- -
- 100%
- +
Я знала ещё один секрет, но брат, спасибо Пламени, о нём не догадывался. Он не мог касаться меня, а вот я его — могла. И если бы Гейр приказал мне… да что угодно, уж не знаю, что бы я стала делать. Но он не подозревал об этой особенности запрета отца. Хотя, возможно, дело вовсе не в запрете, а в специфике моего дара.
— Скоро всё изменится, Кора, — шептал брат, наклоняясь ещё ниже. Кажется, он рассматривал мою грудь, но я об этом могла лишь подозревать — шея по-прежнему была изогнута и всё, что я видела, — это потолок собственной спальни. — Меня многие поддерживают… Большинство советников отца недовольны его действиями по отношению к Эрдерии, они опасаются войны. Дело ведь не только в Себастьяне, он всего лишь наследник. Пока единственный, но король Кариот и королева Мелисанда могут родить и ещё… Да и у Рейгарда, поговаривают, будет ребёнок-дракон. И всех надо уничтожить, чтобы добраться до эрдерийского трона. Утопия, основанная на непомерных амбициях моего отца…
Почему же только твоего? Нашего. Впрочем, Гейр совсем не воспринимал меня сестрой. В отличие от меня — я-то чувствовала его как брата. Брата по отцу — матери у нас были разные.
И несмотря на то, что я терпеть не могла Гейра, сейчас я была склонна согласиться с его утверждениями. Попытка захватить трон Эрдерии весьма утопична. До сих пор отцу сопутствовала удача, но, вполне возможно, везение скоро закончится.
Если мне удастся сбежать, в тот же день и закончится.
— Не знаю, зачем я тебе всё это говорю, — хрипло рассмеялся Гейр, жарко дыша мне в грудь. Подозреваю, что после его ухода там будет влажное пятно. — Ты ведь ничего не понимаешь. Даже если бы не была зачарована, ты непроходимая блаженная дура, Кора.
О нет, Гейр — это ты непроходимый и блаженный.
Недооценивать противника всегда смертельно опасно, но ты же всегда не любил читать умные книжки, в отличие от меня.
— Видимо, мне просто хочется поделиться с тобой. Я ревновал тебя сегодня к Себастьяну. Не спи с ним! — рявкнул Гейр, вновь хлестнув меня ментальным приказом. — Я хочу взять тебя первым.
Мне стоило больших усилий не допустить в голос ни капли ехидства.
— Но как же так, Гейр? — пролепетала я и даже всхлипнула для эффекта. — Отец приказал…
Брат зарычал, приподнялся — и навис надо мной грозной скалой. Комплекцией он пошёл в Ортруна, поэтому выглядело это и правда угрожающе. Хрупкая девушка с запрокинутой, оттянутой назад за волосы головой и крупный светловолосый мужчина, мускулистый и широкоплечий, с полными ярости голубыми глазами — того и гляди разорвёт.
— Не спи с ним, — прошипел Гейр, пытаясь пересилить ментальный приказ короля. Я чувствовала, что он бухнул в собственный всю возможную силу — эдак он сейчас сам в обморок грохнется. Кто же так расходует магию? Полнейшее безумие!
Впрочем, Гейр сумасшедшим и был.
— Я приказываю, — цедил брат, глядя мне в глаза с упрямством барана. — Приказываю тебе, Кора. Очаровывай Себастьяна, но не спи с ним!
Я смотрела на Гейра, не моргая, словно зачарованная, пропуская его силу сквозь себя. Это был лучший способ игнорировать приказы — не сопротивляться им, а пропускать. Чем сильнее сопротивление — тем выше вероятность, что магия тебя всё-таки поработит. Я всегда расслаблялась, и сила во мне расслаблялась тоже… а потом просто растворялась, становясь частью меня и забывая о том, что должна требовать.
И чем больше приказов давали мне Гейр и Ортрун, тем сильнее как маг я становилась.
— Я не могу, — вздохнула я, беззащитно улыбнувшись брату. — Отец приказал.
Гейр взревел раненым драконом, а затем, побледнев до зеленцы, отпустил мои волосы, закатил глаза и упал в обморок, кулем свалившись у моих ног.
Я покосилась на брата с неприязнью, от души пнула его в бок, а после легла обратно в кровать, решив не сообщать о случившемся слугам. Симия придёт примерно через час, найдёт Гейра и скажет отцу. Пусть все думают: я была настолько одурманена, что рухнула в постель без чувств.
