Синдром первокурсника
- -
- 100%
- +
откуда такая срочность?
andrew33 : а ты не поняла?!
Sunny girl : ок, я готова выйти
у библ или у Ленина?
andrew33 : давай у ленина через 15 мн
***
Раздвоение личности или диссоциативное расстройство – это название психиатрической патологии, при которой в больном одновременно живут как минимум две независимые личности с различными характерами, воспоминаниями, особенностями общения со внешним миром. По мнению специалистов это очень редкое заболевание. Однако благодаря массовой культуре и фильмам «Бойцовский клуб», «Множественные умы Билли Миллигана» оно приобрело широкую известность.
В последние дни Соня чувствовала себя жертвой как минимум мягкой диссоциации, хотя ей казалось, что она страдает именно раздвоением личности. Общаясь с Эндрю Шумским, она часто переносилась в детские воспоминания, снова видела мир таким же чистым, не испорченным пошлостью, как раньше.
Подумать только, что в шесть лет они с Андреем признались друг другу в любви! Конечно, это было давно и что такое любовь они не до конца понимали, но воспоминания об этом до сих пор жили в уме Сони. Они по-прежнему имели смысл и для Андрея. Она чувствовала это. Андрей был мил Софье именно тем, что благодаря ему она сохраняла связи со своей первоосновой, детским «я».
Однако стоило Соне приехать в универ, ее мысли и чувства тут же становились другими. Как ни ругала себя Софья, она не могла отказать себе в удовольствии украдкой наблюдать за Вересаевым на лекциях и в перерывах между парами. Оправдание для этого было выдумано самое идиотское.
«Как я могу делать доклад про Русь и степь в 10–12 веках, не имея перед глазами образа степняка? Он нужен мне как вдохновляющий пример, не более…» — говорила сама себе Соня, украдкой рассматривая профиль Александра, смеявшегося над чем-то с Чернокнижниковым.
По утрам они часто сидели напротив друг друга в стекляшке. Благодаря этому Соня научилась смотреть Александру в глаза так же долго и дерзко, как это делал он сам. Получалась неплохая дуэль взглядов!
В своих мыслях и фантазиях девушка заходила еще дальше. Раз Вересай оказался в 316-й наедине с Софьей и Ксеней Новгородцевой. Он премило ныл сидевшим перед ним девушкам, как ужасно хочет спать, а после этого разлегся на парте с грацией ленивого льва. Софья улыбнулась про себя этому сравнению, а потом ее внимание переключилось на золотую цепочку на его левой руке.
Водоворот пошлых желаний стремительно затянул ее. Она не могла им сопротивляться: «Интересно, а если он будет заниматься любовью, эта цепочка будет единственным, что на нем останется?»
В следующий миг она уже мысленно представляла руку Вересаева у себя на груди. Он ласкает ее, а она шепчет: «О-да, Саша!» Это было уже слишком!
«Нет, — ругала сама себя Соня, прикрывая руками горящие щеки, — я не имею право думать о нем как о своей собственности! Он дарит это счастье другой девушке, оно недоступно мне... Дура, дура!»
В другой раз, когда Соня стояла в очереди в библиотеке, Вересаев незаметно встал позади ее. Софья не вздрогнула как раньше, она уже привыкла к маневрам одногруппника.
— Что берешь? Дурацкого Токарева? — чуть слышно спросил Александр, заглядывая через плечо и обдавая ее приятным запахом снежной лавины.
Со стороны они выглядели почти нескромно. Стоило парню сомкнуть руки на Сониной талии, они слились бы в объятиях прямо посреди огромного библиотечного зала, отнюдь не безлюдного в это время дня.
После игнора, который Софья устроила на прошлой неделе, Вересай стал осторожнее в словах. Разговоры он всегда начинал с уточнения домашки или переспрашивал Соню, как она поняла того или иного препода. Так у нее практически не осталось возможности отвергать общение с ним.
Вернув доверие Сони, Вересай вновь перешел в наступление. В последнее время Софья замечала, что в общении с ней Александр постоянно балансирует на грани приличий, но никогда эту грань не переступает. В универе он садился или стоял так близко, словно их уже связывали романтические, а то и интимные отношения. Руки он при этом не распускал, намеков пошлых не делал и двусмысленностей не говорил. К концу недели у Софьи уже не осталось сил избегать Вересаева, и она начала постепенно сдаваться на милость победителя.
