- -
- 100%
- +
Молодой долго вглядывался вдаль, но в свете заходящего солнца, очевидно, ничего не смог разглядеть.
— Не-а, — покачал он головой.
— Вот и я не вижу, а сторожевые башни уже видны.
— И что это значит? — не понял его сменщик.
Собеседник недовольно скривился, будто вынужден был объяснять малому ребенку очевидные вещи.
— Шпили дворца очень тонкие, и как только мы их увидим, значит, осталось двигаться около двух страж. А башни видны уже за четыре стражи. Вот и считай сам, сколько нам осталось.
— Сложно это, — протянул молодой.
Теперь я поняла, что за горы видела впереди — это здания! Огромные, мощные здания столицы. Я никогда не задумывалась, что чьи-то дома могут настолько отличаться от наших!
— Послужишь с мое, научишься, — хлопнул его по плечу товарищ.
— Да, если какая-то безумная не нападет, как на Гвардуса, — молодой понизил голос до шепота и покосился в мою сторону, но я сделала вид что сплю.
— Он совсем плох, — так же шепотом подтвердил воин, а у меня от его слов радостно забилось сердце. — Сразу не пожелал прижечь щеку, а теперь вряд ли долго протянет. У него начался сильный жар.
Молодой выругался, я точно не поняла, что он сказал, потому что ругательствам меня никто не учил. Но следующие слова заставили меня напрячься.
— До сих пор не понимаю, почему мы просто от нее не избавились? — проворчал молодой. — Лишние хлопоты. Да и Гвардус, хоть и заноза в заднице, но все же жаль его.
— Ты же знаешь, что император не разрешает трогать женщин и детей. Но и оставить ее мы там не могли. Она старшая дочь этого их… главного… Мужика ее мы убили, а как вышла бы замуж за кого другого? Правильно Гвардус сказал: нам нужно ослабить их. А это женщина там ни к чему.
— Да, но разве это женщина? Это безумная… — он снова посмотрел в мою сторону, я вовремя сомкнула веки на всякий случай, хотя в сумерках он вряд ли увидел, что я бодрствую. — Безумная… скорпионша! С ядовитой слюной! Не иначе как в ней сидят нечистые!
— Ты знаешь, что бывает, когда император узнает, что его приказы нарушаются. А он обязательно узнал бы! Кто-то да донес бы. Так что терпи. Немного осталось, приедем в город, Гвардуса в лазарет сдадим, а эту, — опытный воин тоже глянул в мою сторону, я поняла это лишь по изменившемуся направлению звука его голоса, глаза боялась открыть, чтобы не выдать себя. — А эту на невольничий рынок. Правильный хозяин быстро выбьет из нее спесь и весь ее яд.
В этот момент воины не таясь засмеялись. Кто-то из своих шикнул на них, и они тут же притихли. А я лежала в повозке, откуда мне нельзя было вставать, и изо всех сил сжимала челюсти, чтобы не закричать в бессильной ярости. Они не собираются везти меня к императору! Я не смогу отомстить ему! Не смогу убить!
Всю ночь я не сомкнула глаз. Лежала и следила за убывающей половинкой луны, которая двигалась по небосклону. И думала, думала, думала, пока от мыслей не разболелась голова. Мне нужно сбежать, пока не слишком поздно. Сбежать, чтобы проникнуть в императорский дворец и уничтожить убийцу моего отца! И я с отчетливостью поняла, что это стало моей единственной целью в жизни. А потом — будь что будет! Мне не жаль отдать жизнь ради благой цели. А в том, что убить угнетателя — цель благая, я ни на миг не сомневалась.
***
Приняв решение сбежать, я больше не медлила: начала расшатывать веревки на руках. Кожа за несколько дней в путах и так была красная от постоянного соприкосновения с жестким и колючим материалом, а когда я целенаправленно принялась теребить узлы, очень скоро показалась кровь. Трудно было преодолевать боль и не обращать на нее внимания, но у меня получалось. Перед глазами все время стоял умирающий отец. Скольких любимых мужчин мы потеряли в тот день? Втайне я радовалась, что не успела как следует узнать Дринкриса, иначе рана в сердце оказалась бы гораздо глубже. Но он был достойным мужем. И достойным человеком. Достойным горцем. Я с честью собиралась нести вдовство, сколько бы еще нити жизни мне не отмерила Благая Матерь.
