Русалочка для строгого босса

— Да там… — начинаю, но не могу собраться с мыслями. — Я, это… документы принесла. Нужна твоя подпись, — указываю ему на бумаги у себя в руках.

— Заходи, — кивает на свой кабинет и первым входит, а я следом за ним. — Что случилось? — интересуется, сев на свое место. — Ты какая то взбудораженная. Емельян что-то сделал? — последний вопрос бросает с недовольной гримасой на лице и с готовностью пойти и убить всех, кто меня обидел.

— Нет! — тут же восклицаю, чтобы избежать проблем. — Он ничего не сделал! Он ни в чем не виноват!

— А кто сделал? — пытливо прищуривается и проходится по мне сканирующим взглядом. — И не надо говорить, что все хорошо. Все твои эмоции у тебя на лице написаны.

— Там девушка пришла, — признаюсь ему. — Она пальто скинула и… голая! — последнее шепчу. — Полностью! Я документы схватила и к тебе!

— Поэтому я и не хотел, чтобы ты там работала, — вздыхает он недовольно. Откидывается на спинку стула. — Емельян сложный человек. Девушки в его жизни были и будут всегда, — поджимает губы и бросает в мою сторону сочувствующий взгляд. — Я бы хотел оградить тебя от этого. Попросить не связываться с ним. В идеале уволиться. Работать с Емельяном не только сложно, но и… для ментального здоровья небезопасно. Он мой брат. Я его люблю. Но я знаю его отрицательные стороны.

— А если я не хочу увольняться?

— Тогда тебе нужно привыкнуть к такому, — произносит, разведя руками. — И главное, самой не попасть в его ловушку. Я не хочу, чтобы ты стала очередным в его списке трофеем! Ты моя сестра, и я не позволю никому с тобой играть!

Грустно опускаю взгляд и сглатываю боль в собственной груди.

— Я поняла, — киваю, вернув взгляд на него.

— Как работается вообще? — на лицо брата возвращается улыбка. — Емельян сильно жестит?

— Нет! — восклицаю и дарю ему ответную улыбку. — Емельян мне все сам объясняет. Как кофемашина работает. Как на компьютере работать и что мне нужно, — рассказываю довольно. — Пока ничего сложного из поручений не было.

— Объяснил? — удивление в голосе брата слышит даже он сам. — Просто взял и объяснил? Тебе? Сам? По своему желанию?

— Да, — подтверждаю, активно кивая головой. — Сказал, что из уважения к тебе это делает.

— Я поражен, — в явном шоке тянет брат. — Это что же в его жизни такое произошло, что он таким добрым стал? Может, он там в лотерею миллиард выиграл и скрывается? — начинает хохотать. — А в остальном как?

— Работаю! — коротко отвечаю. — Правда, не знаю, что нужно делать, но Емельян Маркович дает мне задания. Пока так работаем, — пожимаю плечами. — Дальше, может, сама понимать начну.

— Ты тоже молодец! — хвалит, подмигнув. — Давай подпишу, где нужно.

Отдаю ему бумаги и указываю, где нужно подписать. Думаю, брат и сам знает, но позволяет мне почувствовать себя слегка важной.

После, собрав все обратно в папку, возвращаюсь в свою приемную. Страшно, но это нужно.

Меня не было пятнадцать минут. Надеюсь, они там что-то уже решили, и я не помешаю.

Прислушиваюсь к звукам, надеясь что-то узнать. Еще больше себе сердце разбить осознанием того, что у Емельяна есть девушка, а наша связь на острове была просто развлечением для него.

Но в приемной гробовая тишина. Тишина, которая пугает своей неизвестностью.

Нет ни намека на то, что в кабинете что-то происходит.

Поджимаю губы и бросаю заинтересованный взгляд на дверь кабинета босса.

Интересно, он еще там? Один? Что делает? Работает или… отдыхает со своей мадам?

А вдруг меня ждет с поручениями?

Цепляюсь за последнюю мысль и, приготовив кофе, стучусь в кабинет босса. Стучу раз, два, а на третий вхожу без разрешения.

Закусываю губу, осознав, что ни Емельяна Марковича, ни девицы в кабинете нет.

Они ушли. Скорее всего, вместе.

Они вместе! И это уже точно!

Закрываю дверь и возвращаюсь за свой стол. Опускаю чашку с кофе на край стола и рассматриваю руку.

Неудачно руку поцарапала. Ладошки у меня обычно потеют, и этот пот будет щипать раны. Долго будет заживать и дискомфорта принесет много.