«Ничего не понимаю… У него же есть девушка! Как он может настолько откровенно ухаживать за другой?!» — думала Софья, которая таяла словно снег на майском солнце при одном взгляде Александра. А смотрел он на нее часто.
С этого момента в ней поселились две Софьи. Старая Соня выступала против игр с Вересаевым, который, по ее представлениям, имел не совсем честные намерения. Именно эта Соня писала Шумскому, принимала его приглашения на прогулку и предлагала смотреть кино. Эта старомодная дурочка предпочитала жить прошлым, цепляться за понятное и изученное, избегать неудач.
Новая Софья жаждала избавления от комплексов и сомнений. Она питалась чувственными переживаниями, которые ей давало общение с Вересаевым. Ей было почти безразлично, есть у него девушка или нет. Она не думала о будущем.
Мучаясь сомнениями и ревностью, Соня подумывала напрямую задать Вересаеву вопрос относительно девушки. Два раза она почти решилась, но в последний момент ей стало страшно произнести это вслух или напечатать в аське.
В один день Софья не выдержала и набрала Натали. Ей до последнего не хотелось посвящать подругу в свои глубокие переживания. Но оставить при себе душевные терзания не получилось.
— Софи Марсо, мой ангелочек! Сто лет тебя не слышала! Как ты, моя радость? — послышался в трубке жизнерадостный голос Истоминой.
Соне стало стыдно от того, как долго она не общалась с подругой, завидуя ее бурной личной жизни.
— Наталечка, привет! Мы можем встретиться сегодня и поговорить? Понимаю, что звучит странно… Но мне очень плохо, нужен твой совет.
Натали тянула с ответом. Очевидно, вечер у нее был расписан, просто она боялась сказать об этом. Соня уже открыла рот, чтобы дать отбой, как Истомина сказала:
— Ты сейчас близко к центру?
— Я на Китай-городе, возле Исторички.
— Супер! Я совсем рядом! Давай через полчаса пересечемся в блинной на Солянке, и все обсудим. Аревуар, дорогая! — протараторила Натали.
Разговор проходил в непростой обстановке. Вокруг них сидели маргинального вида граждане. Соня никогда бы не подумала, что в центре Москвы есть такие злачные места.
Кроме пьянчуг, глазевших на двух девушек с интересом, Соню смущал и вид самой Натали. Та прибежала на встречу с какой-то косплей-фотосессии, облаченная в парик с длиннющими серебряными волосами и платье а-ля Средневековье. В глаза ее были вставлены линзы, окрасившие их в красный цвет. Невеста графа Дракулы, да и только!
— Значит, перед тобой стоит проблема выбора: этот до тошноты знакомый или тот сладостно приятный, который что-то скрывает? — выдала Истомина, барабаня по промасленному столу нарощенными ногтями.
Соня молча кивнула. Она еле выдавила из себя столь откровенный рассказ и нуждалась в передышке. Подождав Сониной реакции, Натали продолжила рассуждать вслух:
— Давай начнем с твоего блондинчика Шумского. Чувствуешь ли ты к нему… эм-м… влечение?
— В том то и дело, что нет, — растерянно прошептала Соня. — Раньше такое было, но он все испортил. С тех пор нет!
Натали хлопнула в ладоши.
— Ну вот и заметано! Зачем тебе парень, которого ты не хочешь? Отпусти его с миром. Пусть идет!
«Нет, Наташенька, все не так просто», — думала Соня, разглядывая похожую на светлую фею подругу. — «Ты не знаешь, какая я гордячка и собака на сене. Беда в том, что мне нравится его держать».
— А если я не могу отпустить? Мне страшно остаться одной, — решилась произнести вслух Софья.
Истомина рассмеялась в голос и взяла Сонину руку.
— Тебе ли бояться? — спросила она, разглядывая линии на ладони подруги. — Вон у тебя линия сердца какая четкая и длинная! Ты будешь очень счастлива, если, конечно, сама себе не станешь мешать.
Они бы еще долго задушевно говорили, если бы не подъехал Натальин папан. Соня рассталась с Истоминой в смешанных чувствах. Подруга недвусмысленно выразила свое мнение относительно того, как стоило поступить с Андреем. Но у нее не было детских привязанностей, подобных Сониной. Не было в ее ролевом окружении и таинственных персонажей вроде Вересаева.
