- -
- 100%
- +
– Чё, Илюх, очкуешь новенький лексус разгрохать? – насмешливо бросает Череп.
– Идите в пень. У меня пассажир, – объясняюсь нехотя.
– Та рыжая тёлочка? – заметно приободряется он. – А на хрена ты её в тачке одну оставил? Давай к нам пригласим. Познакомимся поближе, – встаёт, но я успеваю поймать его за капюшон.
– Тормози, – дёргаю назад. – Нечего ей тут делать.
– Ой да чё ты, Илюх…
– Я. Сказал. Тебе, – отрезаю сухо.
Обмениваемся взглядами. Открыв рот, тут же закрывает. Как обычно, передумал со мной спорить.
– Что за бааарышня? – растягивая гласные, любопытствует Кир.
– Залётная. Завтра свалит.
– Разнообразия захотелось? Свечка поднадоела? – подмигивает мне Тоха. – Она, кстати, спрашивала, куда ты пропал. Заскучала девка.
– Понадобится, сам найду, – бросаю коротко.
– Кто в тебя стрелял около ментовки, как думаешь? – переводит тему Кир. Он, как и я, не любит трепаться про баб.
– Иссоповские. Мы у них тридцатого из-под носа очередную гружёную фуру с пойлом увели.
Присвистывает.
– И чё теперь будет? – Витос нервно постукивает пальцами по столу.
– Надо их навестить. Миром тут не решить, – глубокомысленно заключает Черепанов.
– Хочешь сунуться прямо к ним на базу? – Зорин в ужасе от этой затеи.
– А ты предлагаешь подождать, пока они нас по одному поснимают? – приставляя палец к виску, уточняет Тоха.
Но ждать не приходится. Резко хлопает входная дверь. На пороге появляется растрёпанная и взволнованная Сашка.
– Там мутная делегация едет, – произносит на выдохе.
А дальше всё происходит очень быстро. Дымницкий реагирует молниеносно. Громко приказывает «ложись» и бросается к шкафу, в котором хранится наше оружие.
Парни шустро рассредотачиваются по комнате. Я резко тяну девчонку за руку, валю на пол и закрываю собой. Буквально за секунду до того, как раздаются звуки выстрелов…
*********
Старая саманная постройка Кабана и без того нуждалась в капитальном ремонте, а теперь так тем более. Если вообще есть смысл что-то тут восстанавливать.
Осматриваю помещение и качаю головой. Стёкол в окнах нет. Стены местами в решето. Кругом погром.
– Охереть, – подтягивая тощие ноги к груди, судорожно выдыхает сидящий в углу Пашка Зорин. Тоже, судя по всему, мысленно оценивает урон.
– Пулемёт – страшная сила, – хмыкает Дымницкий, убирая свой калаш в сторону. – Подготовились сучары.
– Знали, что вместе будем. Шугануть хотели.
– Выпей, полегчает, – слышу голос Черепанова за спиной.
– Отвали от неё, – цежу сквозь зубы. Отчего-то неимоверно раздражает его навязчивая забота.
В дом заходит Виталик, сообщает о том, что незваные «гости» убрались восвояси.
– Там ваш лексус немного пострадал.
– Зашибись.
– Предупреждение, – шмыгает носом Мина. – Дуршлаг у тебя теперь, Кабан, а не хата.
Тот в ответ пинает ногой груду битых тарелок и выдаёт поток нецензурной брани.
– Молоток, Санёк!
Оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда Рыжая опрокидывает в себя стопарь с водкой. Сидит на полу у перевёрнутого дивана рядом с Черепановым. Лицо бесстрастное. Глаза стеклянные. Не истерит. Не плачет. Вообще ноль эмоций.
Тоха поглаживает её по макушке и молча подставляет вторую стопку.
– Выпей ещё.
– Хватит ей, – замечаю ледяным тоном.
– Так это, стресс надо снять, Илюх…
Смотрю на него сердито. Нарочно вымораживает меня сегодня?
– Короче, завтра надо ехать к Лопырёву. Иначе, вальнут нас, Паровоз, – хмуро подытоживает Дымницкий.