А с Гейром король разберётся и без меня. Я лучше посплю. Иначе во время ужина могу и уснуть, упав носом в тарелку. Раньше такого не случалось, но раньше на меня и не влияли в таком количестве. А тут и отец, и Гейр, и всем что-то надо…
Сквозь сон я слышала, как в мою спальню явилась Симия — и, заохав, пыталась привести Гейра в чувство, но у неё это ожидаемо не получилось. Тогда она позвала гвардейцев, а те уже вызвали отца, и тот при помощи ментальной магии всё-таки поднял своего сына и вывел его прочь, приказав Симии:
— Корнелия чтобы была готова к ужину через два часа! Платье нужно, цветы — нет.
— Может, не филиции, а…
— Любые другие цветы — пожалуйста, втыкайте, — отмахнулся от вопроса камеристки отец. Сразу как он ушёл, меня нещадно разбудили и погнали в ванную — умываться.
Затем последовали процедуры, напоминающие утренние, — мне высушили голову, помазали кожу кремом, чтобы усилить эффект сияния, одели… Платье было не менее открытым, чем утреннее, — тоже голая спина и низкое декольте, — но, в отличие от утреннего, где вокруг шеи всё-таки обвивалась тонкая бретелька, здесь никаких бретелек не имелось, и из-за этого возникало ощущение, будто я вот-вот потеряю наряд при ходьбе. Я понимала, что не потеряю, так как к коже платье крепилось специальными портновскими чарами, — но всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. Постоянно появлялось желание взяться за лиф и подтянуть его повыше. Хотя не только из-за отсутствия бретелек — вырез заканчивался безумно низко, ещё буквально на сантиметр ниже — и стали бы видны соски.
Кроме того, платье было бордовым, что прямо-таки намекало на чувственность. Хотя какие уж тут намёки — платье буквально кричало: сними его поскорее! Юбка, кстати, тоже была с разрезами, но не с двумя, как в утреннем наряде, а со множеством разрезов — она состояла из маленьких кусочков ткани, сшитых друг с другом ближе к талии, и казалась очень объёмной и закрытой — пока я не начинала ходить. Ноги выглядывали то тут, то там… Причём до самой попы.
А какое на меня нацепили бельё! Я такого в жизни не видела и, надеюсь, больше не увижу. Алое, всё кружевное, само собой — но утром трусики тоже были кружевными, и не в кружевах дело, а…
— Это чтобы его высочество, если что, мог просто задрать юбку, — захихикала Симия, видимо уловив выражение моего лица, которое я старательно пыталась спрятать. — Не волнуйтесь, принцесса… Обычное дело.
Обычное дело? Между ног вместо ткани была дырка. А ведь этот наряд разрабатывала моя мачеха… Она, получается, тоже такое носит?..
Меня резко затошнило, и я решила, что подумаю об этом потом. А лучше вообще не буду думать. Подумаешь — трусы с дыркой! За то время, что я живу в Логове драконов Арнарии, чего я только ни повидала. И отец, и Гейр были очень изобретательны. Особенно Гейр.
И тем не менее — трусов с дыркой я раньше не видела…
— Вот! — возвестила Симия, заканчивая причёску. — Смотрите, ваше высочество. Мне кажется, сейчас вы ещё красивее, чем утром!
Я посмотрела в зеркало и радостно улыбнулась, изображая энтузиазм, которого совсем не чувствовала. Я выглядела очень взросло, и очень порочно. Особенно тёмно-алая помада на губах…
Хорошо хоть без филиций обошлись, и в моих волосах красовались обычные мелкие розы. Красные, в цвет платья.
— Утром вы были феей, — продолжала восхищаться Симия. — А сейчас стали земной женщиной, которую не страшно коснуться.
— Завтра наряды будут такими же? — не выдержала и всё-таки поинтересовалась я.
— Ну что вы! — искренне возмутилась камеристка. — Совершенно другими. Но завтра будет завтра. А сейчас пойдёмте скорее! Его величество распорядился подавать ужин в малой столовой.
Неужели? А я-то думала: мы так и будем есть в приёмном зале, чтобы восхитить Себастьяна широтой и размахом души арнарийцев. Но, видимо, отцу всё-таки надоело ходить на первый этаж — малая столовая находится гораздо ближе, недалеко от королевских покоев, — и король решил временно забыть про помпезность.
