Невеста (патологоанатом) для некроманта

Глава 7

Пробуждение принесло очередное разочарование. Втайне я надеялась увидеть родную квартиру или хотя бы потолок больничной палаты, но вокруг все так же оставалась выделенная мне спальня в резиденции дияра.

Проснувшись, я первым делом направилась в туалетную комнату, просторную, с массивным каменным бассейном, вмонтированным в пол. Вода подавалась по медным трубам, и стоило повернуть резной вентиль, как из крана хлынул горячий поток, наполняя помещение паром и уютным шумом.

— Обнадеживает, что трубопровод они все-таки изобрели, — пробормотала я и с наслаждением погрузилась в воду, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.

Теплота обволакивала, смывая остатки тревожного сна, а мягкий свет странных ламп, отраженный в полированных плитах, создавал почти успокаивающую атмосферу.

Казалось даже, что еще чуть-чуть, и все вокруг растворится, обнажив привычный и знакомый мне современный Петербруг.

Но стоило выбраться из воды и подойти к полочкам с местными средствами ухода, как иллюзия растаяла. Ряды баночек, пузырьков и шкатулок с замысловатыми символами поставили меня в тупик: ни названий, ни понятных обозначений, ни даже намека на то, что из этого крем, а что — средство для волос.

Повертев в руках один сосуд и понюхав его содержимое, я вздохнула и позвала горничную. Та появилась бесшумно, застыла в почтительном полупоклоне.

— Помоги с этим разобраться, пожалуйста.

Умертвие с удивительной точностью выбрало несколько баночек и флаконов, и объяснило, что для чего предназначено.

Я словила себя на очередном ощущении нереальности происходящего.

Вскоре с банными процедурами было покончено, и примерно через час я уже была причесана, одета и вообще полностью готова к первому основательному разговору с женихом.

Горничная сообщила, что готова проводить меня, и не дожидаясь ответной реакции, бодро зашагала к выходу из комнаты.

Разумеется, я последовала за ней.

Для себя я наметила несколько важных моментов, которые стоило прояснить в первую очередь.

Во-первых, не является ли потенциальный благоверный чокнутым психопатом. Я не сразу поняла, что именно меня смущает, а затем осознала — большинство слуг оказались не только мертвы, но еще и весьма молоды. Каждый из них умер откровенно не своей смертью, вопрос лишь в том — намеренно или по стечению трагических обстоятельств.

Второй момент заключался в необходимости выяснить, какую роль для меня предусмотрел некромант, и зачем вообще согласился на помолвку с дочерью крайне состоятельного, но все-таки баронства.

Интуиция подсказывала, что дияр очень даже догадывается, зачем в его резиденцию отправили Оливию, но цели как можно быстрее меня спровадить, как остальных невест, будто бы не имеет. Во всяком случае, намеренных актов устрашения я пока не наблюдала.

Значит, хочет использовать? Но каким образом?

От этого зависело, как буду действовать я сама. Конечно же, шпионить для семьи мне однозначно не с руки, но что будет, если просто сдать их дияру?

Допустим, с моей помощью он уничтожит семейство Фарелл, что тогда будет с Оливией? Пойдет под суд с любимыми родственничками? А если и нет, останется в не слишком дружелюбном к ней мире без имущества, опоры и даже репутации?

Попаданцы в прочитанных мной книгах, как правило, находили способ превратиться в коммерсантов. Кто мир моды сотрясал, кто открывал чудеса технического прогресса и тому подобное.

Только вот я им в подметки не годилась, ни в женских штучках настолько не разбиралась, ни инженерными знаниями и навыками похвастать не могла. И вообще торговать никогда не умела.

Что может предложить магическому миру патологоанатом с любовью к научно-популярному контенту?

Пилу Джильи «изобрести»? Судя по специализации моего жениха тут и без меня прекрасно справились, и об анатомии имеют более чем хорошее представление.

Вот про кесарево сечение, например, тут как раз явно не слышали, раз мать Оливии умерла в родах. Ну так и я, конечно, врач, но самую малость не такой.

Воспользоваться эрудицией и рассказать о том, что наша Вселенная расширяется и как это происходит? Занимательно, бездоказательно с местным уровнем науки, а главное — не монетизируемо.

В общем, успешный успех как в родном мире мне не светил, так и в этом.

