Драконья сага. Книга 1: Эхо прошлого

Глава 4

На рассвете все кадеты академии Валтарион стояли на огромной площади, выстроившись ровными рядами. Новоприбывшие впервые видели всех второкурсников и третьекурсников. Их было не то чтобы много — а как-то совсем мало, учитывая, сколько отрядов должно было быть. В отрядах второго курса от силы десять человек насчитывалось, а у третьекурсников так и вовсе где-то было даже по двое, но не больше пяти.

Теодора поёжилась, осознавая масштаб происходящего. Только сейчас она по-настоящему поняла, что из их отряда останется в лучшем случае пять человек. Страх сковал тело: она уже успела привязаться к некоторым из них, хоть и уверяла сама себя этого не делать. Взгляд её стал пустым, мысли метались — она пыталась представить, кто из знакомых лиц исчезнет после первых испытаний.

Когда новички подошли к своему отряду, их оказалось всего шестнадцать. Из них девять были со второго курса, семеро — с третьего.

Подойдя ближе, они услышали радостные возгласы. Старшие кадеты встречали их с энтузиазмом: кто-то хлопал по плечу, кто-то одобрительно кивал, а кто-то просто улыбался, вспоминая свой первый день в отряде.

Первым к новичкам шагнул Лайам Бэквил — здоровяк с невероятно привлекательным лицом. Высокий, широкоплечий, с мускулистыми руками, он выглядел так, будто мог поднять лошадь одной рукой, но при этом его улыбка была настолько открытой и дружелюбной, что страх сразу отступал. Тёмно-русые волосы слегка вились на концах, а светло-голубые глаза искрились добродушием. Он широко улыбался, хлопая новеньких по плечам:

— Добро пожаловать, малыши! Не бойтесь — мы вас не съедим пока что, — он громко рассмеялся, и его смех, низкий и раскатистый, заставил кого-то из новичков невольно улыбнуться в ответ.

Рядом с ним стояли Нора и Лилит Вайшер — близняшки, высокие и статные, с горделивой осанкой и уверенными взглядами. Обе были одеты в стандартную форму академии, но носили её так, будто это были парадные доспехи. Их тёмные волосы были заплетены в одинаковые косы, перекинутые через плечо, а глаза — тёмно-серые, почти стальные — смотрели цепко и внимательно.

Единственное отличие между сёстрами заключалось в том, что у Норы красовался огромный шрам, пересекавший левую щёку от скулы до уголка губ. Но это не выглядело уродливо — напротив, шрам придавал её облику что-то хищное, опасное, будто напоминание о пережитых испытаниях. Лилит же была безупречно красива, без единого изъяна, но в её взгляде читалась та же сталь, что и у сестры.

Ещё одним из старших кадетов был Элиас Вейнторн — молодой парень с внешностью, которая, казалось, должна была вызывать восхищение. Высокий, стройный, с правильными чертами лица и тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его глаза были светло-карими, почти янтарными, и в них постоянно плясали насмешливые искорки. Он стоял чуть в стороне, небрежно прислонившись к колонне, и разглядывал новичков с откровенным любопытством. Именно он и подал голос первым:

— О-о-о, а вот и свежее мясо поступило, — он медленно обвёл взглядом кадетов, особенно задержавшись на девушках. — Я как раз готов потратить половину сил, чтобы кого-нибудь из вас, — он сделал нарочитую паузу, растягивая губы в широкой, неприятной улыбке, — впечатлить!

Его глаза горели каким-то нездоровым азартом, а улыбка становилась всё шире, будто он наслаждался тем, как напрягаются новички.

Теодора фыркнула, скрестив руки на груди.

— И это действительно работает? — многозначительно посмотрела она на него, приподняв бровь.

Элиас задумчиво почесал подбородок, будто всерьёз обдумывал вопрос. Затем, всё так же с широкой улыбкой, ответил:

— А что мы теряем? Может, завтра нас не станет. Или даже сегодня, — он обвёл взглядом новичков и усмехнулся с угрозой. — Так что же мы теряем? — он поднял бровь, глядя прямо на Теодору.

В этот момент Лайам хлопнул Элиаса по спине:

— Брось, Вейнторн, не пугай малышей раньше времени. У них и так глаза как блюдца.

— Да я просто шучу, — Элиас развёл руками, но его взгляд всё ещё скользил по новичкам, словно оценивая, кто из них сломается первым. — Но знайте, мои двери всегда для вас открыты, на случай если кто-то захочет развлечься.

