- -
- 100%
- +
Именно поэтому, узнав Люка, изголодавшийся по настоящим, искренним чувствам Эдигор понял, что пятилетний мальчишка с грязным носом и россыпью веснушек на лице для него теперь важнее всего на свете. И в один прекрасный день, сразу после полдника, юный принц поспешил в покои Аравейна Светлого, придворного мага и своего личного наставника.
Пожалуй, наследный принц был единственным человеком в императорском замке, который не боялся легендарного мага. Впрочем, Эдигор вообще ничего и никого не боялся. Наверное, просто потому, что не очень хорошо понимал, что это за чувство. Он умел веселиться, грустить, радоваться, горевать и даже плакать. Но вот бояться не получалось.
В момент, когда Эдигор вошёл в покои к Аравейну, маг сидел за столом и аккуратно чистил кинжалом яблоко. Приближение наследного принца Аравейн почувствовал давно, но вот именно, что почувствовал, а не услышал.
— Похвально, ваше высочество, — сказал маг, как только понял, что Эдигор зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. — Вы научились так славно передвигаться в этих жутких туфлях с пряжками, что я совсем не слышу их звяканья.
Маг поднял глаза, и в который раз за пятилетнюю жизнь наследного принца поразился, насколько серьёзным может быть взгляд тёмных глаз этого мальчика. Почти чёрные глаза Эдигора будто утягивали любого, кто смотрел в них слишком долго, в свою блестящую глубину.
Это было поразительно — для не-мага, конечно.
— Добрый вечер, Аравейн, — сказал Эдигор. — Я пришёл к вам по делу.
— Добрый вечер, ваше высочество, — кивнул Аравейн. — Я ничуть не сомневаюсь в этом. Вы ещё ни разу не приходили ко мне просто так, выпить чаю или в картишки перекинуться.
Аравейн довольно улыбнулся, когда заметил, как дрогнули уголки губ принца, будто он пытался скрыть, что слова мага его рассмешили. Однако… Пять лет — а такая сила воли!
— Мне не подобает играть в картишки, как вы изволили выразиться, Аравейн, — сказал Эдигор серьёзно. — Их величества не одобряют подобное проведение досуга.
— Увы, — развёл руками маг. — Так что же привело вас ко мне, ваше высочество?
Мальчик задумчиво разглядывал Аравейна. Будь на месте мага любой другой придворный, ему, вероятно, стало бы не по себе. Такой мудрый, уставший взгляд бывает только у взрослых… и то не у всех.
Похожих на Аравейна в империи не было, поэтому мага узнавали везде и всегда. Полностью белые, даже немного серебристые волосы убраны в хвост, открывающий высокий лоб и узкое лицо. Этим лицом и длинным, абсолютно ровным, идеальным носом Аравейн был обязан своим эльфийским предкам, но уши у него были совершенно обыкновенными, человеческими. А вот глаза — наоборот. Ярко-бирюзовые, они казались двумя драгоценными камнями, которые неизвестный ювелир вставил в оправу в виде черепа, включив сзади подсветку, чтобы придать своему «изделию» вид абсолютно нечеловеческий. Но абсолютно волшебный.
Возраста у Аравейна не было. Иногда, глядя на него, казалось, что магу едва исполнилось тридцать, а иногда — что ему уже перевалило за восемьдесят.
И сейчас Эдигор уставился в сияющие глаза Аравейна, собираясь с мыслями. То, что он хотел попросить у мага, было для него важнее всего на свете.
— Мне нужна ваша помощь, Аравейн, — наконец сказал наследный принц. — В одном очень деликатном деле.
— Я к вашим услугам, ваше высочество, — слегка кивнул маг. — Что от меня требуется?
— Ничего особенного, — Эдигор подошёл ближе и опустился на мягкий пуфик. Аравейн, отрезав от яблока кусочек, закинул его в рот, задумчиво рассматривая собеседника. — Завтра, во время завтрака, я попрошу его императорское величество приставить ко мне пажом одного из слуг. И вы должны поддержать ту кандидатуру, которую я предложу.
— Что это за кандидатура?
— Люк Кросс, сын кухарки.
Аравейн задумчиво наклонил голову. Он знал в лицо всех слуг — в том числе и их детей — просто потому, что считал это обязательным. Именно слуги, как правило, являются источником утечки информации из дворца. А этого допустить Аравейн не мог.