— Са-аш, а Са-аш? — приставала Ангелина к Вересаеву на следующее утро.
— Чего, Гель? — отозвался парень, лениво потягиваясь. На нем был яркий полосатый свитер, который задрался вверх и обнажил часть живота.
— Скажи, а почему ты расстался со своей девушкой, с этой Багировой? Я тут на досуге ее страничку заценила. Она вроде ниче так!
Прежде чем ответить, Вересаев задумался. Он мысленно еще раз вернулся в прошлое и только после этого ответил:
— Раз заценила ее страницу, что спрашиваешь?
Геля посмотрела на него простодушными глазами и ответила:
— Да так… Просто интересно.
Вересай опять впал в задумчивость, после чего произнес:
— Мы расстались после выпускного… А если б не расстались, то стали бы врагами.
Соня, слушавшая этот диалог, почувствовала, как сердце из груди спускается в живот и бьется там неистово и громко. С этого момента ей было неважно, что отвечает Саше Мартынюк и какие комментарии вставляет в разговор Запольская. Ей было так хорошо, что она боялась закричать от счастья или выдать свои чувства каким-то другим неадекватным способом. Так значит все это время Александр был свободен!
Как только на горизонте замаячил незанятый Вересаев, Эндрю Шумский вместе со старой Соней были забыты. Новая Софья выбросила его из своих планов, как капризная девочка кидает в дальний угол своей комнаты любимую ранее игрушку.
Отныне Соня была полностью поглощена общением с Вересаевым, с которым она бесконечно переписывалась, тратя лимит своей модемной карты в рекордные сроки. Шумскому она раз за разом отказывала в прогулке, ссылаясь на нужду ехать в Историчку. На сообщения Андрея новая Софья, считавшая его скучным и недостойным внимания, практически не отвечала.
Но вот на экране монитора появился вызов, который было невозможно проигнорировать.
andrew33 : давай у ленина через 15 мн
«Все! Доигралась!» — подумала старая Соня.
Ей было совестно перед Андреем, которого она, по сути, ввела в заблуждение своими недавними заигрываниями. Кроме того, она страшилась того, что может сказать и сделать Шумский, намерения которого она давно разгадала. Но отступать было уже поздно.
Соня торопливо натянула узкие джинсы, накинула любимую клетчатую куртку и уже направилась к двери, как вдруг заметила на улице дождь. Пришлось захватить зонт, прежде чем бежать навстречу судьбе.
Андрей ждал ее в привычном месте, у памятника Ленина в начала главного проспекта Логвино. Одет он был совершенно не по погоде. Серое худи насквозь промокло от дождя, а тонкий капюшон совсем не защищал голову.
Соня подошла к Андрею со спины и окликнула его. Он дернулся от звука ее голоса, обернулся и посмотрел на нее с нескрываемой враждебностью.
В этот момент Соня чувствовала, как ее разрывают старое и новое «я», диктовавшие абсолютно противоположное отношение к этому парню. Плаксиво-недовольное выражение, которое появилось на лице Шумского при ее появлении, выбесило новую Софью. Она с насмешкой подумала: «И этот парень мне когда-то нравился?! Он же жалок!»
Старая Соня взглянула Шуману в глаза и испугалась не столько за себя, сколько за него. Взгляд парня показался ей одержимым. Так он смотрел раньше, когда рассказывал ей об отце и о том, как ненавидит его.
— Ты совсем промок. Давай дойдем под моим зонтом до той беседки? — робко предложила старая Соня.
Андрей резко оттолкнул протянутую руку с зонтом и прошипел:
— Не нужно!
После этого они направились в сторону беседки, которая высилась на пригорке в сквере через дорогу. Поднимаясь на возвышенность, Соня подскользнулась и упала на размазавшейся глине. Андрей даже не обернулся. Он шел впереди, засунув руки в карманы. Девушке пришлось подниматься без помощи. Она отряхнула грязь с новеньких джинсов и поплелась за парнем в отдалении. Если бы не ноющая от растяжения нога, Софья бы точно реализовала идею о бегстве, которая пришла ей в голову еще у постамента Ленина.
