- -
- 100%
- +
Марат и Мира, в момент моего бегства сидели на ступеньках. Девчонка ревела, уткнувшись парню в грудь, а он пытался её успокоить.
Гладил по волосам, что-то говорил тихим, бархатным голосом, но резко замолчал, когда услышал мои шаги.
Они уставились на меня синхронно, однако я прекрасно понимала, что пережить сегодня ещё одну сцену унижения не в состоянии. Потому и прошла мимо, игнорируя уйму вопросов, накопившихся в голове, буквально разрывающейся от начавшейся мигрени.
Шаг за шагом преодолевала путь до комнаты.
Тогда-то Марат и озвучил свою угрозу.
«Предупреждаю: останешься в моём доме – пожалеешь».
Я замерла на крайней ступеньке, а потом, собравшись с духом, твёрдо произнесла: «Останусь, не сомневайтесь».
Меня хватило лишь на это, хотя впрочем, и этого было достаточно для того, чтобы Мирославу вновь прорвало на истерику.
Она кричала, посылала вслед проклятия.
Что там происходило дальше, не знаю. Я поспешила укрыться в отведённой мне келье и вот уже несколько часов подряд безвылазно нахожусь здесь. Один на один с адской головной болью.
Мысли беспорядочно кружат внутри. Будто стая воронов.
За что же они так ненавидят меня?
Почему обижают и позволяют оскорбления в мой адрес?
Присутствовал ли на ужине мой отец? И если да, то почему не представился и почему до сих пор не нашёл возможности поговорить со мной?
Зачем я здесь? Что имела ввиду мать Миры, когда говорила, что у Эммы не было выбора?
Обессиленная, измученная, уставшая и расстроенная, всё-таки проваливаюсь в сон, так и не отыскав ответов на эти вопросы.
*********
Утро начинается внезапно.
– Подъём! – командным тоном громко произносит ранний визитёр, рывком распахнув плотные шторы.
– Вы кто? – растерянно моргая и щурясь от лучей яркого солнца, спросонья пытаюсь понять, что происходит.
– Твой проводник в новую жизнь, – отвечают мне с усмешкой. – Я Дина, личный помощник госпожи Немцовой.
И действительно. Я вдруг узнаю эту молодую женщину. Она встречала вчера Эмму у дома.
– Долго будем одуплять полученную информацию? – выгибает бровь идеальной формы.
– Я…
– Сегодняшний день ты проведёшь со мной. У нас грандиозные планы и мы уже почти отстаём от графика, поэтому давай, ноги, что называется, в руки и вперёд в ванную. У тебя три минуты.
Стою на месте, не шелохнувшись, и это явно озадачивает гостью.
– И?
– Почему она не пришла сама?
– Кто? – хмурится.
– Бабушка.
Дина смеётся.
– А ты, я смотрю, умеешь быстро вживаться в роль... Что ж. Полезный навык. Касаемо ответа на вопрос. Первое: у Эммы Багратовны слишком много дел. Прости, но скажу прямо: ей некогда тобой заниматься. У неё каждая минута расписана. Второе: не произноси больше в её адрес оскорбительное слово «бабушка».
– Что же в нём оскорбительного? – искренне не понимаю. – И как же тогда, простите, к ней обращаются её внуки?
– По имени-отчеству.
– Серьёзно?
– Серьёзно. Не надо закатывать глаза. Одевайся и иди в ванную. Мы опаздываем, – бросает на кровать брюки и блузку.
– А где моё платье? – напрягаюсь, когда не нахожу его там, где оставляла.
– В мусорке, естественно. Эмма Багратовна велела в срочном порядке от него избавиться.
– Где-где?
Ушам своим не верю.
– Там, – раздражённо цокает языком Дина, пальцем задавая направление.
Бегу к декоративной корзине, стоящей справа от двери.
Лезу туда.
Достаю платье. Точнее то, что от него осталось после встречи с ножницами.
– Зачем же вы это сделали? – растерянно смотрю на изрезанные лохмотья.
– Затем, что нельзя позорить уважаемую и известную семью. Теперь ты одна из них и должна выглядеть соответствующе.
– Вы безнадёжно испортили его!
До слёз расстраиваюсь.
– Так. Время на утренние процедуры вышло, – она бросает взгляд на часы. – У тебя минута, чтобы одеться.
Злость берёт.
Нельзя позорить уважаемую и известную семью.
Да что они о себе возомнили?
– Я не буду.
– Что значит не буду?
