- -
- 100%
- +
На мгновение в портальной комнате повисла тишина, а затем Ортрун громогласно расхохотался, запрокинув голову, — аж слёзы из глаз брызнули.
— Ну вы и хохмач, ваше высочество! — заявил король, когда остальные тоже начали смеяться. Все, кроме Кайда — тот выглядел так, будто проглотил лимон. — Не стоит спешить, — он погрозил Себастьяну пальцем. — Впрочем, если вы уговорите Корнелию… Совет вам, как говорится, да любовь!
И он снова громко расхохотался.
Лия
Отец всегда любил размах. Поэтому первый обед с прибывшим из Эрдерии Себастьяном был запланирован в главном приёмном зале — самом большом помещении в Логове нашей семьи. Огромное пространство, длинный стол посередине, который при необходимости убирался, помост с вычурными тронами, громоздкие люстры под потолком, пылающие драконьим огнём — традиционно в замках драконов было именно такое освещение, призванное показать остальным величие крылатых магов, — на стенах картины с монументальными сюжетами про небо, войны и изобилие, а ещё, конечно же, живая музыка. Музыкантов отец отбирал сам — никому не доверял столь важное занятие.
Короля я заметила издалека — его золотые, как и у меня, волосы, шапкой обрамляющие голову, было сложно не увидеть. Да и росту он высокого, я гораздо ниже, для драконицы я даже считаюсь маленькой. Какого роста Себастьян, я уже не помнила, поскольку в тот раз, когда он приезжал, я на всякий случай его почти не рассматривала.
Зато сейчас, двигаясь с конца коридора к двери в приёмный зал, деревянной и резной, в три человеческих роста — чтобы при необходимости и дракон пролез, — я смотрела на своего жениха, помня о том, что отец приказал не опускать взгляд. Это было некстати — я предпочитала почти не смотреть в глаза, — но ослушаться не могла. Тогда отец поймёт, что я сохранила собственную волю, и мне придётся туго.
Себастьян напоминал мне острый клинок из чистейшего серебра. Ниже Ортруна, но тоже высокий, стройный и жилистый, с идеальной осанкой, короткими серебристыми волосами — вихор в области затылка до сих пор наличествовал, — он показался мне, как и в прошлый раз, не менее опасным, чем остальные драконы. Узнав, на что я способна, он почти наверняка запросто меня уничтожит.
По крайней мере, его взгляд был убийственным — он одновременно резал меня, колол и обжигал, подобно горячему мечу, заточенному в огне.
— А вот и наша Корнелия, — сладким голосом произнёс отец, когда я дошла до него и остальных, стоящих возле двери в зал драконов. Идти и не отводить взгляд оказалось для меня настоящим испытанием, но я справилась. — Как вам, Себастьян? Я ведь могу вас так называть? По-родственному, так сказать.
— Конечно. Её высочество прекрасна, — сказал наследник эрдерийского престола негромко, а затем взял меня за руку, перевернул ладонь — и прижался губами к запястью.
Я вздрогнула от неожиданности из-за странного тягучего ощущения, возникшего внизу живота. С одной стороны, оно было похоже на желание, которое я, благодаря манипуляциям отца, уже пару раз чувствовала, но с другой…
Нет, что-то гораздо сильнее. И более жадное.
— Не смущайте девочку, Себастьян, — проворковала мачеха, сверкнув довольством в изумрудных глазах. Она полностью поддерживала план своего мужа и тоже надеялась вскоре стать королевой Эрдерии. Куда они собираются деть нынешних короля и королеву, родителей Себастьяна, я не представляла — отец и мачеха не обсуждали при мне эту тему. Хотя я подозреваю, что они сами ещё до конца не решили. — Видите, как покраснела.
Да, щекам и вправду было жарко, но это не удивительно — никто так не целовал меня раньше. Однако реакция Себастьяна не радовала и навевала грустные мысли о том, что он по-прежнему не догадывается о заговоре. Не подозревает, что давно является шахматной фигурой на доске моего отца.
— Я очень рад вновь вас видеть, Корнелия, — ласково произнёс его высочество и подставил мне локоть. — Составите мне компанию по пути к столу?
— И я рада видеть вас, — пролепетала я и облизнула пересохшие губы. Себастьян проводил этот жест огненным взглядом, и я окончательно осознала, что он и вправду меня хочет.
