Я тебя придумала

От удивления у Крунгеля глаза полезли на лоб. Вино из подвалов императора! Он даже не мечтал, что когда-нибудь попробует подобное.

— Две бутылки, — вырвалось у палача. И если бы он был более внимателен, то заметил бы, что уголки губ принца чуть дрогнули.

— Договорились, — кивнул Эдигор, протягивая Крунгелю руку. Они скрепили соглашение рукопожатием. — Сегодня же вечером я пришлю к вам слугу. Он — или она — принесёт вино.

Будущий император давно нашёл вход в подвалы. Они с Люком иногда таскали оттуда сыр или сладости, когда им очень хотелось есть. Вина там было так много, что никто даже не заметит исчезновение пары бутылок. А даже если заметит, вряд ли заподозрит в краже принца.

Крунгель обернулся к служанке и, хмыкнув, сказал:

— Что ж, ваше высочество, я наказал дерзкую девчонку по приказу императора. Вы желаете с ней пообщаться теперь без моего участия?

— Желаю, — кивнул Эдигор. Палач попрощался и вышел из пыточной, про себя ликуя — императорское вино, несомненно, придётся по вкусу дочке и её жениху. Главное, чтобы о сделке никто из гостей не узнал. С них станется обвинить Крунгеля в воровстве.

Как только мужчина вышел, Эдигор подошёл к служанке, развязал верёвки, помог ей встать и застегнуть платье — дрожащие руки не слушались девочку.

— Как тебя зовут? — спросил принц дружелюбно. Она впервые подняла на него испуганные голубые глаза. На вид служанка была старше Эдигора года на три, но при этом они оказались одного роста.

— Мика, — прошептала девочка. Её можно было назвать хорошенькой — голубые ясные глаза, светло-русые кудряшки, правильные черты лица, чистая белая кожа. Несомненно, когда-нибудь Мика превратится в настоящую красавицу.

Сейчас служанка смотрела на Эдигора со страхом, смешанным с удивлением. Девочка никогда не думала, что наследные принцы могут быть такими. Без малейшего высокомерия во взгляде. Наоборот — Эдигор смотрел на неё очень ласково, и его тёмно-карие, почти чёрные глаза, утягивали в свою глубину с головокружительной скоростью. На губах играла лёгкая улыбка, и Мику постепенно отпускал страх. Девочка поняла — принц не сердится на неё!

— Ты недавно во дворце? — спросил Эдигор. — Я тебя ни разу не видел. А я всех слуг в лицо знаю.

— Да, ваше высочество, я здесь всего неделю, — ответила Мика так же тихо, как и раньше. — Меня господин Матиас взял из приюта для девочек.

Принц нахмурился.

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать, ваше высочество.

— И где же он заставлял тебя работать? — Эдигор нахмурился сильнее. — Что ты делала тут, во дворце?

Мика немного покраснела.

— Мыла полы, посуду, убиралась в комнатах у господина Матиаса… Всего понемногу, ваше высочество.

— А где ты жила? — спросил будущий император, чувствуя, что начинает закипать. Мало того, что девочку незаконно забрали из приюта — ведь главный дворцовый управляющий не был женат, а по закону отдать несовершеннолетнего ребёнка могли только семейной паре — так ещё и заставляли работать, хотя специальным императорским постановлением ещё сто лет назад было запрещено брать на работу в замок слуг младше шестнадцати лет. Да, у слуг могли быть дети, на их содержание выделялись средства, но никто и не думал заставлять их мыть полы.

Следующие слова Мики полностью разрушили самообладание Эдигора.

— В покоях господина Матиаса… — прошептала девочка и тут же опустила голову, заметив, как вспыхнули гневом глаза наследного принца.

— Ты только жила там, Мика? — тихо, из последних сил стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость, спросил Эдигор. — Или ты делала что-то ещё? Скажи мне, не бойся. Господин Матиас заставлял тебя делать что-нибудь, что было тебе неприятно? Он бил тебя? Или…

Мальчик догадался обо всём ещё до того, как Мика ответила. Догадался, когда увидел её ярко вспыхнувшие щёки, заметавшиеся в ужасе и отчаянии глаза.

