Тьма императора. Часть первая

София поставила очередную подпись и после этого услышала вопрос, заданный тем самым аристократом, дворцовым управляющим:

— Олли, закончила? Могу теперь я поговорить с девочкой?

«С девочкой»?.. В другой ситуации София немного обиделась бы, но мужчина сказал это так, что обидно не было. Да и… по сравнению с ним она точно девочка.

— Да, Бруно, можете, — ответила айла Эгайро и отпустила Софию.

Девушка в очередной раз сменила стул, уселась напротив управляющего и, сложив руки на коленях, приготовилась слушать.

— Приятно познакомиться с вами, София, — сказал мужчина, сразу же отвергнув безэмоциональное «айла Тали». — Меня зовут Бруно Валатериус, вы можете называть меня просто Бруно. Я, как вы поняли, главный дворцовый управляющий. Сразу скажу, что я не ваш начальник, но, если у вас будут вопросы, касающиеся жизни здесь, обращайтесь. Всё остальное — к его величеству. Если вам понадобится отлучиться — сначала оповещаете его, договариваетесь, потом сообщаете мне и охране.

— Охра…

— Да, охране. С этим строго. Причём сообщайте, во сколько вернётесь. Если не придёте вовремя и не сообщите о задержке, вас сразу начнут искать. Дальше… Во сколько начинается ваш рабочий день, думаю, вы уже знаете?

— Да, разумеется.

— Что касается питания. На первом этаже у нас кухня и столовая, там можно поесть в любое время дня и ночи. Завтрак — с пяти до восьми утра, обед — с двенадцати до трёх, ужин — с шести до девяти. В промежутках тоже есть еда, но уже по принципу «что осталось». Вы можете приходить в любое время, можете вообще не приходить — это по желанию. Каждый должен заботиться о себе самостоятельно, никто не будет бегать за вами с криком: «София, обед!»

— Я понимаю. А там…

— Бесплатно, — управляющий сразу понял, о чём она хочет спросить. — Конечно, без изысков, но очень вкусно. Так что приходите. Но я настоятельно рекомендую тратить на питание полчаса, сорок минут максимум. Иначе получите выговор, за этим у нас следят.

— Ясно, — София кивнула и, пока Бруно вновь не заговорил, спросила: — А почему у всех разная форма и какая будет у меня?

— Никакой. Одевайтесь во что угодно — ну, в пределах разумного, естественно. Вы не относитесь к слугам, вы — работник особого статуса. В договоре это указано. Что касается формы… Тут всё просто. Белая — у руководителей и личных слуг императора и императрицы, синяя — у рядовых слуг, голубая — у распорядителей. Зелёная — слуги младшего звена, что называется «подай-принеси».

Теперь Софии всё стало ясно. Действительно удобно — сразу видно, кто есть кто.

— Есть ещё серая форма, может, пока вам не попадалась. Она у всех поваров, кроме главного — у него, как у руководителя, форма белая. Так… что я ещё не сказал? Кажется, всё. Хотя… — Бруно, задумчиво прищурившись, несколько секунд смотрел на Софию, а потом произнёс, понизив голос: — Постарайтесь не конфликтовать с императрицей.

— Конечно, зачем же мне конфликтовать? — София улыбнулась. — Мне нужна эта работа.

— Вам-то понятно. Но её величество у нас не слишком любит нетитулованных. Кроме того, она… довольно-таки ревнива. Будьте осторожны.

София невольно смутилась. Ревнива… Нет, разумеется, она никогда не станет соблазнять императора, но мечтать запретить невозможно.

— Спасибо, я учту.

Пару минут спустя за Софией вновь зашёл Трей Грин, на этот раз — чтобы проводить её в комнату, которую выделил император. Когда они вошли в лифт, София сразу заметила, что Трей нажал самую верхнюю кнопку с надписью «ПЭ».

— Что такое ПЭ?

— Парадный этаж. Самый верхний в Главной башне. Есть, правда, ещё чердак, но лифт туда не ходит, по лестнице надо идти.

София немного помолчала. Спрашивать побоялась, да и толку спрашивать — она всё уже поняла. Трей ведь говорил, что она будет жить рядом с наследниками, а где они могут жить, если не на парадном этаже?

