Русалочка для строгого босса

Глава 5

В машине брат сажает меня впереди, грозным видом прогнав того, кто метил на это место или на место рядом со мной.

Альберта заставляли сесть назад, да еще и с Емельяном, оба брата Соболевых. Признаюсь, эта картина меня забавляла, и я даже хохотала со своего места.

Но поведение этого Альберта напоминало мне поведение ребенка, который выпрашивает у мамы еще одну конфетку. Альберт даже пообещал моим братьям, что они смогут месяц приходить в его рестораны и есть бесплатно. Братья Соболевы отказывались от всех даров, но мужчина не унимался.

Альберт кажется мне прилипалой, но довольно милым. Он напоминает мне плюшевого медведя. Вроде и грозный, и задавить может, но он мягкий и добрый. Он мишка…

Заняв места согласно купленным билетам, едем большой компанией гулять.

— Я все организовал! — заявляет Альберт, закончив свой разговор по телефону. — Сейчас едем на смотровую башню! Покажем нашей красотке Москва-сити. Огни. Музыка. Танцы. Закуски. Все дела. Потом нас ждут еще в трех секретных местах! — загадочно бросает, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, поигрывает бровями, создав волну. — Эта ночь будет улетной, принцесса!

Дарю ему через зеркало улыбку и согласно киваю.

Думаю, ему лучше знать, что мне показать.

— Тогда как обычно, — бросает брат и добавляет скорости, выйдя на трассу.

Пока едем, Альберт и Сева без конца показывают мне на те или иные места, заостряя на них мое внимание. Рассказывают какие-то истории. Показывают и памятники, но тут же сообщают, что не знают о них ничего, и советуют самой почитать, если интересно.

А я даже не знаю, кому эти памятники! Даже не разглядела, когда мимо промчались!

И все же, несмотря на шутки Севы и Альберта, впитываю каждую картинку за окном, чтобы в случае, если папа найдет меня, у меня остались воспоминания о лучших днях.

Мне все еще страшно, что все может рухнуть.

Что придется за все заплатить.

Но… так хочется верить в чудо. В то, что у меня все выйдет. Что отучусь, буду самостоятельной. Влюблюсь… Точнее, вначале разлюблю, а затем влюблюсь в своего будущего мужа. А потом у нас будут дети и куча ярких воспоминаний, которые я поведаю своим внукам.

Вскоре мы останавливаемся у красивых высоток. Они не похожи на те, что были по пути. Эти… Эти словно бы из какого-то будущего. Из стекла. С огромными окнами.

Брат подает руку и помогает выйти из машины, пока я во все глаза смотрю на небоскребы.

— Как же… высоко! — пораженно шепчу.

— Пойдем внутрь, — Сева тянет меня за руку, и мы входим в одну из высоток.

— Ариэла, станешь моей помощницей, я тебе квартиру здесь куплю. На самом высоком этаже, — не упускает возможности переманить меня Альберт.

— Альберт! — восклицают одновременно братья Соболевы.

— А что такого? Я ведь могу купить! Мне ради вашей сестры ничего не жалко! Я ведь ваш лучший друг! Ваша драгоценность — моя драгоценность!

Заходим в лифт, и Альберт нажимает кнопку нужного этажа.

— Навстречу приключениям! — восклицает он, сверкая взглядом.

И вновь он напоминает мне ребенка. Ребенка, которому пообещали поход, и он туда наконец отправился. И этой энергией веселья он заражает и меня.

— Ариэла, — выходит он слегка вперед, чтобы я могла стоять рядом с братом и слушать его, — хочешь, расскажу тебе историю? В этом лифте случилась!

— Что случилось? — с интересом спрашиваю.

— Значит, слушай! Еду я, значит, как всегда, встретиться с ребятами. Уже под градусом, — начинает он и, пока мы едем в лифте, рассказывает, как он вышел не на том этаже вместе с каким-то человеком, а после с ним подрался, потому что тот сказал ему, что Альберт маньяк.

Слушаю его и улыбаюсь.

Альберт — Простачок из семи гномов. Даже его улыбка чем-то похожа на улыбку Простачка.

Перевожу взгляд на Емельяна. Мужчина смотрит на меня как-то бесстрастно, но непрерывно, что слегка смущает. Чувствую на себе его взгляд и горю под ним.

Створки лифта открываются, выпуская нас на этаже.

— Пойдем, — Альберт хватает меня за руку и тащит вперед.