Самым логичным виделось обучиться какому-то простому ремеслу, и жить спокойную тихую жизнь, к какой я, в общем-то, будучи Ольгой Цветковой привыкла. Где-нибудь подальше от места, где Оливию знали в лицо, и в идеале с новой личностью.

Полагаю, для жениха помочь мне с таким планом не должно стать проблемой. Если только он окажется адекватным, а я действительно найду что предложить взамен.

Значит, на данном этапе отыгрываем Оливию, выясняем как можно больше деталей и обстоятельств, смотрим по ситуации.

Осталось только вжиться в роль молодой светской кокетки, но не слишком увлекаться, чтобы не навести дияра на ненужные мысли, что баронесса вообще-то и правда хороша собой.

Звучало стройно. План надежный, как швейцарские часы.

Если не брать во внимание, что с моделью поведения очаровательной обольстительницы я не то что на «вы», а на «простите, извините, это как?»

Да и нежная барышня, трепещущая при виде умертвий, из меня получилась не очень на самом старте.

Поток мыслей прервала горничная, остановившаяся у лаконичных двустворчатых дверей. Она коротко поклонилась, встала спиной к стене и застыла, уставившись прямо перед собой.

Я на мгновение замерла, сделала глубокий вдох и уверенно толкнула створки дверей.

За порогом оказалась никакая не огромная столовая, как в особняке Оливии, а небольшая комната без лишней мебели. Минимум обстановки, стол на четыре персоны, накрытый с нарочитой простотой, и тяжелые шторы, приглушающие утренний свет.

Жених уже ждал. Он не поднялся при моем появлении, не произнес приветствия, только холодные серые глаза внимательно следили за мной, пока я подходила к столу.

Немного поколебавшись, я заняла место напротив, где стояли предназначенные мне тарелка и приборы.

Так. Светская кокетка. Нежная роза.

— Доброго утра? — неуверенно проблеяла я, улыбаясь и часто хлопая ресницами.

Дияр едва заметно приподнял белесую бровь, явно не оценив мою неловкую попытку вести себя очаровательно. Он медленно отложил салфетку, которую до этого аккуратно раскладывал, и произнес:

— Оно было бы добрым, если бы мне не пришлось вас так долго ждать, барышня.

Прекрасно.

Психопат или нет, но обвинять девушку в опоздании, не назначив конкретного времени, — уже говорит о многом. Даже если он уверен, что та имеет не слишком чистые намерения.

Подавив раздражение, я снова мило улыбнулась и заправила выбившуюся из прически прядь за ухо.

— Простите, мне хотелось предстать перед женихом в самом лучшем виде в наше первое совместное утро.

Ноймарк смерил меня изучающим взглядом, задержавшись на провокационном вырезе платья. Других у Оливии в гардеробе, к сожалению, не водилось.

— В самом лучшем виде, — повторил он, и в его тоне проскользнула едва уловимая насмешка. — Отчего же вы решили, что «самое лучшее» должно явиться ко мне к полудню?

Я искренне постаралась не дать улыбке превратиться в раздраженный оскал.

— Прошу прощения, вы не назначили конкретного времени, — процедила я. — Моя семья всегда завтракает в одиннадцать.

И ведь даже не пришлось ничего придумывать. Фареллы правда жили в лучших традициях аристократии и не утруждали себя ранними подъемами.

— Привычки сложно менять, — с притворным пониманием кивнул Ноймарк, наливая нам чай. — Особенно если они маскируют иные занятия.

Я подняла брови, изображая невинное недоумение:

— Иные занятия?

— Например, ночные прогулки по библиотеке. — Его голос остался ровным, но глаза сверкнули. — Вы ведь там были, не так ли?

Сердце нервно пропустило удар. Конечно, он в курсе. Но я напомнила себе, что в чтении книг нет ничего криминального, и заставила себя легкомысленно рассмеяться.

— Ах, библиотека! Признаюсь, не удержалась. У вас потрясающая коллекция, а я всегда любила читать.

— Да вы что, — дияр чуть склонил голову и ухватился за меня цепким взглядом. — Должен сказать, что и область интересов у вас весьма необычная. Страсть к географии и истории в вас тоже была всегда?

Твою же ж матушку. Ну что за въедливый тип?