— А… кто ещё там живёт?

— На парадном находятся только личные комнаты правящей четы и их детей. Есть игровая комната, гостиная, танцевальный зал, столовая, бассейн…

— Ба…

— Да, — Трей улыбнулся. — Конечно, и бассейн есть. В замке — на парадном этаже, и ещё один снаружи, в парке. Всё постепенно изучишь, не волнуйся. Первое время, правда, придётся ходить с сопровождением, но потом разберёшься.

Бассейн! София чуть не подпрыгнула. Может, она сумеет ходить туда вместе с детьми? Во время обучения в Институте прикладных наук она посещала бассейн и даже числилась в составе институтской сборной по плаванию. Ничего не выигрывала, но нормативы сдавала всегда и плавать любила очень.

Аньян вообще обучали всему, чему только можно. Они должны были уметь и на велосипеде ездить, и на лошади, и первую помощь оказывать, и рисовать, и петь, и танцевать, и шить, и вязать, и готовить… Мало ли, какой попадётся ребёнок! Кто-то книжки любит читать, а кто-то — вышивать крестиком. Поэтому разбираться хотя бы минимально надо было во всём.

И Софии это нравилось. С её даром в пятнадцать магоктав великим магом ей никогда не сделаться — зато оставался шанс стать хорошей аньян.

Двери лифта открылись, они с Треем вышли наружу — и София замерла от восхищения.

В коридоре оказалось сказочно красиво. Так красиво, что она несколько секунд не могла дышать, изумлённо оглядываясь по сторонам.

Все стены были отделаны резными деревянными панелями, изображающими цветы, деревья, птиц, животных, просто абстрактные орнаменты — рассматривай хоть всю жизнь, каждый день будешь замечать что-то новое. Ярко и пряно пахло можжевельником — видимо, панели были сделаны из него. А когда София подняла голову, обнаружила ещё одну панель — там, как на двери в кабинет императора, вырезали золотого орла и пламя вокруг него. Несмотря на то, что дерево не было раскрашено, Софии показалось, что орёл действительно живой и на самом деле летит сквозь огонь.

— Невероятно, — выдохнула она.

Примерно через каждые три метра из стен выглядывали расположенные напротив друг друга светильники — не деревянные и не золотые, а медные, они походили на вьюнки с колокольчиками-абажурами на концах. София присмотрелась — сверху на абажурах сидели изящные маленькие бабочки, тоже сделанные из меди.

А под ногами стелился абсолютно белый и настолько мягкий ковёр, что на нём вполне можно было бы уснуть, как на удобной кровати.

Неужели она, обыкновенная нетитулованная аньян, станет жить здесь, среди этого великолепия?

— Да, неплохо, — подтвердил Трей, явно смеясь над её реакцией. — Не зря этаж называют «парадным». Смотри, какие зеркала.

Чуть дальше по коридору среди резных деревянных панелей действительно начали попадаться зеркала — чуть мутноватые, старинные, они казались маленькими водными озёрцами среди сказочного леса. Деревянные завитки вокруг стёкол были оформлены как рамы из цветов и листьев, державшие мутноватые поверхности зеркал с нежной бережливостью.

Были здесь и картины, и гобелены, и вышивки, и даже огромный аквариум от пола до потолка — длиной метров в десять! В нём плавали, кружились, играли друг с другом разноцветные рыбки.

— Это недавно поставили, — сказал Трей, когда они с Софией проходили мимо. — Агата любит аквариумы. И в детской есть, потом увидишь. Так… дошли до покоев императрицы.

София покосилась направо — там, рядом с двустворчатыми деревянными дверьми, чуть менее резными, чем окружающие их стены, стояли два охранника в красных мундирах.

«Значит, вот здесь живёт его жена…»

— А… какие у неё отношения с детьми, не знаешь?

— С детьми — хорошие.

Трей сразу замолчал, и София, удивившись, заметила:

— Ты так говоришь, как будто с кем-то плохие.

— В этом есть доля истины, — сопровождающий кивнул и понизил голос. — Пожалуй, стоит тебя предупредить… У её величества сложный, очень сложный характер. Нет, конечно, император у нас тоже не сахарный, но… Его величество — справедливый человек. Достаточно хорошо выполнять свою работу, и он тебе слова дурного не скажет. Императрица же — наоборот, будет придираться без всякого повода к мелочам.

