Синдром первокурсника
- -
- 100%
- +
— Да, социологов безусловно подход Моргана не убедил, но вот сексологов, знаете ли, очень даже. Все мы тут взрослые люди, — продолжала Кира Алексеевна, обводя взглядом восхищенных студентов, — и можем говорить открыто. Существуют и в наше время определенные … хм… товарищи, которые практикуют беспорядочную половую жизнь, случайные связи. Вы, наверное, обсуждали такое явление, как нимфомания.
«Конечно! Я даже встречался с нимфой три месяца», — подумал про себя Саша, вспоминая свой странный роман с Багировой.
— На современном социологическом и этнографическом материале действительно доказано, что человек в большинстве случаев себя ограничивает, не вступая в близкие отношения с тем, с кем вырос вместе и кто по его представлениям может являться его кровным родственником. Иное поведение считается в нашем обществе осуждаемым и отклоняющимся от норм, — объясняла Сурова.
«Наверное, поэтому я так и не смогла найти в себе влечения к Шумскому. В младенчестве он лежал в соседней коляске, а потом рос вместе со мной», — пронеслось в голове у Сони.
— Однако экстраполировать, то есть переносить, все выводы социологов 19 века на людей, живших в первобытных, да даже и в древних обществах нельзя. Например, хорошо известно, чем занимался фараон Аменхотеп III с молодыми людьми. Друзья мои, я что сказала что-то смешное?! — Кира Алексеевна прервала свой рассказ на самом интригующем моменте и строго воззрилась на ребят в конце аудитории, буквально испепелив их взглядом.
— Я веду к тому, что мы с вами приступаем к изучению древних обществ, которые очень сильно отличаются от современных, — продолжала она более жестким тоном. — Изучать их будем по сохранившимся историческим документам. В них наряду с хозяйственными вопросами, вроде описания трехсот уникальных свойств финиковой пальмы, будут упоминаться и вещи, касающиеся личной жизни древних людей, тех же сексуальных отношений. Как от историков я жду от вас умения говорить об этом грамотно и апеллировать фактами, а не хихикать в углу!
Намек был понят всей группой однозначно. После этого Сурова продолжила допрос:
— А теперь, прекрасная девушка с первой парты, назовите свое имя и объясните суть концепции неолитической революции и последовавших за ней изменений.
Соня вздрогнула и начала свой ответ. Говорила она хорошо, ее вопрос был гораздо легче того, который достался Вересаеву, но волнение заставляло иногда подглядывать в записи. Кира Алексеевна тоже заглянула в Сонин конспект и одобрительно покачала головой, увидев, что он сделан на основе заданной литературы.
По окончании всего этого действа группа окружила своих героев, которыми стали Саша, Соня и странноватый Святослав Медяк, бубнивший оставшуюся часть пары, поздравила их с почином. Как донесла разведка в лице старосты Мартынюк, Кира Алексеевна осталась довольна новыми историками и хвалила их на своей кафедре, радуясь, что ей кроме дипломников теперь будет с кем поговорить.
Соня выслушивала комментарии обступивших ее одногруппниц, когда к ней подошел Вересаев и с легкой улыбкой протянул ей руку.
— Мы с тобой товарищи по несчастью. Ты хорошо справилась с вопросами Суровой! — произнес парень.
Соня смутно слышала его слова, она даже ответила на рукопожатие и встречно похвалила его ответ на столь непростую околосексуальную тему. Также, словно через пелену, она видела, как Вересаев улыбнулся и ответил что-то. Что именно, она уже не могла разобрать. Ее будто поразил электрический ток от прикосновения руки парня. Внутри все сжалось и дернулось, уши заложило.
«Что со мной?» — испуганно подумала Софья.
Постепенно ее мозг вернулся к реальной жизни, и она услышала голос старосты:
— Сонечка, детка, что с тобой? Ребята, мы ее теряем! Со-онь!
Софья встряхнула головой и слабо улыбнулась окружившим ее одногруппникам и Вересаеву, который смотрел на нее с тревогой.
— Простите, я, наверное, переволновалась, — произнесла Соня. — Все хорошо, просто трудно быть первопроходцем.
Мартынюк всплеснула руками.