– То и значит, прямо так пойду! В белом халате! Вот это повод для заголовков, да? Журналисты решат, что Немцовы забрали меня прямиком из дурдома.
Ныряю в кеды и уверенно шагаю к двери.
– Рехнулась, Назарова? – слышу уже тогда, когда выхожу за пределы комнаты. – А ну вернись, дурочка!
– Вы сказали, мы опаздываем, – нараспев кричу.
– Стой!
Оглядываюсь.
Дина бежит за мной с вешалкой в руках и едва не растягивается на лестнице, чудом удержавшись на своих высоченных каблуках.
– АСЯ! – кричит вдогонку, пока я стремительно пересекаю пустой холл. – Да подожди ты! Нельзя в таком виде!
Но я уже на улице.
Водитель, ожидающий нас возле дорогого чёрного авто, встречает меня открытой дверью и удивлённым взглядом.
– Спасибо, – запрыгиваю в салон.
– Что за финты, Назарова! – туда же разъярённой фурией врывается Дина. – Ты обалдела? Это что за поведение?
Молчу, уставившись в окно.
– Ты ведь почти что взрослый человек!
– Пока ещё не взрослый.
– Я тебе не нянька! – возмущается сердито. – Гоняться за тобой не собираюсь!
– Так и не гнались бы.
Она устало вздыхает.
– Поехали, Вань, – обращается к водителю и тот, кивнув ей в ответ, трогается с места.
Дине кто-то звонит и она принимается раздавать указания.
Я таращусь в окно.
Сейчас мы проезжаем мимо клумб с тюльпанами и я снова обращаю внимание на их необычный цвет.
Никогда таких тёмных не видела. Да ещё и в таком огромном количестве.
– Оптическая иллюзия, – произносит помощница Немцовой, завершившая свой короткий разговор по телефону.
– Что?
– Я про тюльпаны, – поясняет блондинка. – На самом деле они не чёрные, а темно-фиолетовые и бордовые. Этот уникальный сорт был получен в результате мутаций и селекции.
– Мне это неинтересно, – бросаю нарочито равнодушно.
Хмыкает.
– Всем интересно, а тебе нет?
– Я не все, – снова отворачиваюсь к окну.
По ту сторону уже мелькают высокие заборы, разделённые пышными рядами сосен.
– Если оценивать платье честно и обоснованно: оно откровенно ужасное. Качество, крой, расцветка. Дешёвая тряпка.
– Эта, как вы выразились, дешёвая тряпка была дорога девочке из детдома!
– У тебя будет целая гардеробная брендовых вещей! Нет повода расстраиваться!
– Оно принадлежало другому человеку! Я должна была вернуть его, ясно?
В салоне повисает пауза.
– Тебя нарядили в чужое платье?
– Мои вещи украли! То, что было на мне надето, не удовлетворяло администрацию!
– И тем не менее, там ты свой характер демонстрировать не стала, – усмехнувшись, подчёркивает она язвительно.
– Не стала, представьте себе! Потому что взамен воспитатель пообещал отыскать мою украденную одежду. И пока вы не прошлись по этому поводу танком модного приговора, сразу поясню: мне её шила мама. Мама, которой больше нет! – выпаливаю на одном дыхании.
Дина, подобно рыбе, выброшенной на берег, открывает и безмолвно закрывает рот.
Я впиваюсь в ладони коротко стриженными ногтями и отчаянно сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
Так и не проронив ни слова, помощница Немцовой носом опять утыкается в свой телефон и что-то напряжённо в нём печатает на протяжении всей поездки.
– Назарова… – заговорить со мной решается лишь энное количество минут спустя.
Не реагирую.
– Мы с тобой не с того начали.
– Да ну? – поджимаю губы.
– Ась, – вздыхает, – давай так: я найду похожее, обещаю! Точно такое же, – меняет формулировку, встречая мой недовольный взгляд, – и наш конфликт будет исчерпан. Договорились?
Молчу.
– Нужно прийти к компромиссу. Иначе как нам с тобой дальше диалог вести? – разводит руками.
– А если не найдёте? – прищуриваюсь.
– Я? Не найду чёртово платье? – смеётся. — Ты меня недооцениваешь! У меня за плечами богатый опыт! Я семь лет работаю на Немцовых и поверь, моя милая, нет в этом мире того, что я не могу достать!
*********
Застёгиваю пуговицы на рубашке. Расправляю брюки и бросаю взгляд на окно.
Дина с Иваном стоят возле машины. Водитель что-то говорит ей. Она молча слушает, но её губы едва заметно улыбаются.
