- -
- 100%
- +
Она вновь что-то промычала сквозь кляп-шарик, а Илья запустил руки под блузку, потом под бюстгальтер, нашёл пальцами соски, сжал их — и, почувствовав, как по телу Евы прошла невнятная дрожь, вновь задвигался на предельной скорости.
В глазах темнело, член словно добела раскалился. Между ног у девушки всё хлюпало, как в лучших американских порнофильмах, и этот звук заводил Берестова до крайности. Он в последний раз сжал между пальцами соски Евы — и мощно кончил, прижимая её к столу всем корпусом.
Через минуту, отойдя от своего оргазма, Илья вышел из девушки, снял презерватив, выкинул его в стоящую неподалёку мусорку. Посмотрел на Еву — и удивился, заметив, что её слегка трясёт, как от озноба.
Странно. Он не заметил, чтобы она кончила. Приятно ей наверняка было, но оргазма Илья не ощутил, она его даже не имитировала. И правильно — Берестов терпеть не мог, когда шлюхи имитировали оргазм. Он вообще не понимал, зачем это нужно. Какое ему до этого дело до чужого оргазма, тем более до оргазма девушки, которая получает деньги за секс? Он платит за своё удовольствие, а не за её.
Но почему-то, когда Илья смотрел на трясущуюся Еву — распущенные пшеничные волосы, белые ягодицы с розовым следом от его ладони, — ему было жаль, что она не кончила. Удивительное чувство, он подобного раньше не испытывал.
Берестов освободил руки девушки, опустил ей юбку, забыв про отброшенные ранее в сторону трусы. Расстегнул и вынул кляп-шарик; помог Еве распрямиться.
Девчонка обмякла в его руках, закатывая глаза. Лицо у неё было белым как смерть. Чего это с ней? Плохо, что ли, стало? Сердечница?
— Эй-эй, — обеспокоенно сказал Берестов, хлопая Еву по щекам. — Ты чего, детка? Может, тебе скорую вызвать?
Она открыла глаза, посмотрела на него странным расфокусированным взглядом, и Илья окончательно встревожился.
Усадил девчонку на диван, сбегал на кухню и принёс ей стакан воды.
— На, выпей.
Она сидела, откинувшись на спинку, и глядела в потолок с таким выражением на лице, словно действительно собралась умирать. Но стакан приняла, сделала глоток, потом другой и чуть порозовела.
А Илья в это время смотрел на её грудь. Блузку он так и не расстегнул нормально, просто растормошил. И теперь наслаждался видом: в щели между пуговицами виднелись спущенный бежевый бюстгальтер и розовые соски. Такие же розовые, как и лоно девушки.
Заметив взгляд Ильи, Ева поперхнулась. Стакан выпал из её рук, но не разбился, благо на полу был ковёр, только вода вылилась. Девушка покраснела, затем побледнела и начала лихорадочно застёгивать блузку и поправлять лифчик. Руки её слегка дрожали.
Может, у неё сегодня первый раз? В смысле, первый клиент. Вот и распереживалась.
— У тебя первый раз такое, что ли? — поинтересовался Илья, но Ева, кажется, не поняла. Уставилась на него с лёгкой паникой во взгляде. И Берестов решил не лезть к ней в душу. — Ладно, не важно. Сколько ты стоишь?
Она продолжала молчать.
— Сколько? Двести? Хотя нет, ты не можешь стоить двести. Держи пятьсот. Адаму я ещё сверх приплачу, а это всё тебе, поняла?
Девушка разглядывала зелёные бумажки в своих руках так, будто впервые видела доллары. Непонимающе перебирала одну за другой, как пасьянс раскладывала.
— Всё тебе, с Адамом не делись, поняла? — повторил Берестов, но кивка так и не дождался. Подумал, что стакан она уронила совсем некстати, и поинтересовался: — Хочешь ещё? — В глазах девушки мелькнул страх. — Воды, я имею в виду. Хочешь?
Снова ноль эмоций.
Илья всё-таки отправился на кухню. Налил воды, вернулся… и обнаружил, что Евы в его квартире уже нет. Ушла.
Берестов, может быть, решил бы, что ему почудилась эта девица, если бы не резинка для волос, оставшаяся на столе, белые трусики с зайчиком в углу комнаты и… пять стодолларовых купюр, небрежно брошенных на пол.
И последнее было очень странно.