Впрочем, для меня это не слишком важно. На покой я точно могу не рассчитывать.
Глава четвёртая. Рюдзин
Себастьян
План с провокацией зануда Дарел ожидаемо не одобрил, и в отместку Себастьян заявил, что друг обязан сопровождать его на ужине. В конце концов, Ортрун трапезничает в компании первого советника — так чем его гость хуже? Себастьян вообще по наущению родителей должен везде с охраной ходить, но пренебрегает этим. А всё почему? Как наверняка сказал бы аль Кастилио — чересчур самоуверен.
Ужин король Ортрун решил проводить в другом месте, и Себастьян, осознав, что сопровождающий слуга ведёт их с Дарелом к обычной столовой на королевском этаже, а вовсе не вниз, к приёмному залу, обрадовался. Подобные залы хороши именно для приёмов со множеством гостей-драконов. Какое удовольствие сидеть за огромным длинным столом? Выглядит это странно и пугающе, но было у Себастьяна подозрение, что Ортрун просто любит размах и простор, даже если они беспричинные.
В столовой оказались только король, королева и Кайд аль Ламио, а наследного принца и принцессы Корнелии ещё не было — но первого, как выяснилось, и не будет.
— Гейр отбыл по делам, — сказал Ортрун, познакомившись с Дарелом и благосклонно приняв его почтительный поклон. — Сегодня ужинаем без него.
Вид у короля при этом был крайне недовольный, и Себастьян немедленно заподозрил, что дело нечисто — с чего вдруг принцу срываться по каким-либо делам? До завтра не подождут эти дела, которые вполне можно поручить кому угодно другому, вон хоть Кайду? Нет, точно что-то случилось, и Гейр по какой-то причине то ли не может спуститься, то ли наказан собственным отцом. Впрочем, есть и ещё одно объяснение — пока Себастьян и его безопасник тут ужинают, арнарийский принц там готовит какую-нибудь провокацию. Что ж, если это так — вскоре всё выяснится.
— А вот и Корнелия, — расплылся в улыбке король, сразу же став радостно-благодушным. С явным удовлетворением оглядел дочь и, погладив бороду, крякнул: — Хороша девчонка!
Себастьян в целом был согласен с Ортруном, хотя слово «хороша» всё-таки не слишком подходило Лии, которая и в этом, и в прошлом образе казалась ожившей феей из сказок — чересчур уж красива и идеальна. Если не считать выражения лица — сейчас оно было максимально безоблачным. Про таких людей обычно говорят — юродивые.
Себастьян невольно посмотрел на Дарела — стало интересно, как отреагирует на появление принцессы его друг, — и чуть слышно хмыкнул, заметив, как аль Кастилио приоткрыл рот и слегка вытаращил глаза, глядя на принцессу. Создавалось впечатление, что с его губ сейчас закапает слюна.
— Дорогой Дарел, не забудь, что это моя невеста, — строго сказал ему Себастьян, и Ортрун довольно расхохотался, вновь погладив себя по бороде.
— Ага, ревнуете, Себастьян? Не ревнуйте, на Корнелию все так смотрят, особенно по первости.
— Прошу прощения, ваше высочество, — Дарел опустил взгляд, улыбнувшись, — но продолжал исподлобья поглядывать на принцессу, которая медленно шла от дверей к своему месту рядом с Себастьяном. Она тоже заметила аль Кастилио, кивнула ему, не изменившись в лице, и хрустальным голоском поинтересовалась:
— Кто это с вами, Ян?
— О! — воскликнул Ортрун обрадованно. — Ты уже называешь жениха Яном! Какой прогресс!
— Да мы и на «ты» перешли, — признался Себастьян, и ему показалось, что у короля от радости над головой сейчас радуга засияет. — Но Корнелия почему-то стесняется.
Вот оно! Вновь она прокололась.
Значит, прав Себастьян, предполагая, что «Лия» — её личное имя, тайное, неизвестное его величеству. Иначе не стала бы принцесса сейчас столь благодарно смотреть на жениха, явно испытывая признательность за то, что он не назвал её так при Ортруне.
— А человек, который столь пристально вас изучает, — это Дарел, мой секретарь, — пояснил Себастьян. — Дарел аль Кастилио, если быть точным. И на всякий случай предупреждаю — я изрядно ревнив.