София понимающе кивнула. Она встречала таких особ среди аристократок и знала, что подобным поведением чаще всего страдают не слишком счастливые женщины. Конечно, императрица наверняка не любит нетитулованных магов и простых людей, но в основе истерик явно лежит неудовлетворённость собственной жизнью.

— Кроме того, она…

— Ревнива? — София улыбнулась, вспомнив слова управляющего, и Трей хмыкнул.

— А, Бруно уже просветил. Мы это всем осторожно говорим, иначе могут быть неприятности. При ней не вздумай улыбаться его величеству — всю кровь потом выпьет. И вообще аккуратнее. Через пару дней заметишь, что все личные слуги императора — либо мужчины, либо пожилые женщины. Молодые у него надолго не задерживаются. Ему-то без разницы, кто комнаты убирает, а её величеству не всё равно. Ты молодая и…

— Я же не служанка императора, — нахмурилась София. — Я — аньян их общих детей.

— Поверь мне, — вздохнул Трей, а потом сказал нечто, от чего её сердце замерло в испуганном воодушевлении: — Императора ты будешь видеть чаще, чем любая из его служанок.

За покоями императрицы шли покои императора, за ними — детская, рядом с ней оказалась дверь в комнату Софии. Никаких охранников здесь не было — впрочем, двери в детскую находились неподалёку, и возле них традиционно стояли навытяжку двое стражников.

— Прикладывай браслет. — Трей кивнул на панель-ключ слева от дверной ручки. — И входи. А я удаляюсь. Через час за тобой зайдут, отведут к Агате и Александру. Ну… — Сопровождающий усмехнулся. — Если они, конечно, раньше сами до тебя не доберутся. Удачи, София.

— Спасибо! — Она кивнула и, когда мужчина, развернувшись, поспешил обратно, дотронувшись браслетом до панели, толкнула дверь.

Здесь ей понравилось сразу, гораздо больше, чем в коридоре. Во-первых, потому что здесь было окно — огромное, во всю стену, а за ним — такой вид на город с высоты птичьего полёта, что София согласилась бы жить тут только из-за него, даже если бы в комнате не было никакой мебели.

Но мебель была. Из светлого, практически белого дерева. У левой стены — широкая кровать, застеленная голубым покрывалом, рядом тумбочка, большой гардероб, письменный стол, комод, над ним — зеркало в простой металлической раме. А с противоположной стороны находились узкая деревянная дверь и огромный камин высотой в человеческий рост, в котором горел огонь.

София подошла ближе, протянула руки к пламени. Оно не обжигало, но грело, бросая отблески на её ладони и стены и добавляя и без того уютной комнате ещё немного уюта.

Возле окна стояли небольшой столик, два стула и два пуфа — и София, вспыхнув, почему-то представила, как они сидят здесь вчетвером: император, его дети и она. Глупости… Почему же тут? Это её комната, а у детей есть своя, и у его величества тоже.

На столе обнаружились графин с водой и стакан, и София, налив себе немного и сделав глоток, начала разбирать сумки, которые слуга, принёсший их, аккуратно поставил рядом с гардеробом.

Она справилась минут за сорок или даже меньше, а когда закончила, со вздохом опустилась на кровать. Теперь надо ждать, пока за ней зайдут…

Огонь в камине неожиданно ярко вспыхнул, заполнив собой всё пространство и расцветив комнату оранжево-жёлтыми тонами, и почти сразу после этого, перешагнув через заграждение, оттуда вышел император.

От изумления София даже не смогла встать с кровати. Так и продолжала сидеть, вытаращив глаза и открыв рот, и глядеть, как его величество идёт к ней.

— Доброе утро, айла Тали, — сказал он и чуть улыбнулся, рассматривая её лицо. София поспешно закрыла рот, моргнула и вскочила с постели. Хотела поклониться, как положено, но император остановил её, покачав головой и махнув рукой. — Ничего страшного, можно обойтись и без церемоний, здесь же нет никого, кроме нас с вами. Я прошу прощения, совершенно забыл попросить Бруно предупредить вас… Я переношусь через камины, при этом неважно, горят они или нет. У меня очень мало времени, не хочется тратить его на лифты и лестницы, так получается гораздо быстрее. Подобным образом по дворцу могу перемещаться только я, у остальных нет доступа. Не волнуйтесь, — его улыбка стала чуть шире, — я не буду нарушать ваш покой слишком часто. Сейчас я просто тороплюсь. Хочу поговорить с вами до совещания.