Проведя в бесполезных попытках несколько страж, я поняла, что расшатать веревки не получится. Только кожу окончательно стерла. И это доставляло сильные неудобства. Старалась не шипеть, когда бечевка касалась раны. В беспомощной злобе я откинулась на бортик повозки, в которой проводила все время, пока меня сопровождали в столицу, и несколько раз приложилась затылком. Боль в голове привела меня в чувство. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Как же поступить?
— Ты что там делаешь? — услышала голос одного из конвоиров. Зевая, он залез ко мне в телегу. — Что за шум?
Все это время я притворялась, что вовсе не понимаю охсайский язык. Но план созрел внезапно. Вот он, мой шанс! Единственный! Другого уже не представится, мы слишком близко подобрались к Бургхаму, чтобы медлить.
Я лениво улыбнулась, глядя на воина, и отстранилась от стены, выпрямив спину. В предрассветных сумерках видела, что он напрягся, и его рука тут же дернулась к мечу, который висел на поясе. Мой взгляд метнулся к его оружию и обратно к глазам.
— Что, женщины испугался? — усмехнулась я.
— Ты говоришь по-нашему? — неподдельно удивился охранник.
— Научилась, пока с вами ехала, — оскалилась я, ожидая, что он поймет шутку, но, судя по глазам этого молодого еще мужчины, юмор он не оценил.
Я тихо рассмеялась, но получилось чересчур хрипло, как будто тело больше не могло воспроизводить такие звуки. Они остались в той прошлой счастливой жизни. А теперь настали темные времена. Но я не собиралась сложить кровоточащие руки и ждать, пока меня продадут.
— Что смешного? — нервно сглотнул тот.
— Ничего, — решила сменить я тактику, видя, что такое поведение его только пугает. А мне нужно было приманить его к себе как можно ближе. — Просто очень пить хочу. Можно мне воды?
— Получишь вместе с завтраком, — кинул он и собирался уже спуститься.
— Ублюдок, — тихо выругалась я, но так, чтобы он обязательно это услышал.
— Что ты сказала? — повернулся воин.
— Что ты ублюдок, — спокойно сообщила я и посмотрела прямо ему в лицо.
Только что он находился в четырех локтях от меня, и вот уже его рука полетела к моему лицу. Яркая боль на миг ослепила меня. Не кулак, и на том спасибо.
— Останешься без завтрака! — он сплюнул на дно повозки рядом со мной и спрыгнул на землю. — И без воды.
Ничего не ответила. Больше и не нужно было. Все, что хотела, я сделала. В лодочках зажатых между собой ладоней я сжимала то, ради чего устроила весь этот балаган: небольшой кинжал, который входил в снаряжение каждого имперского солдата, как я уже успела заметить. Не теряя времени, принялась пилить веревку. Хотя она была толстой, лезвие оказалось острым, и нужно было двигаться осторожно, чтобы не разрезать ее полностью. Я не собиралась сбегать прямо сейчас, здесь совершенно негде спрятаться. Кругом — голая степь. Нужно попасть в город, а уж там, улучив момент, скрыться.
Когда путы стали держаться лишь на нескольких тонких нитях, которые я без труда могла разорвать, если разведу ладони, остановилась.
Наш небольшой лагерь начинал просыпаться. Нужно было скорее избавиться от оружия, пока его у меня не обнаружили. Конечно, я могла бы его спрятать под юбку, но если хозяин ножа поймет, что он лишился его по моей милости, весь план полетит к нечистому в зад. За эти дни еще никто ни разу не проверял, хорошо ли я связана, но всегда бывает первый раз. И мне очень не хотелось, чтобы он наступил именно сейчас.
Каждое утро и каждый вечер меня отводили в кусты, которые то и дело встречались по дороге, где я могла справить нужду. Сейчас я как никогда ждала этого момента, но вовсе не потому, что того требовало тело. Казалось, оно вообще перестало чувствовать необходимость в чем-либо. Я хотела скорее избавиться от ножа.