Открываю дверь и эти двое сразу как-то слишком резко дёргаются, увеличивая расстояние между друг другом.
– Ася, – Дина стремительно шагает ко мне, – переоделась?
– Как видите.
– Отлично. Очень симпатично, кстати. Идём.
В здание частной клиники попадаем прямо с парковки через служебную дверь, возле которой нас встречает женщина в медицинской форме.
– Дина, Ася, доброе утро, – вежливо здоровается. – Надевайте бахилы, пожалуйста, и следуйте за мной.
Выходим на этаж.
Холл абсолютно пуст.
Там горит свет, но на диванчиках нет ни единого человека.
– Держите. Здесь список кабинетов с обозначениями, – медсестра отдаёт листок помощнице Немцовой. – Сейчас кровь сдадим и по порядочку дальше пойдёте.
– Окей, – Дина сосредоточенно знакомится с информацией. – По времени укладываемся? У нас есть два часа. Максимум два с половиной.
– Укладываемся.
– Врачи на месте?
– Почти.
– Почему почти?
– ЛОР скоро будет.
Блондинка поднимает на неё недовольный взгляд.
– Он забирает жену из роддома.
– У не вас один ЛОР на клинику, – сухо замечает Дина.
– Второй отолоринголог в отпуске.
– Значит надо было вызвать его!
– Так в Тайланде он… – женщина разводит руками.
– Ясно.
– Нет повода для волнения. ЛОР у нас в конце списка. Успеет.
– Не явится вовремя – у вас будут большие проблемы.
Женщина молча кивает.
– Где все? – тихо спрашиваю у помощницы Немцовой, когда заворачиваем за угол.
– Врачи здесь. Кто тебе ещё нужен? – удивляется она.
– Я про других пациентов.
– Их тут сейчас быть не может. Клинику открыли по нашей просьбе на два часа раньше.
– Что?
Я в шоке.
Правда переварить услышанное не успеваю.
– Нам сюда, – останавливаемся всей делегацией возле сто первого. – Здесь сдадим анализы.
– Я сдавала уже в детдоме.
– Это другое. Давай, идём, – активно подталкивает меня Дина.
– Здравствуйте, – перешагиваю порог кабинета.
– Доброе утро. Проходите.
В последующие пару часов в компании своего наставника курсирую по кабинетам и этажам.
Всё это похоже на знакомую мне спортивную диспансеризацию. Только масштаб куда глобальнее. Складывается ощущение, что меня готовят к полёту в космос, не меньше.
После сдачи крови посещаю терапевта. Там меня слушают при помощи стетоскопа. Измеряют давление и взвешивают.
Потом иду на рентген и дальше.
Инфекционист.
Хирург.
В кабинете офтальмолога при помощи аппаратов и таблицы с буквами мне проверяют зрение.
Дантист внимательно осматривает зубы и дёсны.
Невролог стучит молоточком по коленкам.
Психиатр задаёт странные вопросы и просит, закрыв глаза, дотронуться до носа.
Но всё это ладно. Куда неприятней процедура, которой я подвергаюсь у гастроэнтеролога, ведь мне приходится глотать трубку с микрокамерой, позволяющую выполнить диагностику ЖКТ.
– Ты в норме? – Дина обеспокоено на меня таращится.
– Это было ужасно, – вытираю салфетками лицо. Потому что во время гастроскопии у меня непроизвольно текли слёзы. И не только они.
– Идём, – похлопав по плечу, выводит меня из кабинета. – ЛОР подъехал.
Очень неуютно ощущаю себя на приёме у отолоринголога.
Растрёпанный мужчина, часто дыша и наспех застёгивая халат, третий раз извиняется перед нами.
А мне дико-дико стыдно.
У него жену из роддома выписывают.
Зачем же из-за меня нужно было дёргать человека?
Это ведь просто бред. Кем Немцова себя мнит, когда творит подобное? Разве можно вот так распоряжаться чужой жизнью?
– Последний, – сообщает Дина. – Останется только кардиограмму сделать.
– Понятно.
Замираю перед табличкой.
На очереди женский врач.
– Не пойду.
– Ась, ну завязывай с капризами.
Дине приходится достаточно долго уговаривать меня перед тем, как я всё-таки решаюсь зайти туда.
– Присаживайтесь, – произносит пожилая дама в очках. – Ждите. Мне надо внести данные по одному из пациентов.
Дине, как назло, кто-то звонит и она задерживается в коридоре.