— Ну что вы, Ян, — откликнулась принцесса, глядя лишь на Себастьяна полными сияния и любви голубыми глазами, из-за чего у него внутри всё переворачивалось, — я только ваша. Навсегда.
И, коснувшись ладонью области сердца, Лия чуть наклонила голову — словно поклялась.
Лия
Уж не знаю, ревновал на самом деле Себастьян или нет, однако его секретарь — хотя я думаю, что Дарел аль Кастилио вовсе не секретарь, а какой-нибудь безопасник, — смотрел на меня больше с подозрением, чем с восхищением. Нет, восхищение тоже было, но только поначалу. Потом он изучал меня, словно подопытную мышь. Ни на секунду глаз не отрывал, так и смотрел — как я ем и пью, говорю и улыбаюсь.
Это слегка нервировало. Подобное пристальное наблюдение не сулило мне ничего хорошего. Впрочем, сегодня и неприятностей оно не сулило — отец никогда не пил за ужином, так что на столах был обычный морс. И подавали не ненавистные мне равили, а вполне обычную пастушью запеканку — тоже традиционную в Арнарии, но её как раз я любила. Особенно слой растаявшего сыра сверху. М-м-м, объедение!
Я старалась есть с максимальным удовольствием и, облизывая вилку, томно смотрела на аль Кастилио, из-за чего он слегка краснел, но взгляд не отводил. Упрямый! И осторожный. Как раз такой, каким должен быть безопасник, но вовсе не секретарь. Хотя есть вероятность, что у Себастьяна такие все. Удивительно, как он раньше не понял, что против его семьи существует заговор, но самое главное — как позволил брату потерять крылья. Сильнейшая трагедия для любого дракона.
За ужином я по привычке мало говорила, хотя Себастьян несколько раз пытался вовлечь меня в разговор, причём явно проверяя, так как спрашивал моё мнение о таких вещах, которые я вовсе не должна была знать, поскольку меня подобному не учили. Официально, по крайней мере, не учили. Но маленькая принцесса давно научилась открывать любые двери и читала обо всём сама, а ещё много раз присутствовала на совещаниях у отца. Разумеется, тайно — никто меня не видел. Но в свои восемнадцать я понимала в государственном управлении не меньше, чем Гейр. Хотя и он не идиот в том, что касается законов и прочей теории. Сумасшедший, но не дурак.
Однако выдавать себя я, конечно же, не стала и сделала вид, будто не понимаю, о чём меня спрашивают. Какой такой налог на сверхприбыль? И разумеется, я понятия не имею, как пошлины повлияют на стоимость товаров. А уж вопросы наследования — кому больше достанется в случае скоропостижной смерти дракона — родителям, жене или детям? — и вовсе для меня бездонное небо и бесконечная вода.
Себастьян мне не верил. Я видела по его лицу — не верил, — и оттого подозревала, что он всё-таки догадался насчёт цветов, определил их искусственность. Я попыталась сделать свои тканевые филиции максимально похожими на настоящие, но в принципе невозможно создать неживое точной копией живого. Если только использовать иллюзию… Но я не могла пользоваться магией, если был риск обнаружения. Я понятия не имела, способен отец или нет распознать мою иллюзию.
— Что ж, спасибо, — сказал принц после того, как уничтожил последний кулинарный шедевр наших поваров — лавандовый пудинг. В этом году лаванда ещё не цвела — должна была расцвести в течение ближайших двух недель, — поэтому кухня использовала прошлогодний запас сушёной лаванды. На мой вкус, пудинг из таких цветов получался не слишком вкусным, но Себастьяну, кажется, понравилось. — Всё было прекрасно, — продолжил принц и, посмотрев на меня, улыбнулся, а затем встал и протянул мне руку. — Проводите, Корнелия? Без вас я наверняка забреду в какой-нибудь запретный коридор.
— В нашем замке для вас нет запретных коридоров, — медово ответила я, подавая руку, и тоже поднялась. Поймав одобрительный взгляд короля, попрощалась и с ним, и с мачехой, и с первым советником, пожелав всем спокойной ночи, а после, мгновение поколебавшись, невинным голосом поинтересовалась: — Отец, Гейр ведь занят сегодня вечером?
По лицу короля пробежала тень. Я спросила не просто так — зная силу Ортруна, я понимала, что он мог всё-таки поднять Гейра на ноги, и тогда, не сомневаюсь, этот ненормальный ещё помучил бы меня перед сном.