И очень скоро ко мне действительно подошел воин. Только не тот, который охранял меня на рассвете, а его товарищ. Я не знала, к добру это или к худу. В кустах, куда меня привели, пахло чрезвычайно неприятно. А другой растительности в округе не наблюдалось, из чего я сделала вывод, что это единственное отхожее место в нашем лагере, и с чистой совестью оставила кинжал там на самом видном месте.
— Давай быстрее! — недовольно пробурчал конвоир.
Я снова сделала вид, что не понимаю ни слова, и гордо выплыла из кустов, ни капли не ускорившись. Может, это ребячество, но мне доставляло удовольствие наблюдать их раздраженные рожи. А что он мне сделает? Ударит? Так это мы уже проходили.
Завтрак все же принесли. Как благородно. Конечно, тот мужлан, с которым у нас вышла стычка на рассвете, здесь ничего не решает. Поэтому я накинулась на еду, понимая, что в следующий раз смогу поесть, скорее всего, очень не скоро.
— Кто, мать вашу, кинжал потерял?! — раздался громогласный голос.
Уплетая кашу за обе щеки, я опустила глаза, чтобы никто из проходивших мимо имперцев случайно не увидел довольную усмешку.
Кричал кто-то из старших. Такой командирский тон обычным воинам не присущ. Пользуясь общим замешательством, я вытянула шею, выглянув за стенки телеги. Имперцы судорожно осматривали оружие. Мой знакомец побледнел, нащупав в ножнах пустоту. Я чуть противно не захихикала и поскорее спряталась обратно в телегу.
Не слышала, что он говорил командиру, который обнаружил кинжал, но тон голоса звучал очень виновато.
— Иктум! — заорал на него старший. — Голову в следующий раз потеряешь!
— Твои слова да Великому Отцу в уши, — прошептала я сама себе, чувствуя, как телега трогается с места.
Нет, я вовсе не забыла пощечину, и, несмотря на то, что сама спровоцировала его, очень хотела отомстить. Только пока, кроме этой небольшой полумести с кинжалом, ничего не могла сделать.
Глава 2
Мы уже приближались к городской стене. По рассказам старшего поколения, я знала, что города в империи всегда огораживаются крепостными стенами. Да, таким, как эти, следует бояться. Слишком много крови они проливают, чтобы спать спокойно. Когда совесть нечиста, думаешь, что все вокруг враги. У них же тут даже хищники не водятся, не то что в горах. Однако горцы никогда не отгораживаются от природы, предпочитая жить в ладу с ней. А эти… Я мысленно махнула рукой, тем не менее во все глаза разглядывая шпили высоких зданий, которые виднелись и отсюда.
Мы долго стояли в очереди на въезд в город, потому что стража досматривала каждую повозку, а желающих посетить Бургхам оказалось довольно много. Но стоило нам миновать точку досмотра и войти в ворота, как в рядах моих похитителей поднялся переполох. Сначала это был просто непонятный шепоток, который, как степной ветер, проносился от человека к человеку, но потом вести дошли до их главного. Тот почему-то окинул меня долгим взглядом. Я старалась не показывать заинтересованность, но, наверное, мое выражение лица все сказало за меня. Пришлось первой отвести глаза и притвориться, что еще не все рассмотрела на городской стене.
— Что ж, он был хорошим воином, наверняка Бог забрал его в свою армию, — при этом мужчина воздел палец к небу.
А потом совсем рядом со мной послышался шепот, который я прекрасно расслышала. И если оставались еще какие-то сомнения, о ком говорит их главный, они тут же рассеялись.
— Гвардус умер, не дотянул до лазарета, — сообщил какой-то молодой имперец, имени которого я не знала, моему знакомцу Иктуму, который так любезно одолжил свой кинжал сегодня утром.
Пришлось до крови закусить губу, потому что улыбка так и рвалась наружу. Однако, похоже, не помогло. Иктум заметил мою радость и подлетел ко мне.
— Что, сука, лыбишься?! Весело тебе?
— Иктум, перестань! — крикнул ему товарищ, но тот даже не посмотрел на него.
— Она знает наш язык! И слышала наши разговоры!
Похоже, я его успела достать.
Я?! Да я милейшее существо! Если не трогать меня и мою семью, разумеется. Да, разговоры-то я слышала, только они все такие банальные, что пропускала их мимо ушей. Мне совершенно не было интересно, кто сколько баб, по их выражениям, поимел. От этого и хотелось бы закрыть уши, да руки были связаны.