— Ну слава богу!.. А ты, Вересаев, — начала она, обращаясь к Саше, — перестань на девушек своими глазищами огромными пялиться! Ты прям как Вий у Гоголя! И где только научился так?! В своей театральной студии?.. Ты мне сейчас нужен по одному вопросу, так что пойдем.
После этих слов староста бесцеремонно поволокла Вересая в сторону деканата. Он успел бросить быстрый извиняющийся взгляд на Соню, после чего удалился.
«Что со мной случилось, когда он говорил?» — думала Соня. — «Его фигура… Я не могу отвести глаз!»
Она смотрела вслед уходящему вместе со старостой Вересаеву. Мартынюк практически обнимала его за талию, словно иначе он отказался бы идти с ней. Соня любовалась на широкие плечи парня и его походку, пока предложение Марины Птицыной пойти пообедать в кафе не вывело ее из этого почти экстатического состояния.
***
В этот день вечером Вересай с банкой пива привычно шарил по соцсети. На стене нарисовалась парочка новых граффити с безвкусными заигрываниями от девушек из его школы, учившихся теперь в 11 классе. В личку постучалась Ника Мыслицкая, еще одна одноклассница. С аватара смотрело до тошноты знакомое лошадиное лицо с прыщами на щеках и неизменной черной шляпой на макушке.
«Господи, и эта блаженная теперь ВКонтакте!» — с ужасом думал Вересай. Его чувства легко можно было понять, ознакомившись с текстом полученного им сообщения.
Ника Мыслицкая: Алехандро! Как настроеньице?
Мое можно описать примерно так:
А осенний ветер шепчет нежно,
Листьев золотые сны унося,
Едва ли кто-то чувствует безмолвно,
Холод пробирает сердца до конца.
Аромат разлагающихся мечтаний,
Небо глядит с завуалированной грустью,
Душа мечется в бездне ожиданий,
Рисуя мгновения, ускользающие быстро.
Одинокий путь, усыпанный листвой,
Как тебе? Это из последнего…
Мыслицкая мнила себя поэтессой и с 10 класса приставала к Вересаю со своей глубокомысленной лирикой. Он вынужден был интересоваться виршами этой лже-Цветаевой.
— Не сочтите за труд, ваше сиятельство! Потерпите немного! — насмешливо отвечала мать, когда Саша заявил, что пошлет Нику к черту. — Я ее еле вытащила, она на грани суицида была. Кто бы отвечал, если бы она из окна вышла или купалась в красном море? Странным образом, не ее чокнутая маманя, а я – класрук!
Вересай криво усмехнулся, вспоминая, как неволил себя, слушая этот несносный стихотворный бред. Его выворачивало как от формы (не любил он поэзию!), так и от содержания. Каждое творение Мыслицкой изобиловало возвышенными сравнениями и двусмысленными намеками на некие чувства. Она говорила, что черпает вдохновение в поэзии Серебряного века. Но, по мнению Вересая, она просто была больной извращенкой.
Ника Мыслицкая: Заценил мой «Осенний гранж»? Как тебе?
Саша замер в нерешительности. Отвечать или игнорировать? Если проигнорировать, не прибежит ли она в школу к матери? Прибежит же, зараза! После того, как Светлана Афанасьевна спасла Мыслицкую от угрозы покинуть этот мир в самом цвете лет, эта дура привязалась к ней и заодно к Вересаю как банный лист. Даже после окончания школы и поступления в Литинститут Мыслицкая заглядывала в кабинет Сашиной матери с завидной регулярностью и лезла с расспросами на тему ее замечательного сына.
Александр Вересаев: по-моему, ниче так)) я не совсем понял про разлагающиеся мечтания… но в целом — вроде ОК)
Ника Мыслицкая: Спасиб, Алехандро! Твоя критика для меня как глоток свежего воздуха в мире обывательщины!+) Разлагающиеся они потому что убитые, понимаешь?;)
Александр Вересаев: Ааа… ну лучше бы так и написала)) а то не считывается
Ника Мыслицкая: Шурик, иди вон со своей тупизной!:Р Оставлю как есть, мне так нравится=)))
«Зачем тогда мое мнение спрашиваешь, дура?» — с досадой подумал Вересай, вспоминая, как уставал от поэтессы в школе. Она ни буквы не меняла в своих творениях и гордилась каждой строчкой.