– Ехать к Лопырёву? После этого? – испуганно уточняет Зорин. – Кир, ты как себе это представляешь?
– Да вот так же, с пулемётом, – спокойно отзывается тот.
– Перетру с отцом ещё. Пересидите где-нибудь до утра. Созвонимся с левака и порешаем. Долю отдай мою с фур, – отталкиваюсь от подоконника.
– Ладушки. Пора, по ходу, в Москву перебираться насовсем.
– Либо Иссоповых всех валить, – продолжают рассуждать вслух.
– Ну чё ты, храброе сердце, молчишь? – притихший Кабанов наклоняется к девчонке.
– А мне нечего сказать. Убьют вас всех однажды, – отвечает она уверенным, ровным голосом.
– Не нагнетай, Сашка! – отмахивается Дымницкий. – Прорвёмся!
– На тот свет? – глядя в одну точку, уточняет она равнодушно. – Прорвётесь обязательно. Это лишь вопрос времени. Можете места на кладбище уже приобретать в принципе. Ванная где?
– Направо, дальняя дверь, – не сразу подсказывает Виталик.
Я убираю пакет с баблом за пазуху. Она встаёт, отряхивает джинсы и удаляется в указанном направлении.
– Огонь-девка, – почёсывая репу, пялится ей вслед Черепанов. – Другая бы сопли на кулак наматывать начала, а эта бесстрашная чуть ли не под пули кинулась, чтобы нас предупредить.
– По тупости своей! – ору, взбесившись.
– Илюх…
Идиот. Какого хрена взял её с собой? Надо было оставить у Семёновны. Пусть бы тихо-мирно там торчала. Оладьи свои, к примеру, пекла!
– Один из нас мог бы словить шальную, если бы не Саша, – вклинивается в наш разговор Дымницкий.
– Она сама могла её словить, – высекаю зло. – Сидела бы мышью на полу в тонированной тачке. Зачем рисковала? Кто просил?
– А если бы они заметили её и достали оттуда? – он вскидывает бровь, а у меня внутри всё холодеет. Потому что на минуту представил себе эту ситуацию.
Отпустила мамаша в деревню. Чем могла закончиться эта поездка, один Всевышний знает…
– Надо мотать отсюда, пока эти суки не вернулись с подкреплением.
Киваю.
– Собираемся по-бырику, братва, – командует Кир, пару раз хлопнув в ладоши.
Достаю из пачки сигарету. Иду по коридору. Подхожу к двери ванной комнаты и стучу по ней, подгоняя девчонку.
– Поехали!
Выходит оттуда почти сразу. На меня не смотрит. Застёгивает куртку. Задев плечом, проходит мимо.
Иду за ней. Дом покидаем молча, но на улице меня прорывает.
– Чем ты думала, когда вылезла из машины? Совсем спятила?!
Поднимает на меня глаза. Взгляд по-прежнему пустой и холодный. Это начинает тревожить. Ненормальная, нездоровая у неё реакция на произошедшее.
– Что ты блять вылупилась на меня? Мозги у тебя есть? – стучу указательным пальцем по её лбу. – Не могла спрятаться и переждать? Надо обязательно лезть в самое пекло? Что ты за дура такая отмороженная?
Переключает своё внимание на падающий снег. Тихо вздыхает. И пока меня колотит от гнева, она остаётся абсолютно спокойной, не выдавая ничего, кроме полнейшего пофигизма.
– Не одупляешь, чем всё могло для тебя закончиться? Нет? Не доходит? – ору, нависая над ней. – Матери пришлось бы в твою честь церковный хор заказывать! Осознаёшь это, бестолочь?
Замолкаю. Повисшую между нами тишину нарушает лишь воющий ветер, сбивающий метель в косую линию.
– Всё сказал? Едем в Бобрино или нет? – интересуется, открывая дверь.
Поджигаю чёртову сигарету только с третьей попытки. Отворачиваюсь. Мне не мешало бы немного остыть. Трясёт всего!