Проговорил он не спеша, растягивая каждое слово. После подмигнул и широко улыбнулся высокой стройной девушке из нашего отряда. Но та лишь улыбнулась в ответ и бросила оценивающий взгляд на молодого человека. Да, она явно разделяла его позицию.

Нора лишь покачала головой, а Лилит тихо бросила:

— Веди себя прилично, Элиас. Ты не на рынке.

Теодора почувствовала, как внутри закипает раздражение, но заставила себя отвести взгляд. Она посмотрела на своих отряд — ктото хмурился, ктото нервно теребил край формы, а Торвин, стоявший рядом, едва заметно сжал кулаки.

«Значит, вот они какие — старшие кадеты», — подумала она. — «Одни готовы помочь, другие — растоптать. И чтобы выжить здесь, нужно научиться различать их и быть сильнее всех»

Мнения Элиаса разделяли многие кадеты, и не только старшекурсники. Однако взгляды старших, направленные на новичков, были проницательными и даже немного хищными. Одни ухмылялись, другие перешёптывались, с явным интересом поглядывая на вновь прибывших. В этом была своя логика: в академии Валтарион выживали только самые сильные, а слабость не оставалась без последствий. Но этим мрачным размышлениям не дала развиться властная женская речь, раздавшаяся над площадью:

— Кадеты! Внимание!

Все разом замолкли и повернулись к помосту, возведённому у северной стены академии. На нём стояла женщина лет пятидесяти — высокая, статная, с прямой спиной и горделивой осанкой. Её седые волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо, а тёмные глаза смотрели строго и проницательно, будто видели каждого насквозь. Одета она была в строгий чёрный камзол с серебряной вышивкой — форма, явно обозначавшая высокий статус.

Рядом с ней стояли ещё трое: двое мужчин средних лет, одетых в чёрные лётные костюмы. Их лица были покрыты шрамами, а взгляды — суровыми и решительными. Женщина, стоявшая среди них, выглядела старше всех. Её платье, похожее на шёлковую вуаль, спускалось до пола, переливаясь серебристо-белым оттенком. Тонкие серебряные нити, вплетённые в ткань, придавали ей особое очарование. Глубокий капюшон, свисавший с её головы, скрывал седые волосы, убранные под светлый чепец. На лице женщины виднелись глубокие морщины, но её глаза, как у орла, оставались ясными и проницательными. В руках она держала свиток, перевязанный красной лентой.

Женщина, говорившая ранее, шагнула вперёд и громко, с раскатистыми нотками, произнесла приветствие, которое разнеслось над всей площадью.

— Добро пожаловать, кадеты академии Валтарион! Поздравляю вновь прибывших с тем, что вы прошли первый этап отбора. Но помните: это лишь начало пути.

Она сделала паузу, обводя взглядом шеренги — от новичков до старших курсов, прежде чем продолжить свою речь.

— Моё имя — Миранда Фэллстоун. Я ваш профессор по истории и военной стратегии. За мной стоят ваши будущие преподаватели. Вы познакомитесь с ними позже. А сейчас, — она замолкла на мгновение, и в воздухе повисла тяжёлая тишина, — я зачту список всех тех, кто погиб вчера, так и не дойдя до конца парапета. А также тех, кто пал на заставах, отдавая свою жизнь за наше с вами спокойствие.

Площадь замерла. Даже ветер, казалось, утих, не решаясь нарушить эту минуту. Магические огни, ещё горевшие вдоль дорожек, трепетали слабее, отбрасывая длинные тени на каменные плиты. Вдалеке, за башнями академии, первые лучи рассвета коснулись горизонта, окрашивая небо в бледно-розовые тона — но здесь, на площади, царила атмосфера скорби и суровой правды.

Миранда ещё раз внимательно осмотрела всех кадетов — её взгляд задержался на лицах новичков, словно проверяя, готовы ли они принять эту реальность. Затем она повернулась к пожилой женщине, и та торжественно передала ей свиток.

Профессор прочистила горло, развернула пергамент и начала зачитывать имена — громко, чётко, без эмоций, но с такой тяжестью в голосе, что каждый звук врезался в сознание:

Вестара Лунвейл. Моргана Эшборн. Ксейра Рейнхарт. Элиан Торнвуд. Риан Дрейк. Лайра Сильвервейл.

Список оказался длинным. Очень длинным. Теодора уже не вслушивалась — её мысли метались, а в груди нарастало тяжёлое чувство. Она тихо перешёптывалась с товарищами из отряда:

— Три имени из нашего набора, — прошептала Лира, бледнея.