Ника Мыслицкая: Ты заметил, что это акростих?Х)))
Александр Вересаев : ??
Ника Мыслицкая: Ну ты просто как валенок, Алехандро!>-) На первые буквы строк посмотри!
«О, Господи! Опять любовные намеки этой висельницы!» — с досадой подумал Вересай, заметив, что эти буквы составляют имя Алехандро.
Ника Мыслицкая : как учеба?)))
Александр Вересаев: знаешь, с этим совсем завал… седня чуть не запоролся на семе по древнему миру((( щас ухожу в режим запойной подготовки к завтрашней латыни: наша преподша словно приспешница сатаны дерет шкуру с живых
Ника Мыслицкая: оО, ужас! Бедненький Алехандро! Не буду тебя отвлекать! Успехов с латынью!
Александр Вересаев: спс)
«Наконец-то отвязалась… Как же с ней тяжело! Не настрочил бы мандригал про латынь и сатану, так бы и клеилась весь вечер!» — посетовал про себя Вересай и переключился на более приятные темы.
Листая ленту, он заметил, что на странице Сони появилось, наконец, фото. Саша открыл аватар одногруппницы в полном формате. На фото она лежала на правом боку в обнимку с плюшевой собачкой. Часть ее живота была видна, как и линии пресса по бокам. Вересая поразил взгляд девушки: в жизни очень застенчивая, Соня смотрела в объектив смело, словно призывая к какому-то действию.
И тут во всплывшем окне Вересай увидел призыв от главы клана Legion, за который он сражался в «линейке». Это оторвало его от грез. Нужно срочно включаться в борьбу за телепорт на 13-м этаже Башни дерзости.
«Баюм – тема не для слабых духом, имхо», — думал Саша, подключаясь к серверу. — «Главное – не облажаться».
Он и ждал, и страшился этого момента, потому что был самым юным игроком клана. Остальные, в том числе пригласивший его в игру двоюродный брат Витек, были айтишниками далеко за тридцать. Это ничуть не убавляло их энтузиазма, даже наоборот.
Только знакомые с тонкостями линеечного задротизма поймут, что за момент истины переживали десятки игроков, выступавших за разные кланы и ожидавших в точке респауна, когда, наконец, возродиться эпический рейдбосс Баюм. Когда-то он был императором Адена и способствовал завершению первой войны между эльфами и людьми. Тщеславие заставило его повторить историю строителей Вавилонской башни, с высоты которой он мог бы сразиться с богами за право властвовать над миром. Его планам не суждено было сбыться: заточенный на тринадцатом этаже башни имени собственной дерзости, он превратился в желанный трофей для топовых кланов и любителей сложносочиненных квестов линейки. PVP за выход на его фарм между кланами и альянсами могли продолжаться часами. И все из-за эпической бижутерии типа Кольца Баюма, которую можно было с него получить.
Зная, что тактика противохода помогает справиться с любым классом, Вересай использовал ее и в этом замесе. Вот светлый воин начинает отбегать, Сашин дестр рвется не за ним, а в противоположную сторону. Этот дурак ведется и начинает догонять. Тогда на самом минимальном расстоянии Veresay делает резкий разворот и стан, затем сокрушение судьбы и т. д. Как опытный воин он предпочитает использовать определенную последовательность: мужество, зил, боевой рев и снова противоход. И так +100500 раз.
Почему так? Вересай знал ответ. Он был прост: иначе порвут.
Глава 15. Ревность
Саундтрек: А-студио «Еще люблю»
Между тем, как игроки далеко бьются долго и жестоко, могущественный Баюм безмятежно спит в своем логове. Но вот он разбужен Рыцарем Ада, основным танком клана Ares, главная задача которого – заагрить это чудище и водить его за собой, пока не подключаться остальные. Тем временем дамагеры уже выстроились в круг и готовы начать одновременные атаки на Баюма. Не отстают в своей готовности и саппорты, в миссию которых входит организация непрерывных бафов и воскрешение умерших.
