Невеста (патологоанатом) для некроманта

Глава 10

Обернувшись, я с неудовольствием обнаружила, что дияр Ноймарк стоит прямо за моей спиной.

И когда только успел здесь оказаться?

— Я уже поняла, что они просто следуют заданным моделям поведения, — произнесла я, поджав губы. — Вы часто так подкрадываетесь к людям, чтобы их покритиковать?

Вопреки ожиданиям, жених не принял мои слова в штыки. Он только вскинул белесую бровь и усмехнулся.

— Я не подкрадывался, — спокойно ответил он. — Просто вы слишком увлечены своими наблюдениями. Если вас что-то интересует, могли бы просто спросить.

С губ невольно сорвался едкий смешок.

— Это вы на себя намекаете? Простите, но наш первый и последний разговор отбил у меня всякое желание у вас что-то спрашивать.

Со вздохом я погладила мальчика по голове и встала.

— Они ничего не чувствуют, — снова напомнил дияр, вместо того, чтобы ответить на мой пассаж. — Если вы это понимаете, зачем тогда ведете себя так, будто они живые?

— Потому что так правильно, — спокойно объяснила я, глядя прямо в грозовые тучи глаз Ноймарка. — Смерть заслуживает уважения не меньше жизни, иногда даже больше. Вам ли об этом не знать?

Мне казалось, что резкость должна вызвать у дияра раздражение, но он только задумчиво хмыкнул, почти не изменившись в лице.

— Мне, может быть. Откуда только это понимание в Оливии Фарелл? — наконец, произнес он.

Вздохнув, я на секунду возвела взгляд к небу.

— У Оливии Фарелл просто есть мозги. Надеюсь, этот факт вскоре перестанет вас шокировать.

Вместо ответа Ноймарк сделал шаг ко мне. Я едва удержалась от желания отшатнуться и с удивлением уставилась на предложенную руку.

— Прогуляемся? — спросил дияр.

Я замерла на мгновение, вглядываясь в серые глаза.

Смотреть приходилось снизу вверх, жених был не просто высок, значительно выше меня и даже среднестатистического мужчины.

Не найдя в предложении скрытой угрозы, я неуверенно взяла Ноймарка под локоть. Его рука оказалась твердой и теплой, сильно контрастирующей со льдом рук мальчика-садовника.

Мы двинулись по заросшей тропинке, оставляя умертвие позади.

— Не обижайтесь на мою резкость, — произнес дияр, скосив на меня взгляд. — Вы сильно отличаетесь от других девушек, но это не написано у вас на лбу.

— На обиженных воду возят, слышали о таком выражении?

— Нет.

— Оно значит, что обижаться — дело неблагодарное. Но я считаю, что никакая девушка не заслуживает отношения, которое вы продемонстрировали.

Тонкие губы Ноймарка сложились в загадочную полуулыбку, но комментировать он мои слова никак не стал. Вместо этого дияр спросил:

— Вы интересовались, как умер мальчик в саду. Все еще хотите узнать?

— Да! — вырвалось, может, слишком поспешно.

— Гадаете, не убил ли я его, чтобы было кому стричь кусты? — с пониманием усмехнулся дияр.

Я чуть не споткнулась на неровной тропинке, но жених помог мне удержать равновесие одним коротким напряжением мышц.

— Не думаю, — с неудовольствием призналась я. — Характер у вас не сахар, но на убийцу детей вы не похожи. Однако, согласитесь, не зная точно, и такой вариант отбрасывать нельзя.

— Удивительно разумная мысль, — отчего-то развеселился дияр. — Расслабьтесь, барышня, детей я действительно не убиваю. Никого не убиваю ради того, чтобы пополнить штат прислуги в резиденции.

Не могу не признать, что испытала облегчение после его слов. И все же отметила формулировку, которая говорила о том, что по другим причинам некромант убивать вполне способен.

— Тогда откуда вы берете, хм… материал?

Дияр смерил меня проницательным взглядом, и, не найдя осуждения, совершенно спокойно ответил:

— Как правило, тела передают в резиденцию родственники усопших. Вам может показаться эта практика дикой, но у нас так принято. Жители городов и деревень знают, что к их родным отнесутся со всем уважением, и что после смерти их близкие не исчезнут бесследно, — продолжил Ноймарк, чуть замедлив шаг. — В Конклаве служить дияру, значит служить каждому жизнетворцу пустошей. Это честь. Даже после смерти.

— Должно быть, это очень тяжело, — задумчиво произнесла я. — Видеть, как родной человек существует, но знать, что это лишь иллюзия.

— Они не видят, — Ноймарк с интересом чуть склонил голову набок. — Пока родственник служит в резиденции в качестве умертвия, его семье вход сюда строго запрещен.

Даже не знаю, гуманно это или трагично.

— А что насчет того мальчика? Его отдали родители?

Взгляд неожиданно разговорчивого и благодушного дияра стал непроницаемым. Кажется, я случайно затронула не слишком приятную для него тему.

— Мать, — холодно произнес он. — Обычно мы не принимаем детей, это не запрещено, но из разряда негласных табу. Конкретно в этом случае я отказать не мог.

— Почему?

— Потому что женщина, которая провела ночь с дияром, имеет право попросить о чем угодно, и если просьба выполнима, он не в праве ей отказать.

Признаюсь, сразу промелькнула мысль, что это мог бы быть легкий способ решить мои проблемы. Ольга Цветкова никогда бы не пришла к такой идее, но патовая ситуация Оливии предполагала любые возможные меры.

Однако интуиция отозвалась тревожным звоночком. Что такого в близости с диярами, раз за нее полагается такое щедрое вознаграждение?

Ноймарк неправильно трактовал мучительные размышления на моем лице, и пояснил:

— Речь не о романтической истории, если вы об этом подумали. Традиции таковы, потому что связь с дияром имеет свои… особенности. С той женщиной мы не были близки, и даже знакомы до ночи, когда она явилась на порог резиденции в таком отчаянии, что я не смог ей отказать. Только потом понял, какую ошибку совершил. Обычно историю женщин и их семей тщательно проверяют, как раз во избежание подобных инцидентов. Я тогда был молод, оступился первый и последний раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.