— И ещё двое с огненного отряда, — тихо добавил Торвин, сжимая кулаки.

— Они ведь прошли отбор, — Элара покачала головой. — Это несправедливо, они должны были предупредить.

— Никто нам ничего не должен. Академия не прощает ошибок, — мрачно ответил Брендан, стоявший рядом. — И не щадит слабых.

Теодора подняла глаза на Миранду Фэллстоун. Та продолжала зачитывать имена, её голос звучал ровно, но в глазах читалась глубокая печаль — не показная, а настоящая, выстраданная годами. Пожилая женщина рядом с ней склонила голову, а мужчины стояли неподвижно, с каменными лицами, но их сжатые челюсти выдавали напряжение. Когда последнее имя прозвучало, профессор свернула свиток и произнесла:

— Пусть их жертва не будет напрасной. Пусть вы докажете, что достойны носить форму Валтариона. И пусть память о них станет для вас уроком: цена слабости — жизнь.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании каждого кадета, а затем громко и властно добавила:

— Теперь — к занятиям! Командиры, разводите отряды по залам. Начинаем первый учебный день академии Валтарион!

Кадеты начали разбредаться: кто-то молча, кто-то тихо переговаривался. Теодора ощутила перемену внутри себя: вчера она была новичком, а сегодня стала частью чего-то большего, где каждый шаг требовал ответственности. Она посмотрела на свой отряд — встревоженную Лиру, хмурого Торвина и задумчивую Элару — и приняла твёрдое решение: она не станет следующей в этом списке. Теодора выживет и докажет, что заслуживает быть здесь.

Не успели первокурсники разойтись после торжественной речи профессора Фэллстоун, как их окликнул командирский голос Брендана Ломира:

— Итак, я получил распоряжение! — Он вышел вперёд, сложив руки за спиной, и обвёл взглядом притихших кадетов. — Ваша неделя начинается с кухни. Теперь вся обязанность по приготовлению пищи, уборке и мойке лежит на вас и ещё двух отрядах. Они будут сменять вас, а вы — их. Чтобы у вас было время не только жрачку готовить, но и учиться.

Кадеты переглянулись: кто-то вздохнул, кто-то скривился, а Торвин тихо пробормотал:

— Ну конечно. Сначала нас пугают смертью, потом отправляют драить котлы.

Брендан, заметив реакцию, усмехнулся:

— Сегодня на нашем отряде — обед. Так как завтрак сегодня на себя взял отряд Земных. Ужин — на отряде Звёздных. Завтра меняемся: на нашем отряде — завтрак. Ну и так далее, надеюсь, вы поняли?

Он сделал паузу и начал рыться в кармане куртки — долго, нарочито неторопливо, будто наслаждаясь всеобщим напряжением. Наконец извлёк скомканный лист пергамента, слегка заляпанный чем-то коричневым, и с лучезарной улыбкой протянул его Теодоре:

— Держи, новобранец.

Недоверчиво она протянула руку и приняла свёрток. Не скрывая брезгливости, она развернула его, держа всё ещё в раскрытой ладони, и спросила:

— И что это?

Брендан улыбнулся ещё шире, демонстрируя идеально ровные и белые зубы:

— Это ваше расписание по дежурству на кухне. Тут всё расписано: кто, когда и что делает. И да, — он понизил голос, — и если кто-то решит «забыть» про свои обязанности, я узнаю. И поверьте, вам это не понравится.

Элара, стоявшая рядом, не скрывая омерзения, проступившего на ее лице, проговорила:

— Да уж, боюсь представить, что пришлось пережить этому пергаменту, прежде чем ты доставил его сюда.

Брендан хищно ухмыльнулся и бросил хитрый взгляд на Элару:

— Поверь, милая, ты и не захочешь этого знать. — Он подмигнул ей и тут же снова стал серьёзным. — А теперь — быстро на завтрак, а потом на занятия. Столовая на первом этаже главного корпуса, занятия проходят на втором, третьем и так далее. Сегодня первым уроком у вас — история. Ну, это не только у вас, а у всех первокурсников. Далее — маты. Следующая наша встреча уже произойдет там.

Он хлопнул в ладоши, подавая сигнал к движению:

— Шагом марш! И чтобы без задержек!

Кадеты начали строиться в шеренгу. Теодора, всё ещё держа в руках мятый пергамент.