– Присаживайтесь, говорю! Что вы надо мной стоите?!
Бросив взгляд в сторону двери, опускаюсь на стул.
– Фамилия?
– Назарова.
– Жалобы есть?
– Нет.
– Беременности, выкидыши были?
– Это шутка? Мне шестнадцать!
Она поворачивается, отвлекаясь от заполнения формы на компьютере.
– И?
– Не рано по-вашему?
– Не рано. Мать зови, – переходит на ты. – В её присутствии говорить будем.
Издеваются они сегодня, что ли?
– В её присутствии не получится.
– Зови давай.
– Я… – сглатываю тугой ком, вставший в горле. – Не могу её позвать.
– Одна пришла?
– Нет. То есть…
– Ты несовершеннолетняя. Мать нужна, – перебивает бесцеремонно. – Зови, – клацает мышкой.
– Не могу, сказала ведь! – повторяю раздражённо. – Она не придёт.
– Встать лень, что ли? Нас-то всех подняли с утра пораньше, – произносит недовольно.
– Из могилы не встают, – по слогам чеканю.
– Ясно, – подытоживает после короткой паузы. – Половую жизнь ведёшь? – продолжает унизительный допрос. – Если да, то какими средствами предохраняешься?
Перечисляет варианты и я краснею до корней волос.
– Чего молчишь как рыба? Осмотр проводим?
– Я туда не полезу, ясно? – наотрез отказываюсь, с ужасом поглядывая в сторону кресла.
– Как ноги раздвигать, так вы все не стесняетесь! – усмехнувшись, качает головой.
– Что вы себе позволяете? – возмущаюсь, вскочив со стула.
В этот же момент в кабинет заходит Дина. Мы с ней сталкиваемся.
– Что такое? – спрашивает, сразу заметив неладное.
– Этому человеку незнакомо понятие врачебной этики!
– Что случилось?
– Я ухожу!
– Ася!
Хлопаю дверью и быстрыми шагами направляюсь к выходу.
Достаточно с меня, пожалуй. Хватит.
Не знаю, где я конкретно нахожусь и как буду добираться назад, но здесь точно не останусь!
Спускаюсь по ступенькам. Запомнила маршрут.
– Пропустите. Я хочу уйти отсюда!
Наш водитель преграждает мне дорогу.
– Вас без Дины никуда отпускать не положено.
Глава 6 Преображение
– Поехали. Опаздываем в салон. Бардак у них тут! Надо менять клинику! Ну ты как, Ась? – по возвращении осведомляется Дина.
– Нормально.
Я успокоилась, посидев в машине, но неприятный осадок от произошедшего в кабинете гинеколога, конечно, остался.
– Не переживай. Я разнесла эту тётку в пух и прах.
Поднимаю на неё взгляд.
– Тарасова Антонина Степановна. Новенькая, как оказалось. Приняли её в срочном порядке, потому как предыдущий врач неожиданно уволился. Клиентов не знает. Всего три дня здесь работает. Четвёртого не будет, – добавляет уверенно.
– Что это значит?
– Это значит, что она потеряла работу, – выдаёт на полном серьёзе. – Я только что разговаривала с госпожой Немцовой. Она позвонила руководству клиники. Вопрос решён.
– Вы…
Мне приятно, что за меня заступились, но такой ценой…
– Шутите, Дина?
– Нет, – отражает невозмутимо. – Запомни: никто и ни при каких обстоятельствах не может так обращаться с Немцовыми.
– Но я…
– Ты теперь тоже часть семьи.
– Хочешь сказать, из-за меня уволят человека?
Она кивает.
– Очевидно, что да. Тарасова – недалёкая дура и поплатится за своё невежество и хамство.
– Даже не знаю, что говорить в таких случаях… Благодарность будет странно звучать, учитывая итог.
– А не надо ничего говорить. Просто прими как данность.
– Неужели они настолько влиятельные люди?
– Даже не представляешь насколько влиятельные и богатые.
– Разве все тренера нашей страны живут в замках и летают на частных самолётах?
– Ну во-первых, госпожа Немцова – далеко не все, – делает ударение на последней фразе. – Она главный тренер сборной и президент Федерации фигурного катания.
– Это я знаю.
– А во-вторых, Эмма Багратовна жена бизнесмена–миллиардера. И этого уже достаточно для того, чтобы у тебя отпали все вопросы. Вань, вы помните о моей просьбе? – обращается к водителю.
– Да, Дина Андреевна. Вот как раз сейчас заезжать буду.