Однако когда я увидела его горящие глаза, в меня будто нечистый вселился! В самом деле, не знаю, что на меня нашло, но я не смогла подавить слова, которые рвались из горла.
— Что, ублюдок, решил продолжить начатое?
Он в мгновение ока оказался на повозке, подскочил ко мне и ударил. На этот раз не ладонью, а кулаком. Удар получился такой силы, что, кажется, на какое-то время я отключилась. Буквально на миг или около того. А когда снова смогла соображать, он уже заносил кулак для второго удара. В последний момент я подставила руки, закрывая лицо. Запястья тут же онемели. Но хотя бы не скула. Уже хорошо.
Со всех сторон к разбушевавшемуся мужчине бежали его товарищи. Командир что-то кричал ему, я не стала вслушиваться. Его пришлось оттаскивать сразу двум воинам. А я в этот момент поняла, что от удара веревка лопнула.
На меня никто не смотрел. Все были заняты Иктумом. Его продолжали держать, при этом к нему приблизился командир с бордовым, как закатное солнце, лицом. Он строго что-то выговаривал ему. И это тот самый шанс, которого я так долго ждала! Имперцы были растеряны из-за смерти Гвардуса от такого пустяка, как прокушенная щека, и сметены из-за поведения своего товарища. Впервые за все дни этого проклятого путешествия на меня никто не смотрел!
Собрав силы в кулак, я медленным движением приподнялась, глядя одновременно на всех и ни на кого, и перетекла через стенку повозки. Ноги коснулись булыжника, которым вымостили улицы.
Вокруг нас сновали прохожие. Некоторые остановились и откровенно наслаждались сценой, которую тут устроил цвет имперской армии. Но большинство просто шло своими дорогами. Почти никому здесь ни до кого не было дела. И какую-то часть меня это поразило, но другая часть порадовалась, потому что это явно мне на руку.
Обошла телегу, чтобы не быть на виду у всех. А потом стала медленно пятиться. В мою сторону все еще никто не смотрел. Я мысленно воздавала хвалу Великому Отцу и Благой Матери, что они покровительствовали мне. Так неторопливо, хотя внутри ощущала себя натянутой тетивой лука, я зашла за угол каменного дома. И тут уж кинулась во всю прыть! Бежала так, как никогда в своей жизни! Бежала, сворачивая то в один, то в другой переулок, пока не услышала, что где-то далеко поднялся еще больший переполох. Не сомневалась, из-за чего именно.
Имперцы наконец заметили пропажу. Идиоты! Благая Матерь, какие же они идиоты! Если и император такой же, мне совсем не составит труда подобраться к нему и убить.
***
И все равно сердце скакало бешеной белкой. Я до сих пор была в своем свадебном одеянии, которое уже порядком испачкалось и неприятно попахивало. В окрестностях Бургхама оказалось значительно теплее, чем в горах, где уже дули холодные северные ветры. Тут в полдень было еще почти жарко, и мне нестерпимо хотелось снять с себя эту одежду. Но не только потому, что она загрязнилась и напоминала о самом кошмарном дне в моей жизни. Это все тоже, но все же главная причина заключалась в том, что по ней меня очень быстро могли найти: слишком приметно я в ней выглядела. Пока бежала, обратила внимание, как одеваются местные женщины. И их наряды довольно сильно отличались от наших, по крайней мере, от моего свадебного.
Продолжала двигаться, углубляясь в город. А меня преследовали крики, хотя и еще довольно далеко. Значит, все же находились люди, которые указывали дорогу, куда побежала горянка в своем приметном синем одеянии, будь оно неладно!
Удача снова повернулась ко мне прекрасным ликом, когда я, в очередной раз повернув в тихий безлюдный переулок, врезалась всем телом в недавно развешенные на веревках вещи после стирки. Они все еще были немного влажные, но выбирать не приходилось. Почти не сбавляя ходу, боясь быть застуканной за позорным занятием, я не глядя схватила несколько вещей, надеясь, что среди них будут нужные, и продолжила бег.