Видимо, я всё-таки умудрилась оставить в причёске настоящую фелицию — иначе подобное никак не объяснить…
Глава вторая. Невеста
Себастьян
Наследник отлично помнил, что принцесса Корнелия — красавица из красавиц, но в прошлый раз он, страдая из-за разрыва с Эмилией, почти её не рассматривал. Зато теперь Корнелия предстала перед ним во всей красе. Даже захотелось обойти её со всех сторон, дабы убедиться — сзади она не менее прекрасна, чем спереди.
Королева Амелия не зря хвалила платье, хотя принцессу во что ни одень, хоть в половую тряпку, — всё равно получится красавица. Но подобное одеяние, конечно, вызывало определённый эффект. Спокойно смотреть на девушку с идеальной фигурой, чья идеальность отлично просматривалась сквозь полупрозрачную, какую-то невесомую ткань, — испытание даже для нервов Себастьяна. Очень тянуло сделать две вещи: либо прикрыть Корнелию от взглядов окружающих, либо потрогать её. А можно и то и другое — сначала прикрыть, а потом потрогать.
Особенное внимание привлекала грудь девушки. Издалека Себастьяну даже показалось, что его невеста одета только в юбку, — настолько прозрачной и плотно прилегающей к телу была ткань платья, — и он глазам своим не поверил. Ортрун, конечно, тот ещё сумасброд, но не до такой степени, чтобы позволять принцессе разгуливать по коридорам дворца полуголой! Впрочем, разница с тем, что в итоге оказалось надето на Корнелии, была невелика. И выступающие холмики, округлые, идеальной формы, увенчанные острыми розовыми пиками, хорошо просматривались сквозь ткань. Это было на грани приличий и очень эротично, причём безо всякого дополнительного эффекта — по крайней мере, Себастьян не почувствовал на Корнелии ничего, что говорило бы о попытке повлиять на него при помощи запахов. Он ожидал, что они будут, но нет. Видимо, Ортрун полагал, что эрдерийский принц клюнет на его дочь и без дополнительных ухищрений, и оказался недалеко от истины.
А распущенные золотые волосы почти до самых пят! Блестящие, колдовские, с вплетёнными живыми белыми цветами — причём подобные цветы Себастьян видел впервые в жизни, — они завораживали, но главное — отвлекали внимание от наряда Корнелии. Она даже закрывалась ими, будто шалью, перебросив со спины на грудь и заставив первого советника издать судорожный вздох, из-за которого Себастьян сразу перестал сомневаться в его истинных чувствах к принцессе.
Впрочем, глядя на Корнелию, Кайда аль Ламио было сложно осуждать.
Принцесса положила руку на сгиб локтя Себастьяна, и от этого прикосновения — мягкого и почти невесомого, робкого — по телу побежала взволнованная дрожь. Да, будет обидно, если эта девушка, настолько привлекательная физически, окажется замешанной в заговоре…
— Очень красивые цветы вплетены в ваши волосы, принцесса, — сказал Себастьян, шагая по просторному залу самым первым — даже король Ортрун пристроился сзади, провожая почётного гостя. — Я таких не видел раньше. Как они называются?
— Филиции, ваше высочество, — негромко ответила Корнелия. Голос у неё был не менее красивый, чем всё остальное, — нежный, он буквально ласкал слух. А из-за того, что девушка почти постоянно говорила вполсилы, он и вовсе казался чарующим, неземным. — Так их назвал мой отец. Он сам вырастил эти цветы. Скрестил фильи и что-то ещё… Простите, забыла название. Но вы всегда можете уточнить у его величества.
— Уточнять у вас гораздо приятнее, — сахарным тоном сказал Себастьян, и Корнелия вновь облизнула губы. Этот жест ещё в прошлый раз подействовал на наследника, словно зов драконицы во время поисков дракона, и сейчас эффект был не меньшим. — Вы хотите пить, принцесса?
— Не отказалась бы от воды или сока. — Корнелия отчего-то на мгновение запнулась, а затем произнесла, будто бы смутившись: — Или от вина. Отец специально для вас приготовил лучшее коллекционное вино из нашего погреба…
Себастьян наклонился к уху Корнелии и прошептал:
— Готов поспорить: оно менее сладкое, чем ваши губы.
А затем выпрямился, любуясь, как щёки принцессы медленно заливаются краской, отчего девушка стала ещё прекраснее.
