Синдром первокурсника

— Ребята пошли распечатывать шпоры со склонениями в Интернет-кафе. А я еще не перевела свою часть, — ответила Соня, стараясь говорить бесстрастно.

Саша покачал головой, зашел в аудиторию и вальяжно уселся на краю преподавательского стола, прямо перед Софьей. 316-я негласно считалась аудиторией историков.

Некоторое время они оба молчали. Вересаев пристально смотрел на нее и не торопился объяснять цель своего появления. По Сониному телу пробежала нервная дрожь. Именно в эту аудиторию они пошли «улучшать генофонд нации» по велению Русского медведя. Тогда Саша также восседал на парте и пялился на нее, а потом даже не удосужился познакомиться перед тем, как обратился с вопросом.

— Мы все у тебя в долгу, Соня. Никто, кроме тебя, вообще не врубает в эту лабуду! — произнес Вересаев, завершив, наконец, сеанс молчаливого гипноза.

— Скажи лучше, что мы все близки к провалу из-за Костиной несдержанности, — горестно заметила Софья, продолжая печатать перевод. — Я чувствую, что моих скромных знаний уже не хватает, чтобы преодолеть заклятье Хансен.

Вересай нахмурился.

«Не в бровь, а в глаз! Я должен был заткнуть Костяна», — подумал он.

— Не суди строго, — заметил он вслух. — Эта Хансен может кривляться сколько угодно, но она не имеет права прокатить всю группу. Тогда возникнут вопросы уже к ее компетентности.

Соня устало кивнула. Она поражалась четкой, сценически выверенной речи Александра. Произношение слов, интонации были просто безупречны! Хотела бы она хоть раз увидеть его на сцене.

Когда она подняла глаза от экрана, ее смутил вид Вересаева, сидевшего перед ней с широко раздвинутыми ногами. На нем были светлые обтягивающие джинсы, которые сильно подчеркивали выпуклость в области паха. Светло-зеленая поло с длинным рукавом обтягивала широкую грудь и плечи. Казалось, Александр только делает вид, что расслаблен и уверен в себе. От ее внимания не ускользнуло, как нервно он поправляет волосы и покусывает тонкую нижнюю губу, как вздрагивает при этом светло-коричневая родинка над его верхней губой.

«Почему мне кажется, что он похож на половца? Возможно, из-за разреза глаз и цвета волос. Фотки у него из тамбовской деревни. Степные корни», — рассуждала про себя Соня.

Наверное, она слишком много вникала в бредни отца, любившего по вечерам рассуждать про фенотипы славян, финно-угров, тюрок и прочую гумилевщину.

— Пожалуй, ты прав, но выяснить это мы сможем только на зачете, — сказала Софья в ответ на Сашино предположение.

Вересаев соскочил со стола и подошел к ней.

— Тебе много еще осталось? — спросил он, заглядывая в ноутбук.

Соня вздрогнула от внезапного вторжения в ее личное пространство. Парфюм у Вересаева был приятный, почти дурманящий. От него кружилась голова, что было совсем некстати. Гораздо позже Соня узнала, что это всего лишь туалетная вода от Nivea. Сегодня она дала себе слово держаться от Вересаева подальше, а теперь не знала, как его сдержать.

— Прилично, — стараясь говорить безучастно, ответила Соня.

Александр уселся на стул рядом с ней и тихо поинтересовался:

— Хочешь, я помогу?

Софья прекрасно понимала, что толку от Вересаева, который и английский знал на уровне A, B, C, ровным счетом никакого. Значит, у него какая-то другая цель…

— Как я поняла, тебя ждут в другом месте, — все также холодно заметила она.

Вересаев на минуту задумался.

— Да, верно… Но это сейчас не имеет значения. Я останусь. Только скажи, — тихим, но твердым голосом произнес он, не спуская глаз с Софьи.

Сидя рядом с Муравлевой, Саша еще раз убедился в том, как сильно его влечет к ней. Она была так хороша со своими двумя косичками, милыми завитками на щеках и коротким черным сарафанчиком, который больше открывал, чем закрывал! Соня носила челку, что, по мнению Вересая, было несколько старомодно, но это отнюдь не снижало ее привлекательности в его глазах. Она смотрела на него испуганными глазами олененка Бэмби. Такая невинная и, определенно, полная противоположность Багиры. Интересно, почему она убежала во время его разговора с бывшей?

Соня долго молчала, пораженная его словами.

«Что он затеял? Хочет соблазнить меня? Неужели ему мало его девушки?!» — в смятении думала она, подбирая слова для ответа. В итоге она выдала что-то среднее между утверждением и вопросом:

— Это будет уместно?

— Думаешь, нет? — раздался встречный вопрос Вересаева.