Но эта боль не сравнится с тем, что я испытываю сейчас. Меня словно окатили ледяной водой из ведра и ударили током.

Понимаю, что это были глупые надежды, но… мне так хотелось верить в сказку про одного и единственного. Что я влюблюсь раз в жизни и буду любима в ответ.

От самобичевания меня спасает телефонный звонок. Просят записать двух сотрудников на встречу с боссом. Затем звонит женщина, сообщает, что документы, которые запросил босс вчера, приехали.

Спускаюсь за документами, а вернувшись, понимаю, что хватит страдать. Я должна работать.

Пока жду босса, который должен оставить свою подпись на документах, решаю занять себя уборкой приемной.

В каком-то смысле приемная — это моя ответственность и лицо помощника. А я хочу выглядеть аккуратно и опрятно. И моя приемная должна соответствовать этому.

Вытираю стол, полки, остальную мебель, поливаю растения и протираю каждый листочек. Перебираю шкаф со сладостями. И в конце даже нахожу в шкафу платок, решив им замотать руку. Ткань должна впитывать пот, и не так больно будет руке.

Емельян Маркович возвращается в тот момент, когда я уже все сделала и сидела за столом, попивая кофе с конфеткой.

— Ты выполнила задание? — спрашивает босс, остановившись около моего стола.

— Жду вашей подписи, Емельян Маркович, — подхватываю бумаги и показываю ему, что подписи от Севы я получила.

— Ты час ждешь? — уточняет, выгнув бровь и взглянув на часы.

— Ты час ждешь? — уточняет, выгнув бровь и взглянув на часы.

— Да! — киваю.

— Больше дел нет? Час так сидела и ждала?

— Я приемную убрала, — указываю ему на чистоту в приемной. — Правда, не нашла швабры, поэтому полы не помыла! А в остальном все чистотой сверкает!

— Это обязанности уборщицы, Ариэла, — рычит он на меня, явно не в настроении. — Ты здесь уборщицей работаешь или моей помощницей?

— В-вашей помощницей, — заикаясь, отвечаю ему.

— Тогда в следующий раз, когда я говорю, что меня нет ни для кого — это значит, что меня ни для кого нет! Ясно?! — кричит на меня громко и недовольно.

— Я не хотела! Она ворвалась в кабинет! — восклицаю, взмахивая руками и пытаясь оправдаться. — Она толкнула меня и влетела в кабинет! — заканчиваю, рукой указав, куда именно я улетела.

— Что это? — Емельян перехватывает мою замотанную руку и внимательно разглядывает ее.

Что, и за повязку сейчас отчитает? Уволит?

Что я ему сделала, что он так строг со мной? Разве я ему в телохранители нанималась? Охранять его от его девиц? Я сделала все возможное, но увы!

— Поцарапала немного, — произношу, опустив взгляд.

Пытаюсь выдернуть свою руку из его хватки, но он не дает мне этого сделать. Аккуратно отодвигает повязку, чтобы увидеть рану.

— Когда? — спрашивает, рассматривая ранку.

Сейчас еще заявит, что я неженка. Обычные царапины, а я замотала платком.

Но какое ему дело до этого? Хочу и заматываю!

И оправдываться я не собираюсь!

Я знаю, для чего замотала, а он пусть думает что хочет!

— Ариэла, когда ты поцарапала руку? — требовательно повторяет свой вопрос, заставляя взглянуть на него.

— Чуть раньше!

— Когда она толкнула?

— Я сама упала, — с вызовом бросаю ему. — И вас это не касается!

Несколько секунд он гипнотизирует мою руку, а затем отпускает ее. Разворачивается и уходит в свой кабинет, не говоря мне больше ни слова.

Не понимаю, что с ним! То орет, то уходит, то ласковый и заботливый.

Не понимаю я этого мужчину! Не понимаю! Он словно японский кроссворд. Кажется, что все решила в нем, но оказывается, что одну строчку ты запомнила неверно, и из-за этого дальше все получается неправильно.

Растерянно смотрю на открытую дверь кабинета.

Вот о чем он думает сейчас?

Что мне нужно сделать?

Пойти к нему и получить подписи? Сидеть здесь и не мешать ему? Что? Я правда не понимаю!

Но сделать ничего не успеваю. Емельян Маркович выходит из кабинета без пиджака, но с мини-аптечкой в руках. Доходит до меня, опускает чемоданчик на стол и раскрывает его, ищет в нем что-то.

Не говоря мне ничего, берет мою руку, стягивает платок и, периодически дуя на царапины, обрабатывает раны.

Затаив дыхание, наблюдаю за этим процессом. Голова даже кружиться начинает от осознания происходящего и не понимания того, что все же хочет от меня Емельян.

Почему он сейчас заботится? Я же не просила. Зачем кричал перед этим?

Тяжело сглатываю.

Боюсь и слово сказать, потому что не знаю, что он выкинет дальше. Закричит? Успокоит? Будет нежным? Строгим? Злым?

Я запуталась!

— Готово! — объявляет Емельян Маркович, бинтом замотав мою руку. — И бантик! — заканчивает, продемонстрировав его.

— Спасибо! — отвечаю, потянув руку на себя, но мужчина, в чьей хватке она находится, не дает мне этого сделать.

Соболев смотрит на меня и уверенно выдерживает мой взгляд, пока его руки разминают мои пальцы.

— Где ты остановилась? — спрашивает он так, словно имеет на это право.

— Сева настоял на том, чтобы у него, — произношу, несмотря на то что хотелось нагрубить и сказать, что это его не касается.

Только я боюсь спугнуть его своей грубостью. Сейчас передо мной тот Емельян, в которого я влюбилась на острове. Не строгий и деспотичный босс, а мужчина, которого я спасла в море.

— Он отвезет тебя домой? — уточняет Емельян совершенно равнодушно, но его вопросы всегда имеют какую-то цель.

— Нет, — качаю головой. — Ваша мама сказала, что она меня отвезет. Что заберет меня, и мы вместе уедем, — опускаю взгляд на наши руки. Емельян продолжает играть с подушечками моих пальцев, нажимая на них на манер игрушки “Поп-ит”. — У Севы еще дела. Он будет долго. Поэтому я с вашей мамой и…

— Я сам тебя отвезу, — перебивает он меня, устав, вероятнее всего, от моей болтовни.

А болтаю я так из-за него! Потому что нервничаю в его присутствии.

— Зачем?

— С отцом увидеться надо, — отвечает и отпускает мою руку. Складывает все обратно в аптечку и встает на ноги.

— Это была твоя… ваша девушка? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

Емельян замирает, явно не зная, что мне ответить.

— Как начальник, я не обязан отвечать на этот вопрос, — его взгляд направлен на меня прямо и уверенно.

— А как брат моего брата?

— Как брат твоего брата, я предпочитаю такое не обсуждать с сестрой своего брата, — отвечает он, послав натянутую улыбку.

— Ладно, — киваю, прекрасно осознавая, что мое решение о новой жизни и вопрос, заданный Емельяну, несовместимы. Мне должно быть плевать. — Нужно с документами разобраться, Емельян Маркович. Подпишете?

— Давай сюда, — кивает и, взяв протянутые мной документы, ставит свои подписи. — Ты у Севы была?

— Да, — указываю на его подпись. — Он подписал все.

— Вижу, — замирает на последней подписи, явно что-то обдумывая. — Ладно, черт с ним! Пусть будет так, — произносит он, но я совсем не понимаю, о чем он. Емельян Маркович ставит подпись и отдает бумаги мне. — Отнесешь в архив все завтра. Сейчас собирайся. Я отнесу аптечку и вернусь. Отвезу тебя домой. На первый день с тебя достаточно. У меня дальше встречи, и ты мне там не нужна.

— Хорошо, — соглашаюсь с его планом. Наклоняюсь и достаю из выдвижного ящика свой рюкзачок. — Я готова! — накидываю его на свое плечо. — Буд ждать вас здесь, Емельян Маркович.

— Сева уже отвез твои вещи к себе? — растерянно уточняет.

— Нет, — качаю головой. — Это все мои вещи.

— Ты, конечно, миниатюрная, Ариэла, но твой гардероб не поместился бы в такой маленький рюкзак.

— Там спортивный костюм, паспорт и важные мне мелочи, — отвечаю ему, неловко улыбнувшись.

— И все?

— Я… Я решила много не брать в новую жизнь, — отвечаю ему, нацепив улыбку. Не хочу, чтобы он видел мое смятение.

— Ладно, — тянет он и уходит отнести аптечку. Вернувшись, несколько секунд задумчиво смотрит на меня, словно бы что-то обдумывает. И собственные мысли ему явно не нравятся.

— Пойдем…те? — вырываю его из раздумий вопросом.

— Пойдем… — соглашается и даже делает шаг на выход, но останавливается. — Почему ты сбежала от отца? — оборачивается ко мне. — Что стало последней каплей? Какова причина твоего бегства? Ты не ушла, когда я предложил тебе помощь, но сбежала сейчас. Почему?

— Как ваша сотрудница, я имею право не отвечать на этот вопрос, Емельян Маркович. И как сестра вашего брата, тоже могу не отвечать, — повторяю его же слова.

— Понял. Пойдем…

Молча закрывает приемную, и мы идем к лифту. Людей в офисе много, и, судя по всему, они еще работают, лишь мой трудовой день на сегодня закончился.

В лифт Емельян пропускает меня первой, а затем заходит сам, нажав на кнопку цокольного этажа, где расположена парковка.

— А как человеку, который переживает за тебя, расскажешь? — заговаривает он вновь, обернувшись ко мне. — Ты сбежала от отца? Он ведь не отпустил бы тебя, — хмыкает.

— Сбежала, — признаюсь, но он бы узнал об этом и так — Не отпустил бы.

— Почему?

— Просто так, — опускаю взгляд в пол и долго молчу. Но все же вопрос вырывается: — Ты правда ничего не помнишь? — шепчу. — Забыл или делаешь вид, что ничего не было?

— Ты о чем?

— Ни о чем, — бросаю. — Нужно выходить, — указываю ему на открывшиеся створки лифта.

Первой лечу на выход, а горло сдавливает от боли и недосказанных слов. Так хочется закричать ему, напомнить, но я не могу этого сделать.

— Машина в той стороне, — указывает он рукой направление, догнав меня.

— Да-да, идем, — киваю и следую за ним. С трудом держусь, чтобы не зареветь.

Надо просто отвлечься от мыслей о любви. Но сказать — это одно, а вот забыть — я не умею. Я так долго скрывала свои чувства, свои истинные желания и так долго жила мыслями о том, что я приду к Емельяну, он обнимет меня и скажет, что он мой принц. Что мы заживем счастливо. Но сейчас его поведение причиняет мне боль. Он раз за разом бьет по моему разбитому сердцу ножом своей “амнезии”.

Я влюбилась в него в тот момент, когда он приехал с Севой ко мне. Он казался мне таким красивым, улыбчивым и веселым. Мне так хотелось его покорить. Я даже ему свой тайник с найденными в море штучками показывала. Отводила в свое тайное место на острове. Пыталась своего принца покорить собственной техникой плавания “русалочкой”.

А потом я спасла его в море, когда он свалился с яхты. Емельян повредил ногу и от резкой боли растерялся. Я сразу же кинулась к нему и помогла выбраться из воды. Ухаживала за его раной, а когда он меня поцеловал и предложил не возвращаться — я не смогла отказать. Мы долго плавали на яхте и болтали. Он оказался таким эрудированным и умным, что это восхищало!

Я влюбилась еще больше в его ум, чем во внешность! Он рассказывал мне о других странах, о культуре и о различиях нашей жизни. Он не указывал мне на мою дикость, болтливость. Он воспринимал это все спокойно и даже с улыбкой.

Емельян был из другого мира.

А потом он снова меня поцеловал. Начал говорить так красиво и сладко, что я не смогла не окунуться в его любовь и… и согласилась стать его… Согласилась уехать с ним в Москву. К нему.

Но все пошло против нас сразу же после возвращения.

А сейчас передо мной холодный и такой чужой мой принц!

И это убивает меня. Разрушает всю веру в счастливое будущее.

Емельян открывает пассажирскую дверь своего автомобиля и, подав руку, помогает сесть в машину. Лишь на секунду я застываю, увидев в нем того самого, в кого я влюбилась.

— Ариэла, давай же, — торопит он меня, но как-то мягко и…

Нет! Пусть он этого не делает!

Если не помнит, пусть не делает так, чтобы я вновь влюбилась! Это нечестно! Я не выдержу!

Сажусь в машину сама, не приняв его помощи, но он все же прикоснулся ко мне, забрав мой рюкзак и кинув его на заднее сиденье.

Долго я еще так смогу?

Не думаю…

— Ариэла?

— Да? — перевожу на него взгляд.

— Просто скажи то, что у тебя в голове, — просит он меня. — Это может решить многие твои проблемы.

— Я сама решу свои проблемы, — отвечаю ему с вызовом.

— Ладно, — кивает он и закрывает мою дверцу, явно недовольный моим ответом.

Но чего он от меня ждет? Чего? Я не понимаю!

Обходит машину и садится на водительское сиденье. Заводит мотор, и мы выезжаем с парковки офиса.

Поначалу чувствую себя неловко внутри автомобиля Емельяна, а затем картинки за окном начинают завораживать и полностью убирают из головы тревожные мысли.

Я никогда не была в Москве, и сейчас все эти высотки, инновационные здания, странно одетые люди завораживают и привлекают внимание.