Она садится в машину, а я ещё пару минут осматриваю тачку по кругу. Как объясняться с мажором – не понятно. Сколько придётся отвалить за возмещение ущерба – не представляю.
«Ваш лексус немного пострадал»
Ни хера себе немного! Это полный звездец...
Покатался, мать твою!
Глава 5 Рыжая-бесстыжая
– Сын, ты ли это? – слышу пропитанный изумлением возглас отца, стоит лишь ступить на порог его дома. – Пришёл-таки! Ну надо же! Чтоб мне провалиться на этом самом месте!
– Только из-за пацанов, – вставая напротив, отзываюсь равнодушно.
– Ну разумеется, – откладывает вилку и, поправляя на себе влажную простыню, давит кривую ухмылку. – Может, в баньку? Выпьешь с нами?
– Нет. У меня к тебе серьёзный разговор.
– Ну раз так… Оставьте нас, мужики, – обращается к присутствующим, сидящим за столом. – Поныряйте пока в снег. Полезно для сосудов.
– Игнатьич… – Кирилюк с опаской посматривает в мою сторону.
– Пошли вон, я сказал! – орёт он нетерпеливо. – И шваль с собой заберите, – кивком головы указывает на голых баб, занявших скамейку.
– На выход! – подгоняет их Евсей.
– Привет, Илюша! – пьяно хихикает одна из них, и, проходя мимо, лезет к моему лицу.
– Руки убрала, – скидываю с себя её ладони.
Меня аж передёргивает. Наверное потому что в памяти всплывают некрасивые картинки из моего прошлого. Сколько лет мать терпела всю эту грязь даже не берусь подсчитывать…
Делегация удаляется. Последним за дверь выходит Кирилюк, продолжая при этом сверлить меня недоверчивым взором.
– Твои псы так и ждут от меня подвоха, – ухмыляюсь насмешливо.
– А кто ж тебя знает, Илюх, – отец откидывается на спинку стула и, растянув губы в усмешке, вставляет в рот сигарету. – Вдруг ты завалить меня удумал... Вон как во вкус уже вошёл. Берега попутал совсем.
– Какой смысл тебя валить? Ты давно уже жалкая пешка, – пожимаю плечом.
– И тем не менее, ты здесь, – улыбка стремительно покидает его побледневшее вмиг лицо.
– Иссоповы расстреляли дом Кабана из пулемёта.
– Ты удивлён? – спрашивает, хохотнув. Уже, судя по всему, в курсе. – Границы перешёл, будь готов и к такому раскладу. Поговаривают, что и тебя накануне подстрелили?
– Мне надо решить с ними вопрос. Понимаешь, о чём я? – пристально смотрим друг на друга.
– Понимаю.
– У тебя с начала нулевых на них зуб имеется. Верно?
– На что намекаешь, не юли, – сощуривает один глаз.
– Предлагаю заявиться к Лопырёву. Мне нужны люди.
– А не высоко ль ты замахнулся, дорогой?
– Ты всю жизнь под ними ходишь. Не напрягает? – выдвигаю открыто.
– Надо уметь делиться, Илья. У нас всегда территориальный раздел работал. Пока ты со своими дурнями не начал беспределить! – недовольно взмахнув рукой, продолжает жрать.
– Короче ясно. Зря я к тебе пришёл, – решительно разворачиваюсь. Честно говоря, ожидал нечто подобное. Предполагал, что сольётся и не захочет ввязываться в эти разборки.
– У меня условие, – прилетает мне вслед.
Оборачиваюсь. Неужто на старости лет отрастил железные яйца?
– И какое?
– Я улажу этот вопрос, а ты взамен… – тянет, почёсывая бороду, – свалишь в Москву. Насовсем.
– Очкуете, Андрей Игнатьич? – констатирую самодовольно.
– Ты меня услышал, Илья, – сталью звенит его голос. – Проваливай. Свои порядки вы тут наводить не будете...
*********
Первый час ночи. Мы с мажором трёмся около его лексуса, припрятанного неподалёку. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Сашка в машине была? – спрашивает в ужасе.
– Нет.