— Да, ваше высочество. Но господин Матиас говорил, что я не должна рассказывать об этом никому, иначе он сделает так, чтобы мне было очень больно. А мне и так…

Девочка запнулась.

— Он насиловал тебя?

Мика просто кивнула. Она изо всех старалась не заплакать, но перед глазами вставали страшные картины случившегося с ней за эту неделю, что она провела в императорском дворце, и служанка, бесславно всхлипнув, наконец зарыдала.

В следующую секунду девочка почувствовала, что наследный принц осторожно обнимает её, и в ужасе отшатнулась.

— Не бойся, — спокойно сказал Эдигор, — я не сделаю ничего плохого. Наоборот, я хочу тебе помочь. Скажи, ты согласна стать моей личной служанкой? Просто служанкой. Я не буду делать того же, что Матиас. Мне нужна девушка, чтобы убираться в комнате, помогать надевать эти ужасные праздничные костюмы — у меня пальцы заплетаются, когда я их застёгиваю — ну и так, по мелочи. Ты согласна?

Согласна ли она? Мика от радости даже дышать боялась.

— Да, ваше высочество.

Эдигор, улыбнувшись, снял с руки кольцо и надел его Мике на палец. Девочка хорошо знала, что это — знак императорского дома, а конкретно — наследного принца. Такое кольцо она видела на руке Люка Кросса и его матери, а ещё, как ни странно, Аравейна. Мика знала, что, принимая этот дар, она обязуется служить Эдигору до тех пор, пока он сам её не отпустит. Раньше девочка считала подобное рабством… Но не теперь, когда она стояла рядом с принцем и тот держал её за руку так, будто перед ним была не обыкновенная безродная служанка, а благородная дама.

— Я тебе обещаю, — вдруг сказал Эдигор, — что обязательно разберусь с Матиасом. Не пройдёт и недели, как его больше не будет во дворце. И никто больше не посмеет обижать тебя, Мика. Кольцо на твоей руке — знак императорской власти, никогда его не снимай, и все вокруг будут знать, что ты под моей защитой.

— Спасибо, ваше высочество, — тихо сказала Мика, и Эдигор, взяв девочку за руку, вместе с ней вышел из пыточной.

Как только они поднялись выше и попали в холл первого этажа, где сновали стражники, наследного принца окликнули и попросили явиться в тронный зал. Как оказалось, его уже с час ищет император.

— Ты пойдёшь со мной, — тоном, не допускающим возражений, сказал Эдигор и потащил Мику к тронному залу. Девочке было немного страшно — она ещё ни разу не видела императора и совершенно не знала, как себя нужно вести, находясь рядом с ним. Падать на колени сразу? Или нет?

И принц будто услышал её мысли — он прошептал Мике на ухо:

— Делай, как я. И молчи.

Тронный зал был огромен. Высокие потолки, поддерживаемые колоннами из розово-зелёного мрамора, сверкающий чистотой пол, на стенах — различные картины и портреты предыдущих императоров. У Эдигора этот зал был самым нелюбимым местом во дворце.

Рассмотрев в конце два трона и сидящих на них императора с императрицей, служанка опустила глаза, от чего сразу чуть не грохнулась носом вниз. Спасло Мику только то, что принц крепко держал девочку за руку.

— Ваши величества, — сказал Эдигор, останавливаясь за пару шагов до императорской четы. Он слегка поклонился, и Мика повторила за ним. Только вот голову поднимать девочка так и не решилась, а просто бросала короткие взгляды исподлобья.

Посмотреть было на что. Инкрустированные драгоценными камнями троны выглядели так, что у служанки, не видевшей в жизни ничего шикарнее ситца, перехватило дыхание. А какое ожерелье на шее у императрицы! А платье… Красно-золотое, с вышивкой. Да и сама Мариника не зря именовалась Прекрасной — она действительно была очень красивой. Тёмные, чуть вьющиеся волосы, карие глаза, похожие на глаза Эдигора.

А вот император Мике совсем не понравился. Он был похож на большую хищную птицу. Слишком длинный нос особенно усиливал это сходство. Император был слегка небрит и казался невыспавшимся. И на своего сына он был абсолютно не похож.

