Опасная связь

Глава 6 Заметая следы

Саша

Притворяться спящей сложно. Особенно когда внутри тебя бурлит самый настоящий вулкан. Столько мыслей в голове, но невозможно уцепиться ни за одну из них. Вполне возможно, что я просто не хочу. В конце концов, на то, чтобы анализировать случившееся, у меня вся жизнь впереди. Я, в силу характера, точно буду. Но позже. А пока…

Вдыхаю чуть глубже, уткнувшись носом в сильную шею Ильи. Мне до мурашей нравится, как он пахнет. Я это поняла, когда сама подошла к нему, вызвавшись помочь с бинтами.

Ладно, к чему обманываться, этот парень заинтересовал меня с того момента, как я переступила порог этого дома. Уж больно внешность у него нетипичная для жителя деревни. Красивый, зараза…

Переворачиваюсь на другой бок. Жду, что обнимет сзади, но внезапно происходит то, чего я так боялась. Кровать проседает пружинами под тяжестью его веса. Он поднимается, а затем и вовсе встаёт с постели. Как будто только и ждал, когда разомкну объятия.

Тоже не спал?

Слышу, как шелестит вещами. Как щёлкает зажигалка, и жалобно скрипит форточка, впускающая в комнату свежий, морозный воздух.

Он курит, а я старательно продолжаю делать вид, что сплю. Ну потому что совершенно не готова к беседам о своей потерянной чести. Благо и он не предпринимал попыток завести разговор. Достаточно того, что было сказано в процессе.

Вообще, его настроение после нашей… кхм близости разительно поменялось. Он вроде как разозлился, хотя вида не подал.

Предполагаю, что мой сюрприз не особо-то его порадовал. Поговаривают же, что мужчины не любят возиться с девственницами. Исключением, разумеется, являются те, кто делает женщиной свою девушку, будучи с ней в отношениях. А это не наша история.

Женщина. Я женщина. Обалдеть… Отдала свою невинность незнакомцу. Первому встречному. Бандюгану. Опгшнику.

Рррр…

Отец меня за такое точно пристрелил бы, не раздумывая. Однако поразмышлять на эту тему не выходит. Илья закрывает окно и явно начинает собираться. А чего, собственно, я ждала? Наивная дура.

Держу ухо в остро, отслеживая его перемещения. Шелест бумаги вынуждает осторожно повернуть голову и приподняться на локтях. Чем это он там занимается?

Вспоминаю, что на столе лежит паспорт.

Ах вот оно что! Расслабься, парень, не так давно мне исполнилось восемнадцать. Не о чем переживать…

Снова укладываюсь. Уже когда понимаю, что он действительно уходит, расстроенно выдыхаю. С одной стороны, хочу, чтобы поскорее свалил. С другой, отчаянно молю, чтобы остался здесь до утра. Ну или по крайней мере, подошёл ко мне попрощаться.

Какой бред!

Бред не бред, но как только за ним тихо закрывается дверь, по щекам бегут предательские солёные слёзы.

Ой да плевать, Сань! Знала же, на что иду. Выпили. Переспали. Подумаешь! Ничего личного!

Зачем-то вскакиваю с кровати. Зачем-то, шлёпая босыми ногами по ледяному полу, бегу к окну и, спрятавшись за плотной занавеской, смотрю ему вслед. Как идёт уверенным шагом по двору навстречу метели. Как исчезает за деревянным забором.

Пару минут спустя возвращаюсь в ещё не остывшую постель. Замечаю следы крови на простыне и подушке.

Моя. Его.

Вот же идиотина! Совсем забыла про его ранение. Лежала себе беззаботно на этом самом плече, и он тоже хорош! Молча терпел, получается.

Снимаю наволочку, сдёргиваю простыню, отныне хранящую мой постыдный секрет. Аккуратно складываю постельное бельё в рюкзак и отправляюсь на поиски своих вещей.

Уснуть сегодня однозначно не получится…

*********

Попрощавшись с гостеприимной бабой Машей, возвращаемся из Бобрино в родную столицу. На электричке.

К счастью, Рома и Алёна настолько заняты друг другом, что не замечают никого вокруг. Хватило и того, что Лисицына всё утро мучила меня вопросами, ведь согласно легенде Беркутова, мы с Ильёй случайно разгрохали тачку в Жулебино. Потому её якобы повезли в Москву на эвакуаторе. Чинить.