– Слава Богу! Тут дыра в подголовнике, ты видел? – подсвечивает телефоном то самое место.
– Видел, – достаю сигарету.
– Что за жесть в этой вашей дыре творится? Долбаный Бобруйск! Совсем ополоумели?
Гашу в себе порыв ещё раз хорошенько треснуть его по морде.
– Завтра рано утром приедет эвакуатор, я договорился. Тачку отвезут в Москву.
– Мне отчим за такое башню снесёт, – закрывает дверь и качает головой.
– Втихаря подшаманим. Знаю отличный автосервис. Парни справятся.
– Ой, что-то я сомневаюсь! – хмурится, разглядывая левое крыло. – Это тебе не отечественный тазик.
– Но и не майбах, – парирую язвительно.
– Ладно, пошли, мне надо срочно выпить этой вашей сивухи, – расстроенно вздыхает, нажимая на кнопку брелока.
«Мой Рома не пьёт»
Как же!
До дома Семёновны идём молча. Снимаем верхнюю одежду в коридоре. Тихо проходим на кухню, дабы никого не разбудить. И пока я выкладываю на стол бабос, этот разливает по стаканам пойло.
– Посмотри, хватит ли здесь на ремонт.
– Не нужны мне твои деньги, – садится на скрипучий стул и откупоривает банку с солёными огурцами.
– Не гони. По моей вине твоя бричка пострадала.
– Благо, что только бричка. А если б Сашку укокошили? – хмурится, вперившись в меня осуждающим взглядом.
– Хватит читать мне морали.
Уже итак сто раз пожалел о том, что взял её с собой.
– Чтобы я тебя рядом со своей Алёной больше не видел! Я запрещаю вам общаться. Ясно?
– Много на себя берёшь, Пернатый, – вскидываю бровь и опрокидываю в себя стопарь.
– Беру столько, сколько могу вывезти! – отзеркаливает мой жест и морщится. – Не хочу, чтобы вся эта твоя бандитская канитель хоть как-то её касалась. И без того проблем хватает. Вообще поверить не могу, что ты собирался тащить её за собой в этот свой мир криминала. Чёкнулся? Мало, по-твоему, ей по жизни досталось? – заводится по новой.
– Дай слово, что заберёшь её и мелкую к себе, – смотрю ему прямо в глаза. Не чувствую ни ревности, ни злости. Только раздражение и необъяснимую тревогу за будущее Лисицыных.
– Я люблю её. Заберу естественно, – обещает уверенно. – С предками познакомил. Летом, сразу после выпускного, поженимся. Но ты, РЖД, приглашения на свадьбу не жди.
– Не очень-то и хотелось, – цежу сквозь зубы.
Привет уязвлённому самолюбию. Проснулось.
– С какой целью в тебя стреляли? Убить? – даёт волю своему любопытству.
– Не твоего ума дело, сахарный.
– Я думал, что подобные разборки – пережиток лихих девяностых, – рассуждает он вслух.
– Продолжай так думать.
Какой смысл что-то ему пояснять? Ни хрена не поймёт ведь. Между нами пропасть размером с Евразию. В разных условиях выросли. В параллельных вселенных существуем.
Замечаю движение. Это Рыжая бесшумно сюда крадётся. Замирает, когда видит нас. Потом берёт с полки стакан, подходит к столу и наливает себе тоже.
Не одобряю, но никак её действия не комментирую. Может и прав Череп. Стресс у неё после случившегося.
Переглядываются с Пернатым. Пьют.
Задумчиво покручивает пальцами стакан и заправляет за ухо непокорную прядь волос. Хоть бы что сказала. Не по душе мне её настроение.
Беркутов встаёт и, напоследок окинув девчонку обеспокоенным взглядом, уходит. Деньги не берёт, однако сделать это ему придётся. Тут вообще без вариантов. Должником оставаться я не намерен.