— Как же здесь красиво! — срывается с моих губ.

— Серо и многолюдно, — хмыкает мой водитель.

— Ты просто не под тем углом смотришь! — бросаю ему. Резко обернувшись, исправляюсь: — Точнее, вы не под тем углом смотрите, Емельян Маркович.

— Сейчас можно и на “ты”, Ариэла, — отвечает он. — Мы больше не на работе.

— Ладно, — соглашаюсь, отворачиваясь обратно к окну. Лучше буду любоваться картинками за окном, чем позволю мыслям вернуться к тому, что не дает спокойно жить. — Здесь так волшебно! Здания! Некоторые старые, а некоторые видно, что недавно только построены! Это сочетание прошлого и настоящего — удивительно! А люди! У них столько эмоций! У каждого человека ведь своя история! Свои мысли! — говорю, и собственные мысли приводят меня в восторг. Оборачиваюсь обратно к Емельяну. — Представь, сколько историй собрано в одном месте! Сколько историй насчитывает твой родной город! У каждого твоего знакомого своя история, которая связывает его с другим человеком. Даже с тобой. И если нарисовать линии от одного человека к другому, то планету будет не видно из космоса из-за этих линий! Да что там планету?! — восклицаю я. — Мы небо не увидим! Понимаешь?! Это тебе кажется, что здесь людей много, а я вижу не людей, а истории… и каждая история уникальна…

Ловлю взгляд Емельяна. Теплый и такой знакомый. Глаза, в которые я влюбилась. Взгляд, который снился мне по ночам.

Время замедляется, и я не в силах отвести свои глаза. Пусть это мгновение длится всего секунду, но я готова отдать все что угодно за этот момент.

Емельян первым отводит глаза, вернув внимание дороге.

— Ладно, уговорила, — бросает он, посильнее сжав руль.

— Уговорила? — переспрашиваю, даже забыв, о чем говорила несколько секунд назад.

— Да, — кивает. — Возможно, здесь не так уж и серо… В каждой серости можно найти что-то яркое. Что-то маленькое, невинное и уникальное. Что-то, способное увидеть мир под другим углом, — хмыкает. — Разблокируй мой телефон, — просит он, указав на него в специальном приспособлении на панели.

— Хорошо, — аккуратно вынимаю телефон и нажимаю на кнопку. — Здесь пароль, — бросаю боссу, протягивая ему телефон обратно.

— Двадцать три ноль пять, — называет пароль без сомнений, продолжая везти нас куда-то.

Ввожу цифры, и на экране тут же высвечивается куча уведомлений. От девушек. Понимаю это по никам, под которыми они пишут Емельяну.

В голове всплывают слова брата о его любви к женскому полу. Это тут же ударяет по сердцу.

Хорошее настроение покидает меня в одну секунду.

Несколько секунд еще смотрю на “Непрочитанные сообщения: 73. Анжелика, Кошечка Ми, Татьяна Аро…”

— Чего поникла? — интересуется Емельян, бросив на меня быстрый взгляд.

— Просто, — поднимаю на него глаза и цепляю на лицо улыбку. — Что дальше делать?

— В телефонной книге найди абонента “Макарошка”, — просит он.

— Это фамилия? — спрашиваю, пока выполняю задание.

— Нет. Это прозвище. Она в Италии долго жила. Издевался над ней поначалу, а затем уже привязалось, — хмыкает он, забирая у меня телефон, где я уже нашла абонента. Довольно странно, но в самой телефонной книжке у Емельяна меньше десяти номеров. — Алло! Макарошка, я через двадцать минут буду у тебя, — предупреждает он кого-то. — Не один. Мне нужно все по классике. Да… Сорок два. Тройка. Тридцать шесть. Может, тридцать семь, — говорит он, общаясь какими-то цифрами.

Может, это язык финансистов?

Полученными на том конце цифрами мой босс остается доволен, поэтому трубку отдает мне с улыбкой, позволяя выключить звонок.

— Я куда-то еду с тобой? — нерешительно уточняю, установив телефон обратно на панель. — Или по дороге меня завезешь домой и поедешь к Макарошке своей?

И как бы я ни старалась, в моем голосе проскальзывают нотки ревности.

— Ты со мной, — коротко отвечает.

— А куда мы?

— Увидишь, — бросает он. — А пока рассматривай город, Ариэла. Сейчас проедем очень красивый мост. Один из любимых мной.

— Хорошо, — соглашаюсь и отворачиваюсь к окну, полностью сосредоточившись на пейзажах.