Значит, император так перемещается… И может переместиться в её комнату в любой момент, когда захочет… София понимала, что вряд ли такое будет происходить постоянно, но даже от мысли о подобном ей стало так неловко, что щёки заалели, словно она целый час их тёрла.

— Возьмите, — его величество протянул Софии лист бумаги, на котором было что-то написано. — Это расписание Агаты и Александра. Я решил записать, так вам будет проще, хотя оно есть и на вашем браслете связи. Но я кое-что скорректировал, объясню вам почему, а вы потом пометите это в расписании на своём браслете. Айла Тали… я могу называть вас Софией?

— Да, конечно, — сказала она тихо, не понимая, зачем он вообще спрашивает. Управляющий вот не спрашивал.

— София, до обеда мои дети обычно разделены. Они разного возраста, поэтому Александр находится с аньян, а Агата — с учителями. Я отменил все занятия на две недели — хочу, чтобы они привыкли к вам. Находитесь с ними подольше, общайтесь, занимайтесь, чем душе угодно, — считайте, что у детей сейчас каникулы. В дальнейшем вернёмся к прежнему режиму, вы пока можете его изучить.

— Да, ваше величество, я всё поняла. Наверное, они были рады? — спросила София, улыбнувшись — представила, как ликовали бы Элиза и Рози.

— Они ещё не знают, — покачал головой его величество, ответив на её улыбку. — Пойдёмте, скажем им об этом вместе. Заодно официально передам их в ваши руки.

— А кто с ними сейчас?

— Слуги чередуются. — Император чуть поморщился. — Я надеюсь, что с вашим появлением этому безобразию придёт конец. Плохому Агату и Александра, конечно, не научат, но всё же каждый человек должен заниматься своим делом. Идёмте.

Он развернулся и пошёл… к камину. Дойдя до него, оглянулся на Софию.

— Идёте?

Она вспыхнула одновременно от страха и смущения, увидев его немного лукавую улыбку.

— Через… камин?

— Так быстрее. — Он пожал плечами. Почти без эмоций — если не считать насмешливых искорок в чёрных, как ночь, глазах. — Не бойтесь, со мной вам ничего не грозит. Впрочем, если вы боитесь, можете дойти по коридору. Наверняка тот, кто сопровождал вас сюда, показал и детскую.

— Показал. Но я не боюсь. Да, мне боязно, но я не боюсь.

— Боязно, но не боитесь? — Теперь он улыбнулся уже широко, откровенно, не тая веселья. — Я бы сказал, что это одно и то же.

— Нет, — возразила София, подходя к императору, и протянула ему ладонь. — Не одно и то же. Начиная с разных частей речи, заканчивая коннотацией.

Он взял её ладонь в свою руку, одновременно с этим поворачиваясь к камину лицом, и сказал, не переставая улыбаться:

— Потом расскажете мне, в чём разница, Софи. А пока идите за мной. — И, сжав её ладонь сильнее, шагнул в огонь.

Она шагнула следом, стараясь не думать, не сомневаться, хотя внутри всё кричало от ужаса, когда пламя обняло её, коснулось одежды, кожи, волос, словно поглаживая горячим языком… но действительно не обжигая.

Впервые в жизни Софии захотелось упасть в обморок.

Император, по-прежнему сжимая её руку, стоял посреди огня и казался его частью. Приглядевшись, хотя глаза слепило от такого огромного пламени, София поняла, что так оно и было, потому что Арен… его величество и сам горел, выпуская из себя огонь.

— Мне нужно построить лифт, — сказал он, изучая Софию нечитаемым взглядом. — Для этого всё же лучше использовать две руки. Хотя я могу и одной, но это риск. Подойди ближе.

Она шагнула вперёд, вздрагивая от ощущения ластящегося к ней, как котёнок, огня, и через секунду прерывисто вздохнула — император положил её ладонь себе на грудь.

