До Земли и обратно. Открытие

– А разве нет каких-то правил о возрасте?

– Конечно, есть. Я пришел на место младшего «волка» в комиссии. Он должен быть не младше четырех и не старше девяти лет.

– А тебе сколько?

– Семь.

– И ты пришел в комиссию в четыре года?

– Мне исполнилось четыре, да.

– А что будет, когда тебе исполнится девять?

– Буду учиться в школе, потом в институте. И только тогда вернусь в комиссию.

– Ты сам так хочешь?

Фима задумался.

Мы сидели с ним на крыльце дома и грелись на солнышке. В последнее время дни выдались дождливые, и люди ловили каждый луч еще пока теплого солнца.

– Это мой путь. Мне нравится работать «волком». Да и потом, на должность председателя обычно берут того, кто был младшим.

– Вот как...

Я представила, каким будет Серафим, когда вырастет. Он сейчас очень симпатичный, думаю, станет красавцем. А уж об умственных способностях и вовсе можно не переживать. Интересно, есть ли у председателя ограничения в связи с должностью. Будет жаль, если Фима с таким потенциалом посвятит себя исключительно работе в комиссии и станет кем-то вроде затворника. Правда, это его выбор. Пусть он и ребенок, но, очевидно, сам за себя отвечает.

На следующий день после того разговора мое любопытство принялось терзать меня нещадно. Неужели у мальчишки нет родителей и никого из взрослых, кто бы о нем заботился?

– Давай провожу тебя до дома, Фим? – предложила я, не слушая свою совесть.

Он серьезно посмотрел на меня.

– Нет.

– Почему? Знаешь, я еще здесь новенькая, не знаю всех правил...

– Нет, – повторил Фима жестче и тут же снова стал мило болтать: – А вот птичка, поет только весной ночами, знаешь? Вон сидит на ветке.

Мы еще поговорили какое-то время, и я решила спросить про Серафима у кого-нибудь из моих новых знакомых. Были бы они мне так же близки, как этот мальчик-ангел... Но все же почти дружеские отношения, думаю, позволят мне получить ответ на деликатный вопрос, не дающий мне покоя.

Три подруги: Саша, Лиля и Ким – коренные жители Земли, и все трое работают на кухне для городской столовой. Они по манере общения похожи друг на друга, но по характеру и внешности довольно разные. Ким с темными волосами и маленькими узкими глазами, небольшого роста, стройная. Саша и Лиля светловолосые (только у Лили – кудри) и немного полные. У Саши светло-серые глаза, цвет которых ей самой очень не нравится, а у Лили – карие, на солнце кажущиеся почти медными (она, кстати, своим цветом довольна). Мне даже кажется, что Саша завидует внешности Лили, но сейчас не об этом. Все трое по-доброму ко мне относятся и любят поболтать ни о чем, что иногда мне кажется, будто они включили меня в свою компанию, хотя знают, что скоро я улечу с Земли.

– О, девчонки (такое обращение среди подруг почти любого возраста здесь принято), а вы не знаете, где живет Фима?

– Серафим? А что такое? – спросила обеспокоенно Ким.

– Ну... Я хотела как-то зайти за ним, погулять вместе, но он не говорит, где его дом...

– Конечно.

– Еще бы.

– А чего ты ожидала?

Так, судя по всему, все трое (или даже все в городе) знают что-то о Серафиме, чего не знаю я.

– Вы, наверное, забыли, что я здесь новенькая...

– А, да, вообще-то да, – затараторили они одновременно. – Но все же, зачем тебе? Что тебе до его дома?

– Что не так? – в лоб спросила я.

Трое подруг переглянулись, и Саша, вздохнув, сказала: «Если он не сказал тебе, будет не очень правильно...»

– О, да брось! – вклинилась Ким и выпалила: – У него мама смертельно больна. Ну как смертельно. Рак научились лечить, но у нас не такие возможности, как у вас.

Лиля и Саша недобро глянули на подругу. Быстро она передумала.

– Рак?! – воскликнула я.