— Именно так, — я натянуто улыбнулась и принялась отрезать кусочек яичницы с каким-то подкопченым мясом. — Надеюсь, любовь будущей супруги к наукам вас не отпугнет. Было интересно посмотреть, отличается ли взгляд на некоторые вещи в Конклаве.

Надеясь таким образом закончить неудобный разговор, я отправила нехитрый завтрак в рот и чуть прикрыла глаза, прислушиваясь к вкусовым ощущениям.

— Очень вкусно! — вынесла я вердикт. — У вас прекрасный повар.

— Да, согласен, — легко принял смену темы дияр, а затем снова прищурился. — Совсем недавно умер.

Мгновение понадобилось, чтобы понять, что Оливию этот факт должен бы смутить.

Демонстративно уставившись в тарелку, я неуверенно произнесла:

— О, как это… негигиенично?

А сама вспомнила, как приходилось порой обедать сразу после работы с секционным материалом. Разумеется, сменив одежду и тщательно вымыв и продезинфицировав руки, но все же.

К тому же, с учетом того, что умертвия явно не подвержены разложению, их работа как раз могла быть куда более гигиеничной, чем живого человека.

— Барышня, — Ноймарк прищурился, — я ведь не дурак. Прекрасно вижу, что вас ничуть не смутил этот факт. Равно как и общение с горничной и библиотечным умертвием.

Я поперхнулась чаем, который решила отпить, чтобы скрыть растерянность.

Ладно. Нежная роза из меня как металлург из балерины. Попробуем бессмертную стратегию «я не такая как все».

Демонстративно тяжело вздохнув, я прямо посмотрела в серые внимательные глаза, и решительно произнесла:

— Дияр, давайте на чистоту?

🌸Дамы, поздравляю всех с 8 марта! 🌸 Желаю всем своим читательницам головокружительной любви, семейного и личного счастья (будем вместе с Ольгой смотреть, как достичь и того, и другого 😁), и побольше интересных историй, которые добавляют в нашу жизнь красок.

По случаю праздника написала для вас сразу две главы! Если история вам нравится, поддержите ее в комментариях ❤️

Глава 8

Ноймарк, не отрывая от меня взгляда, медленно поднял чашку, сделал глоток и так же неторопливо поставил ее обратно.

— Не верю, что Оливия Фарелл на это способна, но можете попробовать, — усмехнулся он.

Если у меня и были надежды легко выстроить некий союз с этим человеком, то в этот момент они разбились в пух и прах.

Дияр даже не пытался скрывать, что видит в Оливии исключительно корыстный интерес баронства, и доверять ей не будет, как ни хлопай ресничками.

— Мне жаль, что вы такого мнения обо мне, но в целом понимаю, — я поджала губы. — Репутация у меня не лучшая — это факт. Однако, вы должны понимать, что люди не всегда поступают так, как сами того хотят.

— Хотите сказать, что вы из их числа? — хмыкнул дияр.

— Мы все из их числа, — уверенно ответила я, чуть вскинув подбородок. — Я тоже не дура, дияр, и вижу, что не вызываю у вас симпатии. Скажу честно, это взаимно. Однако, мы почти помолвлены. Давайте хотя бы попробуем сделать так, чтобы общество друг друга как минимум не доставляло нам взаимных неудобств?

— Боюсь, опыт ваших предшественниц показал, что все это место, — он неопределенно обвел взглядом комнату, — одно сплошное неудобство, а я — главное из них.

Я прищурилась.

— Если речь о специфичности вашей работы, то чуть ранее вы верно заметили — меня она не пугает. Но я видела, что вы ждете определенной реакции, и старалась оправдать ожидания, чтобы вам понравиться. Вижу, что зря.

— Поверьте, вы не будете рады, если сумеете мне понравиться, — произнес Ноймарк с холодной усмешкой, и по тому, как его зрачки на миг расширились, а взгляд стал острым, словно лезвие, я сразу поняла, что так оно и есть.

Нечто внутри невольно дрогнуло.

Будь мы в моем мире, скажем, на свидании в ресторане, я бы точно поблагодарила его за честность, оплатила счет и с легкой душой поехала домой. Потому как давно вышла из того возраста, в котором могла бы найти в словах дияра что-то будоражащее.