— С ним всё в порядке, Корнелия, — ровным тоном ответил отец. — Но занят он теперь будет каждый вечер.
Я от радости едва не завизжала.
Вечное Пламя, неужели?! Видимо, король настолько боится срыва своих планов, что запретил Гейру приходить ко мне на время, пока здесь Себастьян. Замечательная новость, лучшая в этом году!
Понимая, что не в силах сдержать радость на все сто процентов, я выдавила на губы максимально блаженную улыбку, кивнула и направилась к выходу из столовой, цепляясь за подставленный локоть эрнерийского принца.
По сути, именно он избавил меня на оставшиеся недели от озабоченного братца, и за это я чувствовала к нему сейчас искреннюю признательность.
Себастьян
Принцесса не любит собственного брата.
Себастьян заметил это случайно — просто в момент, когда Лия интересовалась, где будет вечером Гейр, смотрел на неё. И увидел, как в глубине её глаз ярко вспыхнула безумная радость, практически ликование.
Интересно. Даже если принцесса не любит брата — что ей до его занятости именно по вечерам? Объяснение тут могло быть только одно — она с ним виделась по вечерам, а если он занят, видеться не будет, чему несказанно рада. Но где Лия могла видеться с Гейром после ужина? В принципе, где угодно — совместные занятия танцами, историей, да хоть полёты над столицей — всё возможно. Однако Себастьян ощущал внутренним чутьём — что-то здесь не так.
Хотя почему — что-то? Всё. В этом дворце не так было абсолютно всё. И в первую очередь «не такой» была сама Лия — то ли дурочка, то ли хитрая лицемерка. Что в ней настоящее, а что — не более чем образ? Заинтересована она в браке с Себастьяном или нет?
Вот завтра и проверим.
А пока…
— Что ты будешь делать сейчас, Лия? — спросил наследник, бросив краткий взгляд на Дарела, который так и шествовал следом за ними, внимательно следя за принцессой. Точнее, за её ногами — и при мысли о том, какой замечательный вид открывается Дарелу сзади, Себастьяну становилось одновременно смешно и ревниво.
— Ничего особенного, — ответила девушка ласково. — Почитаю книгу, потом лягу спать.
— А не хочешь сыграть в шахматы?
— Я не умею.
— Я тебя научу.
Себастьян надеялся, что Лия согласится — и он заодно посмотрит, насколько она обучаема, если принцесса, конечно, не соврала насчёт шахмат, — но девушка покачала головой.
— Прости, Ян, — сказала она с сожалением. — Но я за сегодняшний день слишком устала. Если ты не передумаешь, давай завтра сыграем. Скажем, после завтрака. Боюсь, я сейчас слишком плохо соображаю, вряд ли что-то смогу запомнить.
— Хорошо, завтра, — кивнул Себастьян, поняв, что у Лии могут быть планы на сегодняшний вечер. Не факт: возможно, она говорит правду, но вероятность есть. — Кстати… Могу я попросить тебя надеть что-то более закрытое?
Кажется, Лия не ожидала услышать подобное — она резко замерла посреди коридора, а затем повернулась лицом к Себастьяну и переспросила:
— Что?
В её голосе было столько искреннего глубочайшего недоумения, что принц рассмеялся.
— Одежда. Завтра, когда тебя вновь попытаются одеть в полупрозрачные тряпочки, передай им мою просьбу. Мне, честно говоря, надоело, что на мою невесту таращатся все кому не лень, даже собственный секретарь, — и Себастьян указал пальцем назад, на Дарела. — Про Кайда аль Ламио я молчу — советник Ортруна просто жрёт тебя глазами.
Выражение лица принцессы в эти мгновения, пока Себастьян говорил, было сложно описать словами — на нём одновременно мелькали самые разные эмоции. Удивление, шок, радость, ликование, благодарность. Последняя была сильнее всего, и в конце концов Лия, прошептав:
— Спасибо… — подалась вперёд и поцеловала Себастьяна в губы, приподнявшись на цыпочках. Но только он собирался обнять девушку и углубить поцелуй, как принцесса отскочила в сторону и покачала головой: — Нет, достаточно на сегодня.