Брат, все еще держащий меня за другую руку, несется за нами. Оборачиваюсь и замечаю, что Емельян остался стоять в лифте, глядя на нас.

— Ты идешь? — кричу ему, и он словно пробуждается от моего голоса. — Скорее, Емельян! — кричу я. — Этот сумасшедший нас куда-то утащит сейчас! Не найдешь!

И не зря я ему кричала. Потому что в следующее мгновение мы уже стоим на большом балконе.

Вокруг ветер, огромное количество людей, громкая музыка, но там, на краю балкона, чертовски красиво!

Там ночь. Огни. Вывески. Все словно в фильмах и даже лучше. Потому что это происходит со мной. Потому что это моя реальность.

Завороженно смотрю вперед. На огни. На город, полный историй и желаний. На свою новую реальность. На мечту, которая сбылась.

Вон он — мир свободы. Мир, который я желала.

Застываю, не в силах сказать ни слова.

— Ариэла, я поздороваюсь с ребятами. Стой здесь, — просит Альберт и отпускает мою руку.

— Ари, будь здесь! Я тоже поздороваюсь с парнями, — говорит брат, оставляя меня.

Но я даже не обращаю на это внимания.

Подхожу к краю балкона и отключаюсь от всего мира. Сейчас есть лишь я и эта ночь.

И никого больше!

Я свободна!

Рядом нет папы!

Я… вырвалась из плена.

— Где твой пиджак? — спрашивает любимый голос за спиной, а после мне на плечи опускается мужской пиджак с ароматом, который я узнаю из миллиона.

Емельян.

Сердце пропускает несколько ударов от его близости.

Старательно беру чувства в свои руки, но выходит паршиво.

— Он в машине, — отвечаю ему, продолжая смотреть на ночной город. — Здесь так красиво! — произношу, укутавшись в пиджак полностью.

— Не красивее, чем ты, — звучит голос Емельяна рядом с ухом.

— Что? — оборачиваюсь к нему, не понимая, показалось мне это или нет.

— Смотри вперед, — просит он и разворачивает меня обратно в сторону огней. — Видишь там зеленый огонек? — спрашивает, пальцем задав направление моему взгляду.

— Да!

— Это вывеска нашего офиса.

— Да?! Ого!

— А посмотри туда, — меняет направление. — Это мост. Его только отремонтировали в этом году. Теперь по ночам он особенно привлекает внимание всех, кто любит красивые фотографии, — рассказывает и подходит вплотную, приобняв меня одной рукой за талию, якобы чтобы я не упала, но… но он уже так делал на яхте. Он делал это, чтобы обнять меня.

— Да! Очень красиво! — признаюсь ему, тяжело сглотнув и сдержав маленький шажок вперед, чтобы отстраниться и не дать воспоминаниям разбить сердце. Делаю вид, что меня привлекает вид внизу. — Людей отсюда даже не видно… Это грустно.

— Почему? — спрашивает он, не делая попыток подойти вновь.

Не знаю, расстраивает это меня или нет. С одной стороны, хочу, чтобы он подошел и вновь обнял, но с другой стороны — моя боль…

— Одиноко, — пожимаю плечами, повернувшись к Соболеву. — Осознаешь, что мы ничтожно малы по сравнению с одним городом. Но есть другое. Даже находясь здесь, в десятках метрах над их головами, мы можем чувствовать их энергию, — произношу и хоть понимаю, что вновь озвучу очередной бред, который формируется в моей голове, я хочу с ним этим поделиться. — Ты знал, что когда люди думают, мечтают и радуются, то их энергетическое поле становится все больше и больше? В конечном итоге это поле начинает расщепляться на мелкие частички и растворяться вокруг этого самого человека, — произношу, руками нарисовав круг в воздухе. — Говорят, что счастье заразительно — и это правда. Сегодня, сейчас чужое поле расширилось и заразило меня. Ты даже не представляешь, как счастлива я в данную секунду.

— Он тебе нравится?

— Что? — не сразу понимаю, о чем он говорит.

— Альберт, — поясняет Емельян, не сводя с меня взгляда. — Он тебе нравится?

— Нет! — восклицаю в ту же секунду. — Он… он веселый и кажется мне плюшевым мишкой. Знает много историй, — описываю то, что мне нравится в этом мужчине. — Но его поле не подходит моему.

— А чье поле подходит тебе? — выжидающе смотрит на меня.

