Лили смотрит на меня, и на её идеально очерченных губах впервые проступает что-то похожее на улыбку.
–Скажем так… я буду на это очень надеяться.
Лили Астис
Глава 16 - Совпадение
Прачечные Императорской академии совсем не такие идеальные как её коридоры и комнаты.
Они…обычные. И вдобавок пахнут как-то… странно. На языке будто привкус серы.
Воздух влажный, горячий, густой.
Потрясающе.
И теперь я должна провести в этом аду целую неделю.
С ней.
Лили стоит по другую сторону длинного каменного корыта, полного мыльной воды цвета грозовой тучи. Она смотрит на огромную гору грязного белья с таким выражением лица, будто это не просто одежда, а лично оскорбившее ее отвратительное существо.Ее изящные пальцы с идеальным маникюром с отвращением касаются мокрой рубашки.
– Невероятно, — говорит она, и ее голос звучит еще ледянее на фоне пара. — Меня, обладательницу самой сильной ледяной магии в империи, заставляют полоскать носки каких-то первокурсников. Это унижение запредельного уровня. Огромное спасибо, Эбигейл.
Я с силой тружу щеткой по заляпанному магическими реактивами халату.
– О,бедняжка. А ты думала, что ледяные королевы только и делают, что позируют у окна и смотрят на мир свысока? Ну видишь, оказывается, у вас тоже бывают трудовые будни. А вообще, если хочешь кого-то поблагодарить за это – посмотрись в зеркало.
Она бросает на меня взгляд, способный заморозить лаву.
– Не я не способна удержать свою силу. Так что не перекидывай ответств…фууу, – она ворошит в корыте носок. – Там что? Кто-то шевелится? Кошмар.
– Ну, зато у тебя есть шанс проникнуться жизнью простого народа. Может, станешь человечнее. Хотя… вряд ли. – Фыркаю я.
Мы работаем в напряженном молчании минут десять. Звучит только плеск воды и скрежет щеток.
Потом Лили, не глядя на меня, говорит:
– Твой огонь…он действительно мощный. Жаль, что контролируешь ты его, как пьяный гоблин с факелом.
Я замираю со щеткой в руке. Это… комплимент? Завуалированное оскорбление? Непонятно.
– А твой лед…он не тает, — выдавливаю я в ответ. — Это… впечатляет. Жаль, что личность у тебя, как у этого самого льда — красивая, но дотронуться невозможно, не обморозившись.
Уголок ее губ дергается. Кажется, она чуть не улыбнулась. Или это мне показалось из-за пара?
– Лили качает головой, но ее плечи слегка расслабляются.
– Боги,ты невыносима.
– Спасибо! Стараюсь!
Мы снова погружаемся в молчание, но теперь оно уже не такое враждебное. Просто… неловкое. Как будто мы обе поняли, что можем разговаривать, не пытаясь тут же испепелить друг друга.
Я наклоняюсь, чтобы достать из корыта очередную порцию белья, и вдруг мой взгляд падает на ее ключицу. Рубашка Лили, мокрая от брызг, немного прилипла к коже. И там, в вырезе, я вижу знакомый узор. Тонкие, переплетающиеся линии, светящиеся мягким голубым светом. Такие же, как проступили у меня на руках в библиотеке, когда я касалась той книги.
Меня будто окатывает ведром ледяной воды.
– Лили,— выдыхаю я, выпрямляясь и указывая на ее шею. — Это… что это у тебя?
Она инстинктиано хватается за ключицу, ее глаза расширяются на долю секунды — в них мелькает паника, которую она мгновенно подавляет, заменяя ледяной маской.
– Не твое дело.Просто… метка. Она всегда была. Ну, насколько я помню….
– Насколько помнишь? То есть ты не помнишь своего детства? А родители у тебя есть?— спрашиваю я, и голос звучит хрипло.
Лили поджимает губы:
– Какая разница?
– Есть разница, – я смотрю на неё. — У меня… у меня такие же. Они появляются, когда я… когда я выхожу из себя. Я думала, это что-то только со мной.
Лили замирает. Ее ледяное спокойствие дает трещину. Она смотрит на меня, и в ее синих глазах идет настоящая буря — непонимание, недоверие, проблеск чего-то похожего на надежду.
– Ты…что ты говоришь? Такие же? Но это невозможно, это…
А в следующее мгновение мир взрывается.
Не метафорически.
Буквально.
Грохот оглушает, волна жара и пара бьет нам в лица. Огромный котел для кипячения белья, стоявший в дальнем углу прачечной, разрывается на части. Раскаленные ошметки металла и клочья ткани летят во все стороны. Вода из разорванных труб хлещет фонтанами. Крики, дым, хаос.
Лили инстинктивно пригибается, прикрываясь ледяным щитом, который появляется у нас над головой. Я отскакиваю к стене, зажмурившись от осколков.
Но к счастью она столь добра что защищает нас обеих.
– Ты совсем больная?!» — орет Лили, ее голос впервые теряет ледяную ровность, в нем слышна настоящая ярость. – Я же пошутила про взрыв! Ты что, не можешь даже ШУТКИ нормально воспринять?!
Я стою, прислонившись к мокрой стене, и трясу головой, чувствуя, как по щекам катятся слезы от дыма и ужаса.
– Это не я!— кричу я в ответ, и мой голос срывается. — Клянусь всеми богами, Лили, это не я! Я ничего не делала!
Мой взгляд скользит по ее фигуре. Ледяной щит защитил ее от осколков, но не от всего. Кусок раскаленного металла прожег ее мокрую рубашку на плече. Ткань обуглилась, обнажив кожу. И на ней, прямо над ключицей, видны те самые руны. Они горят теперь ярче, голубым холодным светом, контрастируя с краснотой ожога.
Мы смотрим друг на друга сквозь клубы пара. В ее глазах — тот же немой вопрос, что и в моих.
Если не я, то кто?
Дверь в прачечную с треском распахивается. В облаке пара возникает фигура магистра Нилз. Ее лицо — маска холодной, профессиональной ярости.
– Эбигейл Шэйд! — ее голос режет, как нож. — Я попросила тебя НЕ УСТРАИВАТЬ КАТАСТРОФ! Я просила! Всего одну простую вещь! Что мне с тобой делать? Заковать в магические наручники и посадить в глухую башню? Это единственный способ?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, защититься, но слова застревают в горле. Я просто стою и дрожу, вся мокрая, с лицом, полным отчаяния и несправедливой обиды. Всегда я. Всегда виновата. Даже когда это не я.
И тут позади неё, из клубов пара и дыма, раздается голос. Ровный, усталый, безразличный. Голос, от которого у меня сердце делает сальто в груди и замирает.
– Это уже проблема ее куратора. То есть — моя.
Пар расступается. Он выходит из белого марева, как призрак. Лорд Артас Брэйди. В его платиновых волосах — капельки конденсата, на идеально сидящем черном мундире — ни пылинки. Он смотрит на разрушенную прачечную, на брызгающие фонтаны, на Лили со щитом и на меня, жалкую и дрожащую. Его серые глаза медленно скользят по всей этой картине, а затем останавливаются на мне.
Во взгляде нет ни гнева, ни разочарования. Есть лишь… глубокая, вселенская усталость и что-то еще. Что-то твердое. Решительное.
Но происходит кое-что ещё.
Магистр Нилз медленно разворачивается и потрясенным голосом произносит:
– Ар…тас? Ты?
На губах лорда Брэйди мелькает легкая улыбка.
– Привет, Габи. Давно не виделись.
– Артас!
Магистр Нилз растеряв всю свою суровость подбегает и обнимает его.
– Ничего себе! Куда ты пропал? Я же скучала!
Скучала?!
Эй, это еще что за шутки?!
Отойдите от моего куратора, женщина!
Глава 17 - Одна из четырех
Эбигейл
Я стою и смотрю, как эта… эта Габи обнимает моего куратора. Ее лицо, секунду назад искаженное профессиональной яростью, теперь сияет. Сияет! А он… он позволяет! Он даже эту свою усталую усмешку не убрал!
И чего это ему не лень вдруг стало?!
Мое сердце, только что делавшее сальто, теперь падает в туфли и замирает там, холодным и тяжелым комком.
«Скучала», сказала она. Ясно все. Бывшая.
Не мне конечно плевать и всё такое.
Мы с ним не пара.
Но всё равно это бесиь!
Артас аккуратно освобождается из ее объятий, его движение плавное, но уверенное.
– Я никуда никогда не пропадал. Просто… спал, — говорит он своим монотонным голосом. – Ты же знаешь.
– Да уж, как никто другой, — качает головой Нилз, но ее взгляд на него полон тепла. – Значит, это твоя подопечная?
Габи кивает в мою сторону, и тепло в ее глазах моментально сменяется профессиональной оценкой. И легкой, едва уловимой… ревностью?
– В каком-то смысле, — соглашается Артас, его взгляд скользит по мне.
Нилз вздыхает, но кивает. Она явно привыкла к его манере общения.
– Хорошо. Делай как знаешь. Но, Артас… будь осторожен. Ты знаешь, что вокруг этого отбора сейчас. Все даже хуже, чем когда мы с тобой его проходили.
Ч-ч…то?!
Так это с ней лорд Брэйди проходил свой отбор?
Эта она та самая, с которой он «провел ночь» на том отборе?
У меня в голове проносится картинка, от которой щеки пылают жарче, чем от взрыва.
Брэйди к счастью этого не замечает.
– Знаю, — говорит он просто. — Поэтому я и здесь.
Он поворачивается ко мне и Лили. Лили стоит напряженно, как струна. Ее взгляд перебегает с Артаса на меня, полный вопросов.
– Астис, — обращается к ней Артас, кивая головой. — Лили, верно?
– Да, — отвечает она холодно, но в ее тоне слышится уважение. Даже она не может игнорировать ауру Дракона Пустоты. — А вы… лорд Брэйди?
– К сожалению, да. Пойдемте. Здесь не место для разговоров.
Мы выходим из дымящихся руин прачечной. Нилз смотрит нам вслед, и я ловлю ее взгляд на спине Артаса. Долгий, задумчивый. Да, определенно, недобитая бывшая.
Ну, ничего. Пусть только сунется. Поджарится до хрустящей корочки!
Я невольно выпрямляюсь и стараюсь идти ближе к нему, хотя мои мокрые туфли противно шлепают.
Артас даже не смотрит в мою сторону, но его шаг немного замедляется, чтобы я не отставала.
Мы идем по коридорам.
Я веду их к нашей комнате и тут вспоминаю, что там творится.
Вот же ж…
«Вот, познакомьтесь, это мой новый дом, он же — последствия нашей с соседкой стихийной свары».
Отличное впечатление.
Я распахиваю дверь. Картина внутри все та же: полуобгорелая мебель, сосульки на потолке, щербатые стены. Комната выглядит как поле битвы между богом огня и богиней зимы после очень личной ссоры.
Артас останавливается на пороге, медленно обводит взглядом интерьер.
– Уютно,— произносит он своим плоским голосом. — Напоминает мне горный приют после схода лавины и лесного пожара одновременно. Вы быстро обживаетесь.
Лили фыркает, скрестив руки на груди.
Я чувствую, как кровь приливает к лицу.
– Это не важно!— выпаливаю я, махая рукой на разруху. — Важно другое! У нее такие же руны, как у меня! Посмотрите!
Артас поворачивается к Лили. Его взгляд становится пристальным, изучающим.
– Покажи.
Лили замирает, ее синие глаза вспыхивают яростью..
– Вы серьезно?Вы хотите, чтобы я раздевалась перед незнакомым мужчиной?
Артас пожимает одним плечом, не отводя от нее взгляда.
– Для Эбигейл это не было проблемой.Уже в первый день знакомства я увидел её в нижнем белье.
Я чувствую, как уши начинают гореть.
– Эй!Я тогда горела! Буквально! И не надо так говорить, как будто я постоянно перед вами… ну, вы поняли!
– Ладно, успокойтесь, обе, — говорит Артас, и в его голосе слышится легкое раздражение. — Мне нужен лишь взгляд на отметину. Терять голову от невозможной красоты я не собираюсь.
– А если бы раздевалась магистр Нилз потеряли бы? – Прищуриваюсь я.
Артас вскидывает бровь:
– Что?
– Ничего. – Я фыркаю и поворачиваюсь к Лили. – Давай уже, рожай.
Лили колеблется секунду, потом, сжав губы, резким движением отодвигает обгоревший край рубашки на плече. Голубая, светящаяся паутина рун проступает на ее бледной коже, обрамляя ожог. Артас подходит ближе, наклоняет голову. Он не касается ее, просто изучает. Его лицо непроницаемо.
– Интересно, — наконец произносит он. — Аналогичная структура. Другой элемент, но… один источник. Кто твои родители, Астис?
– Не знаю, — сквозь зубы говорит Лили, поправляя рубашку. — Я сирота. Я… не помню детства. Только академию.
Артас и я переглядываемся. То же самое. Полная пустота в памяти. Как у меня.
В моей голове всплывает голос, тот самый, темный, что шептал в библиотеке.
“Найди четыре части целого… Медальон покажет…”
– Голос…тот, что во мне, — начинаю я неуверенно, — он говорил, что нужно найти четыре части целого. И что-то про медальон покажет. Я не понимала, что это значит. Но если Лили — одна из этих «частей»…
– Четыре части целого, — медленно повторяет Артас, передавая медальон обратно. Он выглядит задумчивым, что для него равносильно легкой панике. — И если Лили уже найдена… значит, где-то есть еще двое. Или… трое. Потому что мы не знаем, входишь ли ты в эту четверку, Эбигейл, или являешься… чем-то иным. Катализатором.
– Что это значит?— спрашивает Лили, и в ее голосе впервые слышится не лед, а тревога.
– Это значит, — говорит Артас, отходя к обугленному окну, — что вы обе — не просто сироты с необычной силой. Вы — часть какого-то плана. И если одна часть уже здесь, на Императорском отборе, который, напомню, является ловушкой для сильнейших, то…
– …то и другие, скорее всего, будут здесь, — заканчиваю я за него, и в животе холодеет.
Лили смотрит на меня, потом на Артаса.
–;И что нам делать?
Артас поворачивается к нам. Его серые глаза кажутся тяжелее свинца.
– Участвовать в отборе как и планировалось.Но теперь у вас другая цель. Не победить. Не провалиться. Найти других. И понять, кто вы такие, прежде чем…ну не знаю…что-то произойдет.
Он делает паузу, его взгляд останавливается на мне.
– И,Эбигейл, твоя новая подруга, похоже, не так уж плохо справляется с твоим… энтузиазмом. Она смогла остановить твой огонь. Это полезно.
– Она не моя подруга!
– Я не её подруга! — почти хором выпаливаем мы с Лили.
Уголок губ Артаса снова дергается.
–;Как скажете.Но теперь вы — союзники. Нравится вам это или нет. И первое, что вам нужно — это новая комната. Или, по крайней мере, ремонт в этой. Как хорошо, что не мне.
Он вздыхает, глядя на сосульки, свисающие с обгоревшего карниза.
– Но сначала.Астис, иди в лазарет, обработай ожог. Шэйд… оставайся здесь. И не взрывай то, что не взорвалось. У меня есть кое-какие вопросы к магистру Нилз. О том, кто еще из «перспективных» студентов прибыл на этот отбор».
Он уходит, оставляя нас одних в разрушенной комнате. Тишина повисает густая, неловкая.
Я смотрю на Лили. Она смотрит на меня.
– Союзники,— произносит она наконец, и в этом слове — целая гамма недовольства, смирения и чего-то еще. Возможно, обреченности. — Судя по всему, у меня теперь не осталось выбора.
– У меня его никогда и не было, — хмурюсь я. — Но, знаешь… если уж быть частью какого-то жуткого плана, то хотя бы не одной. Уже полегче.
Она молча кивает, ее взгляд скользит по медальону у меня на шее.
– Четыре части…— шепчет она. — Кто же мы?
Я пожимаю плечами, чувствуя, как темный голос внутри затихает, будто удовлетворенный.
– Не знаю.Но, кажется, нам предстоит это выяснить. Вместе – . Я делаю паузу и добавляю, глядя на обгоревшую дверь, в которую ушел Артас: – И, кажется, с весьма апатичным, но внезапно активным присмотром.
Лили следует за моим взглядом.
– Он твой куратор?Тот самый, который…?
– Да, — говорю я, и почему-то мои щеки снова начинают гореть. — Тот самый. А сейчас он пошел к своей бывшей.
Впервые за весь день я вижу, как на лице Лили появляется что-то, отдаленно напоминающее человеческий интерес.
– Интересно. Значит, у Ледяной Пустоты тоже есть сердце? Или, по крайней мере, его остатки.
Я фыркаю, но внутри что-то болезненно сжимается. Да, есть. И, кажется, оно еще не совсем забыло ту самую Габи.
И почему меня это бесит даже больше какого-то непонятного плана?
Глава 18 - Общий зал
Эбигейл
Утро в Императорской академии встречает нас не солнечными лучами, а мрачной, давящей торжественностью. Нас, участников отбора и их кураторов, собрали в Главном атриуме — зале с колоннами, уходящими ввысь к витражным потолкам. Воздух гудит от приглушенных разговоров и нервной энергии. Человек тридцать, не больше. Лучшие из лучших. Или самые несчастные.
Я стою рядом с Артасом, стараясь не выглядеть так, будто я здесь случайно и рассмотреть на нем какие-то подозрительные отметины вроде помады на рубашке.
Не нахожу.
К счастью для него.
Лили — по другую сторону от него, ее осанка выдает ледяное презрение ко всему происходящему. Артас, как всегда, выглядит так, будто его привели сюда под страхом смерти и он уже жалеет, что не сдался. Его назначили официальным куратором для нас обеих.
«Убить двух зайцев одной катастрофой», — прокомментировал он это безэмоционально.
Я вглядываюсь в лица других участников. Кто еще? Кто может быть одной из «частей»? Парень с кожей, покрытой чешуйчатыми татуировками? Девушка с волосами цвета мха и пустыми, как у рептилии, глазами? Все они выглядят… опасными. Сильными. И чужими.
Мой взгляд цепляется за группу из Академии Восточного Предела. Среди них выделяется один парень.
Черные, почти синие волосы, резкие черты лица, атлетичное, но поджарое телосложение. И глаза… угольно-черные, бездонные. Он стоит немного особняком, скрестив руки, и изучает зал с выражением человека, которому все это глубоко скучно и немного противно. Наш взгляд встречается на секунду. Он прищуривается, будто пытается меня вспомнить, потом его губы растягиваются в едва заметной, язвительной усмешке.
– Смотри-ка, да это же самая развеселая компания, — раздается его голос, когда мы невольно оказываемся рядом у колонны. — Ледяная королева, Ходячий Пожар и… — его взгляд скользит по Артасу, — А вот это кто? Ваш скучающий телохранитель?
Лили фыркает, поднимая подбородок.
– Остроумно.А ты, должно быть, местный остряк, которого позвали, чтобы скрасить нашу гибель своим низкосортным юмором?
Парень кланяется с преувеличенной учтивостью.
– Кристер.И я предпочитаю термин «токсикологический анализ ситуации». А ваша ситуация, судя по обгоревшим кончикам волос у огнедышащей и инею на мантии у ледышки, уже выглядит довольно ядовитой. Собираетесь и этот зал подготовить к капитальному ремонту?
– Ой, да иди ты, — огрызаюсь я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Твои анализы оставь при себе.
– Тсс, не кипятись, а то опять что-нибудь подорвешь, — невозмутимо парирует он. — Кстати… — он внезапно замирает, его черные глаза сужаются. Он смотрит то на меня, то на Лили с необычной пристальностью. — Странно. Мы… раньше не встречались?