Dark Dragon отлично знал слабые точки сыпавшихся от Баюма мобов и нещадно лупил в них бронебойными стрелами, не забывая при этом самого эпика. Как настоящий задрот Андрей мог похвастаться крепкими нервами в игровое время. Он по минимуму матерился в игровом чате и хладнокровно вел нечестную игру во время PVP. В реальной жизни этих умений ему, к сожалению, не доставало.
«И все-таки классно я его вынес!» — не без удовольствия думал Шуман, вспоминая только что одержанную над упоротым дестром Veresay победу. — «Та странная фигня, когда валево до фарма интереснее, чем сам фарм».
С возрождением «линеечного» задротизма в календаре Андрея снова появились святые дни, в которые никто не смел его трогать. Когда он выполнял важную миссию для своего клана во время осады замка или фарма рейдбосса, ни мать, ни Фантомас, ни даже сам Папа Римский не смогли бы до него достучаться.
Шумский прекрасно осознавал свою уязвимость во время святых дней в суровых реалиях технического вуза, требовавших от студента задротизма несколько иного толка и постоянной сдачи работ. Поэтому он выдумал резервную схему, позволявшую ему и клан не подвести, и не засыпаться на очередном семинаре.
Андрей ставил на телефоне напоминалку, что надо часиков эдак в 10–11 вечера написать старосте Нику Аврехту и под каким-нибудь дурацким предлогом выклянчить у него решения задач или пример оформления лабы. Если этот чел был дома, а не зависал у своей бабы из Вышки, он неизменно присылал фото своих работ. Андрею оставалось только переписать.
Кроме того, можно было написать Жучке, но этот вариант Шуман оставлял на крайняк. Дело в том, что Жукова тоже беспощадно рубилась в «линейку» и при этом успевала делать всю домашку, что выставляло Андрея в не самом выгодном свете.
В обычные дни Шумский старался вникать в хитросплетения математических задач сам. Благодаря усилиям Казанова, линал перестал вызывать у Андрея и его одногруппников аллергию. Евгения Витальевича они по-прежнему звали Фантомасом, но так, за глаза, по-доброму.
— Вот это на хер! И это тоже на хер, как и это! — с этими словами Казанов лихо сокращал трехэтажную дробь на радость восхищенным студентам.
Два раза в неделю после пар студенты вместе со своим куратором решали зубодробительные системы уравнений. На этих встречах царила неформальная атмосфера, можно было думать и выражаться совершенно свободно. Мат не приветствовался, но не возбранялся. Главное, что девушки в лице Цулер и Жуковой ничего не имели против. А вот осторожный Аврехт всегда прикрывал дверь, когда кто-то шел мимо по коридору.
Для своей группы Казанов был богом. Единственное, что он бывал в универе только два дня, а в остальные подрабатывал где-то еще. Поэтому ребята из 103-й старались хорошо учиться и не нарушать дисциплину. Они не хотели подвести Витальевича.
В отношении других дисциплин у Андрея все складывалось не так радужно. Лабы по фундаменталке и архитектуре компов приносили мало пользы, зато приходилось долго геммороиться с оформлением. Из-за небрежности работы часто не принимались педантом Аврутовым, и приходилось как минимум пару раз все переделывать.
«Ну и пусть! Раз отклонит, все равно со второго примет. Не примет со второго, так с третьего – точно! Это хотя бы не такая каторга, как у бедняги Танея!» — думал Шуман.
Каждый раз по дороге домой друг изливал ему душу, рассказывая о безумных выходках куратора Жабыча. Этот ненормальный урод каждую пару оскорблял студентов своей группы, пародируя их манеру речи и высмеивая личные особенности, ничего не успевал и заставлял их до поздней ночи сидеть в универе и слушать его коматозные лекции про Word и Excel. При всем этом выхлоп был минимальный. 104-я группа по-прежнему торчала на 3-й лабе по фундаменталке и не могла продвинуться дальше 2-й по архитектурке.
***
— Вы знаете-е-е чего мне не хватило-о в вашей работе-е?! — в очередной раз прогнусавила Конобеева, преподаватель дискретной математики.
На первом семинаре студентов рассмешила манера речи Аниты Игоревны Конобеевой, как и ее голос.
— Она что француженка что ли так ударять в конце слова? Аж слух режет! — шепотом прокомментировал одну из ее реплик Алдон.