Несколько секунд смотрю ему в глаза, не понимая, за что он так со мной. Словно он не знает. Точнее, словно он не помнит.

А может, и правда не помнит?

Отворачиваюсь обратно к ночному городу и вглядываюсь в людей, замечая среди них влюбленные парочки. Они обнимаются, целуются, а я… я борюсь с тем, что влюблена в того, в кого нельзя. В того, кто стер наши чувства.

И казалось бы, ушла от вопроса. Ушла от чувств. Но их источник не ушел от меня.

Емельян вновь оказывается позади. Его руки ложатся на мои плечи.

— Ну почему ты такая упрямая? — раздается протяжный вздох.

— А мы можем никуда больше не ехать? — прошу его. — Я хочу остаться здесь, а потом поехать домой. Не хочу больше гулять. На сегодня впечатлений хватит.

Я не хочу больше гулять с тобой.

Не хочу чувствовать это!

Хочу в кровать! Накрыться одеялом с головой и не вылезать оттуда до самого утра.

— Да, конечно, — с легкостью соглашается Емельян. — Я устрою. Тебе завтра на работу. Не опаздывай!

— Я приеду с Севой, — предупреждаю его. — Сева ведь не опаздывает?

— Отлично! Сева не опаздывает, — отвечает Емельян. — Я передам Севе твою просьбу. Думаю, скоро уедете, — произносит и отдаляется всего на несколько сантиметров, но даже они тут же указывают на мою зависимость от этого человека.

— А ты? — резко оборачиваюсь к нему. — Что будешь делать ты?

— Я поеду домой уже сейчас, — хмыкает. — Устал за сегодня. Тоже впечатлений было много.

— А почему ты не живешь с родителями, как Сева?

Почему я не могу проснуться утром и увидеть тебя? Почему мне для этого нужно ехать на работу?

— Люблю сам принимать решения и строить свою жизнь, — отвечает он, подарив мне улыбку.

— Не уходи, пожалуйста, — шепчу, хоть и знаю, что шепот потонет в ветре. Что Емельян не услышит его из-за музыки и ветра.

Соболев делает шаг ко мне и разворачивает вновь к ночному городу. Рукой притягивает к себе.

— Посмотри туда, — указывает мне на единственный участок, который померк в темноте. — Что ты сейчас чувствуешь?

— Как колотится мое сердце, — признаюсь. — От страха или от… от другого.

— Тебе нравится, что оно колотится?

— Не знаю, — дыхание становится еще тяжелее.

— Чтобы оно прекратило колотиться, ты должна перестать бояться. Бояться что-то сделать или сказать.

— Я… А если я не могу перестать бояться? Что если у меня миллион вопросов, но я не могу задать ни один из них, потому что боюсь, что ответы разобьют мое сердце?

— А если рискнуть? Перестать быть маленькой девочкой?

— Страшно…

— Трусишка, — хмыкает он. — Но расскажу тебе один секрет. Я умею читать твои мысли, — его руки касаются моих волос. — Ариэла, — звучит над ухом его шепот, — ответ на один из твоих вопросов: я никогда не страдал проблемами с памятью… — легкий поцелуй за ухом, и он уходит, окатив меня холодом одиночества.

Его слова словно две запертые в голове птички бьются о стенки черепа. Повторяются раз за разом. Оглушают и заставляют все чувства внутри трепетать.

Стою как вкопанная, глядя на ночной город, и не знаю, что мне делать.

Дыхание сбито, а сердце, кажется, улетело. Куда-то далеко. За тем, кому оно принадлежит. Мужчине, который творит непонятные вещи со мной лишь одними словами.

Оборачиваюсь назад, намереваясь спросить Емельяна, что это значит, но… но его нет. Он исчез.

Оглядываюсь по сторонам. Ищу его взглядом, будто от этого зависит моя жизнь, но Емельяна нет! Он ушел!

Остановил мое сердце и ушел.

Отхожу от балкона и среди людей пытаюсь найти любимого, но нахожу лишь брата.

— Сева?

— Что это на тебе? — сразу же обращает он внимание на пиджак.

— Было холодно, — оправдываюсь и кутаюсь в то, что никому не отдам. Мое. — Емельян дал. Мы можем поехать домой?

— Что случилось? — хмуро оглядывается по сторонам. — Тебя кто-то обидел? Я? Обиделась, что оставил тебя? — виновато уточняет. — Я видел, что вы с Емельяном смотрите на город. Решил не мешать!