Лия
Тысячу гарнов этому принцу в печень!
Я была готова закричать. Идиот! Его ведут к столу как жертвенную овцу на заклание во времена безбожья, а он флиртует вместо того, чтобы задуматься: меня сватают ему слишком навязчиво. Это платье — ну неужели не навело его на мысль? Даже Гейр таращился на меня, как дракон на кусок свежего мяса, что уж говорить об остальных. Разве можно так одевать принцессу?
Первый же обед камерный — чтобы позволить нам с Себастьяном лучше узнать друг друга, — и коллекционное вино из погреба! Кто открывает такое вино на обычный обед?! Хорошо, не совсем обычный — наследник эрдерийского престола прибыл в Логово семейства аль Анарио, повод есть, но не настолько важный, чтобы вместо хорошего вина открывать исключительное. Не свадьба ведь!
В общем, двигаясь к началу длинного обеденного стола под руку с Себастьяном, я сделала следующий вывод.
Либо эрдериец самодовольный дурак, и в таком случае мне будет несложно его обмануть, играя обычную роль девочки-ромашки, либо…
Либо он сам играет роль дурачка. Только зачем это ему нужно? Хочет поймать моего отца с поличным? Я бы фыркнула, если бы это не разрушало образ. Ну, пусть пытается. С интересом послежу за битвой двух змей. Какая окажется ядовитей?
Несмотря на то, что мне был бы выгоднее первый вариант с Себастьяном-дурачком, я всё-таки надеялась на второй. Натерпевшись от отца за восемнадцать лет жизни, я никому не желала подобного короля, особенно такой большой стране, как Эрдерия. Отец не говорил мне этого, но я уверена — захватив соседей, он захочет подмять под себя ещё какое-нибудь королевство. А если будет воодушевлён победой, то его ничто не остановит.
Мы наконец прошли обеденный стол и расселись в его начале — там, где стояли троны для короля и королевы, а также самые почётные места — кресла, обитые кожей и расшитые драгоценными камнями. Во главе стола сели отец и мачеха, по левую руку от Ортруна опустился Гейр, рядом с ним — первый советник. Мы с Себастьяном сели справа от Амелии, причём принц галантно отодвинул для меня кресло, а затем и придвинул его.
Сразу после этого из боковой двери, предназначавшейся для слуг, шагнули лакеи с подносами, и перед нами начали появляться свежайшие блюда. Меню составляла лично мачеха, обсуждала она его при мне, поэтому я прекрасно знала, что Себастьяна собираются поразить местной кухней. Не знаю, как он относится к равилям — я их терпеть не могла. Варёное тесто, а внутри варёное мясо с луком и специями, фу! Но в Арнарии подобная еда была популярна и готовилась в разных вариантах, что мачеха и собралась демонстрировать.
Первым подали салат с запечёнными на углях равилями и овощами. Я выклевала оттуда все овощи, делая вид, что пью вино — на деле же я набирала напиток в рот и аккуратно выплёвывала в бокал с водой, поднося его к губам. Бокалы были непрозрачные, золотого цвета — традиционного для Арнарии, — и слуги никогда не наполняли их до краёв — это меня и спасало. Пить мне противопоказано — могу потерять концентрацию, а этого я допустить не должна.
За столом разговаривали преимущественно Себастьян, мачеха, отец и Гейр, обсуждая торговлю, новые законы у соседей, брак наследника ледяных драконов, устроивших свадьбу с размахом пару месяцев назад, и даже арнарийскую моду. Я слушала всё, о чём они говорили, но молчала — до тех пор, пока эрдериец, заглянув в мою тарелку с супом, не увидел, что я съела бульон, но оставила на дне горку равилей.
— Принцесса, что же вы не едите? — удивился Себастьян. — Неужели не любите? Национальное арнарийское блюдо, как-никак.
Ну кто, кто тянул его за язык?! Ну зачем?! Я так надеялась, что в этот раз отец ничего не заметит!
— Корнелия, ешь, — ласково произнёс король Ортрун, и со стороны казалось, что он меня просто попросил. Увы, это было не так — и вместе с просьбой ко мне прилетела сильнейшая ментальная магия, заставившая смиренно схватиться за ложку.