Поэтому он прекрасно представлял, о ком говорил Эдигор.
— Я понимаю, что не имею права чего-либо требовать от вас, Аравейн, — продолжал между тем будущий император. — Поэтому согласен выполнить любую вашу просьбу, как только достаточно вырасту. Вы будете вольны попросить меня о чём угодно, кроме отречения от престола или чьего-либо убийства. Я даже готов дать клятву, вы можете наложить на меня «печать обещания»…
— Ваше высочество!
Эдигор проводил взглядом взметнувшуюся руку Аравейна — тот решил остановить словесный поток наследного принца не только словом, но и жестом.
Маг встал из-за стола и подошёл к Эдигору. А затем сделал то, чего не делал ни перед кем и никогда — встал на колени.
— Ваше высочество, — сказал Аравейн тихо, — мне не нужна никакая «печать обещания». И я не буду требовать с вас исполнения любого своего желания — именно это вы мне предложили, мой принц, и как ни старались смягчить своё предложение, звучит оно всё равно скверно. Я выполню вашу просьбу. И даже немного больше — я сам поговорю с императором, и обещаю, что завтра же Люк Кросс будет назначен вашим личным пажом.
Теперь глаза Аравейна были на уровне глаз Эдигора. И наследный принц с изумлением ловил каждое слово великого мага. Неужели… так просто? А он готовился уговаривать и умолять…
— Почему? — сорвалось с губ будущего императора, и в тот же миг в сапфировых глазах Аравейна мелькнула улыбка. Да, именно так — он улыбался глазами, тогда как губы уже произносили:
— Вы спрашиваете меня, почему, ваше высочество? Я считаю, что вам нужен друг, и Люк Кросс будет им для вас. И я тоже очень хотел бы быть вашим другом, мой принц.
Не успел Эдигор отреагировать на это неожиданное заявление, как Аравейн сказал:
— Я также прошу вас позволить мне быть вашим наставником по оружию. Вашим — и Люка.
— Вы? Наставником по оружию? — удивился будущий император.
— Что вас удивляет? — улыбнулся Аравейн. — Я не только маг. И, поверьте, сумею научить вас не хуже самого опытного солдата.
— Хорошо, — кивнул Эдигор. — Об этом вы тоже с отцом сами поговорите?
— Поговорю.
Уже когда наследный принц собирался выходить из кабинета Аравейна, маг тихо сказал:
— Удачи вам в разговоре с Люком. Найдите правильные слова, ваше высочество.
На следующий день, когда за сыном кухарки Триши пришла личная императорская стража, Люк чуть не умер от страха. Он сразу понял — Эда поймали! И больше он его не увидит! Наверняка принц запретил своему пажу играть с обыкновенным слугой. Нет, даже не со слугой — с сыном слуги. Люк был меньше, чем никем.
Сходящего с ума от страха мальчика провели на этаж императорской семьи. Люк не смел поднять головы, хотя всегда хотел здесь побывать. Открыв одну из золочёных дверей, конвоир взял мальчика за плечо и поволок вперёд. Люк, по-прежнему не поднимающий глаз, видел перед собой только тёмно-бордовый ворс шерстяного ковра.
— Он доставлен, ваше высочество, — отчитался стражник.
— Спасибо, Михаэль. Можешь идти, — послышался вдруг очень знакомый голос. И Люк, вздрогнув, поднял глаза.
Стражник, отдав честь, вышел из комнаты. Теперь здесь остались только двое — Люк и Эд.
Эдигор сидел на краю огромной кровати, и ноги его не доставали до пола. Он смущённо улыбался и пальцами теребил кисточки на покрывале.
— Эд, что ты здесь делаешь? — шёпотом спросил Люк.
— Как — что? — нахмурился будущий император.
— Ну… Я думал, тебя поймали и нам больше нельзя видеться. Я так решил, когда стражники пришли…
— А они тебе ничего не объяснили? — Эдигор нахмурился сильнее.
— Нет.
И тогда мальчик вскочил с кровати, подошёл к своему другу и, глядя ему в глаза, сказал:
— Люк, я врал тебе. Я никакой не паж. Я и есть принц. Наследный принц Эдигор.
В тот момент будущий император впервые в жизни наблюдал, как у людей от удивления падает челюсть.