Лира тихо сказала:

— Ну вот и началось. Сначала кухня, потом маты. Интересно, когда мы вообще будем успевать учиться сражаться?

— Видимо, когда докажем, что достойны, — мрачно ответил Торвин. — Сначала надо показать, что мы можем драить полы не хуже, чем махать мечом.

— Не драматизируй, — Элара слегка толкнула его плечом. — Кухня — это тоже испытание. Если выдержим — значит, готовы к большему.

— Или просто выносливее остальных, — хмыкнула Теодора, но в её голосе уже не было прежней тревоги — скорее упрямая решимость.

Тем временем Брендан, убедившись, что отряд движется в сторону главного корпуса, отстал, чтобы перекинуться парой слов с другим командиром. Его взгляд на мгновение задержался на Теодоре — он чуть заметно кивнул, будто одобряя её собранность.

Путь к главному корпусу пролегал через внутренний двор академии — мощеный камень, высокие арки, увитые плющом, и узкие окна-бойницы, смотревшие на кадетов, словно глаза древних стражей. В воздухе витал запах утренней росы и далёкого дыма от кухонных печей. Где-то вдалеке слышались голоса старших кадетов и лязг тренировочного оружия.

Теодора оглянулась на площадь, где только что зачитывали имена погибших. Теперь там уже никого не было — только тени от колонн удлинялись под лучами восходящего солнца. Она сжала в руке расписание, разгладила мятые края и твёрдо решила: неважно, что придётся делать — она пройдёт через всё. И докажет, что достойна быть здесь.

Столовая академии располагалась в длинном каменном зале с высокими сводчатыми потолками. Массивные дубовые балки пересекали пространство над головой, а вдоль стен тянулись ряды узких окон с толстыми стёклами — сквозь них пробивался бледный рассвет.

Вдоль зала выстроились длинные деревянные столы и скамьи, рассчитанные на десятки кадетов. В дальнем конце помещения находилась зона раздачи: широкая стойка из грубо обтёсанного камня, за которой виднелись котлы, кастрюли и рабочие столы. Над стойкой висела табличка с расписанием дежурств отрядов на неделю.

Воздух наполнял простой, но сытный запах: овсянка, поджаренный хлеб, травяной чай. Никаких излишеств — всё строго, по-военному.

Кадеты стояли в очереди за едой. Дежурные из отряда Земных, сильные юноши и девушки в фартуках, быстро раздавали порции. В их состав входили овсяная каша с небольшим количеством соли, ломтик ржаного хлеба с тонкой прослойкой топлёного масла, кусочек вяленого мяса, твёрдого, но питательного, и чашка травяного чая с лёгким мятным ароматом.

Отряд Ветряных расположился в конце очереди, где они оживлённо обсуждали что-то, смеялись и весело перешучивались.

— Ну что, — Торвин потягивался, зевая, — кто готов к подвигам на голодный желудок?

— Судя по запаху, подвиги нам сегодня не светят, — хмыкнула Элара. — Овсянка — оружие массового насыщения.

Лира улыбнулась:

— Зато она даёт силы. И мозги лучше работают!

— Да, особенно если её есть неделю подряд, — добавил Торвин. — Интересно, а отряд Водных хоть что-то кроме водорослей готовить умеет?

Теодора рассмеялась:

— Успокойся, Торвин. Сегодня наш черёд готовить обед, так что мы покажем, что такое настоящая еда.

— О, теперь я точно боюсь, — Торвин сделал вид, что дрожит. — Теодора Эмбервайт и её секретный рецепт «каша-убийца».

— Зато она точно не будет сырой, — парировала Элара.

— Эй, я слышал это! — обернулся один из дежурных, парень с веснушками. — Мы старались, между прочим!

— Старались — да, — подмигнула ему Элара. — Но вкус — это не про вас.

Дежурный только рассмеялся:

— Ладно, берите свои порции и не ворчите. Сегодня в обед ваш отряд на кухне — посмотрим, кто кого.

Друзья получили подносы и нашли свободное место за столом.

— Так, — Торвин критически осмотрел свою порцию. — Овсянка, хлеб, мясо. Что бы из этого сделать самое вкусное?

— Начать с чая, — предложила Лира. — Он хоть пахнет приятно.

— А я думаю, — Теодора взяла ложку, — что, если смешать всё вместе, получится «каша выживания».

— Записываю рецепт, — Торвин поднял палец. — «Каша выживания. Ингредиенты: отчаяние, голод и щепотка надежды».