3
***
Какое-то время Варя почти бежала, не помня себя. А потом, когда вспомнила, остановилась, плюхнулась на лавочку возле одного из подъездов — и поморщилась, вспомнив, что оставила у этого… свои трусы.
Хорошо хоть сумку взяла. Вот был бы кошмар, если бы забыла… Там же и телефон, и паспорт. И этот… знал бы, как её зовут и где она живёт.
Голова до сих пор кружилась, к горлу поднималось нечто, похожее на панический ужас, и между ног всё горело, словно перцем присыпанное. Ещё хотелось принять душ, смыть с себя всё… а одежду сжечь…
Варя поморщилась и потёрла лицо ладонями. Надо приходить в себя, перестать нервно дрожать — как говорится, дрожью горю не поможешь. Да и какое это горе? Подумаешь, незнакомый мужик поимел, приняв за шлюху. Надо искать положительные моменты. Во-первых, на нём был презик, что не может не радовать — если этот… в общем, если он любитель шлюх, то Варя от него могла что-нибудь подцепить. А так можно не волноваться. Хотя лучше всё равно сходить к гинекологу, провериться, мало ли…
Во-вторых… так, что бы ещё придумать? Она его больше не увидит, вот.
Варя вздрогнула и испуганно огляделась по сторонам, но никто не спешил выпрыгивать из кустов и задирать ей юбку.
В-третьих… она давно не девственница. Трахнул, но не убил же, не порезал, даже воды принёс, сердобольный.
Варя прекрасно понимала, что на самом деле никаких положительных моментов в подобной ситуации нет, а она пытается сейчас уговорить саму себя, чтобы были силы жить дальше. Но лучше так, чем идти вешаться на ближайшем дереве.
Интересно, он поймёт, что таранил не ту девушку? Хотя… нет, неинтересно. Вспомним второй пункт якобы «положительного» — она его больше не увидит.
Варя прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять вновь разбушевавшееся сердце. Повторим ещё раз… Презик был, ты его больше не увидишь, ты не девственница… Всё, живём дальше. Всё. Всё. Всё!
Варя горько усмехнулась, вспомнив, как застыла в первый момент, увидев этого… мужчину. Голый мускулистый торс с кубиками пресса, по которому текли капельки воды… Как из лучшей рекламы фитнес-центров или дезодорантов. Дымчато-серые глаза, смуглая кожа, лёгкая щетина на щеках и подбородке, правильные черты лица… Ему действительно надо в рекламе сниматься. Или в журналах для женщин. Или в порнухе.
Варя содрогнулась, вспомнив, что он с ней творил. Мышцы живота непроизвольно сжались от страха. Это ж надо так… попасть…
Поначалу Варя плохо соображала из-за головной боли и головокружения, затем онемела от красоты этого мужика, а после, когда он схватил её за руку и потащил в комнату, — от сочувствия. Красавец хромал так, что мама не горюй. Припадал постоянно на ногу, но ходил всё же достаточно быстро. А уж в руках у него силы немерено… Скрутил её секунд за десять-пятнадцать.
Пятьсот долларов! Ёксель-моксель, и за что?! За то, что у каждой бабы между ног! И никакого тебе геморроя с общением с заказчиками, дизайнерами, юристами. Ни-че-го! Прям работа мечты.
Варя поморщилась. Работа мечты, ага… Чего же тогда так тошнит?
Да потому что это ненормально — трахаться с мужиком, чьего имени ты даже не знаешь. Секс — это не то же самое, что за одним столом на обеде есть…
Впрочем, к чему вообще эти рассуждения? Всё уже случилось. Не исправить, не изменить. И нечего тут нюни распускать, надо ещё Дятла с танцев забрать…
Блин! Точно! Дятел!!
Варя, ты дура!!
— Простите, — встав со скамейки, совершенно забыв, что в сумке есть мобильный, Варя окликнула проходящую мимо подъезда девушку, — вы не подскажете, сколько сейчас времени?
Неловко это — задавать вопрос незнакомому человеку, будучи без трусов. И даже понимая, что никто не обладает рентгеновским зрением и никак не сможет это обнаружить, пока не поднимет ей юбку, легче не становилось.
И вымыться хотелось до жути. От собственного тела тошнило не меньше, чем от воспоминаний, что этот незнакомый мужик с ним делал.