— В-в-в… В-в-ваше в-в-высочество… — наконец выдавил из себя Люк. Что ему теперь делать? Как вести себя с другом — лучшим другом, между прочим! — внезапно оказавшимся наследным принцем?
— Люк, пожалуйста, — вздохнул Эдигор. — Для тебя я — Эд. С этой минуты и навсегда. Я очень хочу быть твоим другом. Прости, что соврал. Сегодня утром тебя назначили моим личным пажом, надеюсь, ты согласен?
— Личным пажом?.. — пробормотал Люк. Быть слугой наследника мальчику не очень хотелось. И будущий император понял это по его глазам.
— Я не буду тебя заставлять, Люк, — тихо сказал Эдигор. — Просто мне не хотелось терять друга. А наши встречи с тобой рано или поздно раскрылись бы. Мне-то ничего, а вас с мамой наверняка выгнали бы из дворца. Личный паж — это всего лишь должность, для посторонних, для придворных, для императора. Я хочу, чтобы ты был моим другом… просто другом, Люк!
Просто другом… Разве это просто — быть другом наследного принца, будущего императора? Конечно же, нет.
Но Люк сделал свой выбор. Пожалуй, он сделал его ещё в тот момент, когда Эдигор пожал ему руку, как равному себе.
Мальчик опустился на одно колено, прижав правую ладонь к сердцу — именно так приносили клятву верности императору лучшие воины Эрамира.
— Я буду служить тебе, я буду защищать тебя от любых опасностей, я буду верен тебе до самой смерти и после неё! И я… буду твоим другом, Эд!
Люк склонил голову, и Эдигор положил ему на макушку свою руку, принимая клятву.
Ох уж эти мальчишки!..
Глава третья, в которой я спасаю, но не спасаюсь
Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя не быть.
«Алиса в стране чудес»
Поспать той ночью я так толком и не смогла. Нет, не потому, что мне мешали, будили или сопели над ухом. Так бывает, когда мыслей слишком много. Так бывает, когда никак не можешь вычленить из этого бесконечного потока рассуждений что-то одно, и дорассуждать его таки до конца.
А ещё я скучала по Игорю. Я даже не представляла, насколько привыкла засыпать рядом с ним каждый день, чувствуя жар его кожи, его губы по утрам на своих щеках. Мы были женаты всего три года, и ещё ни разу не расставались надолго. А теперь я даже не знала, вернусь ли когда-нибудь к мужу? Увижу ли его?
Я помнила последние мгновения своей жизни в том мире, когда меня сбила машина. Теперь я была уверена, что не лежу в коме. Я погибла. Только вот почему я оказалась здесь? Я должна что-то сделать, как это обычно бывает в фэнтези о попаданцах? И если я сделаю это… и вернусь в свой мир… я умру? Или, всё же, останусь в живых?
Я никогда не думала, что это вообще возможно — оказаться в собственной книге. И всё вокруг такое… настоящее. Совсем не похоже на сон или бред. И что будет, если я умру и здесь тоже? Может, я перемещусь в какой-нибудь из своих ранних рассказов?
Главной героиней моей книги была Милли, но… теперь я чувствовала, что события начали стремительно вращаться вокруг меня. Моё появление здесь изменило структуру сюжета.
Я уже упоминала о том, зачем отряд Грыма направлялся в Лианор. У Эмиландил не было чёткой цели, она просто сбежала из дома, подальше от властного отца, Повелителя тёмных эльфов. Милли была третьим ребёнком в семье, единственной дочерью и… изгоем. Белой вороной.
Почему? Рождение у Повелителя Робиара девочки с серебряными волосами двадцать лет назад обсуждали все злые языки. Обычно таких детей тёмные эльфы сразу убивали — они считали их выродками, дурной кровью. Также поступали и светлые эльфы, но с малышами, рождавшимися рыжими. Они считали рыжий проклятым цветом.
Но Повелитель решил пощадить единственную дочь — в конце концов, её вполне можно будет удачно выдать замуж в будущем, а пока… Пусть старшие братья вдоволь помучают новую игрушку.