Слева от кресла, в котором сидел его величество Эдигор Первый, стоял тёмный эльф. Мика сразу поняла, что это именно эльф — из-под прямых чёрных волос торчали острые кончики ушей. Чёрные глаза эльфа с легким презрением оглядывали их с наследным принцем, тонкие губы недовольно сжимались.

— Здравствуй, Эдигор, — поприветствовал кивком головы сына император. — Что за девочка рядом с тобой? Объяснись.

— Это Мика, моя личная служанка, — спокойно сказал принц. Император удивлённо поднял брови. Когда месяц назад он разговаривал с сыном, то пояснил, что со временем тот сможет выбрать из числа слуг парочку личных служанок для себя, но император не предполагал, что тот настолько быстро последует его совету. Мальчик, конечно, растёт, но всё-таки десять лет — недостаточный возраст для того, чтобы начинать спать с женщинами. Хотя в данном случае речь шла явно о девочке — служанка была ненамного старше самого Эдигора.

— Сын, — вздохнул его величество, — а не слишком ли ты молод?

Тёмные глаза принца на миг как-то зловеще вспыхнули.

— Мне нужна всего лишь служанка, отец. Не более того, — голос Эдигора был так холоден, что Мика едва удержала в себе желание поёжиться. — И я хотел бы переговорить с вами по одному вопросу. Это касается господина Матиаса.

— Я слушаю тебя, Эдигор, — кивнул император.

— Я считаю, что господин Матиас недостоин быть главным дворцовым управляющим, ваше величество. Он привёл в замок тринадцатилетнюю девочку, хотя не имеет права брать на работу тех, кому не исполнилось шестнадцати лет. Кроме этого, господин Матиас насиловал её.

Щёки императрицы Мариники побагровели от гнева. Если привлечение несовершеннолетней на работу императорская чета могла бы простить, то насилие — никогда.

— У тебя есть доказательства, сын? — строго спросил его величество. Мика в страхе сжалась. Ведь принц поверил ей просто на слово, но подтвердить факт насилия девочка никак не могла. Кому поверят — ей или уважаемому господину Матиасу?

— Главное доказательство перед вами, — спокойно сказал Эдигор. — Аравейну достаточно провести один ритуал, чтобы сказать точно, насиловали ли Мику и кто именно это делал.

— Хорошо, — кивнул император, — так и поступим. Но после того как… Аравейн освободится. Это дело может и подождать. Девочку, как я понимаю, ты хочешь оставить при себе, Эдигор?

— Да, ваше величество.

— Дозволяю. А теперь, если у тебя больше нет новостей для нас, предлагаю приступить к вопросу, из-за которого мы с императрицей хотели тебя видеть. Эдигор, познакомься с сиятельным Громдрейком. Он прибыл сегодня из земель тёмных эльфов и будет учить тебя воинскому делу по личной просьбе Аравейна. Сиятельный Громдрейк — лучший мечник империи.

— Очень рад нашему знакомству, сиятельный Громдрейк, — с непроницаемым лицом произнёс принц фразу, полагающуюся по этикету. — Если вы не возражаете, я хотел бы приступить к первой тренировке прямо сейчас.

Эльф тщетно пытался скрыть удивление, мелькнувшее в его глазах. Он слегка поклонился, сказав:

— Я к вашим услугам, принц.

Эдигор, коротко кивнув, повернулся к Мике.

— Иди в покои Аравейна, — сказал он девочке. — Выполняй все его распоряжения. Скажи, что ты с этого дня моя личная служанка. Я зайду за тобой после тренировки.

— Да, ваше высочество, — Мика немного неуклюже присела и, развернувшись, почти выбежала из тронного зала.

Эдигор же в компании с эльфом направился на площадку для тренировок под открытым небом.

— Вы будете сражаться тем мечом, что висит у вас на поясе? — уточнил принц, пока они шагали по направлению к выходу из замка.

— Нет, ваше высочество. Я возьму один из тренировочных мечей.

— Хорошо. Вы можете не поддаваться мне сегодня. Я хочу понять, чего вы стоите, сиятельный Громдрейк.