Наконец, они дошли до беседки, единственного убежища в этот дождливый осенний день, и молча встали друг напротив друга. Старая Соня разглядывала косые струи дождя. Она улыбалась, вспоминая, сколько раз они с Андреем попадали под дождь и промокали до нитки, а потом сохли и смотрели кино у него или у нее дома.
«Неужели сейчас все это будет разрушено?» — думала девушка, переводя взгляд на своего мрачного спутника.
Глава 16. Это крах
Саундтрек: Muse Map of problematic
Ее размышления прервал высокий, резкий голос Андрея:
— Ты, наверное, догадываешься, по какому поводу я тебя вызвал!
Такой зачин выключил старую Соню и вызвал к жизни новую.
— Нет. Ну-ка поясни! — спокойно и насмешливо ответила она.
Шуман недоуменно уставился на Соню, отчего ей стало смешно.
— А что тут непонятного?! — почти истерично выпалил Андрей. — Что это было ВКонтакте и в аське? Как мне это понимать?!
«И что это я так борзанул? Зачем дрюканул ее в самом начале? Собирался же аккуратно выяснить…» — думал Шуман, нервозно наблюдая за реакцией Софьи.
Она восседала на лавке как на троне и с царственным видом наблюдала за ним, выдерживая паузу. Ее слова огорошили Шумана еще больше, чем все фото и переписки вместе взятые:
— Как хочешь, так и понимай. Это уж твое дело.
После такого наглого признания Андрей принялся широкими шагами мерить пол беседки, пытаясь собраться с мыслями для продолжения разговора.
— Значит, я, вроде как, должен… спокойно на все это реагировать, да? — спросил Шуман, просверливая в Сонином лице дыру своими горящими глазами.
Слушая его, девушка чистила коленку от грязи носовым платком.
— Что это? Упала? — неожиданно добрым голосом спросил Шумский, подходя к ней.
Соня знала его склонность к манипуляциям, поэтому не верила во внезапный приступ доброты. Она ответила ему очень медленно и холодно:
— Да, упала, пока мы шли сюда. Могла ногу подвернуть. Но ты бы все равно не заметил!
Андрей плюхнулся рядом с ней на лавку, закрыл глаза рукой и отрывисто произнес:
— Прости! Я, правда, только что заметил…
После этого они напряженно молчали, отвернувшись друг от друга. Соня пыталась очистить коленку, в итоге только размазала грязь по всей штанине и с досадой выкинула платок в кусты.
— Предлагаю вернуться к теме нашего разговора. Можешь пояснить, зачем в такое ненастье ты меня сюда вызвал? — с ударением на последнем слове спросила она через некоторое время.
После этой реплики у Шумского взволнованно заходила грудь.
— Хорошо, я спрошу прямо!.. — прошипел он, вскакивая с лавки и нависая над девушкой с высоты своих 189 сантиметров. — Какие у тебя отношения с Александром Вересаевым?
Соня криво усмехнулась. По ее мнению, этот разговор все больше напоминал финальную сцену из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Для полного сходства Андрею осталось только с остервенением спросить: «Ты любишь Якина?!» Она поправила свой красный вязанный берет и не спеша ответила:
— Хорошие отношения! Это мой одногруппник. Мы с ним часто на семинарах отвечаем и вместе ходим в библиотеку.
В этот момент Андрей аж плюнул себе под ноги от досады. По тому, как у него тряслись руки, Соня поняла, что он хочет закурить, но сдерживается.
— И в Историчку с ним ходила, да?! — с ядом в голове поинтересовался Шуман.
Соня поняла, к чему он клонит. Допрос только набирал обороты, а она уже устала.
— Туда тоже ездили, — без всякого выражения сказала девушка, глядя на серо-желтый осенний пейзаж, выглядывавший из-за спины Андрея.
— Так я и думал! — торжествующе заявил Шумский. — Прошу, не делай вид, что ты типа… не поняла, что я имел в виду под отношениями!
Соня подняла на парня грустные светло-карие глаза и чуть слышно переспросила:
— Что же ты имел в виду?
— Как ты посмела крутить с этим парнем за… за моей спиной!!! — взорвался в ответ Шумский, глядя на Соню со все возрастающей враждебностью.
Новую Софью посмешило, как взвизгнул Андрей, произнося последние слова. Она холодно посмотрела на своего визави и с достоинством произнесла:
— Во-первых, я общалась с этим парнем не за твоей спиной, а в открытую, на своей публичной странице.