— Ни в коем случае не отходи от меня, — произнёс он тихо, поймав её взгляд. — Поняла?

София кивнула — она прекрасно понимала, что контакт нужен для того, чтобы её не сжёг окружающий их огонь. И только тогда император начал строить пространственный лифт.

Что ж… пожалуй, он действительно мог воспользоваться одной рукой. Пространственная магия явно была коньком его величества — он строил лифт всего секунд пятнадцать. София, которой лифты всегда казались особенным магическим кошмаром, осталась под впечатлением.

Когда его величество вписал в формулу константу перемещения, пламя вокруг них побелело, и через несколько мгновений император, подхватив Софию на руки — она даже охнуть не успела, — вышел из другого камина.

Император сразу поставил её на пол, а навстречу им уже неслись две маленькие фигурки.

— Папа, папа! — то ли пищали, то ли кричали Агата и Александр, налетев на отца, словно две молнии. Он засмеялся, сел на корточки, расцеловал и обнял обоих.

— Мы думали, ты на совещании! — сказала Агата радостно. — А ты… ты решил привести нам Софию, да?

— Да. — Он кивнул, погладил дочь по щеке. — А на совещание я сейчас пойду, меня ждут. Обещайте, что будете вести себя хорошо.

— Обещаем! — торжественно возвестила Агата и ткнула Александра локтем в плечо.

— Ага! — подтвердил мальчик, и София не выдержала — улыбнулась во весь рот. Какие же прекрасные дети!

— Отлично! — Император встал с корточек и кивнул застывшей неподалёку женщине в тёмно-синей форме: — Глория, можете идти, я оставлю их с Софией. Возвращайтесь к своим обязанностям.

— Да, ваше величество, — выдохнула женщина с явным облегчением и почти побежала к выходу.

Император вновь посмотрел на детей и торжественным тоном объявил то, о чём говорил не так давно Софии:

— Агата, Александр, на этой и следующей неделе у вас объявляются каникулы.

Пару секунд дети молчали, непонимающе глядя на отца, а потом лица посветлели, причём синхронно, такое София видела только у близнецов.

— Да-а-а?! — протянула Агата, а Александр хлопнул в ладоши. Кошмар! Такой маленький ребёнок знает значение слова «каникулы»…

— Да. Никаких уроков, занимайтесь с Софией, чем хотите. Сейчас я вас оставлю, определитесь, что будете делать. Надеюсь… — Его величество чуть слышно вздохнул, посмотрев на браслет связи. Проверял время? — Надеюсь, что я увижу вас за обедом.

— Постарайся, пап, — произнесла Агата негромко и совсем по-взрослому. Император кивнул и обернулся к Софии.

— Удачи, и связывайтесь со мной, если что, — сказал он и через секунду, вновь шагнув в камин, растворился в его огне.

— Чем займёмся? — спросила София, как только его величество ушёл, и улыбнулась детям. — Есть предложения, ваши высочества?

— Вы можете называть меня Агатой и на «ты», — сказала девочка серьёзно. — И Александра тоже. Так Вирджиния делала. Это другие… которые после неё были… не хотели. Потому что я — наследница!

— Думаешь, они были не правы? — поинтересовалась София. Ей действительно стало любопытно, почему Агата не очень хорошо относилась к обращению, которое полагалось по этикету.

— Да. — Ребёнок кивнул и продолжил явно словами своего отца: — Потому что в первую очередь мы дети, а потом уже всё остальное. Поэтому «выкайте» нам, пожалуйста, только на официальных церемониях!

«Интересно, а при императрице как?» — подумала София, но спрашивать не стала. Это точно нужно узнавать не у детей.

— Договорились. Тогда и вы зовите меня не айлой Тали, а просто Софией. Какие предложения насчёт занятий? Агата, Александр?

К её удивлению, первым ответил мальчик.

— Мы можем показать вам дволец.

— Да! — тут же обрадовалась Агата. — Мы про дворец всё-всё знаем! Всё покажем! Вы же наверняка ещё ничего не видели, да?