Эльф недовольно поджал губы, но Эдигор не заметил этого жеста. Он старался отвлечься от мыслей о Люке, поэтому заранее стал продумывать, какое оружие и тактику ведения боя выберет.

Громдрейк же был крайне недоволен. Мало того, что Повелитель не смог отказать Аравейну и ему пришлось отправиться в императорский дворец, чтобы учить воинскому делу человеческого мальчишку, пусть и наследного принца, так ещё и этот Эдигор ведёт себя не лучше темноэльфийских принцев. Личная служанка в десять лет! Что бы ни говорил этот мальчик, а Громдрейк не верил, что она ему только чай будет носить и убираться, небось, ещё и постельной грелкой послужит. От такого извращения эльфа передёргивало.

Да и эти слова: «Я хочу понять, чего вы стоите», выводили Громдрейка из себя. Как бы не зарубить ненароком этого заносчивого принца.

Между тем они пришли на тренировочную площадку, и Эдигор, наведавшись в стоящее неподалеку небольшое здание — видимо, оружейную, — вернулся уже с мечом.

Казалось бы, вид десятилетнего мальчишки с мечом должен был рассмешить эльфа. Однако смешно Громдрейку не было. Все его инстинкты почему-то вопили о том, что перед ним — опаснейший противник. Да и выражение глаз Эдигора было таким, каким оно у детей не бывает. Громдрейк в ту секунду был готов поклясться, что принцу намного больше, чем десять лет.

Противники поклонились друг другу. А затем Эдигор атаковал. Мальчишка молнией скользнул вперёд, и эльф еле успел выставить блок.

«Кто его этому научил? — изумлённо подумал Громдрейк. — Если бы я не был таким хорошим воином, то пал бы после первого же удара».

Через пару минут эльфу стало ясно — Эдигор намного сильнее и быстрее обычного десятилетнего мальчишки. Человеческого мальчишки, разумеется. Но всё-таки — до Громдрейка не дотягивал. Однако лет через восемь из принца получится отличный воин, и равных ему в империи не будет.

Больше всего эльфа поражало самообладание и хладнокровие принца. Он легко держал себя в руках, просчитывал дальнейшие действия противника, и даже когда Громдрейку удалось его задеть, нисколько не испугался. Остановился и спокойно сказал:

— Достаточно, сиятельный Громдрейк. Вы прекрасно владеете оружием. Я почту за честь учиться у вас.

И тут Эдигор сделал то, от чего у эльфа чуть не выпал из рук меч. Он поклонился ему! Причём поклон был глубоким и очень уважительным, а серьёзность глаз принца отметала всякую возможность того, что он шутит.

Громдрейк тренировал сыновей Повелителя Робиара, но ни разу за все годы они ему даже не кивнули.

Возможно, именно поэтому он сделал то, что сделал.

— Гром, ваше высочество, — сказал он, глядя Эдигору в глаза. Назваться человеку коротким, «домашним» именем, значило признать его равным. — Зовите меня просто Громом.

Ответить принц не успел, потому что со стороны замка метнулась маленькая фигурка в платье служанки, размахивая руками и что-то громко крича.

Это была Мика. И, добежав наконец до тренировочной площадки, девочка выдохнула:

— Ваше высочество… Господин Люк… он…

— Что?! — мгновенно взревел Эдигор.

— Он пришёл в себя!!

Принц вытаращился на Мику, как на привидение.

— Но этого не может быть!

— Я знаю! И господин Аравейн тоже так сказал! Но тем не менее… он пришёл в себя, ваше высочество!

… Никогда в жизни Громдрейк не видел ничего подобного. И раньше он считал, что такого просто не бывает — чтобы наследные принцы бросали меч, как ненужную игрушку, прямо на траву, а затем хватали простую служанку за руку и мчались в замок со всех ног. Да так, что у этой самой служанки чепец съехал на бок и повис на одном ухе, из-за чего её золотые волосы развевались и сверкали на солнце, подобно имперскому флагу.

Подобрав брошенный Эдигором меч, Громдрейк вдруг поймал себя на том, что улыбается. Кажется, служба у человеческого императора будет совсем не такой, какой он себе её представлял.