— Да, папа, — откликнулась я максимально дружелюбным тоном и отправила в рот первую равилю. Меня чуть не стошнило, и я постаралась побыстрее, не жуя, проглотить эту гадость, надеясь, что она не встанет у меня в горле комом, как в прошлый раз. Запить-то нечем. Даже бульон из супа я съела.
Себастьян только приехал, но я его уже ненавижу!
Себастьян
За последнее время наследнику ни разу не становилось настолько неловко, как в этом случае, когда он всего лишь хотел поговорить с принцессой о её вкусах, но, кажется, спровоцировал Ортруна на применение ментальной магии. Естественно, она никак не ощущалась — в этом, судя по всему, был уникальный дар королевской семьи аль Анарио, — однако Себастьян не сомневался: влияние было. Иначе почему принцесса только теперь съела эти варёные маленькие колобочки из теста и мяса, а до этого складывала их на дне тарелки? И ела бы она с удовольствием, а не как сейчас — с отрешённым видом, который был бы целиком смиренно-равнодушным, если бы не чрезмерная бледность Корнелии.
Себастьян не сомневался: девушку тошнило.
— Позвольте, я подолью вам ещё вина, — сказал он, решив исправить ситуацию, потянулся к кувшину, оставленному слугами посреди стола, и толкнул ладонью бокал девушки. Тот упал, причём очень удачно — прямиком в тарелку с супом, и остатки вина брызнули на равили. — Ох, простите, принцесса…
Корнелия на мгновение опустила глаза, а затем, подняв голову, посмотрела на Себастьяна с такой искренней благодарностью, что принца даже в жар бросило.
— Ничего страшного, — прошептала она, но тут вмешался Ортрун.
— Эй, слуги! Принесите Корнелии другую тарелку с супом!
— Думаю, не нужно, — быстро произнёс Себастьян, погладив девушку по руке. Сначала он не понял, в чём дело, но спустя секунду осознал, что Корнелия держит ложку с такой силой, будто мечтает запустить её кому-нибудь в лоб. А ещё лучше — воткнуть в сердце, подобно ножу. — Она достаточно съела. Пусть несут второе. Да, дорогая невеста?
— Я во всём подчиняюсь вам, ваше высочество, — сказала Корнелия негромко, но с нежным придыханием, и вновь посмотрела на Себастьяна. Только теперь — с жаром, который мгновенно передался и ему.
— О как заговорила! — расхохотался Ортрун, и в его голосе было столько довольства, что Себастьян подумал: не сделала ли принцесса такое замечание специально, чтобы отвлечь отца? — Ну, будь по-вашему. Слуги! Несите второе. Но чтобы всё съела! — Король погрозил дочери пальцем. — И так худая, не поймёшь, где душа держится.
Несмотря на то, что Себастьян уже не смотрел на Корнелию, он до сих пор ощущал жар, особенно возле сердца, — его не отпускал взгляд девушки. И чтобы справиться с этим жаром, наследник решил выпить воды, однако умудрился перепутать бокалы — что осознал только после того, как сделал глоток из бокала Корнелии.
Едва сдержав удивлённый возглас, Себастьян молча поставил бокал на стол и покосился на принцессу, которая сидела прямо, не шевелясь — будто гимнастический шест проглотила.
Любопытно. В воде был отчётливый привкус вина, а значит, принцесса делала вид, что пьёт, но не пила на самом деле. Тяжело ей придётся — на второе-то будет жаркое по-арнарийски — мясо, запечённое в тесте. Тоже разновидность равилей, только побольше размером.
Однако сильнее Себастьяна интересовало другое.
Если Корнелия не пьёт вино — значит, пить его Ортрун не приказывал? Или принцесса способна сопротивляться влиянию? Хотя бы в мелочах?
Пока рано было делать выводы, поэтому Себастьян, кивнув слуге, который принёс ему тарелку со вторым блюдом, вновь нагнулся над ухом принцессы и прошептал:
— Пей из моего бокала. Если что, скажешь: перепутала.
И поймал ещё один благодарный взгляд.
Лия
За то, что эрдериец не выдал меня отцу, я была готова его расцеловать. И простила в итоге тот вопрос, из-за которого король обратил внимание на мою тарелку. В конце концов, Себастьян же не мог знать, что у Ортруна пунктик: я должна есть всё, что дают, а если не ем — он сделает так, чтобы съела.