— Да уж. А еще она прокуренная такая супруга, — также тихо заметил Андрей.
Своими перешептываниями парни навлекли на себя гнев преподши. Анита Игоревна насупила свои подведенные брови и пробуравила студентов маленькими карими глазками. Она не слышала их реплик, но многолетний опыт работы в школе подсказывал ей, откуда идет звук и кто его издает. Других данных для наведения порядка ей не требовалось.
— Староста-а-а, назовите фамили-и молодых людей со второй парты-ы! — изрекла она, обращаясь к Аврехту и при этом не спуская глаз с говорунов.
Ник вздрогнул. В частной школе, где он учился, был принят гуманистический подход. Если кто-то нарушал порядок, преподаватель разговаривал с ним лично, а не требовал фамилию для внесения в черный список.
— Алдонин и Шумский, — произнес Аврехт, ощущая себя предателем.
Конобеева поправила прямоугольные очки, акцентируя внимание группы на своем огромном гоблинском носе, и что-то внесла в толстую тетрадь.
— Значит, та-ак, юноши дорогие-е! Раз у вас остается время-я на комментари-и, я удвою-ю вам задание-е! — прохрипела нараспев Анита Игоревна. — И учтите все-е, что у нас с вами еще зачет буде-ет. Объем заданий для допуска-а буду определять персонально-о. Во время семинара-а должна быть тишина полная-я!
К середине октября вопрос Конобеевой о том, что ей «не хватило», уже набил оскомину всем студентам группы Шумского, как и сама манера Аниты Игоревны.
Логично было бы проверять решение задач, вызывая студентов к доске, как это делали Казанов на линале и Боровик на матане. Так препод и группа могли следить за ходом решения, исправлять и комментировать его.
Конобеева же подзывала студентов с тетрадями к своему преподавательскому столу по одному и в стиле плохой училки придиралась к решениям, не давая даже намека на то, как надо было сделать. Любимыми фразами этой «гоблинши» были «мне недостаточно», «это слишком абстрактно», «нет конкретики».
В итоге семинар превращался в диалог Аниты Игоревны и вызванного ею студента, а остальные, не видевшие его решения, сидели как предметы мебели и уныло вздыхали, ожидая своего часа.
— Шум, скажи, у вас Конобеева тоже тетрадки проверяет по одной, а вся группа зарастает в долгах из-за ее черепашьей скорости? — спросил однажды у Андрея Танеев.
— Да, амиго, именно так, — с грустью признался Шумский. — Я ей должен четыре работы, Алдон – пять. А мы у нее в любимцах ходим! Каждый второй сем вызывает. У других вообще жопа…
— Понятно! А может, у нее типа принцип – допускать к зачету только старосту, а остальных посылать лесом?
— Хрен знает…
Утонув в проблемах со сдачей работ церберам, вроде Боровика, Конобеевой, Аврутова, Шуман не обратил внимания, что Соня уже который день не пишет ему. Тогда он написал сам и получил совершенно невразумительный ответ. Создалось впечатление, будто Софья ответила ему, даже не прочитав сообщение. Такая ситуация повторилась еще несколько раз.
«Что-то, милая, темнишь!» — подумал Андрей, в очередной раз кушая рассказ Сони про ужасы Исторички, в которую она поедет вместо прогулки с ним.
И тут Шуман вспомнил, какой прекрасный инструмент есть в его руках. Недавно он слышал историю одного чувака, который благодаря отметкам на фото ВКонтакте разоблачил измену своей девушки. Ему она плела про одно место, а в реальности находилась в другом.
До этого Андрей не понимал, что его знакомые находят в этих соцсетях. Целый вечер крутишь колесико мыши, просматриваешь ленту с чужими фотками и статусами и думаешь, что бы еще написать придурку, с которым учился когда-то в девятом классе. И хоть ему претила сама идея выставлять свою жизнь и мысли напоказ, Андрей зарегистрировался ВКонтакте под привычным ником Dark Dragon с картинкой мифического существа на аватаре.
Соню он нашел не сразу. Оказалось, у нее в профиле имя и фамилия на латинице. Впрочем, чего еще ожидать от Сони. Первое огорчение ждало Андрея, когда он увидел ее аватарку.