После этого в разговоре возникла пауза, во время которой Андрей ждал продолжения Сониной аргументации.
— Во-вторых, — произнесла девушка, поглядев сначала в одну сторону от парня, а потом — в другую, — я немного не поняла, как можно спрятаться за твоей спиной.
Плечи Андрея казались ей вдвое уже собственных, что придавало его мелодраматическому высказыванию некоторой абсурдности. Шумский не уловил Сониной иронии или намеренно пропустил ее мимо ушей. Задыхаясь, он сбивчиво продолжал свою обвинительную речь:
- Как же сейчас все просто! Сначала переписочки непонятные… потом фоточки откровенные! Я... я одного не понимаю, Соня! Как ты могла опуститься до всего этого?! Я думал, ты выше этого! А ты... да ты же просто шлюха!!
«Пошла жара! Уже к оскорблениям перешли», — подумала Софья.
С минуту она колебалась, раздумывая над тем, как отреагировать на Андрееву выходку. В ней по-прежнему боролись старое и новое «я». В итоге она приняла решение наказать Шумского, чтобы ему не повадно было сыпать оскорблениями средь бела дня.
— Раз ты сделал для себя такое открытие, то, пожалуй, нам просто не надо больше общаться, — сардонически заметила Софья, глядя на покрасневшего Андрея.
«Черт, черт! Что же я наделал?! Что теперь? Просить прощения? Попытаться объяснить ей, как она ошибается в этом Вересаеве?!» — пытался вырваться из замкнутого круга Шуман. Он отчаянно искал слова для исправления ситуации.
***
Благодаря теплой воде, стекавшей по волосам и телу, Соня снова почувствовала себя живой. Она сидела в ванной, обняв руками колени, и изо всех сил старалась не заплакать.
В голове все это время крутились фразы Шумского. Их словесная дуэль напоминала Соне противоборство французских арбалетчиков с английскими лучниками в годы Столетней войны. На это сравнение девушку наводили и задротные рассказы самого Андрея, однажды пытавшегося посвятить ее в тактику своего персонажа в «линейке». Арбалетные выстрелы Шумана были мощными, но он значительно уступал Соне в скорострельности. За время, которое у него уходило на перезаряд, Соня гипотетически успевала сделать несколько ответных выстрелов из лука. Успевала, но не желала добивать его окончательно.
«Как ты могла после всего, что между нами было?!» — словно наяву слышала она срывающийся на визг голос Эндрю.
— Взывает к прошлому, пытаясь уйти от настоящего, — произнесла вслух старая Соня.
Новая Софья ответила ему вопросом на вопрос: «А что было-то?!» После этого лицо Андрея исказилось словно от боли. Анализируя прошедший разговор, Соня понимала, что это было откровенное издевательство с ее стороны. Она могла назвать не менее десяти ярких примеров ситуаций, когда Шуман был на ее стороне и это спасало ее от мысли, что она одна в этом враждебном, полном несправедливости мире. Он неизменно поддерживал ее в конфликтах с матерью и одноклассницами.
«Конечно, после этого он бросился припоминать все, начиная с детских клятв и заканчивая тем, как приехал спасать меня в 10 классе», — подумала старая Соня, которую трясло как от холода даже под теплой водой. Пришлось включить почти кипяток и заткнуть пробку в ванной.
В тот памятный день Андрей по Сониной просьбе без малейших колебаний и возражений приехал в Москву к зданию ее лицея, чтобы отвадить настойчиво пристававшего к ней безумного одноклассника. Он хладнокровно заявил этому придурку «Я ее парень!» и с усмешкой выслушал глупое лепетание неудачника.
«Скажи мне сейчас честно, Соня», — снова звучал в голове у девушки дрожащий голос Шумского, — «ты выложила эту фотку для того парня… для Вересаева?»
Новая Софья тогда спокойно ответила «да». В глубине души она все же считала свой аватар чрезмерно откровенным с учетом того, что его может видеть вся аудитория ВКонтакте, а не один лишь Вересаев, но скрывать это от Андрея не собиралась. Раз он все понял, пусть получит подтверждение от нее лично.
— Какой-то пиздец! Ты хоть понимаешь, насколько это неприлично? — прошептал Шуман, схватившись руками за голову.