Узнав время, Варя поняла: надо спешить. Дятел закончит через пятнадцать минут, а она… чёрт знает где.
Пришлось ещё и дорогу спрашивать. А потом припускать что есть силы, чтобы Кеша не ждал и не волновался.
Вот ведь… Пять лет у неё секса не было, и кто бы мог подумать, что она «развяжется» таким гадостным образом.
А к тому репетитору Дятла вести не надо. Люди с подобными соседями опасны для здоровья.
4
***
Минут двадцать Илья сидел, задумчиво рассматривая оставленные купюры. Шлюха, оставившая гонорар у клиента, — это нечто. И он не младенец, чтобы поверить в возможность подобного. Никто в здравом уме и трезвой памяти от своей зарплаты не откажется.
Дальше. Её удивление, возмущение, испуг… Невозможно так играть. Да и зачем играть до конца? Можно ведь было прекратить сопротивляться, как только он с неё трусы спустил. Но нет: девчонка дёргалась даже тогда, когда Берестов уже её имел.
Что ещё? Она не возбуждалась. То, чего он добился в результате нехитрых ласк, возбуждением назвать сложно. Влаги оказалось не так уж много. Подобного с девочками Адама никогда не случалось.
И то, как она всхлипывала во время секса… Теперь Илье казалось, что это были очень жалобные всхлипы. Как… преддверие плача.
Ну и… наверное, последнее.
Берестов покосился на лежавшие перед ним трусы. Хлопковые, беленькие, с зайчиком.
«Господи, пожалуйста. Пусть я ошибаюсь. Пусть всё будет не так, как я думаю».
Существовал только один способ проверить сложившуюся теорию. И Илья решил не оттягивать «удовольствие» — позвонил Адаму.
— Привет, — поставщик Ев трубку снял сразу, — я уже собирался тебе звонить. Заболела твоя девочка, не придёт. Есть того же типа, но брюнетка. Хочешь?
Вот же… б**…
Мысли у Ильи были исключительно нецензурными.
— Не придёт, значит.
— Да. Извини, брат, но сам понимаешь: человек, не робот, плохо себя чувствует сегодня. Так что насчёт брюнетки? Есть и блондинки, но не твоего любимого размера.
— Спасибо, — Берестов нашёл в себе силы ухмыльнуться. — Обойдусь тогда. Бывай.
— Угу.
Впервые в жизни Илье захотелось закурить. Но вместо этого он пошёл на кухню, плеснул в стакан дорогущего вискаря и залпом осушил.
Полный пи**ец. Ну ты и… придурок. Дебил. Имбецил. Даун. Чмо пустоголовое. Бестолочь. Осёл. Дубина. Баран озабоченный!!
Надо было остановиться и подумать хотя бы тогда, когда ты увидел эти грёбаные трусы с зайчиком. Да б**, где Адам — и где зайчики?! Хлопковые, беленькие… Кто в таких трусах к клиенту приходит?!
Илья плеснул себе ещё вискаря, вспоминая круглые, как две монеты, глаза девушки. И её сопротивление — настоящее, не наигранное. И…
Берестов с грохотом поставил стакан обратно на стол. Не рассчитал сил — и стекло треснуло, раскололось, оставив на ладони глубокий порез. Илья зашипел, затряс рукой, схватил кухонное полотенце и прижал к ране. Ткань быстро пропитывалась кровью, но Берестову сейчас было не до этого…
Получается, теперь он насильник. Он, к которому противоположный пол цеплялся словно репьи, грубо изнасиловал девчонку. И эта реакция после секса — дрожь, бледность, искренний испуг — от шока.
Найти бы её. Но как? К кому она тут вообще шла-то? К Берестову наверняка случайно позвонила, может, квартирой ошиблась. Мда… не повезло ей…
А ему? Заявит она в полицию или нет? Почему-то Илье казалось, нет.
А ещё… несмотря на досаду за своё поведение, где-то глубоко внутри Берестова росло удовлетворение, что незнакомая девушка не была шлюхой.
Глупая и бесполезная мысль — повёл-то он себя с ней как с шлюхой. И даже если ему удастся её найти… Вряд ли она вообще станет с ним разговаривать. Ещё и между ног наверняка вдарит, чтобы неповадно было.
Впрочем, надо быть реалистом. Найти в Москве девушку, о которой ты знаешь только то, что она блондинка с голубыми глазами и большой грудью, — весьма сомнительное занятие.