Однако, мы сидели не в ресторане, да и не на свидании, поэтому пришлось сказать совсем не то, что хотелось:

— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — я чуть подалась вперед, стараясь звучать доверительно. — Уверена, что со мной вы сможете найти общий язык.

Ноймарк не сдвинулся с места, лишь чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между нами. Его взгляд, тяжелый и пристальный, скользнул по моему лицу и задержался на губах.

Смотрел он так, что я невольно сжала пальцами вилку, чувствуя, как все внутри сжимается в тугой узел.

Затем дияр медленно, почти лениво, протянул руку через стол, и я вздрогнула, но не отстранилась, застыв, как кролик перед удавом.

Кончики его пальцев едва коснулись моей кисти. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. Он не сжал руку, не потянул к себе, просто провел большим пальцем по тыльной стороне запястья.

Сердце забилось с лихорадочностью, близкой к тахикардии. Так, как я уже забыла, что оно вообще может биться.

— Подумайте дважды, барышня, — произнес Ноймарк, отводя руку. — Как именно вы хотите найти со мной общий язык.

Дияр откинулся на спинку кресла, словно ничего не произошло. Его лицо вновь стало непроницаемым, ни тени того странного, почти гипнотического внимания, что только что сковало меня по рукам и ногам.

Я с трудом сглотнула, пытаясь вернуть голос.

— Почему вы так враждебно настроены ко мне?

— У меня достаточно причин, — не стал отрицать очевидного жених. — Не питайте иллюзий, я не заинтересован в браке ни с вами, ни с любой другой зендайрикой.

Короткой паузы мне хватило, чтобы вернуть самообладание.

Хорошо.

Раз он так, то и я не буду играть ни в светскую любезность, ни в святое неведение.

— Думаете, я этого и правда не понимаю? Очевидно ведь, что вы играете роль пугала для благородных девиц, которых аристократы со всех уголков империи отчаянно пытаются подсунуть Конклаву.

Ноймарк изумленно вскинул брови, на мгновение его высокомерная отстраненность дала трещину.

— Вы могли бы объяснить, чем занимаетесь, подготовить, прежде чем предоставлять благородной леди самой обнаружить, что в потенциальном новом доме ее встречает ходячий труп, — холодно продолжила я. — Отмечаете, что еду, которую она ест, готовил тоже не живой человек, хотя в том не было необходимости. И сами ведете себя так, чтобы создать образ человека, с которым лучше не связываться. Готова поспорить на что угодно, мои, как вы выразились, предшественницы столкнулись ровно с тем же самым.

Дияр мгновение помедлил, а затем вдруг широко улыбнулся, но так, что я невольно вздрогнула.

— На самом деле, до вас, барышня, мне не приходилось прилагать особых усилий, чтобы произвести впечатление, о котором вы говорите. Первых пунктов всегда было достаточно. Но знаете, — он хищно подался вперед, — я и сейчас не то чтобы стараюсь.

Сглотнув, я решила рискнуть и изо всех сил постаралась принять скучающий вид.

— Да-да, вы определенно не тот человек, с которым здравомыслящая женщина захочет связать себя узами брака, — демонстративно посмотрев, насколько красив мой маникюр, я вновь перевела взгляд на мужчину. — Так может, не будем ломать комедию, и вы просто откажетесь от помолвки? Приношу извинения, но я, как другие невесты, сама отказаться не смогу. Семья мне этого не простит.

Разумеется, это был блеф и крайне опасный для меня.

Жених оказался хуже, чем я надеялась, но даже он мерк на фоне семейства Фарелл. Дияр по крайней мере не имел надо мной законной власти.

Ноймарк же изменился в лице, внимательный взгляд стал задумчивым. Он смотрел на меня, и будто заново оценивал.

— Придется вам потерпеть мое общество, барышня, — произнес он наконец. — Ешьте, все давно остыло.

Глава 9

Ноймарк

С момента прибытия очередной невесты прошло четыре дня. Оливия Фарелл уже продержалась дольше, чем все девушки до нее.

И как бы Ноймарк ни отрицал в диалогах с собой, он был заинтригован ею. С того самого завтрака, когда баронесса решила не разыгрывать роль недалекой красотки, искренне заинтересованной в браке с влиятельным дияром.