Алёна от этих новостей была в шоке. Отругала Рому, по пьяни предложившему Илье покататься. Отчитала меня за легкомысленность и за то, что поехала с ним. Но больше всего досталось отсутствующему на завтраке Паровозову. Так она возмущалась до прихода бабушки! Ох и представляю её реакцию, узнай она всю правду. Про обстрел дома Кабанова и нашу с Паровозовым совместно проведённую ночь. Да её бы Кондратий хватил, как любит выражаться Мария Семёновна.

– Ты бельё зачем утащила, Саш? – интересуется Алёна уже на вокзале.

На пару секунд перестаю дышать.

– Да неудобно как-то. Постираю, верну, – бросаю, не глядя на неё.

Щёки жжёт от накатившего смущения и стыда. Как хорошо, что их красноту можно с лёгкостью списать на лютый мороз.

– Ерунду выдумываешь, – беззаботно отзывается она.

– Ничего не ерунду. Стиральной машины я в её доме не видела.

– Так по старинке, руками стирает.

– Вот и тем более!

– Хочу подарить ей хотя бы простенькую отечественную на день рождения.

– Я в доле! – активно поддерживаю эту идею.

В такси угрюмого водителя и нас развлекает маленькая Ульяна. Тараторит без умолку, хохочет, переключая всё внимание на себя. А я и рада…

– Счастливо, ребят! – полчаса спустя целую Алёну в щёчку, машу на прощание её младшей сестре и Беркутову. Забегаю в подъезд, попутно здороваясь с соседкой, со скоростью улитки выползающей на улицу.

– Осторожнее, милочка! Костей потом не соберу! – каркает она ворчливо, чудом избежав со мной столкновения.

В лифте еду одна. Стаскиваю с себя шапку, быстро поправляю наэлектризовавшиеся волосы. Внимательно изучаю в зеркале своё отражение. Разматываю шарф, оттягиваю толстый ворот свитера и раздражённо цокаю языком.

На шее красуется засос, который я заприметила ещё утром. Маленькое, но такое недвусмысленное по своему виду пятнышко, – ещё одно доказательство моей безрассудности.

Волосы на руках и загривке встают дыбом, стоит только на мгновение воскресить в памяти жаркие поцелуи Ильи.

Отпускаю вязь. Глубоко дышу и пытаюсь успокоиться.

– Сашка! – раздаётся радостный возглас, едва железные створки кабины с грохотом распахиваются.

– Успела? – первое, что спрашиваю, обнаруживая на лестничной площадке мать, одетую в шёлковый халат.

– Успела. Папа задерживается. Будет только к вечеру, – весело отвечает она, стискивая меня в объятиях. – Соскучилась по тебе, дочунь!

– Задушишь, ма, – кряхчу недовольно. – Идём, замёрзнешь, – настойчиво затаскиваю родительницу в квартиру.

– Ну как поездка, зай? – помогает снять куртку. Вешает её в шкаф-купе.

– Нормально, – отзываюсь бодро, расстёгивая молнию на сапоге.

– У нас в гостях Регина. Ты не возражаешь?

– Нет конечно, я же не отец, – добавляю в пол голоса, разуваясь.

– Меньше знает, крепче спит, – хихикает она, подмигнув.

Да. По такому принципу частенько и живём.

Папа на дух не переносит всех маминых подруг. Кулецкую по какой-то причине особенно. Он почему-то считает, что эта женщина дурно влияет на мать. Ничего такого, кстати. Регина хорошая. Я, например, очень люблю, когда она к нам приходит.

– Давай его сюда, разберу, – мама тянется к рюкзаку, и я тороплюсь опередить её, проорав в панике громкое, звенящее «нет».

– Ты чего, Сашуль? – она аж дёргается от неожиданности.

– Я… сама, – подхватываю рюкзак с пола и закидываю на плечо.

– Ну ладно, – смотрит на меня несколько растерянно и обеспокоенно. – Ты давай переодевайся и приходи к нам в гостиную. Я тебе сейчас ромашковый чай заварю.

– Угу, – даже и съязвить не могу насчёт ромашкового чая, уже сидящего в печёнках.

Проскочив мимо матери в коридор, со всех ног бросаюсь в ванную комнату. Там трясущимися пальцами поворачиваю замок, включаю стиральную машинку, выбираю режим, ставлю температуру повыше. Кидаю сразу две капсулы, торопливо запихиваю постельное бельё в барабан. Закрываю дверцу, запускаю программу и с грохочущим в груди сердцем наблюдаю за тем, как по ту сторону люка взбивается пена. Чёрт побери, как же это волнительно, заметать следы!

Выдохнув, умываю лицо прохладной водой, чтобы немного прийти в себя. Вытаскиваю зубную шётку. Раскладываю по полкам рыльно-мыльные принадлежности, которые брала в поездку.

Грязные носки и маленькое махровое полотенце летят в корзину, а я снова думаю про исчезнувшие кружевные трусы.

Надеюсь, баба Маша не найдёт их во время уборки. Хотя уж лучше б так, чем думать о том, что Паровозов зачем-то утащил этот пикантный предмет одежды с собой. Я блин битый час по комнате их искала!

– Придурок! – прыскаю в кулак и выхожу из ванной. Иначе мама точно ударится в подозрения.

Глава 7 Козёл обыкновенный

– Страна Н – демократическое государство с динамично развивающейся рыночной экономикой и высоким уровнем жизни большинства граждан. Однако, с каждым годом в стране Н. растет число граждан, уклоняющихся от участия в выборах разных уровней. Укажите три возможные причины уклонения граждан этой страны от исполнения своего гражданского долга в качестве избирателя. Александра, ты меня вообще слушаешь? – голос репетитора становится громче и резче.

– Слушаю, – уверяю, встрепенувшись.

– Рассеянная сегодня до невозможного! Концентрации ноль, – недовольно ворчит Варвара Карловна, поправляя на носу очки. – Повтори вопрос, – командует, поджимая и без того тонкие губы.

– Уклонение избирателя от исполнения гражданского долга. Нужно назвать причины, – вздыхаю, дорисовывая котика на полях тетради.

Я, может, и ухожу в свои мысли, когда мне становится скучно, но продолжаю воспринимать фоном то, что она несёт. Просто-напросто жаль потраченных родительских денег. Только и всего.

– Что такое абсентеизм? – Карловна в ожидании ответа грозно сдвигает брови-ниточки к переносице.

Достала. Проверяет моё внимание.

– Собственно то, о чём идёт речь в задании. Политическая пассивность граждан, – не отвлекаясь от рисунка, отзываюсь я.

– Полное определение!

– Политический абсентеизм — уклонение избирателей от участия в голосовании на выборах, или, в более широком понимании, политическое поведение, характеризующееся бездействием, то есть уклонением от какого-либо политического участия, – выдаю заученный текст.

– Итак, причины, Александра! – отбирает у меня ручку.

Ну и наглость, скажу я вам!

– Низкая политическая культура. Недоверие к партии, к кандидатам, к политике в стране в целом. Убеждённость в том, что выборы ни на что не повлияют. Слабый авторитет представительных органов власти. Стремление решать личные вопросы, а не вопросы государства. Да в конце концов, причины случайного характера. Погодные условия, нет настроения, плохое самочувствие избирателя.

Выкуси, старая Карга!

У нас в гимназии суперпрепод по обществу. Так что подловить меня не выйдет.

– Неплохо, – признаёт нехотя.

– Отлично я ответила, – отбираю свою ручку назад, вскидываю нетерпеливый взгляд на часы. – Тик-так, занятие окончено.

– Сообщу твоей матери, что сегодня ты сама не своя, – деловито информирует она, складывая в сумку учебники.

– А можно ли обойтись без стукачества? – выдыхаю утомлённо.

– Что за выражения, Александра! – возмущённо зыркает на меня своими глазищами. – Будь добра, к следующему занятию повтори материал по темам: «Свобода и ответственность», «Отклоняющееся поведение и его типы».

– Что ещё за намёки? – хохотнув, откидываюсь на спинку стула, и вгрызаюсь в большое сочное яблоко.

– У вас всё в порядке? – в проёме показывается взволнованное лицо моей маман. – Саш, манеры!

– Есть хочу, – невозмутимо пожимаю плечом, глядя на старушенцию, шаркающую к двери.

Бесит, не могу прям! Пришелец блин из девятнадцатого века!

Разглядываю старомодное платье и высокую причёску.

– Варвара Карловна, я провожу вас, – тут же любезно семенит за ней мать.

Пока она занята моим репетитором, направляюсь на кухню. Приоткрываю крышку кастрюли и морщу нос, потому что обнаружила там очередную овощную херобору.

Беру стул. Встаю на него и вытягиваю шею, подобно страусу.

– Класс!

Спрыгиваю вниз. Мне удаётся стащить с полки пакет с круассанами. Сливочная начинка. Божественный хруст французской булочки. Ммм…

– И чем это мы тут заняты?! – прилетает в спину.

Аж давлюсь. Не ожидала, что она так быстро вернётся.

– Аппетит испортишь!

Аппетит итак пропал, стоило только вдохнуть аромат её чудо-варева.

– И ты помнишь, Сань, все, кроме папы до конца месяца на детокс-диете.

– Ну её на фиг эту твою детокс-диету, – встаю на носочки и зло швыряю наверх пакет с вкусняшками. Попадаю куда надо не с первой попытки. Злюсь.

«Какой у тебя рост, кнопка?» – рефреномзвучит в моей голове.

– Присядь-ка. Что с тобой? – тревожится она, утягивая меня за собой на диванчик.

– Всё хорошо.

– Какая-то ты странная в последнее время, – задумчиво хмыкает и проходится по мне взглядом-рентгеном. – Особенно после поездки в этот ваш Бобруйск.

– Бобрино, – исправляю на автомате.

– Так ты расскажешь, в чём дело? – давит она настырно.

– Да ну перестань! – раздражаюсь ещё больше. – Причём тут эта глушь?

– Значит, мне показалось? – заглядывает в глаза.

– Конечно показалось, – отражаю невозмутимо.

И нет, я совсем-совсем про него не думаю. И не вспоминаю даже. Ещё чего! Обойдётся!

А если и вспоминаю, то только для того, чтобы убедиться повторно: Паровозов относится к отряду «козёл обыкновенный». Ушёл, даже не попрощавшись. Словно я девица с улицы какая-нибудь!

И вот вроде осознаю, что ничем мы друг другу не обязаны, а всё равно обидно и неприятно в душе.

– Сааашкааа… – многозначительно тянет мама.

– Просто устала, – гоню прочь ненужные мысли.

– Устала? – удивлённо на меня смотрит. – Так каникулы же!

– У всех нормальных людей – да, – бормочу себе под нос. – А у меня что?

Репетиторы – интенсивный курс. Секции. Хор и дальше по списку.

– Не тащу уже твой режим.

– Зай, ну перестань, это всё нехватка витаминов! – берёт меня за руку и ласково прижимается щекой к щеке.

Кожа у неё такая нежная, гладкая и мягкая. Надо, наверное, и мне перестать уже игнорировать крема. Чтоб в сорок вот также потрясающе выглядеть.

– Потерпи до лета, солнышко. Поступишь, на море укатим! Недели на две. Хочешь?

– Хочу, – позволяю крепко себя обнять.

На море хочу. В университет МВД – нет.

– Китайский учить не буду. Не обижайся, – выдвигаю своё требование, пока ощущаю внутри решительный настрой.

– Саш…

– Извини, но сил итак нет, – дёргаю плечом и высвобождаюсь из плена материнских рук.

– Мне кажется, тебе понравится, – рассуждает она вслух.

– А мне кажется, что и без китайского забот предостаточно, – гну свою линию. Впервые за долгое время, что называется, показывая зубы.

– Даже и пробовать не станешь?

– Не стану, – отказываюсь упрямо.

– Ну как знаешь, – и всё же обиженно дуется.

– Спасибо, мам, – целую её в плечо. – Давай, накладывай свою стряпню.

Она заметно приободряется. Рассказывает про новый рецепт, который увидела в соцсетях, и с энтузиазмом раскладывает непрезентабельно выглядящее месиво по тарелкам.

Храбро вооружаюсь вилкой и приступаю к трапезе.

За проявленную по отношению ко мне гибкость в знак благодарности рискну попробовать этот её убийственно-пахнущий шедевр…

– А чё это мы без настроения, Александра Павловна? – выбрасывая сигарету в сугроб, подтрунивает надо мной наш водитель Глеб.

– Плохо сплю, – отзываюсь нехотя.

– А потому что в гаджетах своих сидите по пол ночи, – умничает, открывая заднюю дверь нашей камри. – Мой Максим такой же. Рубится в стрелялки часами напролёт. Эх, молодёжь, молодёжь…

– Я этой фигнёй не страдаю.

– Ты плохо спишь, Саша? – мама обеспокоенно на меня поглядывает.

– Ерунда.

– И ничего не ерунда. Завези-ка нас, Глеб Денисович, в клинику. Кровь по-быстрому сдадим.

– Мам, – раздражённо закатываю глаза.

Начинается. Анализы. Врачи. Она у меня тот ещё паникёр. На пустом месте проблему раздует.

– У тебя первым уроком физкультура, – беззаботно отмахивается, поглядывая на часы. – На алгебру успеем. Тут ехать недалеко.

– Вот и правильно, Евгения Владимировна, – поддерживает её решение Глеб. – Мало ли, что там со здоровьем. Вон какая бледнючая.

Закатываю глаза повторно, а машина тем временем трогается с места.

Мама прям экстрасенс. Нам и правда удаётся управиться минут за сорок. В восемь пятьдесят я уже протягиваю пальто брюзге-гардеробщице, после чего направляюсь в спортзал. А там у нас – грандиозный забег. Мои одноклассники, высунув языки на плечо, бегут какой-то марафон.

– Чего прохлаждаемся, Харитонова? – рявкает физрук, неотрывно наблюдая за процессией.

– Анализы сдавала, Пётр Алексеевич. – объясняюсь, присаживаясь на скамейку. – Плохо себя чувствую.

– Ну так немудрено. Носишься как энерджайзер с одного факультатива на другой.

– Всесторонне развиваюсь.

– Цыбин, поднажми! Плетёшься как москвич моего деда! – орёт он громко, а потом снова возвращается к нашему разговору. – И что с анализами?

– Да кто ж знает, надо подождать результаты. Думаю, там всё нормально. Это мама, как всегда, тревогу бьёт.

– Женька такая Женька… – замечаю появившуюся на его губах улыбку.

Эт чёт новенькое…

– Знаете мою маму?! – восклицаю изумлённо.

– Да знаю, разумеется. Вместе учились в школе, – неохотно делится интересными подробностями. – Живее тошнотики, живее! Купцова, брендовые кроссовки нужны не только для красивых фоточек. Быстрее копыта переставляем, барышни! Ран! [1]

Вышеназванные барышни строят недовольные фэйсы, утирают пот со лба, но послушно разгоняются.

Своеобразная манера общения Петра с учениками давно уже никого не удивляет. Никто не пойдёт на него жаловаться, потому что несмотря ни на что, все его тут уважают. И представители золотой молодёжи, коих в нашей гимназии большинство, и те, кто оказался здесь, получив счастливый билет по специальной социальной программе.

– Бондаренко, Клюев, Макаревич, – шагом. Остальные бегут! – командует физрук. – Беркутов, дистанцию держи! Прилип к Лисицыной как банный лист.

– Не могу противостоять чувствам, Алексеич! Тянет как магнитом! – кричит ему Ромка в ответ.

Зал взбудораженно гудит, Пётр молча вздыхает. Алёна, краснея, прибавляет газу, а я хохочу.

Ну какой придурашка!

– Кто-нибудь смелый, дайте пинка Абрамову. Так сказать для ускорения. Не то вот-вот заснёт.

Беркутов спешит исполнить поручение учителя. Ян в ответ лупит его по печени. Естественно, между этими двумя завязывается привычная возня.

– Эу! Угомонились, идиоты! – свистит Пётр.

– Есть вода, Конопля? – раздаётся совсем рядом.

– Ну допустим, – смотрю на Бондаренко, стоящего около меня.

– Давай её сюда, – лениво откидывает светлые пряди, упавшие на лоб.

– А волшебное слово, Лёш? – вскидываю бровь, доставая бутылку из рюкзака.

– Быстрее, – бесцеремонно выдёргивает её из моих пальцев, нетерпеливо откручивает крышку и жадно пьёт.

Я внимательно за ним наблюдаю. Чтоб вы понимали, в Алёшу я вроде как влюблена. Последние года три так точно.

– Между шестым и седьмым в кабинете Ярохина, – бросает, даже не глядя в мою сторону.

Конспирация.

– Не уверена, что смогу, – перевожу взгляд на одноклассников и отвечаю также, в никуда.

– Не понял? – вроде как оборачивается, но я на него по-прежнему не смотрю.

– Что если мне надоело прятаться? Ты об этом не думал? – беру в фокус финиширующую Купцову, его нынешнюю подруженцию, кстати.

– Хернёй не страдай, – раздражённо цокает.

Звонок оповещает об окончании урока. Спрыгиваю на пол, забираю рюкзак и, намеренно задев его плечом, направляюсь к выходу из спортивного зала.

Настроение итак было никакущее, а теперь вон вообще уходит в минус.

Козёл.

«Между шестым и седьмым в кабинете Ярохина»

И не подумаю. Хватит.

Жду пока Лисицына переоденется. Грызу яблоко, непроизвольно краем глаза замечая всё ту же Купцову, активно виснущую на шее Бондаренко.

– Я готова. Идём? – из раздевалки появляется взлохмаченная Алёна.

– Ага, – отталкиваюсь от стены и бросаю огрызок в урну.

– Рома ведёт себя как неадекватный, – жалуется по пути к кабинету математики.

– Да брось, влюблённый Беркут – это так мило! – игриво толкаю её локтем и подмигиваю.

– Все только и делают, что нас обсуждают, – расстроенно вздыхает она.

– Завидуют, Лиса. Не парься на эту тему.

– Мне ни к чему это пристальное внимание, Саш. Я хочу спокойно закончить учёбу, – поправляет воротник на рубашке.

– Дай людям время на то, чтобы привыкнуть, – останавливаюсь посреди коридора и вытаскиваю из кармана настырно вибрирующий телефон. Хмуро взираю на цифры, ведь на экране высвечивается незнакомый номер. – Ты просто представь, какой это удар для нашей местной публики. Вы же враждовали на протяжении двух лет, а тут вдруг роман… да ещё и такой громкий. Резонанс! Полный обалдайс!

– Я их понимаю. Мы же совсем друг другу не подходим, – Алёна снова вздыхает и понуро опускает голову.

– Да перестань. Выше нос, Лиса! – убираю смартфон, так и не приняв вызов от неизвестного абонента. – Тебе досталась мечта девичьих грёз, а ты вместо того, чтобы этим воспользоваться, беспокоишься об общественном мнении. Плевать на него. С высокой колокольни!

– Может, ты и права, Саш, – закусывая губу, произносит она задумчиво.

– Пфф. Права конечно! Лично я считаю, что Беркут молодец. Чихать он хотел на своё окружение. Любит он тебя, Лисицына. Гля, какой счастливый.

Приближающийся к нам Рома улыбается во все тридцать два. Смотрит исключительно на Алёнку. Да так, что мне аж неудобно становится. Будто в замочную скважину за ними подглядываю. Потому и спешу отвести смущённый взгляд.

_________

[1] Run – (с англ. яз.) беги.

*История Беркутова и Лисицыной отражена в романе «Девочка-лёд».

Глава 8 Обломинго

После шестого урока направляюсь… нет, не в кабинет отсутствующего по пятницам историка, я иду в столовую, где обедаю в компании Беркутова и Лисицыной. Лисицыной, пребывающей в шоке от количества еды, красующейся на ярко-жёлтом пластмассовом подносе.

Алёна занимается бегом. Она очень худенькая, эдакая девочка-тростинка, вот Ромка и пытается накормить её при каждом удобном случае. Порой и правда, знатно перегибает. Вот как сегодня. Первое, второе (два вида: плов и котлеты с пюре), салат, булочки, вафли, чай и яблочный компот. Куда ей столько?

– Давай на котлеты налетай, Лиса, – недовольно посматривает на суп, который исчезает очень медленно.

– Сказала же, не хочу! – сдвигая густые брови к переносице, упрямится девчонка.

– Скоро костями начнёшь греметь, ей богу! Ешь сказал, – тоже хмурится и выражает суровым взглядом почти что приказ.

– Тебе надо, ты и ешь! – строптиво рикошетит она, отодвигая тарелку. – И вообще, я не просила покупать мне обед! В состоянии сама выбрать и оплатить то, что хочу. Ясно тебе?

– К чему эта показушная независимость? Я твой парень, этим всё сказано! – раздувая грудь от негодования, отвечает Рома.

– Парень. И что? – недоумевает Алёна.

– И то! Буду насильно кормить, если потребуется! – выдаёт на полном серьёзе.

– Обалдел?

– Или запру в частную клинику. Капельницы будем капать! Доиграешься у меня! – всем своим видом даёт понять, что не шутит.

Они начинают горячо спорить. Я спешу удалиться. Всё-таки выяснение отношений – дело исключительно двоих. Не имею привычки вмешиваться в конфликт этой пары и принимать чью-то сторону. Сами разберутся.