Тут поможет только чудо. А в чудеса Берестов, как и все разумные люди, совершенно не верил.
5
***
Первым, что спросил Дятел, было:
— А зачем ты распустила волосы?
Действительно, зачем этот… любитель шлюх расплёл ей косу? Кляп, ремни фиксирующие — оно понятно, а косу-то зачем расплетать? Фетишист какой-то.
— Да так. Голова разболелась, вот и расплела.
Это был единственно возможный ответ, потому что он хотя бы казался правдой. Варя всегда распускала волосы, когда у неё болела голова. Только дома, а не на улице и не когда надо было вести машину.
Ветер, дувший из окна, развевал пряди, и они лезли в глаза. Чёрт бы подрал этого фетишиста…
И трусы… Мало того что без них адски неудобно, так ещё и всё время казалось, что этот любитель шлюх по оставленным трусам сможет её найти.
Бред? Бред. Они же не подписаны.
— Варь… ну Ва-а-арь… — гундосил сзади Кеша, и она наконец очнулась.
— У?
— У Вики с танцев через три недели день рождения. Она всех приглашает. Можно мне пойти?
Ну вот, дожили.
— Тебе у мамы с папой спрашивать надо, а не у меня.
— Так я вчера спросил. Мама сказала: «Если Варя тебя отвезёт, то можно».
«Ну понятно, что ещё могла ответить Ирина…»
— А папа?
— А у папы уже начинало болеть ухо, поэтому он сказал «угу».
Варя фыркнула.
— Ладно, Дятел. Отвезу я тебя на день рождения к твоей невесте, договорились.
— Она не невеста! — возмутился Кеша, покраснел и надулся.
— Ну, не жена ведь? Значит, невеста. Чего будешь дарить своей невесте? Придумал уже?
Дятел сразу забыл обиды и умоляюще посмотрел на Варю.
— Неа. А чего подарить неве… то есть девочке?
Хороший вопрос.
— Во-первых, купим цветы. Белые розы… или тюльпаны. А во-вторых, что Вике нравится, знаешь?
Кеша задумчиво почесал затылок.
— Не помню.
— Эх ты, жених!
— Я не жених! — опять надулся Дятел. — Я…
— Угу, ты только учишься. В общем, даю тебе партийное задание: вызнать у Вики, что ей нравится. Мультики, фильмы, куклы, музыка… Вот как узнаешь — придумаем подарок. А то я сама так давно была девочкой, что уже ничего не помню.
— Мама говорит, что ты старая дева. — Варя поперхнулась, услышав подобное. — Я только не понял… Дева — ладно, но почему старая?
Она мстительно прищурилась.
— Дятел… как ты относишься к идее закупиться чипсами?
— Чипсами? — Кеша аж подпрыгнул. Конечно, какой ребёнок не любит эту дрянь? — Хорошо отношусь! Но мама…
— Вот именно. Сядем с тобой на кухне и будем хрустеть. При маме. А она пусть завидует!
Чипсы были слабым местом Ирины. Так же как шоколадные конфеты и арахисовая паста. И каждый раз, когда мачеха страшно злила Варю, девушка покупала что-нибудь из вышеперечисленного и с наслаждением ела на её глазах. Как правило, Ирина не выдерживала и тоже съедала чуточку, а на следующий день плакалась, что поправилась.
— Пусть! — Дятел даже в ладоши захлопал. — Ух, как здорово! А чупа-чупс купим?
— Купим.
— Класс! Варя, я тебя люблю!
— Вот интересно… а если бы я тебе это всё не покупала, ты бы меня тоже любил?
— Конечно! Просто не так сильно.
Варя фыркнула.
— Ну ты и хитрец!
— Весь в тебя!
.
Если не принимать во внимание хромого любителя шлюх, то выходной удался.
Первым делом Варя залезла в душ и хорошенько, до боли потёрлась жёсткой мочалкой, смывая чужие прикосновения. Потом наконец нацепила трусы и вздохнула с облегчением: шляться по городу без нижнего белья, мягко говоря, не для неё.
Покормив Дятла и покормившись сама, Варя включила брату первый «Ледниковый период» и примостилась рядом с пакетом чипсов. Аппетитно похрустывая, они смотрели мультфильм, пока не пришла Ирина. Узрев вредную еду, мачеха Вари отругала их обоих за «безответственное отношение к собственному здоровью», но в итоге тоже села перед телевизором и с тяжёлыми вздохами принялась жевать чипсы.