Соня пожала плечами и заметила:

— Тебе, конечно, виднее, но я бы не стала нарушать договоренности. К тому же, латыни ты не знаешь и вряд ли сможешь помочь. Скорее, наоборот… Я буду на тебя отвлекаться.

Саша очаровательно улыбнулся и поднялся из-за парты. Ему понравилось прозвучавшее в конце реплики Сони признание.

— Твоя взяла! Отчаливаю! — сказал он. — Еще раз большое спасибо, Соня! До завтра!

После того как за парнем закрылась дверь, Соня спрятала горящее лицо в ладонях. Она мысленно ругала себя за идиотский ляп в конце и не понимала, как вести себя с Вересаевым дальше.

Поздним вечером, вернувшись домой, Софья отыскала у Саши в друзьях Леру Багирову и ужаснулась.

«Неужели у него такой дурной вкус?!» — подумала она. — «Но ошибки быть не может: он сказал «Лера»».

***

— Зай, ты негодяй! Говорила же, чтобы без «Времени новостей» ко мне пару не приходили даже! И каким местом вы только меня слушаете, мартышки?

Вересай не знал, плакать или смеяться над словами Матвеевой, которая вела семинары по английскому у слабой подгруппы. Каждое занятие с ней начиналось с пересказа статей из газеты «Время новостей», которая должна была лежать у каждого на парте. Никто не понимал, почему для этой цели не подойдет «Российская газета» или «Аргументы и факты».

Матвеева говорила со студентами в стиле Фаины Раневской, которую она напоминала и внешне, если не брать в расчет ее горб. На прошлой паре она шокировала Птицыну вопросом, кто такой Пол Пот и чем он знаменит. Не добившись ни от Марины, ни от других студентов ответа, бабка Матвеева сама начала им рассказывать о самом жестоком диктаторе в истории Камбоджи.

— Тяпы, я поражена вашему низкому культурному уровню! — резюмировала она в конце. — Буду вытаскивать вас всеми силами! Чтобы вы не думали, как Эпикур, что хорошо прожил жизнь тот, кто хорошо спрятался. На моем семинаре никто не спрячется! Поняли, хрюши?!

И все бы ничего, но большая часть пары проходила на чистом русском языке. По стилю занятия напоминали выпуски юмористического киножурнала «Фитиль». Это выглядело также искрометно и, к сожалению, столь же допотопно. Было совершенно непонятно, как это действо связано с изучением иностранного языка для специальности «Историк, преподаватель истории». По слухам на своем инязе Матвеева вела занятия в диаметрально противоположном ключе. Там она жестила и требовала от студентов системных знаний.

«Тем лучше! Гораздо легче потерпеть фарс, чем получить еще один жесткач в духе Хансен», — думал Вересай, покорно слушая отповедь этой корифейши.

После инглиша у него обычно был туман в голове. К счастью, удалось заговорить бабке зубы рассказом про Саддама Хусейна. Ни слова по-английски Саша по-прежнему подобрать не мог, выезжал только на своем кругозоре и владении родным языком.

Напряжение после вчерашней встречи с Багирой не отпускало его. Она не устраивала сцен как на балу медалистов, не оскорбляла его и не распускала рук. Она держала голову высоко, всем своим видом демонстрируя: «Смотри, какую девушку ты потерял!»

Одноклассники и даже учителя не спускали с них глаз. Парни поддержали Вересая в его решении порвать с Лерой. Многие судили о ее сомнительных связях по последним фоткам с ее страницы ВКонтакте. При этом некоторые интересовались Сашиным мнением об интимных способностях Леры:

— Чувак, я врубаю, что Багира дикая стерва! То, что послал ее, ты правильно сделал! Но скажи, как она в постели? Слышал, что она не просто соска, а посерьезнее!

Вересай вымученно улыбался и отшучивался. Ему было чертовски неприятно снова оказаться в собственной шкуре полугодичной давности. С началом студенческой жизни Саша все больше отдалялся от примитивных школьных сюжетов. Он осознавал, что в их с Лерой стремительно развивавшихся отношениях был пропущен ряд важных этапов, например, этап влюбленности. Это и вызвало быстрое насыщение, а впоследствии отторжение Лериной личности.

К поиску новой девушки Александр решил подойти серьезно и не останавливать свой выбор на самой активной кандидатуре, как это было в случае с Лерой. С этой целью каждый день после университета он открывал ВКонтакте. В последнее время к нему яростно набивались в друзья девушки. Благодаря их аватаркам он словно побывал на модном дефиле «Мини-бикини – 2007». Юные леди соревновались между собой в виртуальном конкурсе красоты, ставя на аватар фото – одно откровеннее другого.

Этот день не стал исключением. Саша щелкнул крышкой пивной банки и, хрустя чипсами, начал очередной сеанс глума над этими фото-шедеврами. При взгляде на фото у него тут же всплывали в голове характеристики запечатленных на них оригиналов: «Дашка Смолева… хм… Какая жирдяйка была в 9 классе! Нда, липосакция творит чудеса, воистину... А вот Эля – ДСП. О, и Никандрова тут! Как она ревела, когда мы заперли ее в раздевалке, наверное, испугалась лишиться невинности... А тут – ну просто секс-бомба! Господи, как же смешно!»

Добавленные в друзья девушки моментально находили его в аське и засыпали стандартными сообщениями: «Саш, привет!», «как дела?», «что делаешь?» или «Привет! Ты помнишь меня?». Вересаю казалось, что его разорвут на сотню маленьких медвежат. Аська визжала «О-оу!» не переставая, так что он с раздражением выключил колонки.

«И где же вы все были, красотки?», — думал Саша. — «Кто же вам мешал также активно общаться со мной в старшей школе? Чего это мы такие смелые и откровенные вдруг стали? Заценили мой опыт с Багирочкой?»

Это были риторические вопросы, на которые девушки при всем желании ответить бы не смогли.

Александр по мере сил старался удовлетворить интерес стучавшихся к нему в аську баб. Он был польщен тем, как, оказывается, ценят его скромную персону представительницы противоположного пола. Однако его радость от собственной популярности оказалась преждевременной. Во многих окнах разговор не клеился: собеседницы, которые в начале взяли инициативу на себя, через 2–3 сообщения писали какую-то односложную чушь вроде «ниче себе!», «клево)))», «прикольно», «ОК». По их мнению, именно Саша должен был развлекать их байками с истфака, а они – только выдавать какие-то реакции на его сообщения. Честно говоря, это просто бесило! С другой стороны, что можно было ожидать от этих скучных особ? Выше головы им явно не прыгнуть.

Вконец разочарованный Вересай свернул аську и открыл страницу группы историков ВКонтакте, почитал комменты и поржал над очередным мемом, посвященным Тугарину и Хансен. На нем латинистка сидела, привязанная к стулу, а вокруг нее летал змей с лицом Вэ Вэ, дышал на нее огнем со словами: «Тепло ли тебе, девица?!». Костик постарался.

Наконец, он увидел, что Соня онлайн, и написал ей в аське. Поймать одногруппницу в Сети было делом непростым. Динозавры-родители до сих пор держали ее на модемном Интернете. Это обстоятельство придавало их общению неподражаемый колорит. Часто оно обрывалось на самом интересном месте, как серия «Каменской», когда в деревне во время грозы вырубало трансформатор. В университете Соня каждый раз искренне извинялась перед ним за это. В итоге Вересай чувствовал еще больше интереса к общению с ней. Они писали друг другу обо всем на свете: делились сюжетами из жизни друзей, высмеивали чудаков из транспорта, обсуждали текущие международные дела.

Veresay : прикинь, я седня на англе еле отбрехался от Матвеевой рассказом про Саддама и что-то так увлекся, что даж сболтнул про видео с его казнью!!! Бабка его не смарела, но явно заценила б, судя по реакции +)))

Sunny girl : нда, эт забавно)

Veresay : гранд мерси тебе за помощь с латынью! по ощущениям все прально списал, хотя Хансен все равно найдет в каждой из наших работ ложку говна…

Sunny girl : не за что)

В последнее время у Вересая возникло ощущение, что Софья отвечает односложно и сушит контакты с ним. Это только подогревало интерес. Теперь он знал все ее любимые места в универе и как бы невзначай возникал там в перерывах между парами. Соня всегда ходила с Новгородцевой, которая млела от Сашиного общества и, преодолевая робость, пыталась завести разговор с ним. Сама Муравлева при этом была все так же холодна и немногословна, но Саша не терял надежды ее расшевелить.

Еще одной перспективной, по мнению Вересая, кандидатурой в универе была та самая блондинка, староста группы англичан. Аксинья Семенова, в отличие от Сони Муравлевой, была стопроцентный сангвиник. Она всегда пребывала в прекрасном расположении духа, летала по факультету как фея на крыльях и ловила всевозможный студенческий движ. Когда они списались в аське, оказалось, что их связывает опыт участия в школьных театральных постановках. За две недели Ксю могла посетить больше спектаклей, чем Багира за всю свою жизнь. Но Вересай заметил, что круг тем их общения кажется ему ограниченным.

***

Соня оказалась в непростой ситуации. С одной стороны, она, наконец, ощутила, что живет полной жизнью. Страхи про фригидность и неспособность влюбиться оказались необоснованными. Ночью образ Вересаева жег ей веки, она металась в своей горячей кровати, представляя его глаза, губы, фигуру. Впервые в жизни ею овладело такое сильное влечение к парню.

С другой стороны, Софья не желала стать жертвой неразделенной любви. Она осознавала, что Вересаев ведет какую-то сложную игру, в которой она лишь один из участников. Есть в этой игре и другие, в том числе и Лера Багирова. Раз она слышала, как Саша заигрывает с Аксиньей. Природная гордость мешала Соне просто довериться своим чувствам. Нет, она не проиграет и никогда не останется с разбитым сердцем!

Соня заметила, что стала подозрительно часто сталкиваться с Вересаем. Он как бы невзначай шел мимо и останавливался поговорить. Она не верила в такие совпадения и раз за разом давала Саше понять, что будет говорить только на учебные темы.

Пытаясь абстрагироваться от Вересаева, Софья решилась на восстановление отношений с Эндрю Шумским. Она написала ему первой. После обмена впечатлениями об универе Софья была готова простить Андрею его неидеальность, как и Эдипов комплекс, нарциссизм и многое другое, что она ему приписывала. Она прекрасно знала его косноязычие и немногословность, поэтому могла оценить те длинные, пусть и коряво написанные сообщения, которые он посылал ей в ответ. Он превзошел себя, пытаясь ей угодить. Когда он предложил пройтись вечерком, Соня ничего не имела против.

На следующий день после пар Вересай предложил сходить в библиотеку, чтобы подготовиться к первому семинару Киры Алексеевны Суровой. Все это время легендарная преподша Древняка была на больничном, ее заменяла бесцветная аспирантка Бобова.

В предложении Александра не было ничего криминального, оно касалось учебы, однако Софья отвергла его, сказавшись занятой. Она держала в голове вчерашнюю прогулку с Шумским, который неожиданно показался ей очень симпатичным.

— У меня сейчас такое же чувство, как когда я завалил психологический тест в Институт прокуратуры, — неожиданно признался Вересаев.

Соня удивленно смотрела на него и молчала. Она не ожидала подобных откровений.

— Ну знаешь эти психологические тесты, в которых ты пытаешься угадать логику составителей и ответить максимально адекватно, но вопросы стремные и ни фига непонятно. Типа выберите цифру или слово, укажите два цвета или фигуры, которые вам наиболее симпатичны. Потом я загуглил и узнал, что это были тест Айзека на уровень IQ и цветовой тест Люшера на личность.

Вересай замолчал и внимательно посмотрел на одногруппницу. Соне стало неловко, она поняла намек.

— Если ты так воспринял мой ответ, извини, пожалуйста. Я считаю тебя умным и интересным. Пожалуй, я могу отложить свои дела, ведь на самом деле тоже очень волнуюсь за семинар Суровой.

«Что такого? Просто деловые отношения. Не более того!» — убеждала себя Соня, направляясь с Сашей к стойке библиотекаря. На пару они взяли все книги из списка, а также заказали «Вестник древней истории», который нужно было забрать в зале.

Соне с детства нравился библиотечный мир. Университетская библиотека напомнила ей комнату с книгами, подаренную Красавице Чудовищем в диснеевском мультфильме. Длинные столы накрыты тканью, похожей на зеленое сукно. Винтажные светильники того же цвета дают приглушенное освещение. Одним словом, прекрасное место для лампового вечера!

На долгое время Соня забыла о Вересаеве, как и он о ней. Они сосредоточенно конспектировали многочисленные издания. Очнувшись, Соня обернулась и посмотрела на Сашу. В призрачном свете библиотечного зала его лицо выглядело не так, как обычно. Под глазами выделялись глубокие синяки, щеки раскраснелись то ли от усердия, то ли от волнения.

Когда Софья заглянула в тетрадь Вересая, она поразилась его нестандартной манере работать с информацией. На основе нудных текстов научных статей и монографий он создавал многоуровневые блок-схемы с условными обозначениями, стрелками.

«И он еще волнуется, что не прошел тест Айзека на интеллект!» — с восхищением подумала Софья. Она прекрасно помнила, как в начале учебы Саша отказался выполнять за одногруппников задания по России и Древняку, ссылаясь на свои никому не понятные схемы. Только теперь она поняла, что он имел в виду.

Вересаев заметил направление ее взгляда, и Соня решилась задать вопрос, где он научился так конспектировать. Оказалось, что так излагает теорию его мать, учитель истории. Соня заметила, что предпочитает маркированные списки, но и блок-схемы в определенных случаях могут быть очень удобны.

Их тет-а-тет было вскоре прервано явлением Чернокнижа с Запольской, которые сели напротив и постоянно хихикали, вместо того чтобы ботать.

Соня покидала универ с теплым чувством. Все-таки, Вересаев не зря ей понравился! Он необыкновенный.