– Отлично. Ты умеешь хранить секреты, Ась? – подмигивает мне девушка, когда сворачиваем куда-то с главной дороги.
– Чужие секреты мне ни к чему.
– Это будет наш общий. Потому что мне знатно влетит, если ты меня сдашь. Держите, – передаёт Ивану свой телефон и карту.
Он пару минут спустя притормаживает у колонки и озвучивает оператору её пожелания.
– Очень давно хочу съесть что-нибудь запретное. Ты не против, если мы позавтракаем в машине по дороге, а не в ресторане? – Дина складывает ладони вместе, изображая знак мольбы.
– Ешьте где угодно, – пожимаю плечом.
– Что значит «ешьте»? Тебя тоже велено накормить как следует, ведь насколько мне известно, ты пропустила вчера ужин.
Не вопрос. Утверждение.
– Как вообще можно есть в такой обстановке? – вырывается у меня вслух и Дина смеётся.
– Ты привыкнешь.
– Вряд ли.
– Спорим, да?
– Очень в этом сомневаюсь.
– А я нет.
– Ваш заказ, – водитель передаёт девушке пакеты.
– Ура-ура! Ты, то есть вы, – исправляется быстро, – про себя не забыли, надеюсь?
– Не забыл, Дина Андреевна. Не беспокойтесь, – улыбается парень.
– А я и не беспокоюсь вовсе, – встрепенувшись, резко меняет тон она. – Всего лишь дань вежливости. Ясно?
– Ясно.
– Ну что, Ась, устроим тайный гастрономический разврат? – возвращается ко мне и принимается раскладывать еду на откинутый между нами столик. – У нас есть молочные коктейли, фри, картофель по-деревенски, наггетсы, креветки в темпуре, цезарь-ролл и бургеры. Не знала, что конкретно ты любишь.
– Фастфудом моё расположение «купить» хотите? – вырывается непроизвольно.
– Нет, – отвечает блондинка, не задумываясь. – Просто голодная как волк и подумала, что ты не станешь привередничать.
– Я вовсе не привередничаю.
– Ну да ну да, – цепляет картофелину и, закинув её в рот, довольно мычит. – Жаль, что я могу позволить себе это крайне редко, – вздыхает с сожалением.
– Почему?
– Боюсь растолстеть. Ежедневно столько усилий прикладываю для того, чтобы привести себя в форму.
– У вас прекрасно всё с формами, Дина Андреевна, – подаёт голос водитель и щёки блондинки розовеют.
– Скажите, пожалуйста, Иван, – она прочищает горло, – вы забыли правило номер три? – чеканит по слогам.
– Нет, я всё помню.
– Вот и прекрасно. Будьте любезны, следите за дорогой. Молча, – наказывает сердито.
– Как скажете.
– Супер. Если не хочешь фастфуд, Ась, то мы всё-таки завезём тебя в ресторан, – продолжает вести диалог со мной. – Перенесу салон на час. И плевать, что с десяток человек будут сидеть и ждать нас, да? – умело манипулирует.
Останавливаемся перед светофором и мой желудок предательски громко урчит, таким образом реагируя на запахи.
– Скажи, а ты когда вообще ела последний раз? – напрягается Дина.
– Позавчера, кажется, – призадумавшись, отвечаю.
С этим в детском доме были проблемы. Мне не хотелось лишний раз попадаться своим обидчикам на глаза.
– Кажется? Жуть! Ну-ка быстро кушай! – командует строго. – Нам сегодня нужно многое успеть. Ты должна твёрдо стоять на ногах, а не в обморок падать.
– Я не падаю.
– Вот-вот свалишься. Угощайся, мне одной ни за что столько не одолеть.
Я не хотела поддаваться на уговоры, но голод и здравый смысл, вступая в сговор, побеждают.
Выбор падает на цезарь-ролл с курицей.
– Молодец, – одобряет Дина.
Едим в тишине какое-то время, а потом я решаюсь.
– Вы… Не могли бы рассказать мне чуть больше о Немцовых. В смысле я, сидя за столом, так до конца и не поняла, кто есть кто.
– Секундочку, – она вытирает пальцы о салфетку. – У меня для тебя есть это, – забирает сумку с соседнего сиденья и достаёт оттуда коробочку с известным логотипом. – Держи. Теперь у тебя есть телефон. Распаковывай.
– Я… Не могу его взять.
– Почему? – хмурится.
– Он стоит целое состояние.