Я должна подчиняться — и никак иначе. Давно научившись сбрасывать влияние отцовской магии, я тем не менее никогда не выдавала себя, понимая — ослушаться я смогу лишь один раз: в день побега. Это мой козырь, который следует приберечь напоследок.
Поэтому, если понадобится, я даже лягу с Себастьяном в постель — только вот беременеть не стану. Когда драконы находятся в первой ипостаси, это вполне возможно. Главное — избегать совместного полёта. Вот в этом случае беременности не избежать, как ни старайся. Со временем пары учатся преодолевать влияние драконьего инстинкта, но всё равно близость во второй ипостаси — гарантированная беременность.
Мне повезло: на второе было жаркое, которое я вряд ли проглотила бы, если бы не бокал с водой Себастьяна. Он великодушно разрешил пить из него, и я воспользовалась этим, наконец нормально пообедав.
А потом вынесли торт, и тут уж и мачеха, и повара расстарались на славу — поскольку традиционный арнарийский торт-безе был великолепен. Он выглядел как огромная снежная гора — до тех пор, пока мой отец не дыхнул на него огнём, благодаря которому безе покрылось хрустящей карамельной корочкой. Местами она треснула, и сквозь эти трещины проросли съедобные сладкие вьюнки, чьи семена всегда просыпаются, если соприкасаются с драконьим огнём. Очень эффектно — гостям всегда нравилось.
Однако Себастьян торт лишь попробовал, весь кусок есть не стал, и я почувствовала в нём родственную душу — мне этот сладкий кошмар никогда не нравился. Больше всего на свете я любила обычные ягоды, но ни отец, ни мачеха, ни Гейр подобными лакомствами не увлекались, поэтому я порой летала в одиночестве в ближайший лес. Объедалась там земляникой и счастливая летела обратно.
Пока мы обедали, оркестр играл живую медленную музыку, но, как только Себастьян отодвинул от себя тарелку с недоеденным тортом, случилось то, без чего мой отец, конечно же, не мог обойтись.
— А теперь, я думаю, вам следует узнать, на каком сокровище вы собираетесь жениться, Себастьян, — сказал король, ухмыляясь, и махнул рукой музыкантам, чтобы те перестали играть. — У Корнелии золотые не только волосы. Ещё у неё золотой голос.
— Да? — улыбнулся эрдериец. — Значит, напечатанные в газетах легенды не врут, называя принцессу не только феей, но и канарейкой?
— Канарейкой, — фыркнул отец. — Вы когда-нибудь слышали, как поют канарейки? Их можно слушать только заткнув уши. Моя дочь — прекрасный золотой соловей, и не меньше! Корнелия, прошу тебя.
Просит он, как же.
Увы, это была не просьба, а приказ. Я медленно поднялась из-за стола, нацепив на лицо привычную благодушную улыбку, и отправилась к группе музыкантов, стоявших на сцене. Она располагалась в левом углу зала — полукруглый помост, предназначенный именно для оркестра, — и при помощи магии то, что там происходило, передавалось по всему периметру помещения.
Я села на свободный стул, который явно поставили для меня, — деревянный, с высокой, обитой голубой тканью спинкой, — и взяла в руки гитару. А затем, попробовав струны, заиграла одну из своих любимых песен.
Отец не поймёт, о чём она на самом деле. Подумаешь! Мало ли, что поёт Корнелия? Главное — чтобы пела. Голос у меня и вправду чарующий. Гейр, когда не может заснуть, всегда зовёт меня — чтобы пела ему, — и обязательно засыпает.
Песня была о свободе. О вольном ветре в лицо, о глубокой синеве неба, о море, уходящем в даль за горизонт, об облаках и дожде. Она называлась «Полёт дракона», и каждый из присутствующих, скорее всего, слышал в словах этой песни обычное описание привычного с детства явления, — я же осознавала совсем иное. Я никогда не была способна поступать так, как поступал дракон из этой песни — на своё усмотрение. Захотел — и полетел. Всегда была вынуждена оглядываться, просчитывать всё до мелочей и быть осторожной. А мне так хотелось не оглядываться! Не зависеть ни от кого, не притворяться. Быть собой…
Но ничего. Осталось совсем немного. Схрон я почти подготовила, документы обещали на следующей неделе. Дождусь, когда Себастьян уберётся из столицы, — и сбегу.