Грудь жгло огнем, воздуха уже не хватало. Хорошо, что поела утром, а то и сил бы не имела так долго бежать. Наконец позволила себе остановиться в совсем глухом и темном закоулке.
Быстро огляделась, чтобы никого не было рядом, и рванула ненавистное платье. Я его не снимала, просто со злостью дернула. Ткань треснула и разошлась по швам. И я смогла по-настоящему свободно вздохнуть! Тесное одеяние сковывало меня все эти дни не хуже веревок.
Натянула прохладную рубаху, которая оказалась с таким глубоким вырезом, что моя не такая уж большая грудь очень желала из него убежать. Юбка, которую я натянула следом, оказалась сильно велика, но я разорвала платье и лоскутом подпоясалась, одной стрелой убив двух оленей: и юбка теперь не грозилась упасть, и грудь худо-бедно, но зафиксировалась. Была еще безрукавка, которая могла бы полностью исправить положение, спрятав глубокий вырез, но вот беда: она оказалась совсем мала. Видно, шили на ребенка. Но лучше так, чем ничего. Я набросила безрукавку на плечи, не застегивая. А свое платье скомкала и засунула под кучу вонючего мусора, который лежал прямо под стеной дома.
Крики приближались. Поспешила поменять место пребывания. Теперь меня не так легко выследить. Разве что по волосам. Местные заплетали их совершенно иначе. Мне нужно было рассмотреть ближе, как именно они это делали. А навстречу, как назло, женщины больше не попадались. Я решила пока вообще расплести свадебную прическу, которая все эти дни стойко держалась. Мама постаралась на славу! Я спрятала несколько шпилек в карман юбки, не переставая идти вглубь города. Тяжелые темные локоны упали на плечи волнами.
В какой-то момент показалось, что меня перестали преследовать. В этом районе царила подозрительная тишина. А тело вопило об отдыхе. Прислонилась к стене, переводя дыхание. Рядом распахнулась дверь, это заставило меня вздрогнуть. Оттуда вывалилось… нечто.
Нет, это определенно был мужчина, просто он пребывал в таком состоянии, что трудно сказать: ему очень хорошо или очень плохо.
— О! — тот остановился в дверях, держась за косяк и беспощадно шатаясь. — Уже свтло! — он глотал целые слоги в словах, поэтому мне приходилось лишь догадываться о примерном смысле его речи. После этого он икнул.
Я покосилась на забулдыгу. Что интересно, одежда на нем была довольно приличная. И от него даже приятно пахло, а не разило нечистотами, как это бывает с кончеными пропойцами. К сожалению, даже у меня в горах встречается этот грех среди людей. Нет, незнакомец выглядел слегка помятым, но не более того.
— Дбре утро, м-м-милашка, — его взгляд вдруг сосредоточился на мне.
Я видела, как он долго соображал, прежде чем понял, что перед ним молодая женщина. А потом глаза поползли на грудь и задержались там. М-да. Хотелось сказать ему пару ласковых, да нужно двигаться дальше. И я пошла.
— Эй! Пстой! Ты куд-д-да от меня?!
И ЭТО пошло за мной. Недовольно обернулась и ускорила шаг. Но пьяница и не думал отставать. Он двигался на удивление проворно.
***
— Да стой же! Я тебя н-не обужу… обжу… обижу! — после нескольких попыток выговорил он.
Я продолжала двигаться вперед. Или назад? Уже потерялась в этих улицах и переулках.
— Кр-р-расвца!
Насколько же настырными становятся люди под чарами хмельных напитков! Я остановилась, чтобы треснуть его как следует и избавиться от столь навязчивого общества. Но вдруг снова услышала характерный шум погони. Замерла в испуге, что стоило лишь одного мига, но пропойца этим воспользовался и навалился на меня, приперев к стене.
Хотела его с криком оттолкнуть, но услышала приближение тяжелых сапог. Сапог, которые могли носить только имперские воины. Паника захватила меня с ног до головы. Сердце попыталось вырваться из горла. Я с трудом проглотила его обратно. А пьянчуга будто и не замечал ничего.
Он оказался выше меня на полголовы и так широк в плечах, что меня за ним было почти не видно, поэтому я застыла, решив переждать в его объятиях, пока стража не пройдет мимо. Лучше уж так, чем снова оказаться в плену!