Варя почувствовала себя отомщённой. Ну, почти. Только всучив Ирине чупа-чупс и стакан с кока-колой, девушка окончательно успокоилась, предвкушая, как на следующее утро, встав на весы, мачеха будет причитать и охать.
Потом пришёл отец, и, пока Ирина кормила его обедом, Варя с Кешей заперлись в комнате брата и принялись прыгать по дивану. Точнее, прыгал Дятел, а Варя его ловила. Мальчик это обожал, и никакие увещевания родителей тут не действовали. Отец и Ирина пытались запретить Кеше «портить мебель», но их остановил ироничный комментарий Вари: «Да ладно вам, пусть лучше по дивану прыгает, чем шкафы разбирает». Подобный прецедент уже был. Дятел «от нечего делать», как он выразился, раскрутил один из шкафов в своей комнате. И хорошо так раскрутил… обратно скрутить не получилось — некоторые детали оказались вырваны, что называется, с мясом.
Так что родители признали: лучше прыгать по дивану, чем… всё остальное. Диван был старый и выдерживал даже прыгающую Варю, но она всё же не рисковала, предпочитая отсиживаться на краешке, пока Кеша бесился. Покупать другой диван не хотелось. К новой мебели Варя доверия не испытывала, считала её слишком хлипкой по сравнению с кондовой советской.
И только вечером, когда все уже легли спать, на девушку накатило. Она накрылась с головой одеялом и расплакалась в подушку, ругая и себя, и этого любителя шлюх на чём свет стоит.
Ведь сразу поняла, что… никакой он не репетитор. И не только по внешнему виду — ну не станет преподаватель открывать дверь сестре будущего ученика, будучи полуголым, — но и по голосу. У Вари был неплохой музыкальный слух, и отличить одного человека от другого она могла.
Почему же тогда пошла в квартиру? Растерялась. Он был такой красивый… а потом захромал, и ее захлестнула жалость. Отчего-то она не сомневалась: хромота у него не временная, она навсегда.
Дура, с чего ты вообще это взяла?!
А потом, когда он стал её раздевать… Она всё никак не могла осознать серьёзность ситуации. И сопротивлялась не так сильно, как могла бы. И всё думала: хоть бы больную ногу не задеть…
Дура!
Испугалась по-настоящему, только когда появились ремни и кляп. Но тогда было уже поздно.
Идиотка безмозглая…
— Ва-а-арь? Ва-а-а-арь…
Она вытерла глаза наволочкой и высунула голову из-под одеяла.
— Дятел, ты чего не спишь?
— А ты чего рыдаешь? — хмуро спросил брат, придвигаясь ближе. — Я писать захотел, прохожу мимо твоей комнаты, а ты тут… воешь под одеялом. Тебя кто-то обидел, Варь? Ты скажи, кто, я ему задам.
Варя рассмеялась. Задаст он… эх, Дятел.
— У вас разные весовые категории, чучело. — Она взъерошила брату волосы. — Вот вырастешь, тогда задашь.
— Когда я вырасту, — Кеша гордо вскинул голову, — я на тебе женюсь.
Стало совсем весело.
— Не-е-е, брат. Когда ты вырастешь, мне уже будет пора выходить на пенсию.
— Неправда! Тебе будет… тридцать восемь. Вот! Я специально считал.
— Молодец. Значит, не всё так безнадёжно у нас с математикой. Дай я тебя поцелую.
Дятел послушно подставил Варе лоб.
— Всё, иди спать, Кеш.
— А ты больше не будешь плакать?
— Не буду.
— Обещаешь?
— Обещаю. Иди-иди, жених. А то как же мы с тобой завтра в зоопарк пойдём, если оба не выспимся?
— В зоопарк? — Даже в темноте было видно, как заблестели глаза мальчишки.
— Угу. Но только если выспимся! Так что беги спать, чучело.
— Бегу! — кивнул Кеша и усвистел. Варя улыбнулась, откинувшись на подушку.
Какой же чудесный у неё братишка растёт. Самый лучший на свете.
«Я на тебе женюсь»… Дурачок.
По иронии судьбы на Варе никто и никогда не хотел жениться. Трахать — пожалуйста, а вот жениться… Слабаки.
А об этом любителе шлюх больше не надо думать. Всё. Не было его. Приснился.