Имя «Эмиландил» означает «серебряный свет», и вряд ли найдётся другая тёмная эльфийка, носящая его. И таких детей не зря убивали сразу после рождения — магия Милли не была похожа на магию тёмных эльфов. Впрочем, светлых тоже. Но именно благодаря этой особенной магии Эмиландил удавалось убегать от старших братьев. А кроме них, обижать принцессу больше никто не отваживался. Только Виану и Тимирею Повелитель прощал абсолютно все выходки.
Чаша терпения Милли переполнилась год назад, когда брат Виан решил попробовать сестричку в постели. Эмиландил осталась цела и невредима, а вот Виана потом все дворцовые целители по кусочкам собирали.
Целый год Милли искала хоть какой-то безопасный путь из замка. Кроме того, она штудировала родовую библиотеку в поисках заклинания, которое могло бы заглушить зов крови. Потому что даже если Эмиландил сбежит, отец и братья сумеют найти её — в них ведь течёт та же кровь.
Конечно, если бы Милли была обычной тёмной эльфийкой, сбежать от Повелителя ей бы не удалось. Но… собственная, непонятная никому, кроме неё самой, магия помогла Милли выжить. Заклинание было трудным и вытянуло из неё много сил, кроме того, его нужно было постоянно обновлять с помощью специального амулета, но главное, что оно работало! И теперь никто из родственников не мог обнаружить беглянку.
Найти потайной ход из замка оказалось непростой задачей, но Эмиландил справилась и с ней. Пришлось, правда, увести из ближайшей деревни коня, но взамен Милли оставила пару золотых монет — на такую сумму можно было купить трёх подобных лошадей.
Через пару дней путешествия эйфория от побега схлынула, и эльфийка наконец всерьёз задумалась о том, что делать дальше. О том, что её кто-нибудь узнает, Милли не волновалась — она повесила на себя качественно сделанную иллюзию и казалась всем окружающим крупным бородатым мужиком в недорогой одежде. И Эмиландил полагала, что снять эту иллюзию не сможет никто… пожалуй, кроме Аравейна. В том, что великий маг разберётся даже с её непонятной магией, Милли не сомневалась. Но его на горизонте видно не было.
Решение ехать в столицу пришло внезапно. Снять там небольшую квартирку — а денег у Милли было предостаточно — а потом уже подумать, как жить дальше. Можно, например, открыть парикмахерскую. Делать красивые причёски Эмиландил умела очень хорошо.
Повернув на одну из дорог, ведущих в Лианор, эльфийка столкнулась с отрядом Грыма. Почему она доверила им свою тайну всего через три дня совместного путешествия, Эмиландил не знала. Так или иначе, известие о том, что они путешествуют в компании дочери Повелителя тёмных эльфов, Рым и его команда восприняли стойко. Браш так вообще обрадовался — ещё бы, такая возможность узнать побольше о магии тёмных! Правда, все заклятия сородичей у Милли работали как-то не так, но от этого Брашу становилось только интереснее. Он всерьёз решил разобраться с тем, что из себя представляет магия «белой вороны» Эмиландил.
Правда, для этого Милли пришлось объяснять ему, как работает магия тёмных эльфов и чем отличается от магии светлых. Почти всю дорогу она лихорадочно вспоминала всё, что читала в книгах из основополагающих принципов. А Браш впитывал эти знания, как губка.
Всё изменилось после гибели Грыма.
Я вздрогнула, вспомнив события собственной книги. Да, забавно. Перед экраном компьютера всё казалось таким простым и логичным. Пожертвовать одним героем ради того, чтобы Милли не попала в столицу, а оказалась в плену у разбойников, а Браш с Торгисом и Бугалоном, решив, что эльфийка погибла, продолжили своё путешествие в Лианор...
Что было дальше? А какая теперь разница. Всё равно после моего появления сюжет явно повернёт в другую сторону. Можно, конечно, попытаться повторить события, но…
Я просто не могу. Глупо, правда? Я не могу позволить умереть тому, кого придумала сама… и кто на самом деле уже давно умер — ещё тогда, когда я только начинала писать книгу. Но теперь всё иначе.
Он здесь, рядом со мной, я слышу его спокойное, ровное дыхание. И вчера, когда я смотрела в эти каре-зелёные глаза с вертикальными зрачками, они были такими… настоящими.
Если вы когда-нибудь писали книгу, то должны понимать, как иногда хочется посмотреть в глаза тому, кого придумал сам. И мне это удалось.
Стоит ли удивляться тому, что теперь я не могла убить Рыма?