– Ася, привыкай к тому, что тебя будут окружать дорогие вещи, – сама открывает коробку, достаёт оттуда яблочный гаджет и включает его. – Сейчас я отправлю тебе файлы, с которыми ты ознакомишься, пока будут работать стилисты, – вкладывает мне его в руки.
– Стилисты? – моя очередь хмурится.
– Да. Мы будем подбирать тебе гардероб, но начнём не с этого. Начнём с преображения, – её глаза загораются предвкушением. – Ты готова?
– Нет.
Смеётся.
– Зато честно.
– Стричь и перекрашивать волосы я не стану, – наотрез отказываюсь.
Дина ухмыляется, обхватив губами коктейльную трубочку.
– Серьёзно. Если вы задумали что-то подобное, то я с места не сдвинусь! – предупреждаю.
– Знаешь, – Дина внимательно на меня смотрит, чуть склонив голову влево, – у некоторых членов семьи Немцовых были сомнения относительно вашего родства… Так вот: у меня никаких сомнений нет. Ты точно Немцова!
*********
В салоне я чувствую себя неуютно.
Мама всегда занималась собой сама. Да и мне причёски-макияжи перед соревнованиями мы тоже делали сами.
Становится дико не по себе, оттого что сейчас мной занимается целый отряд специалистов по красоте.
Один колдует над волосами, второй работает с педикюром, третий накладывает маску на лицо, четвёртый мучает мои брови.
Они то по очереди ко мне подходят, то со всех сторон обступают.
Особенный дискомфорт испытываю перед визажистом. Милая, улыбчивая девушка не задаёт вопросов, молча выполняя свою работу, но я точно знаю, что мои синяки и ссадины станут поводом для обсуждения после того, как мы покинем это заведение...
Долго сидеть в кресле тяжело, хоть и приятно. Клипы быстро надоедают, журналы мне неинтересны, брать к чаю конфеты из вазы я попросту стесняюсь.
А очень хочется. Давно я сладкого не ела.
– Закончила.
Смотреть в зеркало мне запретили, поэтому когда бровист, вдоволь поиздевавшись над моими несчастными, прежде нетронутыми бровями, удаляется, решаю не терять времени зря и ознакомиться с теми файлами, которые прислала мне Дина.
Это краткое досье на каждого члена семьи. С фотографиями.
Начинается всё с хозяйки дома, конечно.
Немцова Эмма Багратовна. Советская фигуристка. Заслуженный мастер спорта СССР. Заслуженный тренер. Российский государственный и общественный деятель.
Награждена медалью «Герой труда» и несколькими орденами «За заслуги перед Отечеством». Имеет почётный знак «За заслуги в развитии физической культуры и спорта» – за выдающийся вклад в повышение авторитета российского спорта на международной арене.
Там много всего. От почётной грамоты Президента до звания Лауреата Национальной премии общественного признания достижений женщин «Олимпия».
Если вкратце, всю свою жизнь Эмма посвятила фигурному катанию. Сперва каталась сама: трижды становилась лучшей на чемпионате СССР, дважды брала этот титул в Европе и один раз на чемпионате мира, но в восемьдесят первом году получила серьёзную травму и неожиданно для всех завершила карьеру.
После продолжительной паузы начала тренерскую деятельность и вот уже на протяжении многих лет её ученики приносят нашей стране победы на различных международных соревнованиях.
Тренируются они, между прочим, в Ледовом Дворце имени Немцовой, который отстроил Эмме её муж.
К слову, про личную жизнь. Эмма трижды была замужем. Собственно, третьим мужем и стал известный, состоятельный бизнесмен Лев Немцов.
На снимке рядом с ней стоит крупный, темноволосый мужчина с суровым взглядом и я вдруг понимаю: он – тот старик в инвалидном кресле.
Сейчас этот человек мало похож на себя прежнего.
Лев перенёс два инсульта.
Теперь крупной золотодобывающей компанией руководит его сын Сергей.
Получается, мой отец?
Удивительно, но им оказывается тот хмурый, молчаливый мужчина, который так и не поднял на меня взгляд за ужином.
У Сергея Львовича в биографии указан один единственный брак, с моделью Евой Титовой. Сейчас Ева является директором сети Спа-салонов «Eva beauty».
Нынешняя жена моего отца увлекается йогой, коллекционированием брендовых сумок и ретритами. Четыре раза в год летает на Мальдивы.
У пары двое детей: Марат и Мирослава. Разница в возрасте четыре года. Марату за неделю до моего появления в доме исполнилось восемнадцать. Мире на данный момент четырнадцать.