— Жаль, — констатировал наследник, и Лия рассмеялась, слегка порозовев. — Но вообще ты права — хорошего понемножку. Веди нас с Дарелом в наши покои, мы тоже будем отдыхать. Кстати, друг мой, — Себастьян поглядел назад, где, сложив руки за спиной, стоял его безопасник, — тебе там как наблюдается за поцелуями? Днём таращился, сейчас таращишься. Хоть бы глаза, что ли, закрыл.
Лия фыркнула в ладошку, а Дарел ворчливо пробормотал:
— Простите, ваше высочество. — И мстительно добавил: — Но насчёт одежды вы абсолютно правы. Сложно думать о чём-либо другом, если рядом мелькают в разрезах настолько красивые женские ноги.
— А вы идите перед этими ногами, чтобы их не видеть, — съязвила принцесса с лёгкой насмешливостью, вновь выбившись из образа блаженной простушки. — Тогда проблема решится сама собой.
— А ты, оказывается, можешь быть врединой, — пошутил над Лией Себастьян, внимательно наблюдая за девушкой — и заметил, как она сразу же изменила собственное поведение, видимо опомнившись. Лицо стало более расслабленно-наивным, исчез лукавый блеск из глаз, и принцесса пробормотала:
— Очень-очень редко…
— Со мной можешь быть врединой почаще, — Себастьян легко толкнул Лию локтем в бок. — Мне нравится. Настолько нравится, что я предлагаю все твои вечерние планы перенести ко мне в покои. Хочешь, оставайся. Почитаешь у меня книгу — в выделенных комнатах библиотека отличная, я уже оценил. А затем и спать ляжем. Уснём мы, конечно, не сразу, но это уже детали. Останешься?
Принцесса глубоко вздохнула, будто пыталась унять раздражение, а потом честно сказала, вновь выбиваясь из образа:
— Ты поразительный человек. За последние пять минут ты умудрился вызвать у меня и безмерное удивление, и искреннюю признательность, а теперь вот разозлил. Я понимаю, что днём вела себя не совсем подобающе… Но нельзя же обращаться с принцессой как с продажной девкой?
Себастьян расхохотался и покачал головой.
— А Ортрун был бы счастлив, если бы ты осталась, — сказал принц, намекая Лие на то, что она прокололась, но девушка решительно возразила:
— Отец сказал, что я вольна делать то, что хочу, но не должна забывать о самоуважении. Имейте совесть, ваше высочество! За любой девушкой сначала надо поухаживать, а вы… вы мне даже подарков ещё не дарили!
— Ах, подарков! — восхитился Себастьян и вновь засмеялся. — Подарки, значит, тебе подавай. Ладно, будут и подарки. Но лишь когда я узнаю, что тебе по-настоящему нравится.
— Вот видишь, ты ещё даже не знаешь…
— Да понял я всё про себя, понял, — махнул рукой наследник. — Я безответственный развратник, не иначе. Но поцелуй меня ещё один раз, пожалуйста. Иначе я не усну.
Губы девушки задрожали, а затем растянулись в одной из самых милых и искренних улыбок, которые Себастьян видел у принцессы за сегодняшний день.
Лия
Смешной он всё-таки. Явно хитрющий и изворотливый, как змея, но вроде бы неплохой. По крайней мере, за сегодняшний день он не попытался применить ко мне ментальную магию, чтобы узнать правду и заставить говорить. Может, эрдерийский принц считает, что это бесполезно, но он ведь даже не пробовал.
Я-то, когда впервые услышала о помолвке, думала, что он будет таким же, как отец и Гейр — а у тех не проходило и дня без применения фамильного дара внушения. До смерти моей матери король ещё сдерживался, но потом перестал, а Гейр брал пример с него. Хуже всего было, когда брат, поняв, что я люблю животных, начал заставлять меня их убивать. Думаю, благодаря этому я и научилась противостоять ментальной магии — мне было настолько плохо и тошно, что иначе я просто не могла. Повезло, что Гейр всегда предпочитал влиять на меня без свидетелей, поэтому никто, в том числе он сам, не знает, сколько в его голове поддельных воспоминаний о послушной мне.
Расставшись с Себастьяном, которого я всё-таки поцеловала ещё один раз, но в щёку, я поначалу отправилась в собственные покои. Мне нужно было создать впечатление, что я легла спать. Поэтому я сообщила об этом охране и попросила никого не пускать, если речь не о срочном деле, а затем закрыла дверь, переоделась в нормальную одежду, подождала минут двадцать и приступила к выполнению своего плана на сегодня.