.
— Линн, просыпайся! Мы должны позавтракать и отправляться в путь, — Милли несколько раз потрясла меня за плечо, но почти сразу отошла в сторону, решив, что я и сама проснусь.
Была бы я в Москве… покемарила бы ещё немного, конечно. Но здесь спать мне некогда.
Поэтому я быстренько выскочила из одеяла и направилась к ручью вместе с Милли.
Умываться ледяной водой с утра — то ещё удовольствие, особенно если привык к горячему душу. Но я вообще человек неприхотливый, так что ничего… вытерпела. Не люблю жаловаться на обстоятельства, которые всё равно невозможно изменить.
— Милли, скажи, — я решила прояснить один вопрос, пока мы умывались, — меня можно как-то обнаружить другим магам? Если моя так называемая сила весьма необычна, то, наверное, можно, да?
Эльфийка вздохнула.
— Да, Линн, это так. Но… след очень слабый, едва ощутимый, его не каждый маг почует. К примеру, я уверена, что, отойдя от тебя на расстояние шагов в пятьсот, я уже ничего не почувствую. Именно поэтому нам нужно как можно скорее убираться с этого места, пока сюда не нагрянули желающие отобрать у тебя силу.
— А можно этот след как-то замаскировать? Чтобы его совсем никто не мог почуять?
— Наверное, можно, — опять вздохнула Милли. — Но я понятия не имею, как. И Браш тоже не знает. В любом случае, выяснить твоё точное местонахождение при помощи этого следа нельзя, так что не волнуйся. Если кто-то всё-таки явится, мы справимся. Гал, Тор и Рым — великолепные воины, Рым ещё и колдовать умеет, да и мы с Брашем тоже не самые последние маги.
Я кивнула, пытаясь скрыть нервозное состояние. И вроде всё логично Милли говорила, но… Какое-то невнятное чувство тревоги внутри. Будто на меня уже начали охоту.
Знать бы, что за сила мне досталась. И почему все говорят именно «сила», а не «магия»?
Но спросить об этом Милли я не успела — к ручью подошли Браш с Торгисом.
— Вы уже закончили утренний туалет? — хмуро спросил гном. — Там Гал завтрак состряпал, вас заждался уже.
Тролль-повар — это, я скажу вам, потеха. Они вообще-то готовить не умеют. Но только не Бугалон. А вообще, я только сейчас, попав в собственную книгу, начала понимать, насколько мои герои необычны по меркам этого мира.
Вот и сейчас Бугалон сосредоточенно размешивал ложкой нечто в котелке и, увидев нас, улыбнулся.
— Доброе утро, — поздоровался он. Голос у него был звучный, как труба, грубый и немного хриплый. — Есть будете?
Мы, кивнув, сели рядом. И я тут же стала озираться по сторонам в поисках Рыма. А, вот и он. За лошадьми ухаживает.
Кстати!
— Милли, а с кем я поеду? Ведь лишней лошади для меня у вас нет.
— Ну, одна деревенька где-то часа через четыре будет, заедем туда, купим тебе лошадь, — спокойно ответила эльфийка. — А пока со мной поедешь.
Я нервно сглотнула. Последний раз я на лошади сидела, когда мне было шесть. И то это пони была.
А тут — настоящая, большая лошадь! Жуть. Надеюсь, я не упаду.
— Если хочешь, можешь ехать со мной, — предложил подошедший Рым. — Мой конь очень выносливый. Сядешь впереди, буду тебя держать.
Я с сомнением покосилась на внушительную фигуру орка. Бедный коняжка, я ему не завидую! И почему я задумалась об этом только сейчас?! А когда писала книгу, всё казалось таким очевидным… Мне даже в голову не пришло, насколько тяжело лошади везти на себе Рыма.
Уловив моё сомнение, орк улыбнулся, сел рядом и, взяв тарелку с приготовленной Бугалоном кашей, сказал:
— Линн, мой жеребец — миранг. Это специально выведенная порода лошадей для таких, как я или Гал. Обычный конь, конечно, давно бы пал, не выдержав моего веса. А миранги очень выносливые. И, поверь, он даже не заметит, что ты на него села. Ты же лёгкая, как пушинка.
Ну да, по сравнению с Рымом, конечно, лёгкая.