— Ну, кое-что видела. Коридор на этом этаже и ещё парочку других коридоров, кадровую службу…

— А, это не интересно, — поморщилась девочка. — Вам бассейн надо посмотреть. И конюшню. И псарню! И зоокомнату! И оранжерею!

— Зайдём к маме? — спросил вдруг Александр и пояснил, вызвав у Софии приступ изумления: — Мама там лаботает.

«Императрица? Работает?..»

Это немного не состыковывалось с тем, что про её величество рассказывали слуги.

— У мамы родовой дар — умение обращаться с растениями, — сказала Агата. — С её помощью они лучше растут. Знаете, как здорово! Благодаря маме у нас все растения и во дворце, и в парке такие красивые! А оранжерея! Вы знаете про оранжерею, да?

— Да, конечно. Про неё все знают. Парк и научный центр, где выращиваются редкие виды растений и содержатся уникальные животные. В основном птицы.

— Да-да! — закивал Александр. — А мама там лаботает. Она будет лада, если мы зайдём!

Честно говоря, заходить к императрице Софии совсем не хотелось. Но с другой стороны — когда-нибудь она должна будет с ней познакомиться, так почему не сейчас? Это вообще странно — новой аньян занимался только император, а её величества будто бы и не существовало. Неужели она настолько против нетитулованных?

— С чего начнём? С оранжереи?

— Нет, — помотала головой Агата. — Давайте сначала мы проведём вас по этому этажу, здесь много интересного. А потом в оранжерею. Перед обедом. И маму с собой захватим!

— Чтобы не пропускала обед? — улыбнулась София.

— Мама редко пропускает. А вот папа — часто, — произнесла Агата и немного печально вздохнула.

К огромному сожалению обоих детей и не менее огромному — Софии, вместе с ними смотреть дворец отправились двое охранников — те самые, которые стояли у двери в комнаты наследников, когда она шла к себе вместе с Треем. Она понимала, что это неизбежно, и была готова, но всё же постоянное присутствие сзади двух здоровенных мужиков оказалось намного более раздражающим, чем она поначалу думала.

— Вы потом привыкнете, — шепнула Агата, когда они направлялись к первому пункту назначения — бассейну. — На это просто нужно время.

— А ты что-то чувствуешь? — спросила София с интересом. — Как эмпат?

Девочка чуть смутилась.

— Да, немного. Но я не всегда чувствую эмоции, они приходят волнами… То совсем ничего нет, то почти шквал. Но папа научил меня ставить щит, чтобы было полегче. Я сейчас как раз поставила.

— А со щитом совсем ничего не чувствуешь?

— Нет, не совсем. Но почти. Доносятся только слабые отголоски эмоций, если они очень сильные. Но сильные эмоции бывают не слишком часто.

— Да? — удивилась София. — А мне казалось, что вообще все эмоции сильные…

— Не-ет! — Агата засмеялась. — Большинство — слабенькие, вообще не поймёшь, что это. А сильные эмоции… Ну вот когда вы впервые вошли к папе в кабинет и испугались — тогда эмоция была сильной. Но она быстро ослабела. А потом вы просто… — девочка запнулась, подбирая слова, — …просто мягко и тепло светились. Как ночник. Это очень приятные эмоции. Другие аньян, которые у нас работали, не светились. С ними было холодно.

— А с Вирджинией?

— С ней — тепло, — Агата вздохнула. — Но у неё родились внуки. Она теперь будет их воспитывать, а к нам только в гости приходить. Вы её непременно увидите! Ну вот, мы дошли. Эта дверь — вход в бассейн.

— Позвольте, — с обманчивой мягкостью сказал один из охранников, мужчина постарше, и, обогнув наследников вместе с Софией, первым распахнул широкие двустворчатые двери. Конечно, резные. Вырезано на них было что-то похожее на морские волны. — Всё, теперь можете заходить.

Огромное помещение, выложенное мелкой плиткой разных оттенков синего, почти полностью занимал бассейн с не менее синей водой. Несколько белых креслиц, в которых можно было и лежать, и сидеть, находились рядом с лестницей, ведущей в воду, остальные в сложенном виде стояли в углу комнаты. Моментально захотелось снять с себя всё и хорошенько наплаваться. Вот интересно, а ей можно приходить сюда в свободное от работы время?

Хотя… будет ли оно вообще?