Кузница попаданки. Скованная проклятием

– ...способ расслабиться, – заканчивает он, делая вид, будто ничего не произошло.

Я медленно поднимаю бровь, позволяя себе беззастенчиво окинуть мужчину взглядом с головы до ног. А он, надо признать, очень даже ничего. Конечно, не Дарн с его мрачной харизмой и взглядом, от которого мурашки по коже, но определённо красивый: высокий, стройный, с золотистой кожей, будто позолоченной последними лучами солнца. Его волосы — густые, тёмные, с огненными прядями, свободно спадают на плечи и чуть вьются у висков, словно над ними поработал сам ветер. Глаза — ярко-зелёные, как свежая листва после дождя, с хищным золотистым отблеском где-то в глубине. Одет он в тёмно-бордовый камзол, расшитый золотом — ткань облегает его фигуру, подчеркивая гибкость и силу. Через плечо перекинут дорогой плащ, который меняет цвет при каждом движении: то кажется чёрным, то вспыхивает глубоким синим, будто ночное небо. На поясе — изящный кинжал в резных ножнах, больше похожий на украшение, чем на оружие.

Очень необычно видеть настолько изысканный наряд в нашем захолустье. Дороже только у Дарна.

Так, хватит вспоминать этого маньяка! Еще вызову силой мысли чего доброго!

– Способ расслабиться? – осторожно уточняю я, не сводя с него взгляда. – Это на что ещё намек?

– Ну, сначала я планировал разогнать твои мрачные мысли вот этим, – с ловкостью фокусника он выхватывает из-за спины лютню и проводит по струнам, отчего в воздухе рождается лёгкая, весёлая мелодия.

– А если не поможет — тогда поищем ещё способы, – игриво подмигивает он, и в его голосе звучит обещание чего-то запретного и при этом манящего.

Невольно я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как на щёках появляется румянец. Вот ведь… видно же, что бабник, но харизма есть харизма. От него будто бы веет каким-то беспечным счастьем, и даже усталость отступает.

– Рен, опять ты здесь ошиваешься? – недовольно бурчит Гриззл, перехватывая мою попытку выйти из кузницы. – Тебе же кучу раз сказано было – из тебя хозяин будет как из дерьма гвоздь. Тем более, у нас уже есть хозяйка. Так что, вали давай.

– Согласен, эта прекрасная леди и вправду лучше всех подходит на роль хозяйки. Включая и хозяйку сердца всех наших жителей, – с театральным вздохом Рен прижимает ладонь к груди и бросает на меня лукавый взгляд. – Вот почему я решил скрасить её тоскливые минуты песней, беседой, прогулкой и предложением дружбы. Ах да, забыл представиться — Рен. Местный бард и единственный лучик света в этом царстве унылости и безнадёги до её появления.

Он подмигивает так, что невозможно не рассмеяться. Да уж, от скромности этот парень точно не умрёт, но что-то в нём есть. Наверное, именно такого человека мне сейчас и не хватает. Внутри всё будто бы оттаивает, и я неожиданно для себя соглашаюсь.

Гриззл сразу напрягается, резко поднимается с лавки:

– Слышь, горлопан, вали отсюда, ладно? Хозяйке и так дел хватает без твоих дурацких песен.

Рен только улыбается — его белоснежные зубы сверкают в полумраке кузницы, а голос звучит легко и беззаботно:

— О, Гриззл, как же я скучал по твоему… ммм… очаровательному нраву.

Я снимаю фартук, отряхивая с рукавов прилипшие кусочки угля и муки. Гриззл следит за каждым моим движением, его уши подрагивают от раздражения и тревоги.

— Ты куда с ним? — бурчит он, когда я делаю шаг к двери. — Котлы проверить надо, да и завтра…

— Гриззл, отдохнуть. Всего на час, — прерываю я его, сжимая фартук в руках. — Я котёл и не железная. Мне тоже нужно отдыхать.

Главный гоблин фыркает, скрещивает руки на груди и отворачивается, но я замечаю, как его плечи напряжены. Он злится — и на Рена, и на меня, что я согласилась. Ну, пусть привыкает: я тоже не всегда в восторге от того, что они вытворяют.

Рен игнорирует ворчание Гриззла, делает театральный поклон и протягивает мне руку:

— О, прекрасная повелительница гоблинов и молотов, позволишь сопроводить тебя на прогулку? Туман нынче особенно живописен — густой, таинственный и… ммм… слегка ядовитый, но это мелочи!

Я фыркаю, но не могу сдержать улыбку. Спорить с ним бесполезно, а идти — вдруг и правда стоит попробовать?

— Ты вообще понимаешь, что я вся в саже, пахну гарью и готова рухнуть от усталости?

— Идеально! — Он щелкает пальцами, и его ухмылка становится еще лукавее. — Значит, тебя точно не станут похищать местные духи. Они предпочитают жертв поэнергичнее и, желательно, без молотка за поясом.

Гриззл закатывает глаза и плюхается на ящик, явно решив, что сопротивляться бессмысленно.

— Ладно, — я снимаю фартук и вытираю лицо влажной тряпкой. — Но если через полчаса я не вернусь, гоблины идут за тобой с вилами.

— О, мне нравится, как ты заботишься обо мне, — Рен прикладывает руку к сердцу, но в его глазах мелькает едва уловимый искорки лукавства. – Этот так вдохновляет.

Вечерний воздух встречает нас холодной дымкой, в которой дома и деревья теряются, становятся призрачными. Но рядом с Реном становится чуть теплее — словно он сам излучает свет, маленькое солнце на фоне вечного тумана.

Загадочный и обворожительный Рен