Как только от ручья вернулись Браш с Торгисом, я решила завести тот самый разговор, о котором думала полночи. И, откашлявшись, обратилась к Рыму:
— Послушай, Рым… А мы можем как-нибудь обойти эту дорогу? Пойти по другой, например, сделать небольшой крюк.
— Что? — удивился он. — Можем, конечно. Только зачем?
— Понимаешь… — я вздохнула. Ну да, я бы на его месте не поверила девчонке, которую они нашли только вчера. — У меня бывают вещие сны. Редко, правда, но бывают. И мне снилось, что там, впереди, нас ждут разбойники. Они нападут на нас… и ты погибнешь.
Рым поперхнулся кашей, Гал застыл, так и не донеся ложку до рта, Тор и Милли уставились на меня, вытаращив глаза, а Браш моментально вскочил с места и, встав лицом к дороге, сделал несколько пассов руками.
Через несколько секунд он повернулся к нам и, окинув меня внимательным, цепким взглядом, сказал:
— Там действительно кто-то есть. Человек двадцать, часах в двух пути отсюда. Насчёт разбойников не знаю, но то, что люди это нехорошие, я чувствую. От них веет кровью и смертью.
— Маги? — отрывисто бросил Рым.
— Один-два, не слишком сильные. Способны явно только на примитивные боевые заклинания.
Услышав это, орк поднял на меня удивлённые глаза.
— Тогда как они могут убить меня, Линн? — спросил он с искренним недоумением.
Как, как… Их двадцать пять, если быть точным, а вас… Вас всего лишь пятеро, не считая меня. И пока Гал будет драться сразу с пятью, Тор возьмёт на себя троих, а Милли с Брашем будут пытаться заколдовать всех разом… Никто не заметит прилетевшую из кустов отравленную стрелу. Поначалу не заметит, конечно. А потом будет поздно.
Роковое стечение обстоятельств. А ещё… воля глупого автора, то бишь меня. Вот чего мне стоило оставить Рыма в живых? Изменить пару абзацев… А я…
Неприятно это — чувствовать себя убийцей.
— Я не знаю, — наконец выдавила из себя. — Просто приснилось. Вы можете мне не верить, конечно, но…
— Я тебе верю, — отрезал орк. — Мы сделаем крюк. Обойдём этих людей.
Я удивилась. И, подняв голову, посмотрела на Рыма.
В его глазах плясали огоньки, почти как вчера вечером. И, глядя на него, я почувствовала, как внутри меня, близко-близко к сердцу, стало очень радостно и сладко. А потом почему-то перехватило дыхание и уши будто загорелись.
— Линн!
Я с усилием заставила себя повернуться к Милли.
— Так с кем ты поедешь?
И когда я отвечала на этот вопрос, у меня горели уже не только уши.
.
Лес, в котором мы все сейчас находились, я назвала Тихим. Здесь было мало крупных животных, в основном мелкие грызуны и самые разные птицы. И порой, особенно ночью, в лесу стояла такая тишина, какой никогда не услышать в большом городе, где всегда жила я.
Наверное, описывая этот лес, лежащий на юго-западе от эрамирской столицы, я писала о собственной мечте.
Зелень, покой и тишина. И никаких высотных домов, больших полей, шума скоростного шоссе и громкого лая собак…
Чтобы сделать крюк, нам пришлось немного отойти назад по дороге, свернув на небольшую тропинку. Таким образом мы удлиняли себе путь на несколько часов, но уж лучше так, чем лишиться Рыма.
Его жеребца звали Смарагд, и он весьма меланхолично отнёсся к тому, что меня на него усадили. Видимо, конь считал меня поклажей.
Ехать с Рымом было очень… уютно. Сильные руки обнимали крепко, и я уткнулась макушкой в грудь орку, намереваясь немного подремать.
— Ты — как большая тёплая подушка, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее. Он промолчал. Минут через пятнадцать я заснула, не обращая внимания ни на что.
Не знаю, сколько я проспала, думаю, что не очень много. Но проснулась от жуткого, леденящего кровь чувства опасности… и ещё кое от чего.
Я чувствовала дыхание Рыма на своей шее. И эти объятия… они уже были не просто поддерживающими и дружескими. Нет-нет, совсем не просто. Рым прижимал меня к себе, как желанную женщину и, наклонившись, странно, прерывисто дышал мне на ухо.