Сашка тоже поднимается со стула. Идёт к раковине, намывает стаканы. Свой и его. Пытается заполнить нервирующую тишину. Она ощутимо гнетёт нас обоих, и я решаю, что надо поговорить с ней. По-нормальному. Без ора и оскорблений. В конце концов моя и только моя безответственность – причина того, что девчонка встряла в неприятности. Не посадил бы с собой в машину развлечения ради, не оказалась бы в самом эпицентре этого пиздеца.
Подхожу сзади. Она в этот момент опускает перевёрнутый стакан на полотенце и поворачивается.
– Ты как?
– Нормально всё со мной, – произносит отстранённо.
– Испугалась? – пытаюсь заглянуть в глаза. Может там удастся прочитать, что чувствует.
Отрицательно качнув головой, намеревается уйти, но я её останавливаю. Испытываю острую потребность в том, чтобы высказать то, что не даёт покоя и долбит изнутри.
– Саша, извини, – выталкиваю из себя силой. – И спасибо.
Часы монотонно тикают фоном. Сейчас отчего-то кажется, что стрелка движется по кругу чересчур громко.
Девчонка недоверчиво прищуривается. Внимательно на меня смотрит. О чём думает – непонятно, но следующий её шаг конкретно сбивает с толку. Потому что она вдруг ласково касается ладонью моей скулы.
Какого…
Несколько секунд трачу на то, чтобы осмыслить происходящее. Она же в это самое время обвивает руками мою шею. Встаёт на носочки. Подаётся вперёд. Отчаянно и решительно меня целует. Скользит ногтями вверх по затылку и льнёт ко мне всем телом.
Где-то здесь я и включаюсь в процесс. Зарываюсь пальцами в непослушную огненную гриву. Терзаю нежные, мягкие губы Рыжей в ответ. Грубо и настойчиво вторгаюсь языком глубже. По-другому не выходит. Хочется именно так. Просто завладеть её ртом. Заставить покориться. Показать, кто тут главный.
Этот наш страстный, пьяный поцелуй заканчивается так же неожиданно, как начался. Она, часто и рвано дыша, отклоняется назад. Отступает, выскользнув из моих тесных объятий, но в ту же секунду берёт меня за руку и уводит за собой.
Направляемся по тёмному коридору в самую дальнюю комнату, и от осознания того, к чему всё идёт, кровь адреналинит на максимум.
– С ума сошла, Саш? – уточняю, когда дверь за нами закрывается.
– Кажется, да, – снимает футболку, и даже в полутьме я вижу каким безрассудным вызовом горят её глаза.
Ну ладно, дерзкая. Сама напросилась...
Подхожу к ней. Веду пальцами вниз по руке и резко дёргаю к себе. Склоняю голову чуть влево.
Некоторое время пристально смотрим друг на друга. Света от фонаря, заглядывающего в окна, вполне достаточно для того, чтобы отчётливо видеть её лицо.
Контрольная проверка.
Ни сомнений, ни растерянности не обнаруживаю. В дополнение ко всему, ещё и подбородок провокационно задирает.
Стаскиваю с себя свитер. Делаю шаг вперёд и, напирая, притесняю девчонку к стене. Глубоко вдыхаю аромат её волос. Ассоциации поймать не успеваю, но пахнет Рыжая вкусно и волнующе.
Снова встаёт на носочки, обнимает за шею и тянется ко мне. У самых губ притормаживает, но уже в следующую секунду закрывает глаза и целует. Смело. Игриво.
Ну всё... Если была у неё возможность передумать, то теперь уже задний ход не проканает. Не отпущу, пока как следует не трахну.
Наматываю рыжую копну на кулак. Примагничиваемся ртами. Алчно и ненасытно танцуем языками, непрерывно кусаем и лижем губы, распаляясь всё сильней.
Нехотя отрываюсь и спускаюсь к шее. Намеренно оставляю на бледной тонкой коже след, и она, царапнув ноготками мою спину, тихо стонет. Стонет как надо. Именно так, как мне нравится…
Толкнувшись вперёд в ответ, выражаю своё нетерпение и демонстрирую степень полной боевой готовности.
Завела, сучка, с пол оборота. И сама неистово горит. Глаза лихорадочно блестят, дыхание сорвано.