«Что же она разлеглась как в рекламе дешевого отеля с баней?» — с ужасом подумал Шуман.
Он решительно не одобрял полуоткровенные фото девушек, на которых они пародируют позы див журнала Playboy.
Страница Сони была открыта, это причинило Андрею еще больше огорчений. Он мог в полной мере насладиться всеми фото, на которых она отмечена. Самым комментируемым был снимок с Сониной задницей. Dark Dragon чувствовал, как внутри у него все закипает, когда читал про спелые персики и прочую псевдоэротическую дребедень. Были еще фотки Сони из университета, на которых она неизменно была в чем-то обтягивающем и коротком. Встречались кадры с Последнего звонка, выпускного.
В комментах постоянно мельтешило одно и тоже имя — Александр Вересаев. Например, под фоткой с бала медалистов, на которой Соня и ее вульгарная подружка Истомина обнимались с розовым слоном, этот удод написал: «Оо, помню этого розового хрена! Своих одноклассниц с ним тоже фоткал😉 Жаль, что не встретились там...)»
«Нет, это ж надо! Охренительный кекс! Интересно, не хотел бы он со мной встретиться и получить в табло?! И откуда мне знакомо его имя…» — подумал Dark Dragon.
Через пару дней просмотр страниц Сони и Вересаева превратился для Андрея в навязчивую идею. К этому времени он уже установил связь между двумя фактами: запрос Вересаева и откровенный аватар Софьи. 19 сентября этот мудак написал на стене Сони: «Поставь себе фотку на аватар, а то такой вопросительный знак некрасивый…» В ответ идиотка сделала откровенное фото и поставила его в свой профиль. А далее этот дятел, у которого, к слову, аватар абсолютно дебильный, выдал восторги: «О, это уже другое дело! Класс+)»
Как Шуман не крутил ситуацию с Соней, она все равно казалась ему стремачной. За эти дни что-то было разрушено. Очень не хотелось верить, что навсегда. Возможно, Софья скоро перебесится, наиграется с этим «контактом» и все наладится.
На следующий день все было буднично. Андрей решал задачи по матану и качал своего гнома-крафтера в «линейке». Таней оказал гуманитарную помощь 103-й перед предстоящим коллоквиумом по англу и скинул ответы. Разговор с Соней опять не клеился.
И тут Шумский поймал сообщение.
Sunny girl : готова ответить на все интересующие тебя вопросы, но только на ушко!)))
Ой, извини. не туда
Сперва Андрей не мог до конца осмыслить произошедшее. От гнева у него перед глазами крутились белые круги, а окно аськи разъезжалось в разные стороны, как будто в его центре образовалась светлая воронка. Шуман силился совладать с собой, чтобы вернуть способность видеть. Он понимал, что пока ослеплен яростью, бессилен что-то предпринять. Начал глубоко вдыхать и медленно выдыхать из себя воздух, как учила мать для управления гневом. В начале получалось спазматически, но через некоторое время прием возымел действие.
Немного успокоившись, Андрей начал обдумывать Сонины сообщения. Его первые выводы были эмоциональны. Показалось, что в его маленький мир закралось предательство. Первый раз предал отец, бросивший их с матерью. А теперь еще один удар: раскрытое им двуличие Софьи. С раннего детства Соня Муравлева была такой же частью жизни Андрея, как родители и бабушка. Вместе они прошли через взросление и первые несправедливости, учились на своих ошибках. Поэтому Андрей не мог представить кого-то ближе и понятнее, чем Соня. Никакие чужие балашки не смогли бы заменить ее.
Исходя из давней дружбы и знания характера Сони, Шумский все еще надеялся вернуть ее. Наверное, она просто запуталась и заигралась. Иначе зачем она объявилась вновь этой осенью, писала такие длинные сообщения, гуляла с ним в сумерках и звала в кино?
«Может, для нее асечный флуд – это так? Типа написала и забыла, а кто повелся, тот сам дебил», — с надеждой думал Андрей.
Он сходил с ума от неизвестности и понимал, что разрешить его сомнения может только та, что их вызвала.
andrew33 : Соня, нужон встретится и погворить!
Sunny girl : хорошо, давай завтра после инста
седня я занята
andrew33 : нет над сендя!
Sunny girl : о__О