Нет, будем честными. С того момента, когда она принялась с азартом осматривать умертвие так, будто столкновение со смертью для нее обычное и даже весьма любопытное дело.

Он нутром почувствовал нечто родственное ему самому, но в тот момент был занят другими мыслями.

Поведение Оливии вызывало массу вопросов.

Вопреки ожиданиям, она вполне искренне не испытывала неудобств от нахождения в месте, где трупов куда больше, чем живых людей. Он сам сделал так, чтобы девушка пока контактировала только с умертвиями, и баронессу положение дел вполне устраивало.

Взять хотя бы, как быстро она сообразила что нужно делать, чтобы самым удобным образом пользоваться библиотекой. Дияр сам не так давно додумался, что может выделить всего одно тело, которое запомнит все содержимое фолиантов от и до, вместо того, чтобы отправлять подчиненных на долгий поиск нужных книг. А Оливии понадобилось несколько минут, чтобы прийти к этой мысли.

Между прочим, в библиотеке девушка проводила изрядно много времени. Кажется, она сказала правду, что любит читать, но ни разу ее выбор не пал на художественную литературу. Баронесса словно что-то искала, но сама не знала, что именно, погружаясь то в одну сферу знаний, то в другую.

С натяжкой, но это объясняло довольно хорошее представление девушки о том, как работает человеческое тело, и уверенность в собственных действиях, которую она продемонстрировала, осматривая свою горничную на пороге резиденции.

Оливия не боялась умертвий. Самого дияра не боялась тоже. Лишь опасалась, да и то из здравомыслия, а не слепых предрассудков относительно жизнетворцев. Демонстрировала не только странную для девушки ее положения эрудицию, но и весьма острый ум.

Совершенно не походила на описание, которое Ноймарк читал в отчетах.

И самое главное, она не предпринимала попыток узнать о расследовании. А дияр был уверен, что невесту к нему отправили именно с этой целью.

После того завтрака он решил дать баронессе расслабиться. Не приглашал ко встрече, только через глаза поднятых им слуг незримо наблюдал за ее действиями. Ждал хотя бы намек на попытку получить информацию.

Вариантов у Оливии, предоставленной самой себе, было достаточно. Поговорить об этом с умертвиями, сделать в библиотеке соответствующий запрос, пообщаться с ним самим, да найти кабинет и порыться в бумагах, в конце концов!

Вместо этого девушка упорно зарывалась в книги, не имеющие никакого отношения к теме расследования, и разгуливала по восточному крылу как у себя дома с исключительно праздным интересом.

Ноймарк откинулся в кресле и закрыл глаза, погружаясь в исток.

Невольно мелькнула мысль: дрогнет ли эта барышня, если увидит его не как человека, а как проявленного дияра? Картину он из себя представлял своеобразную, и прекрасно об этом знал.

Дияр подключился к горничной и перед внутренним взором возникло лицо Оливии: тонкие черты, нежная даже на вид кожа, губы, которые она то сжимала в линию, то чуть приоткрывала, будто говорила сама с собой.

В ней не было той жеманной хрупкости, которую он привык видеть в благородных гостьях. В огромных ореховых глазах, смотревших на мир с удивительной ясностью, читалась острота мысли, и еще какая-то тяжесть, не свойственная взгляду девушек ее возраста.

Сейчас она прогуливалась по саду, с интересом разглядывая редкие куцые растения.

Место, как и в большинстве резиденций, заброшенное за ненадобностью, но предусмотренное архитектором. Ноймарк подумал, что оно наверняка сильно отличается от того, к чему баронесса привыкла.

Хотя в его саду все же существовал островок ухоженности. Созданный специально, по просьбе, в которой он когда-то не смог отказать.

Дияр сожалел, что в свое время проявил слабость, но все же вложил невероятное количество сил в восстановление тела никому неизвестного мальчишки, даже когда оно практически сгнило за время его отсутствия несколько лет назад.

В тот год Зендария практически развязала войну, воспользовавшись древним артефактом, и взяла дияра в плен. По возвращении домой он закономерно обнаружил, что от умертвий, обслуживающих здание, толку больше не будет.

Подчиненные жизнетворцы из южного крыла не осмелились лезть к его творениям и просто собрали тела, потерявшие вид без должного обновления, в одном месте. Запах стоял тот еще.