Спрятав торжествующий взгляд в гитарных струнах, я в последний раз ударила по ним и наконец замолчала.
Себастьян
Пока принцесса пела, наследник, чувствуя, что ещё немного — и он глупо раскроет рот и закапает слюнями на стол, пытался справиться с собой.
Может, Корнелия всё-таки унаследовала ментальный дар Ортруна? И сейчас ненавязчиво влияет на присутствующих — вон как на неё смотрят все, не только Себастьян. Даже королева Амелия — и та явно была умилена и сидела с влажными глазами. Посмотришь и прям поверишь в любящую мачеху.
А вдруг Корнелия вовсе не наивная жертва внушения, а такой же участник заговора, как и сам Ортрун, и её брат? До сегодняшнего дня Себастьян не сомневался — жертва. Но сейчас, слушая её чарующий нежный голос, подумал — а ведь он решил так лишь из-за той давней встречи, когда Корнелия кормила ворона. Но с тех пор прошло одиннадцать лет. Глупо рассчитывать, что за это время люди не меняются. И прежде чем активно действовать, следует всё-таки понять правду про Корнелию. Но как понять, по собственному почину она поступает или её зачаровал Ортрун? Непростая задача.
Принцесса перестала петь и играть — и на мгновение в зале повисла полнейшая тишина, которая почти сразу сменилась аплодисментами. Причём аплодировали в том числе музыканты, глядя на Корнелию с восхищением. Она слабо улыбнулась, поднялась с кресла, склонила голову, благодаря за внимание, а затем направилась к столу.
Себастьян встал ей навстречу и протянул руку, внимательно наблюдая за отрешённым и добродушным лицом Корнелии. Она вложила в его руку свою ладонь, не колеблясь, и он поинтересовался, притягивая девушку ближе к себе:
— Где же вы научились так петь и играть, ваше высочество?
— Можете называть меня по имени, — ответила Корнелия, настолько глупо улыбнувшись, что у Себастьяна просто взвыла интуиция от огромного количества противоречий в поведении девушки за сегодняшний день. — Я училась во дворце. Отец не позволял мне ходить в школу.
— Ещё бы я это позволил! — раздался за их спинами ворчливый голос Ортруна. — Ты слаба и как маг, и как дракон. Уж простите, Себастьян, что я так говорю, но это ни для кого не секрет. Я боюсь за дочь, поэтому держу её поближе к себе. Отпущу, когда вы на ней женитесь и пообещаете мне хранить её и беречь.
Себастьян, продолжая рассматривать улыбку Корнелии, которая словно застыла на лице принцессы, поднял ладонь девушки и вновь, как при встрече, поцеловал запястье, не разрывая взглядов.
Корнелия, которая тоже смотрела на наследника, чуть приоткрыла рот, из-за чего стала выглядеть ещё глупее, а затем — ну что за проклятье! — облизнула губы.
Себастьян едва не зарычал, прерывая поцелуй. Неважно, что ему в Арнарии можно практически всё, — демонстрировать окружающим свою физическую реакцию тем не менее не хотелось.
— Думаю, вам пора отправляться на отдых, — между тем продолжал Ортрун, и его голос звучал почти торжествующе. Видимо, хитрый дракон не сомневался, что будет делать Себастьян, оказавшись в одной комнате с принцессой. — А Корнелия вас проводит. Да, крошка?
— Конечно, папа, — откликнулась девушка звенящим от восторга голосом, и Себастьян прищурился, изучая её. Ну же, ты и правда настолько хорошая актриса?..
Ни в глазах, ни в улыбке принцессы ничего не дрогнуло. И всё-таки, несмотря ни на что, Себастьян считал, что с придурковатостью Корнелия перебарщивает.
Лия
Как же он меня раздражал! Уставился, словно на картину в музее. Я понимала, почему он так пристально смотрит — подозревает, что я притворяюсь. Не может ведь девушка с таким безмятежно-дурацким видом выплёвывать вино в бокал. Ослушаться родителя? Исключено.
Я прокололась, но, как это исправить, не представляла. Единственный способ — продолжать гнуть прежнюю линию, надеясь, что Себастьяну просто надоест меня провоцировать и он сосредоточится на чём-нибудь другом. Кстати, хорошая идея… Надо его отвлечь, и судя по тому, что я периодически слышала от Гейра, — отвлечь можно вполне определённым образом.