— А что, надо было сначала с тобой проконсультироваться на эту тему? — жестко ответила новая Софья. — Да кто ты такой! Мама моя что ли?!
Дальнейший ход их диалога Соня, нырнувшая под воду, предпочла бы не воскрешать в памяти. Шумский опустился до того, что начал издеваться над Вересаевым, используя скупую информацию с его страницы.
Соню также смущали деревенские фотки на странице Александра, как и восторги девиц в комментариях под ними. Ей тоже не нравился шансон, который, судя по аудиозаписям, слушает Вересаев. Но она понимала, что нельзя строить мнение о человеке по содержанию его страницы в соцсети. Эндрю ровным счетом ничего не знал ни об уровне интеллекта Вересаева, ни о его манере общения. Но при этом он отчаянно критиковал его, а через него и саму Соню, за низменные вкусы и тупость.
Но самое трэшовое заключалось в том, что Шумский постоянно дополнял свою критику апелляциями к стыду и приличиям.
«Бабки у подъезда точно согласились бы с ним. По их мнению, всем мужикам-козлам только одного надо! Правда в случае с Эндрю они бы еще добавили в конце: «Как и тебе, прохиндей!»» — подумала новая Софья, выходя из ванной в пушистом махровом халате.
— Ежуня, иди ужинать! — позвала маменька.
«Опять макароны с сыром или картошка пюре с сосисками! Ничего не хочу сейчас», — подумала Соня и отказалась от ужина, сославшись на диету.
В комнате она вытерла волосы халатом, который часто использовала вместо полотенца, включила ночник и как была, в одних трусиках, нырнула с книгой под одеяло.
Софья силилась сосредоточиться на чтении недавно начатого ею романа «О, дивный новый мир» Олдоса Хаксли и забыть сегодняшний скандал с Андреем. Но, к сожалению, некоторые мысли автора в этой антиутопии слишком сильно перекликались с обвинениями Шумского в ее адрес.
«Все, потому что он ревнует», — думала Соня, отбросив книгу и глядя на смешных лисичек на обоях. Они так нравились им с сестрой, что они решительно выступили против переклейки обоев.
— Ты что так серьезно проперлась от этого чувака, что готова вообще все забыть и броситься ему на шею? — спросил Андрей, глядя Соне в глаза с отчаянием отвергнутого человека.
Тщательно вымеряя слова, девушка ответила:
— Да, он сильно нравится мне, поэтому я бы рискнула.
После этого признания Шумский оскалился, вскочил и воскликнул истерическим голосом:
— Ну ты бы ему еще дала!!
— А что, это мысль... — задумчиво ответила новая Софья. — Знаешь, если бы он предложил, я бы, наверное, согласилась.
Следующие события девушка прокручивала в голове как кадры из фильма, в котором им с Шумским зачем-то дали главные роли. Андрей подлетает к ней с искаженным от гнева лицом и заносит руку для удара. Она сжимается в комок как испуганный ежик и ждет боли. Боли нет, слышны только громкое дыхание парня и слова:
— Нет, я не могу… не могу…
Когда дрожащая Соня осмелилась, наконец, открыть глаза, она увидела Андрея, сидящего на лавке и неподвижно глядящего в одну точку. Немного успокоившись, он посмотрел на Софью и произнес сдавленным голосом:
— Ты там совсем с ума сошла в этом универе? После месяца знакомства...
После этих слов Андрей закрыл лицо руками. Тогда старая Соня увидела, что он плачет: по щекам парня текли слезы. Лет с десяти он всегда плакал тихо, словно стеснялся озвучить свое горе. Также беззвучно парень оплакивал смерть отца, когда им с Соней было пятнадцать. Тогда она сидела рядом с ним как беспомощный зритель, не зная, что надо говорить в таких случаях. Оказалось, ничего говорить и не нужно, нужно просто побыть рядом.
Последние слова Андрея напугали Соню. Он вскочил с лавки, смахнул слезы и, глядя перед собой горящим взглядом, будто фанатик, произнес:
— Теперь я знаю, что мне надо делать.
***
Еле дыша, Андрей добрался, наконец, до 9-го этажа. Лифт по закону подлости опять был сломан, что автоматом означало дополнительные физнагрузки.
«Чтобы я раньше сдох и меньше мучился», — с горечью подумал парень, швыряя ключи на полку у зеркала в темном полумраке крохотной квартирки.