Да, именно так. Как любит писать папа: «И ниипёт».
6
***
Илья даже не думал, что человеку может быть настолько хреново. И дело было не в выпитом алкоголе.
Вот, оказывается, почему угрызения совести именно «угрызения». Грызут так, что чувствуешь себя яблоком, в котором живёт очень голодный червяк.
Илья боялся представить, каково этой… нет, не Еве, а просто девушке. Вспоминал её совершенно чистый взгляд, затем наполнившийся паникой, и отчаянное неподдельное сопротивление, и… узкое лоно, в которое он так грубо вколачивался. А ведь у неё явно секса давно не было, слишком уж… туго… Или он совсем забыл, что такое нормальная девушка, а не шлюха?
Замутило, и Илья набрал номер своего друга, работающего в полиции. У каждого уважающего себя юриста должен быть такой друг.
— Алло, Андрюх? Я тебя очень отвлекаю?
— Ну как тебе сказать, — в трубке хмыкнули. — Ваще два часа ночи как бы.
— Извини, ради бога…
— Да ладно, я пока не сплю. Чего случилось-то?
— Скажи… а возможно найти человека, если есть только, допустим, запись с камер наблюдения в подъезде?
Друг несколько секунд озадаченно молчал.
— Чисто теоретически можно. Но практически проблематично. Там качество знаешь какое? А если человека нет в наших базах, то есть он не судим и не привлекался, — и вовсе нереально. Фээсбэшники могут, я думаю, но я не они. А кого найти надо?
— Девушку. Блондинка, лет двадцати пяти, голубые глаза, грудь… большая. И точно не привлекалась. Я запись с камеры достану, но это всё.
— Ну давай, попробую. Но сразу говорю: очень вряд ли. Ты бы лучше через соцсети: напиши слезливую историю, мол, ищу, люблю безумно и тыды…
Илья нервно рассмеялся. Да уж, слезливую… Если его «история» попадёт в соцсети, ему точно не жить.
— Нет, Андрюх. Соцсети исключены.
— Понял. Тогда жду от тебя запись с камеры. А пока я пошёл спать. И тебе советую.
— Спасибо, — искренне поблагодарил друга Берестов, положил трубку и налил себе ещё вискаря.
Спать… уснёшь тут…
***
На следующий день Варя с Дятлом никуда не пошли — ни в зоопарк, ни в кино, ни даже в магазин. Ей с самого утра было плохо, давление скакало, голова болела и кружилась, и вообще настроение отличалось исключительной слезливостью.
В такие моменты Варя понимала, что не такая уж плохая мачеха ей досталась. Поглядев на унылую падчерицу, Ирина принесла девушке чаю с печеньем и заявила, что Варя может не беспокоиться — сегодня Кеша будет под присмотром.
Дятел повздыхал, но подчинился воле родителей и отправился с ними в торговый центр. А Варя, полежав немного в позе овоща, позвонила вчерашнему репетитору… настоящему репетитору. Извинилась, сказала, что планы изменились и она не придёт. Потом села за компьютер и стала рыться на специальном сайте в поиске подходящей кандидатуры для брата.
И в этот раз выбрала женщину. Чтобы уж точно… не ошибиться.
Но какая она всё-таки дура!..
.
А в понедельник Варе пришлось пойти на работу. Во-первых, больничный никто не даст, у нас всё-таки не Европа, депрессия — не причина для отгула. А во-вторых, нечего сидеть и страдать. Работа — лучший лекарь. Уж Варя-то знает.
Хотя с недавних пор работать стало не слишком весело. Они с Ритой — соседкой Вари по столу — сидели немного в отдалении от остальных и общались в основном друг с другом. И мало того, что за год до Риты в декрет ушла Светка, прежняя коллега Вари, с которой та проработала шесть лет бок о бок, так теперь ещё и Рита… И тоже в декрет.
Нет, конечно, декрет — дело хорошее, и Варя радовалась за девчонок, но… одной куковать в своём уголке было скучновато.
Спасало то, что к Варе постоянно кто-то приходил. С совершенно определённой целью, по правде говоря…
И перед самым обедом на эти паломничества обратил внимание Сергей Мишин, начальник Вари. Хмурясь, постоял в отдалении, наблюдая за откровенным — с его, мужской, точки зрения — бредом, а потом подошёл и поинтересовался: