- -
- 100%
- +
Под ложечкой засосало. То ли это из-за съеденных равилей, которые всегда ложились в мой желудок кучей камней, то ли я просто волновалась. Притворяться покорной дурочкой — это одно, но соблазнять мужчин мне ещё не приходилось. Приходилось обратное — делать вид, что ничего не понимаю, намёки не воспринимаю. Первый советник отца пару раз пытался что-то такое мне сказать, но я прикинулась деревом — и он отстал. Смотреть с вожделением не перестал, но так на меня смотрят слишком многие. А Кайд аль Ламио дорожит отношениями с королём, поэтому его я не боялась. Он не стал бы рисковать своим положением, делая меня любовницей, уверена. А его попытки что-то объяснить были связаны скорее с желанием жениться, но кто ж ему позволит?
Выйдя из приёмного зала, я вздохнула свободнее — общество отца и старшего брата всегда меня угнетало. Как ни странно, но Себастьян, при всей своей неоднозначности, был сейчас предпочтительнее родственников. Хотя я даже не сомневалась, что Гейр, по своему обыкновению, зайдёт ко мне перед сном. Он не мог лечь спать, перед этим не помучив меня.
— У вас красивый дворец, Корнелия, — сказал эрдериец вполголоса, склоняясь над моим ухом. — И это логично. Прекрасная принцесса должна жить в прекрасном замке. Кстати… Помните «Легенды драконьего рода»? Самую первую легенду?
Вот хитрый жук.
— Конечно, ваше вы…
— Зовите меня Яном. А у вас нет короткого, домашнего имени?
Короткое имя у меня было. Более того — своё полное имечко я ненавидела всеми фибрами души. Отец всегда произносил именно его, когда внушал мне что-либо. Хотя куда больше, чем это имя, я ненавидела слово «крошка».
Мама называла меня Лией. Но только она, больше никто.
— Нет. Все зовут меня Корнелией.
— Вам не идёт это имя, — удивил меня Себастьян. — Вам подошло бы что-то более нежное, воздушное… Возможно, Лия. Я могу называть вас так?
Мне хотелось отказать. Мамино имя… До сих пор никто не осквернял её память своим языком. Но я не могла рисковать — слишком многое было поставлено на карту.
— Конечно, ваше вы… То есть Ян. Вы вольны называть меня как угодно.
— Даже моей сладкой девочкой? — шепнул наследник мне на ухо, и я едва не поморщилась.
Провокатор. Вот только не на ту напал.
— Конечно.
— Ну что ж, — протянул Себастьян с явным удовольствием, — моя сладкая девочка Лия. Ты помнишь первую легенду драконьего рода? О том, как появились драконы?
Я понимала, к чему он клонит, — и, несмотря на то, что в этот миг наследник эрдерийского престола меня неимоверно раздражал, не могла не восхищаться его находчивостью и ловкостью.
Он твёрдо решил вывести меня на чистую воду. И ради этого даже готов был рискнуть.
Правда, это работало только в том случае, если Себастьян на самом деле догадался о манипуляциях моего отца, в чём я была уже практически уверена.
— Я помню. Дракон-ящер украл принцессу, полюбил её и сделал ей ребёнка.
— Нескольких детей, если быть точными.
— Да. Нескольких детей. А от тех уже и пошёл весь драконий род.
— Меня в детстве очень интересовало, как это возможно анатомически, — хмыкнул Себастьян с такой лукавой физиономией, что я еле удержала рвущийся наружу смешок. — И когда я понял, что никак, был очень разочарован. Но сейчас не о том. Прекрасная принцесса, живущая в замке, у нас имеется. Я — дракон. Могу я тебя украсть? Полетаем вместе. Если ты стесняешься или боишься, можешь не обращаться.
Отличный ход.
Если я поддерживаю отца на самом деле, то ухвачусь за возможность забеременеть всеми лапами и даже хвостом. А если нет — откажусь.
Ирония была в том, что Себастьяну следовало бы избегать совместных полётов со мной. Это если он на самом деле догадывается. Если же нет… Ну, если Себастьян идиот, то ему уже ничего не поможет, но в это я всё-таки не верила.
Он догадался и провоцирует меня. Соглашусь — заодно с отцом. Откажусь — веду свою игру.
Что лучше ответить? Могу ли я позволить, чтобы Себастьян понял — я способна противиться воле Ортруна? Вино — это ерунда, можно предположить, что король не отдавал мне приказа пить его. Но приказ не летать с Себастьяном он отдать не мог.
Нет. Лучше пусть думает, что я наивная дурочка или такая же заговорщица, как мой отец, чем выдаст меня ему или вовсе решит помешать давно спланированному побегу.
— Конечно, Ян, — ответила я, ласково и беспечно улыбнувшись наследнику. — Я с радостью полетаю с тобой. Но завтра. Сегодня тебе лучше отдохнуть.
Сама не поняла, как умудрилась перейти на «ты». Видимо, несмотря на всю мою осторожность, Себастьян таки смог пробить мою броню.
— Договорились, — кивнул он, впрочем без особого энтузиазма. И посмотрел на меня с беспокойством.
Вот-вот, дорогой мой жених. Теперь решай эту проблему сам. Ты ведь не можешь позволить себе летать со мной. Значит, выкрутишься как-нибудь, что-нибудь придумаешь.
Такой находчивый принц обязательно найдёт выход из ситуации, которую сам же и создал.
Себастьян
Хитрая девчонка.
Наследник почти мог покляться, что в тот момент, когда Корнелия говорила: «Я с радостью полетаю с тобой», в её глазах мелькнула насмешливость. Это выражение сразу исчезло, но тем не менее — насмешка всё-таки там проскользнула.
И Себастьян был уверен, что принцесса поняла его уловку. Но не купилась, переиграла его. Истинная дочь своего хитрющего папаши! Нет бы сразу отказаться, и этим дать понять наследнику, что она способна противиться приказам Ортруна. Но как же, держи карман шире — она согласилась! И теперь Себастьяну следовало срочно придумать, как избежать совместного полёта. Хорошо хоть Лия дала ему отсрочку до завтра. Пожалела, что ли?
Лия. Милое короткое имя. Оно и правда подходило принцессе больше, чем длинное и вычурное Корнелия. Точнее, оно подходило фее, воздушной и неземной, а вот как раз принцессу должны звать полным именем.
А ещё Себастьян почему-то не сомневался, что его спутницу так называла мама, а не Ортрун. В его уста милое «Лия» даже не ложилось.
— Вот и ваши покои, — с кроткой улыбкой сказала принцесса, останавливаясь перед широкими двустворчатыми дверьми, обитыми коврами. Это была национальная традиция арнарийцев — везде использовать ковры. Они у них не только лежат на полу, но и висят на стенах, и служат обивкой для дверей. Пёстрой, цветастой обивкой с различным рисунком. На дверях Себастьяна были ковры с орнаментом в виде летящих сквозь огонь драконов, а по бокам — крупные алые пионы, будто пинты с кровью.
Красиво, но отчего-то жутковато.
— Остальные ваши сопровождающие находятся в соседних комнатах, — говорила Лия, указывая на двери справа и слева от покоев Себастьяна. — Все помещения смежные, так что вы можете общаться со своими спутниками, не выходя в коридор. Здесь круглосуточная охрана, и если что-то понадобится…
— Не беспокойтесь, Лия. Я не потеряюсь в чужом Логове. Зайдёте ко мне?
Она вновь облизнула губы, и Себастьян окончательно осознал — плевать ему на то, заодно принцесса с Ортруном или нет, он должен её поцеловать. И чем скорее, тем лучше.
Схватив девушку за руку даже до того, как она успела ответить, Себастьян открыл дверь и пропихнул в образовавшуюся щель Лию, а затем вошёл сам. Закрыл створку — из-за обивки она затворилась мягко и почти бесшумно, — а после прижал принцессу к этой же створке и, наклонившись, поцеловал мягкие губы.
Себастьяна тут же словно чем-то по голове ударило — она закружилась, и стало легко-легко, будто он не на полу стоял, а летел в воздухе навстречу солнцу. Душу захватил восторг, ладони сжались на талии девушки, которая не стояла неподвижно, а отвечала на поцелуй, запрокинув голову и обнимая Себастьяна за плечи, и хотелось, чтобы это безумие никогда не кончалось…
Перебирая пальцами волосы Лии и наслаждаясь ощущением шелковистости, Себастьян выдёргивал из её причёски мешающие цветы и бросал их на пол. С каждым подобным движением принцесса вздрагивала и чуть постанывала — будто ей было приятно, что он так делает. Ей словно мешали и цветы, и шпильки, которыми они прикреплялись к волосам. А уж Себастьяну как они мешали! Даже не проведёшь толком рукой вдоль всей длины волос — обязательно на что-нибудь натыкаешься.
Но самое большое наслаждение он получил, когда, наконец избавив девушку от цветов, положил освободившуюся ладонь на её грудь и погладил острый холмик.
— Ах! — выдохнула Лия Себастьяну прямо в губы, выгибаясь и позволяя ему ласкать себя. Отодвинув тонкую ткань платья в сторону, наследник залез под неё пальцами, сжал нежную плоть… и чуть не выругался, услышав откуда-то сзади знакомое покашливание.
— К-хм… — Это был голос Дарела, и Себастьяну впервые в жизни захотелось придушить друга.
Лия
Я была готова провалиться сквозь землю.
Мы с принцем пару минут целовались у двери, он залез ладонью мне под лиф и ласкал грудь, когда в комнате вдруг кто-то начал кашлять. Это что же, мы были не одни?!
— Ай! — взвизгнула я, перестав целовать Себастьяна, и спряталась за ним, слегка присев и лихорадочно пытаясь поправить платье, но у меня плохо получалось — одна грудь всё время выпрыгивала наружу.
— Какого гарна ты делаешь в моих покоях, Дарел? — прошипел Ян, отворачиваясь от меня.
— Жду тебя, — ответил мужской голос, и звучал он, пожалуй, слегка смущённо. — Я… хм… не ожидал, честно говоря…
— Я сам не ожидал, — пробормотал принц, и я почувствовала дикую волну неловкости. Что вообще сейчас здесь было? Себастьян просто поцеловал меня, а я словно сразу взорвалась от нахлынувших чувств и вообще перестала мыслить адекватно. Стояла, целовала в ответ и искренне наслаждалась происходящим.
Вечное Пламя, какой кошмар! И это только первый день! Что же будет дальше?
Если бы я знала рецепт, который позволил бы мне сохранять рассудок в подобные моменты, я бы его использовала. Но я понятия не имела, что делать.
— Простите, ваше высочество, — сказала я вполне искренне, по-прежнему прячась за спину Себастьяна. — Я не представляла… Я никогда не целовалась и не думала…
Мужчина в комнате странно хмыкнул, а принц рыкнул, но не на меня:
— Дарел, заткнись! И выйди отсюда. Мне надо поговорить с Лией.
— Как скажешь, Ян, — пробормотал неведомый Дарел, которого я так и не увидела, раздались глухие шаги, стук открывшейся и следом закрывшейся двери — а затем Себастьян вновь повернулся ко мне и, взяв за руки, посмотрел в глаза.
— Не смей извиняться.
— Потому что принцессы не извиняются? — я криво улыбнулась, вспомнив известную фразу Гейра.
— Что?
— Так говорит Гейр, — пояснила со вздохом. — Только про себя. Принцы не извиняются. Мне кажется, что это глупость. Извиняются, если есть за что.
— Твой Гейр мне всегда не нравился, — поморщился Ян, и я хихикнула. Принц в ответ ласково посмотрел на меня, а затем погладил по щеке — и этот жест настолько напоминал любимое движение отца, которое тот всегда проделывал, зачаровывая меня, что я наконец включилась.
И вспомнила, где я и с кем. И что мне нельзя выдавать себя — тоже.
Не представляю, какой вывод из произошедшего сделает Себастьян — я вроде бы не говорила и не делала сейчас ничего странного или противоречивого, — но в любом случае надо брать себя в руки.
— Я пойду, — вздохнула я, потупившись и старательно глядя принцу в область шеи. А там… Вечное Пламя, это что же, царапины? Я его расцарапала?! — Простите, кажется, я вас…
— Тебя, Лия, — ответил Себастьян и коснулся своей шеи. — Да, есть немного. Но это нормально для драконов. Тебе не рассказывали?
— Нет. Хотя я читала о таком в книгах.
— Понятно. Думаю, вскоре ты всё узнаешь на практике, — он, кажется, улыбался, но вполне по-доброму. — Иди, моя сладкая девочка.
Принц чмокнул меня в нос, и я, поняв, что ещё немного — и я не смогу больше сдерживаться, полезу зализывать его царапины — да, такое для драконов тоже нормально! — выскочила за дверь.
И только шагая вдоль по коридору — растрёпанная, зацелованная, с покосившимся лифом, — я осознала, что оставила на полу в комнате Себастьяна целую кучу улик.
Цветы…
Глава третья. Брат
Себастьян
— Дарел! — рявкнул наследник через несколько секунд после того, как принцесса вышла из его покоев. — Иди сюда, любитель подглядывать!
Дверь в соседнее помещение медленно открылась, и оттуда шагнул аль Кастилио, чья смуглая кожа сейчас казалась слегка припудренной румянцем, да и тёмные кудрявые волосы до плеч тоже будто слегка порыжели от смущения.
— Ян…
— Какого гарна ты сразу не дал о себе знать? — огрызнулся принц, подходя к столу возле окна. Налил себе воды из графина в бокал, сделал большой глоток и продолжил: — Ждал ещё чего-то… Пока мы тебя сами заметим, что ли?
— Нет. Не поверишь, я просто обалдел, — признался Дарел, тоже подходя к столу, и скрестил руки на груди. — За пять лет, что я у тебя работаю, впервые вижу подобное. Или ты решил плюнуть на планы Ортруна и жениться на Корнелии, даже если тебя потом убьют? Рейгард будет «в восторге», про короля с королевой я молчу.
Себастьян вздохнул, поставил бокал на стол и огляделся. Помещение оказалось похожим на комнату для отдыха или кабинет — диваны, книжные шкафы, журнальный стол и большой обеденный возле окна, рядом с которым они с Дарелом сейчас и стояли, — и было оформлено в традиционные для Арнарии цвета. Шкафы тёмно-орехового оттенка с красным отливом, мебель вся — белая с золотым орнаментом, на полу ковёр песочного цвета, а шторы ярко-алые — и опять же с золотым орнаментом. Оставалось надеяться, что в спальне такого количества золота нет.
— Ты видел её? — ответил он Дарелу вопросом на вопрос. — Корнелия красива, и это ещё мягко сказано. Мне просто захотелось её поцеловать. Но да, ты прав — впредь нужно быть осторожнее. Особенно учитывая то, что я предложил ей вместе полетать и она согласилась.
— Что-о-о?! — едва не заорал аль Кастилио, поперхнувшись водой. Кашлянул, стукнул самого себя по спине и шокированно уточнил: — Что ты сделал?
— Погоди. Всё по порядку.
Себастьян за несколько минут рассказал начальнику службы безопасности то, что произошло за последние пару часов, пока он обедал вместе с королевской семейкой аль Анарио. И про свои подозрения насчёт Лии тоже поведал.
— Ну ты дал маху, конечно, — пробормотал Дарел, как только наследник закончил. — Рискнул, но риск не оправдался. И подозреваю, потому что принцесса заодно со своим папашей.
— А вино? Если она заодно, зачем его выплёвывать?
— Может, она просто не любит вино? А ты уже целую легенду придумал, что Корнелия способна сопротивляться влиянию Ортруна. Ну проверь, что ли. Ты ведь тоже хороший ментальный маг.
— Представляю, что на подобные выкрутасы скажет Ортрун, — покачал головой Себастьян. — Моё-то влияние он сразу ощутит, и я сомневаюсь, что ему подобное понравится.
— Он тебя простит. Если хочет, чтобы ты женился на его дочери, — точно простит.
— Оставим на крайний случай, пока у меня нет желания проворачивать что-то такое по отношению к Корнелии, — признался Себастьян и, по своему обыкновению, начал ходить по комнате. Он делал так всегда, когда о чём-то напряжённо думал. Дурацкая привычка, которая многих раздражала. — Надо понять…
Принц запнулся — потому что как раз дошёл до небольшой кучки цветов, вытащенных из волос Лии. Белые бутоны со сладковатым запахом, который совсем не шёл принцессе, беззащитно валялись возле двери — там, где Себастьян их выдёргивал, — и он, не до конца понимая, зачем это делает, сел на корточки, протянул руку и взял один из цветков.
— Что ты делаешь, Ян?
— Сам не знаю… — протянул наследник, поднося ладонь ближе к лицу и рассматривая лежавший на ней цветок. Белый, нежный, трогательно красивый, однако… — Что-то не так с этими цветами…
— Что? — Дарел, взволновавшись, отошёл от стола и приблизился к Себастьяну, который встал с корточек, по-прежнему держа на ладони филицию — так, кажется, назывались эти цветы. Коснулся пальцем лепестка… и неожиданно сообразил.
— Это вообще не цветы, — удивлённо сказал принц и передал свою находку Дарелу. — Держи, потрогай.
Аль Кастилио послушно пощупал переданное — коснулся лепестков, тычинок, чашечки, ножки — и, нахмурившись, признался:
— Не понимаю, о чём ты. Вроде ничего особенного. Но я, признаться, не садовод.
— У цветов всегда холодные лепестки, — объяснил Себастьян. — Касаешься — и ощущаешь прохладу. А эти на ощупь вроде бы как обычные цветы, но совсем не прохладные. Мне кажется, они из ткани. Попробуй порвать один.
Дарел дёрнул филицию за противоположные лепестки — и вздрогнул, когда цветок порвался с треском.
— Точно, ткань…
— А ты говоришь — она просто не любит вино, — передразнил друга Себастьян, улыбнувшись. — Тут что-то гораздо интереснее. Постарайся узнать, что это за цветы такие — филиции. А принцессе мы ничего не скажем. Сделаем вид, что просто выбросили цветочки в мусор, да и всё.
— Вот всегда ты замечаешь то, на что я бы и вовсе внимания не обратил, — почти восхитился Дарел, сжимая в ладони то, что осталось от поддельного цветка. — Однако зачем это принцессе?
— Думаю, мы всё поймём, когда узнаем, в чём особенность этих филиций. Впрочем, я уже подозреваю в чём. — Себастьян хищно ухмыльнулся. — А значит… немного поиграю с ней завтра.
— С принцессой?
— Да, — наследник рассмеялся, — правда, ты будешь в ужасе. Слушай…
Лия
Вернувшись в свои покои, я буквально рухнула на постель, даже и не надеясь, что мне дадут хоть минуту покоя. И была права — практически сразу в спальню, не постучавшись — он никогда не стучался, — вошёл отец.
— Отлично, отлично, — пробормотал он довольным голосом, рассматривая меня с хитрым прищуром. Я, как только он вошёл, естественно, села на кровати и приняла смиренный вид. — Волосы растрёпаны, платье тоже в беспорядке… Не выдержал наш принц. Умница моя, — король потрепал меня по щеке. — А теперь ты покажешь мне все свои воспоминания…
И Ортрун привычно закрыл мне глаза ладонью.
Все воспоминания… Я научилась закрывать мысли от отца лет в десять. А где мысли — там и воспоминания. Более того, со временем я научилась и создавать подложные картинки в своей голове — отец с радостью и удовольствием их проглатывал, не понимая, что видит неправду.
Сейчас врать до такой степени было не нужно. Хотя я, само собой, не показала королю момент с предложением Себастьяна вместе полетать — ещё чего! А вдруг принц и не собирается придумывать причину отвертеться? Нет уж, я не могу так рисковать. Если к подобной идее подключится отец, беды не миновать.
Так что я изрядно сократила наш с принцем диалог по пути в его комнату, зато во всех подробностях показала момент с поцелуем — да так, что Ортрун отлип от меня, шипя и потряхивая будто бы обожжённой рукой.
— Ух, ух! — отдувался он, покраснев, и погладил второй ладонью свою рыжую бороду. — Да, горячо… Иногда удивляюсь, насколько легко тебя читать и какими яркими бывают картинки. Родная кровь, видимо, влияет. Молодец, крошка, — отец, видимо всё ещё находившийся под впечатлением от увиденного, просто погладил меня по плечу. — А теперь отдохни. Через пару часов придёт Симия и остальные девочки, начнут готовить тебя к ужину. Платье будет другое, но тоже особенное. И филиции… Не осталось их, как я вижу. Принц всё повыдёргивал. — Ортрун хохотнул. — Ладно, обойдёмся и без них. Заодно посмотрим, как он на тебя без дурмана реагирует. Если слабее — завтра опять с цветочками будешь ходить. Но я бы предпочёл без них, потому что ими даже меня цепляет, а Кайд вообще разумом поехал. Предложил мне сразу после обеда отдать тебя ему в жёны, представляешь? — запрокинув голову, отец загоготал. — Ненормальный! А может… — Он, прищурившись, вновь посмотрел на меня. — Ты хочешь замуж за Кайда? Говори!
Краткий ментальный приказ — будто сильнейший удар током. Вздрогнешь — маг поймёт, что ты пытаешься сопротивляться. Не вздрогнешь — не поймёт.
Не дрожать мне давалось с большим трудом — отец не жалел силы на свои приказы. Но непокорности во мне всегда было больше.
— Не хочу. Я хочу замуж за Себастьяна, — заявила я, улыбнувшись улыбкой блаженной дуры. — И его самого хочу. И ребёнка от него…
— Я понял, понял, — остановил меня отец, сразу расслабившись, и фыркнул. — Что-то я палку перегнул, нашёл, о чём тебя спрашивать… Какой-то первый советник, тьфу. Ты у меня королевой будешь!
Ортрун, торжествующе вскинув кулак к небу и с гордостью посмотрев на меня, наконец вышел из моей спальни.
А я, рухнув обратно на постель, прошипела себе под нос:
— Королевой… Ну-ну, мечтай…
В течение следующих двадцати минут я умудрилась задремать. Такое со мной постоянно случалось — в моей жизни было слишком много ментальной магии, из-за почти круглосуточного сопротивления я уплывала в сон легко и быстро. Спала всегда долго и с удовольствием — и, скорее всего, проспала бы до явления Симии, но мне вновь не дали расслабиться.
Обычно Гейр приходил вечером, перед сном. Такая традиция у него появилась лет пять назад — с тех пор, как я из маленькой девочки и ребёнка стала превращаться в девушку. Отец, узнав, что Гейр ходит ко мне, первый и последний раз тогда поставил брату два ментальных запрета — и теперь тот не мог причинить мне вред, а ещё иметь со мной любой физический контакт, даже обычные поцелуи в щёку были под запретом. И это, пожалуй, единственное, за что я могла сказать королю Ортруну большое спасибо — иначе, боюсь, подобные визиты для меня закончились бы очень плохо.
Впрочем, они и так не слишком хорошо заканчивались. Но Гейру тем не менее приходилось держать себя в рамках.
Я ненавидела брата гораздо сильнее, чем отца. И, если честно, мечтала убить Гейра перед собственным побегом. Но это слишком рискованно — чем незаметнее я скроюсь, тем лучше. Впрочем, Гейру я всё равно отомщу.
— Встань! — рявкнул брат, вклиниваясь в мой сон сильнейшим ментальным приказом, из-за которого я подскочила на кровати и едва не зашипела, осознав, кто именно ко мне явился. Блокировать повиновение я не успела — впрочем, и не надо было, поскольку не встать я всё равно не могла.
Я поднялась и, оправив сбившееся платье, ругаясь про себя, что зря его не переодела, уставилась пустым и тупым взглядом на стену поверх головы Гейра. Его всегда особенно раздражало, когда я так смотрела — потому что обычно это значило, что ментальный маг переборщил с силой, а кому приятно признавать свои ошибки?
— Разоделась, — бормотал брат, обходя меня по полукругу — по кругу мешала кровать — и сверля откровенно раздражённым взглядом. — Корону Эрдерии ей… Какая из тебя королева, ничтожество?
Подойдя почти вплотную, Гейр отработанным жестом схватил меня за волосы. Перекрутил их, будто канат, намотав себе на руку, и потянул, заставив меня запрокинуть голову почти до боли. Всегда — почти, поскольку делать мне больно ему не позволял ментальный запрет. Так же, как и прикасаться Гейр мог только к волосам, но не к телу. Он был не способен даже взять меня за руку, не говоря уже о большем.
Наклонившись к моей выгнутой шее, Гейр шумно втянул носом воздух и блаженно зажмурился.
— Хорошо пахнешь, Кора… — Ненавижу это сокращение. Так меня называет только брат. — Нет, я не отдам тебя Себастьяну, пусть отец и не мечтает. Ты моя, я всегда это знал. Я даже говорил это отцу, но он дал мне оплеуху тогда. Оплеуху! Мне!
В голосе Гейра звучало искреннее возмущение, а я не понимала, что его удивляет. Все драконы знают — между кровными родственниками не может быть притяжения, драконий инстинкт в нашем случае работает совсем иначе. Но у Гейра, судя по всему, были какие-то отклонения. Предполагаю, что не связанные с инстинктом, а просто мозговые.
Остальные девушки доставались ему легко и просто, и только я была под запретом. Он даже не мог меня коснуться — и это сводило его с ума, заставляло мечтать о большем и таскаться ко мне в комнату каждый вечер. Если бы отец не любил Гейра, думаю, он бы давно прекратил это — но увы, нашему королю было плевать на меня. Главное, чтобы Гейр свою игрушку не бил и не насиловал, а остальное… Пусть развлекается.