Кладёт маленькие ладошки мне на грудь. Ведёт ниже, к животу, внимательно наблюдая за своими действиями. Одновременно со мной вздрагивает, когда мышцы под её пальчиками сокращаются. Выдаёт короткое «ох» и поднимая голову, посылает мне жаркий взгляд.
Наклоняюсь к ней. Она подаётся навстречу. Сливаемся воедино.
Целуемся как одичалые.
Давно меня так не торкало. Настолько мощно, что я, однозначно готовый продолжить дальше и перейти в наступление, нарочно оттягиваю момент нашей с ней полной близости.
Концентрируюсь на ощущениях. Сердце тарахтит на пределе, качая по вздувшимся венам кипящую кровь. Мозги отключаются напрочь.
– Зацелуй меня всю! – призывно выгибается, и у меня на хрен все предохранители срывает.
– Кошка дикая, – хрипло выдыхаю ей в ухо.
Ловко справляюсь с незамысловатой застёжкой. Дотрагиваюсь до обнажённой спины и чувствую, как она покрывается крупными мурашками, когда стаскиваю с неё чёрный кружевной бюстгальтер.
Жмётся ко мне. Острые соски, дразня, касаются моей груди, и я, ощутив новую волну накатившего желания, непроизвольно стискиваю девчонку в своих руках сильнее.
Она что-то бормочет, а я вообще уже не соображаю. Снимаю с неё джинсы, сжимаю ладонями упругие ягодицы. Подхватываю её на руки и бросаю на кровать, заваливаясь следом.
Хохочет, но резко замолкает, когда я оказываюсь сверху.
Пауза. Тишина. Громко вентилирую ставший горячим кислород.
Нагло пожираю голодным взглядом Рыжую, оставшуюся в одних трусах. Эта ведьма охереть как хороша без одежды. Худенькая, но фигуристая. Небольшая грудь красивой формы. Острые ключицы. Тонкая талия. Соблазнительный изгиб бёдер.
Да. Ништяк. Фортануло. Огонь девочка...
Целую плоский живот. Прохожусь языком по выпирающим рёбрам. Накрываю ртом призывно торчащие вершинки, зажимаю губами, и она снова протяжно стонет. Задушенно и до невозможного эротично.
– Илья... – выдыхает сорванным шёпотом моё имя.
– Рыжая, – поднимаю голову и смотрю на неё, – ты такая сексуальная...
Я прямо прусь от визуальной картинки. Это лучшее, что я видел вживую, клянусь.
– Иди ко мне, – зовёт она тихо.
Мне дважды повторять не нужно. Накрываю её хрупкое тело собой. Овладеваю губами, распухшими от поцелуев. Откровенно доминирую. Зажимаю девчонку в тисках и шалею всё больше.
Хочу услышать и увидеть, как она кончает.
Первой.
Ухмыльнувшись своим мыслям, отрываюсь от варварски искусанной мной же шеи. Возвращаюсь к груди. Сначала ладонями сминаю, потом языком дразню. Нежно. Грубо. Попеременно.
Девчонка лепечет что-то неразборчивое, извивается подо мной. Отзываясь, охотно реагирует на каждое прикосновение. Шумно и надсадно дышит.
Нетерпеливо сдёргиваю вниз симпатичные кружевные трусельбаны с бантиком и наконец трогаю её там.
– Илья…
Пиздец.
Сглатываю, внезапно ощущая подступившую к горлу жажду. На мгновение прикрываю глаза, практически потеряв над собой контроль.
Она такая мокрая...
У меня конкретно рвёт крышу. Ласкаю её пальцами и с каким-то особым удовольствием жадно ловлю те эмоции, которые она выдаёт.
– Хорошо тебе? – уточняю зачем-то.
– Дааа…
– Рыжая-бесстыжая, хочешь меня? – донимаю бестолковыми вопросами. Подмывает прямо сейчас, срочно получить положительный ответ. – Хочешь?
– Да… Ещё вот так сделай, – просит, хныкая.
– Так? – повторяю движение, и сам едва не финиширую, когда она резко дёргается, простонав очередное «да», резонирующее эхом в моей пустой башке.