— Господин! — окликнул забулдыгу страж, но тот будто не услышал. Все его внимание сосредоточилось на мне. Он втягивал в себя запах моих волос. Да, не мешало бы уже вымыться, но, кажется, ему понравилось, он потерся о волосы лицом, а потом вдруг впился в мои губы своими. От него пахло свежим хмелем. Несмотря на опасную ситуацию, я попыталась его немного оттолкнуть, но он только сильнее прижался ко мне. Терпи, Ильминара! Терпи! Да, не таким я представляла свой первый поцелуй.
— Господин, ты не видел здесь женщину в ярко-синем наряде, горянку? — снова окликнул его служитель закона.
Пьянчуга немного оторвался от меня, чтобы смерить недобрым взглядом говорившего. Только сейчас я смогла взглянуть на него. Не из тех, которые меня сопровождали. И одет так же, как и стражники, которые пропускали нас через ворота. На его груди тоже располагалась бордовая нашивка в виде треугольника, как и у воинов. Городская стража. Хвала Великому Отцу и Благой Матери, он не знал меня в лицо.
— Крас-с-сивую?
— Видел или нет?! — начал терять терпение стражник, на меня он даже не взглянул, а я окаменела и боялась дышать, пока он находился от меня на расстоянии вытянутой руки. А потом махнул ладонью и вместе с другими двумя покинул переулок.
Я шумно вздохнула, задрожав. Почти даже не замечала, что все еще нахожусь в объятиях спасителя. Да, не всегда хмельные напитки — это зло. Мне вот помогли. Не будь он настолько не в себе, стал бы вот так ко мне приставать и настолько нагло вести себя со стражей? Что-то я сомневаюсь.
Когда его руки снова нашарили мою грудь и бесцеремонно сжали нежную плоть, я пискнула от неожиданности. Слишком задумалась.
— Пр-р-рсти, — нахмурился тот. — Пдем ко мне, я зплачу, тут недлеко, — он махнул куда-то в сторону.
Вскинула на него гневный взгляд, попытавшись вложить в него все, что думаю об этой идее. Это он что же, меня за падшую женщину принял?! Незнакомец смотрел на меня честными глазами, которые то собирались в кучку, то разбегались в стороны — не могла уследить за его взглядом. Темные длинные лохматые волосы, почти черные глаза. Тонкие ровные черты лица. Красив. Но какое это имеет значение? Я оттолкнула его от себя, а он, очевидно, не ожидав этого, сделал несколько шагов назад, балансируя в воздухе руками, но все равно не удержал равновесие и шлепнулся прямо в лужу. Я сморщилась. Это ж надо быть такой свиньей?!
Уверенным шагом пошла от него прочь. Мужчина даже и не думал меня преследовать. Уже на углу дома я обернулась. Он беспомощно смотрел мне вслед. Неприятное чувство жалости стянуло внутренности. Жалость? У меня?
А тут ко всему прочему снова услышала твердый шаг стражников. Они что, весь город в поисках меня прочесывать собираются?
— Да чтоб тебя нечистый разорвал! — шепотом ругнулась я и потрусила обратно к пропойце.
Протянула ему руку. Он снова сначала уставился на грудь и только потом — на ладонь.
— Поднимайся! — процедила сквозь зубы. — Показывай, где твой дом!
Если уж за мной охотятся, лучше затаиться. Да хоть бы даже у этого вот негодника дома. О том, что для этого мне придется делать, решила даже пока не думать. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — убраться с улицы. Если для того, чтобы отомстить за смерть отца, придется пожертвовать девичьей честью, что ж, невелика цена. Я была готова на большее. Почти на все.
***
Шли мы действительно недолго. И это было замечательно, потому что, во-первых, мимо нас то и дело проходили стражники явно в поисках меня. И рано или поздно, но они поймут, что горянка могла переодеться, и начнут искать более тщательно. Если, конечно, им не надоест. Не такая я уж и важная птица, раз меня просто решили продать. Но лучше перестраховаться. А во-вторых, пропойца так сильно опирался на меня, что за те несколько домов, которые мы миновали, пока подошли к его жилищу, я порядком устала. Спина, казалось, вот-вот отвалится.
Мужчина привалился к стене.