— Нет, все хорошо, — беру его за руку, пытаясь успокоить. — Я устала как-то.

— Хорошо, — кивает, взяв меня за руку и направившись к выходу. — Ты не против, если я тебя отвезу, а после вернусь?

— Я могу на такси доехать! Чтобы ты не терял время с друзьями.

— Нет. Никакого такси. Я отвезу, — восклицает он тоном, не терпящим возражений.

Заходим в лифт и едем вниз. Брат созванивается с кем-то по телефону и объясняет, что скоро вернется. Разберется с одним делом и приедет.

Почему некоторым Сева представляет меня как сестру, а для других — нет?

Выходим из здания и тут же замечаем Емельяна. Спрятав руку в карман, он говорит по телефону и высматривает кого-то по сторонам.

— Да, около выхода, — раздраженно говорит кому-то в трубку Емельян.

— Ты еще не уехал? — спрашивает Сева и за руку ведет меня к своему брату.

— Вызываю такси, — бросает ему Емельян, кинув на меня лишь быстрый взгляд, словно бы ничего такого на крыше он не говорил. — Таксист запутался. А вы что, уже едете?

— Да, — кивает Сева. — Отвезу Ари и вернусь. Там скоро начнется веселье, — улыбается. — Вообще, впервые ты сбегаешь с такого движа. С тобой все хорошо? Ари помогаешь, с тусовок сбегаешь… Заболел, Емельян?

— Работы много. Ты же знаешь. Устал просто, — хмыкает тот в ответ. — Еще и помощницы толковой нет.

— Теперь Ари есть!

— Она пока войдет в курс дел, время нужно, — хмыкает Емельян, тяжело вздохнув. — Где же этот?!

— Емельян, а может, ты отвезешь Ариэлу к нам? — неожиданно для меня и собственного брата произносит Сева. — Ты все равно едешь домой. Останешься у родителей сегодня. Я дам машину, — вкладывает он ключи в руку брата. — Я тебе доверяю, как водителю, намного больше, чем таксистам. Вы ведь оба спать хотите, а я останусь!

— Ну давай, — тянет Емельян, напряженно взглянув на меня. — Останусь тогда в доме родителей. Так уж и быть. Будешь должен за то, что я с твоей сестрой вожусь.

— Спасибо! — обняв брата, бросает Сева. Отпускает Емельяна и притягивает меня в объятия.— Ари, слушайся его, но в случае чего звони мне!

— Ага, позвоню, — соглашаюсь, хохотнув над его словами.

Позвоню, если у меня телефон появится.

Брат быстро целует меня в щеку и, пожелав сладких снов нам двоим, оставляет наедине с Емельяном.

Несколько секунд смотрим друг на друга.

— Пошли к машине, — командует он, и я следую за ним.

У меня столько вопросов! И ни один я не могу задать! Не знаю, точнее, как правильно его задать!

Он помнит…

Помнит, что было между нами на острове!

А это уже многое значит!

Но почему тогда… почему мы тогда…

— Емельян… — начинаю, схватив его за локоть и заставив остановиться.

— Емельян, — повторяю, когда мы встречаемся взглядами.

— Что? — спрашивает он равнодушно, слегка выгнув одну бровь, словно у нас нет общих тем для разговора и он не понимает, что я хочу спросить. — Ну, Ариэла. Говори. Или поедем уже.

— Емельян, я…

— Ну, Ариэла, давай уже, — делает он шаг ко мне с вызовом во взгляде. — Скажи это, наконец. Я не железный. Я тоже ждать не могу.

Ждать чего? Моего вопроса?

Разве он сам не понимает, что я спросить хочу? Там, на крыше, он ясно дал мне понять, что все понимает. Но… почему-то вновь начинает издеваться.

Я стесняюсь спросить его прямо. Боюсь, что будет смеяться!

А он… зачем он так? Может ведь пойти на уступки! Все ведь помнит и понимает!

— Ничего такого, — сглатываю, не намереваясь идти ему на уступки. Он со мной играет, и я с ним буду. — Просто… Тебя не затруднит отвезти меня? Может, у тебя планы были?

Прикрыв глаза, он тяжело вздыхает, выдувая свою злость вместе со стоном. Сглатывает и открывает глаза, сделав шаг от меня.

— Мои планы были лечь в кровать и спать, — отвечает он, продолжив путь

— Ладно, — спешу за ним.

— Еще вопросы будут, Ариэла? — оборачивается он ко мне. — Подумай хорошо.