Кайфует, вижу.
Мычит. Дрожит. Приоткрывает рот. Закатывает глаза, скребёт пальцами по кровати, сжимает ими простыню до побелевших костяшек...
Снимаю штаны вместе с боксерами. Забираюсь наверх, припадаю к сочным, воспалённым губам. Раздвигаю коленом её бёдра и устраиваюсь меж стройных ножек.
– Сдохну, Рыжая, если прямо сейчас не окажусь в тебе!
Возбуждённый до предела, не придаю значения тому, как она напряглась.
Уже резко ворвавшись в желанное тепло, понимаю: что-то не так. А когда доходит, что именно… замираю и тупо слушаю оголтело тарабанящее в грудаке сердце. То ли её, то ли своё. Вот так сразу и не разобрать.
– Сань, – изумлённо пялюсь на мокрые, трепещущие ресницы.
От осознания того, что у девчонки никого до меня не было, испытываю целый ворох противоречивых эмоций. Они атакуют меня толпой. Душат.
– Ты…
– Не надо, – упрямо мотнув головой, отворачивается. – Просто делай всё как всегда, – заявляет наигранно равнодушно.
Как всегда? Она сейчас серьёзно?
– На меня посмотри, – требую спокойно.
«Просто делай как всегда»
– Саша…
Нехотя подчиняется.
– Что? – интересуется с наездом. Даже сейчас продолжает храбрится. А внутри явно происходит нечто диаметрально противоположное. Ей элементарно страшно. Я ведь не кретин.
– Расслабься, – покрываю легкими поцелуями горящее от стыда лицо. Порозовевшие щёки.
Мне охереть как тяжело сдерживать себя, но умом дохожу: нельзя с ней как со всеми. Это же совсем другое.
– Почему ты остановился? Больше не хочешь меня? – спрашивает обиженно.
– Сама как думаешь? – даю почувствовать, осторожно, но уверенно толкнувшись.
Она морщится и прерывисто выдыхает, задрожав всем телом в ответ.
Не хочу? Глупая… Да у меня стоит так, что теперь все мысли лишь о том, как бы не навредить тебе своим инструментом.
– Разведи ноги пошире. Обхвати меня коленками, – смиренно жду, пока выполнит мою просьбу.
– Так?
– Так, – киваю, слизывая солёные слёзы. Рассматриваю вблизи россыпь милых веснушек. – Какой у тебя рост, кнопка?
– А?
Отвлекающий манёвр. Надо немного разрядить атмосферу.
– Рост назови в сантиметрах. Только честно…
– Метр шестьдесят три, – признаётся сокрушённо.
– Так и знал, что обманула.
– Разве что совсем немного, – выдаёт она невозмутимо.
Немного.
Точно заржал бы, если бы не наша ситуация.
– Целуй меня, Илюш! – дотрагиваясь трясущимися пальчиками до моей скулы, приказывает с каким-то необъяснимым отчаянием.
И я целую. Много. Долго. Почти безостановочно. Бесперебойно.
Целую, продолжая упрямо таранить юное, никем не тронутое тело.
Целую, чтобы хоть как-то разбавить и перекрыть те неприятные ощущения, которые она почти наверняка испытывает.
– Сань… – вынуждаю снова посмотреть мне в глаза, и от этого зрительного контакта разматывает похлеще, чем от наркоты.
– М? – откидывает голову назад, а я запоминаю эту самую секунду. Такая она сейчас нереально красивая. Маленькая. Уязвимая. С разметавшимися по подушке огненными волосами. Пылающей румянцем кожей.
– Больно? – чувствую, как на лбу проступает холодный пот. Каждая мышца напряжена до предела. Столько сил уходит на то, чтобы не слететь с катушек.
– Нет уже.
Задерживаю расфокусированный взгляд на её губах. В порыве страсти, грубо провожу по нижней большим пальцем. Девчонка инстинктивно приоткрывает алые уста, он скользит внутрь, и, когда я бездумно совершаю им поступательное движение, внезапно плотно обхватывает его губами.