Невольница императора

— По нужде, — голос звучал ровно.

— Э нет, — он покачал головой. — Потерпишь. Я на такое не ведусь. Сядь, закончим трапезу.

Мимо воли глянула на нож, который нам подали для нарезки мяса. Могла бы всадить его ему в ладонь или даже в плечо. Могла бы. Рука не дрогнула бы, но тогда меня будут искать еще и за это. Нет, нужно найти другой выход. Я села, рассерженно пыхча.

Кувшин с медом быстро опустел, при том что из своего кубка я сделала только пару глотков. Все остальное содержимое отправилось в глотку этого нахала. Великий Отец, да как же от него отвязаться-то подобру-поздорову?

Медовые глаза становились все более масляные и блестящие, мужчина поглядывал на меня все вожделеннее. А потом вдруг без предупреждения налетел и попытался поцеловать. Я вскрикнула и отстранилась. Но он не собирался упускать свое. Грубо припер к стене и впился в обе мои груди жирными от еды пальцами. Почему-то в тот момент я подумала о том, что на одежде останутся некрасивые пятна. Пискнула и попыталась оттолкнуть его от себя, а когда не получилось, все же потянулась за ножом. Уже сжала его рукоять в ладони, когда мужлан резко куда-то отлетел.

Я вскочила, наблюдая за тем, как мой утренний пьянчуга (это ж когда он моим-то успел стать, интересно?) кинул наглеца через половину зала. Тот, разбрасывая телом мебель, отлетел к стене.

— Ты что, козел безрогий, творишь?! — тот сразу же поднялся. Видимо, его головушке все нипочем.

— Она моя, — кивнул пропойца в мою сторону, даже не глянув, собственно, на меня.

Наверное, мои глаза в тот момент напоминали две луны.

— Это с чего ты так решил? — нахал подлетел к своему обидчику, закатывая рукава для удара.

— Плату взяла и сбежала, — сплюнул себе под ноги тот. — Так что она моя.

— Я ее уже ужином накормил, так что мне она тоже должна, — он вдруг, кажется, передумал бить пьянчугу. Неужто решил все решить цивилизованным путем? Или это что-то вроде как ее… мужской солидарности?

Черноглазый вытащил из кошелька золотую монету и кинул ее на стол, за которым мы сидели. Золотых имперских монет я еще ни разу не видела. Судя по удивленным взглядам всех вокруг, они тоже видели их нечасто.

— Этого должно хватить, — бросил он и шагнул ко мне.

Отступила на шаг.

— Пойдем! — потребовал он.

— Бегу и падаю!

Ага, сейчас, разбежался! Будут тут всякие со мной как с вещью обращаться!

На это замечание мужчина лишь закатил глаза и, вдруг оказавшись непозволительно близко, перекинул через плечо и понес наружу.

— Пусти! — закричала во все горло, уже совершенно не думая, что привлекаю к себе слишком много внимания. — Пусти немедленно!

Я брыкалась и колотила его по спине кулаками, но он этого даже не замечал.

***

Однако, когда мы вышли на улицу, пропойца шикнул на меня:

— Ты действительно так желаешь привлечь внимание стражи? Она не спит и ночью, к слову, — он говорил это совершенно обыденным тоном, как будто не меня через плечо нес, а разговаривал за чашей ароматного травяного отвара. Хотя в этом случае у него в чаше, скорее всего, находилась бы жидкость покрепче.

Как ни странно, на меня это возымело действие. Я притихла, но продолжала шипеть ему в ухо, как змея, не забывая при этом колотить по спине.

— Отпусти немедленно! Отпусти, слышишь?!

Мы вошли в нелюдимый переулок, оставив шумную толпу любителей ночных развлечений позади. Похититель резко скинул меня и, приперев к стене, хорошенько встряхнул. Даже челюсти клацнули друг об друга.

— Спасибо скажи, — мужчина немного запыхался, пока тащил меня на своем горбу. Ладно-ладно, про горб я преувеличила. С осанкой у него все нормально. Более чем. Но это вовсе не отменяет тот факт, что он неотесанный мужлан! Так с девицами себя не ведут!

Я медленно с достоинством высвободилась из его рук и подняла брови.

— Это еще за что? За то, что не дал закончить ужин?

— За то, что не дал тебя трахнуть первому попавшемуся мужику в твой первый раз.

При этом он круто развернулся и зашагал прочь. Я некоторое время постояла в одиночестве, но любопытство и желание посклочничать погнали за пьянчугой, который сейчас был не таким уж и пьяным. Да, крепким хмелем от него разило, но язык у него не заплетался, как вчера, да и на ногах он стоял твердо.

— Эй! — я вдруг испугалась, что потеряла его из виду. — Эй, ты где?!

Пошла вдоль темного переулка. Возле стены что-то зашевелилось, хотя я была уверена, что это просто груда мусора, и я, пискнув как маленькая девочка, ускорила шаг. Пропойца стоял сразу за углом, как будто поджидал меня.

— Чего пищала? — сощурился он.

— Н-ничего, — я не смогла побороть желание обернуться в переулок, из которого только что вышла. Оттуда на меня смотрела кромешная тьма, и в ней наверняка таились опасности. Почему-то с облегчением вздохнула, что сейчас не одна.

Мужчина заметил это и ухмыльнулся. А я заметила, что он заметил и, скрыв замешательство, подняла подбородок.

— С чего это ты вообще взял, что это был бы мой первый раз?

Пьянчуга захохотал и пошел вперед. Мне ничего не оставалось делать, как семенить за ним следом.

— Ну?! — пыталась спровоцировать его на ответ.

Но он лишь посмеивался, а потом серьезно сообщил:

— Нужно больше пойла.

С этими словами он распахнул одну из дверей. Увлеченная попытками вытянуть из него информацию, я даже не сразу сообразила, что это очередная таверна. Заходить не решилась. Заглянула в хорошо освещенное окно, увидев множество людей за столами. Публика, в сущности, точно такая же, как я уже сегодня успела понаблюдать в другом месте. Мой пропойца не стал задерживаться, лишь протянул хозяину монету, взамен получив две большие бутыли, и вышел наружу. Я недовольно покосилась на него. Такая порция и лошадь свалит!

Он, казалось, даже не замечая меня, пошел дальше. Я, чувствуя себя собачонкой, увязалась следом. Ужасно сама на себя за это злилась, но ничего не могла поделать. Почему-то рядом с ним чувствовала себя в относительной безопасности. Странно. Правда? Так мы подошли к уже знакомой двери. На этот раз он отпер ее сам. Окинул меня взглядом, будто решая, стоит ли меня пускать.

— Заходи давай скорее, — буркнул он. — А то соседи еще чего доброго решат, что я завел себе постоянную любовницу.