— Нет, ничего! Глупости одни! Просто глупости! Я очень устала, Емельян. Хочу домой и спать.

— Точно?

— Да, — киваю и отворачиваюсь.

Я воспитывалась по сказкам. Я живу с представлением, что мужчина должен делать первый шаг, а Емельян вынуждает меня сказать о чувствах первой. Я так не могу! У него и девушка есть. Та, что в кабинете его сегодня была.

Разве смею я что-то говорить ему сейчас, после того как сама и оттолкнула?

В машине едем в тишине. Я на заднем сиденье.

Не хочу плакать при Емельяне, но чувствую, что слезы вот-вот начнут катиться.

Обидно почему-то. И даже не понимаю, на кого злюсь. На себя, что не решаюсь сказать, или на него, что издевается.

Доезжаем до дома, паркуемся, и я первой выскакиваю из машины. Лечу в дом и в свою комнату. Плотно закрываю дверь и бросаюсь в кровать. В платье и в обуви прячусь под одеяло и отдаюсь слезам.

Тогда на острове я совершила ошибку, но мне казалось, что я все сделала правильно. Мне казалось, что нет другого решения, но сейчас я понимаю, что это была большая ошибка.

Я потеряла его. У него есть эта полуголая девица.

И как мне теперь ему во всем признаться?! В том, что соврала тогда на острове? Что пожертвовала отношениями во благо ему?

Но все упустила… Хотя какая это любовь, если он сразу после меня нашёл другую? Это односторонняя любовь, а не та великая, о которой я читала в книгах.

Я летела сюда с мыслью все рассказать Емельяну. Обо всем том, что было на острове, и почему я поступила так. А увидев любимого, не могу и слова промолвить.

И где справедливость?

Емельян

— Черт! Черт! Черт! — рычу и швыряю стакан о стену. Тот разбивается на мелкие осколки.

Зачем она здесь?

Почему сейчас?

Почему именно в тот момент, когда мне нельзя иметь слабости?

Почему появилась, когда один гад только и ищет рычаги влияния на меня?

Моя маленькая русалочка. В воде ей нет равных. Плавает так, словно вода ее мир, а не земля. Ее движения так нежны и аккуратны, что однажды я чуть не утонул из-за этого. Засмотрелся и упал с яхты, выбив колено.

Я мог умереть, но русалочка не дала мне этого сделать. Спасла. Влюбила в себя. И отвергла.

И вновь она здесь! Рядом! Тянется ко мне, но… не произносит те самые заветные слова, которые я жду.

“— Ты уверена, что все было игрой? — спрашиваю ее, потому что знаю, что лжет.

Не умеет этот ангелочек врать и притворяться. Слишком необычная и чистая для этой грязи.

— Да! — восклицает она, старательно сдерживая слезы. — Все это было игрой! Тебе лучше забыть то, что было!

— Уверена?

— Да!

— Хорошо, — делаю шаг к ней и останавливаюсь в нескольких сантиметрах от нее. — Я забуду. Но если однажды до тебя дойдет, что я был прав, и ты захочешь, чтобы я вспомнил — просто попроси. Но поверь мне, ты пожалеешь о том, что попросила меня сейчас это сделать.

— Угрожаешь мне?

— Нет, что ты, — хмыкаю, проведя рукой по ее лицу. — Просто я знаю, что тебе будет стыдно попросить меня вспомнить… Однажды ты сбежишь от отца, и лишь тогда до тебя дойдет, что я был прав, а пока я оставлю тебя…”

Выхожу из своей комнаты и как можно тише иду к комнате Ариэлы.

Брата еще нет дома. И думаю, до утра не будет. Родителей тоже нет. Даже не знаю, где они. Их машины до сих пор не на парковке.

Подхожу к двери в комнату Ариэлы и нажимаю на ручку. Дверь поддается давлению и легко открывается.

Словно вор захожу в комнату.

Русалочка спит. В одежде и обуви, словно у нее не было сил подготовиться ко сну.

Подхожу к ней и опускаюсь на край кровати. Убираю с ее лица выбившуюся прядь волос и заправляю ее за ухо. Ариэла морщит носик, но не просыпается. Сон у моей русалочки крепкий. Еще на яхте понял, когда после ночи любви хотел ее разбудить. И словами, и поцелуями, и даже музыкой пытался это сделать. Она проснулась, лишь когда велел её внутренний будильник.