Да, это заболевание когда-то забирало очень много жизней, но в наше время процент смертности меньше десяти. Очень большую роль играет своевременное обнаружение, а поскольку все колонисты проходят медосмотры регулярно, с этим все в порядке. Жители Земли, возможно, не такие осознанные в плане здоровья, я видела даже курящих и пьющих одновременно! Но еще у них нет того оборудования, что доступно нам, электричества нет, лекарств мало, и то их привозят те, кто состоит в МОСТе.

– Посмотри, на ней лица нет! – возмутилась Саша.

Ким пожала плечами: «Она что, ребенок?»

– Ну, в какой-то мере... – произнесла Лиля.

Ребенок? Я? Может быть, они отчасти правы. Я сейчас познаю незнакомый мир.

– В общем, Ась, не нужно ходить к Серафиму домой, – кашлянув, сказала Ким.

Они все трое признали имя Ася и звали меня только так. Поначалу было даже непривычно, Рид так меня никогда не называл. Опять я о нем вспомнила...

– Ох, Ася, не расстраивайся ты так, – обратилась Лиля и погладила меня по плечу, не забыв снова кинуть взгляд, полный негодования, на темноволосую подругу.

– Ася, знаешь, а ведь его должность ему помогает, его мама, скорее всего, выживет, – тоже стала утешать Саша, похлопывая меня по спине.

– В смысле? – отвлеклась я от грустных мыслей.

– Члены комиссии имеют привилегии в доступе и заказе лекарств, их бесплатно кормят и дают им жилье. Но, впрочем, это как бы является платой за работу.

Я заметила с первого дня, что у землян странная денежная система. В основном они обходятся без денег как таковых. Все настроено как части механизма. Например, Саша готовит для столовой около пяти часов в день, получая еду и жилье. Если ей требуется транспорт, вещи, какие-то мелочи, она просто выходит на работу дополнительно. Эти рабочие часы фиксируются в специальной книжке, и их по тарифу переводят тому, от кого требуется искомые услуга или вещь. Так, например, десять часов работы в столовой равны трем часам работы в конюшне. Чтобы взять напрокат лошадь на час, нужно отдать свои три рабочих часа владельцу. Я еще не вполне разобралась в этой системе, но вот что главное: все работают. Те, кто занимается творчеством, делают это в основном для себя и тратят заработанные часы на краску, и тому подобное. Но есть и те, кто работает художником, например. У нас этим давно занимаются нейросети, только единицы среди колонистов склонны к творчеству. Получается, если выражаться словами «красного волка», мы убили не только спорт, но и креатив.

– Саша, а где отец Серафима?

Подруги опять переглянулись.

– Мы бы тебе не говорили, но ты такая, что возьмешь еще, да и спросишь бедного Фиму сама, – сказала Саша, отведя взгляд.

– Никто не знает. Ходили слухи, что кто-то из колонистов. Но это просто слухи. В период, когда она забеременела, у нее не было ни мужа, ни парня. По крайней мере, никто не видел, – ответила Ким, тоже потупившись.

– Оу, ясно.

Честно говоря, для меня не была чем-то удивительным беременность без замужества. У нас с этим все проще, очевидно. Более того, обычно любая беременность поддерживается государством. Как первая, так и вторая. Но вот третью обычно прекращают, если первые две закончились удачно. Запрет был введен уже давно, когда ученые выявили идеальную пропорцию, чтобы рождаемость не была ниже смертности или слишком высокой и угрожала бы комфортному и рациональному использованию ресурсов и территории. Так, в большинстве случаев женщины не были против прекращения третьей беременности, сознавая всю ответственность влияния своего решения на их собственную жизнь и население в целом. Но бывали исключения. Самое сложное с юридической точки зрения – многоплодные беременности. Двойняшки – не такое редкое явление, а случается, и три эмбриона растут внутри одной женщины. Тут уже решение принимается долго и с рассмотрением всех обстоятельств дела. После нашего разговора с девчонками я еще какое-то время пыталась подавить желание выразить Фиме сочувствие или, того хуже, спросить о чем-то. Потом наступило теплое время. Как-то я услышала, что раньше такой период назывался «бабье лето». Грубо. И непонятно. Хотя я не просила объяснять, мне как будто и не хотелось знать. В общем дни проходили насыщенно, и я наконец оставила идею расспросов.

И вот в один из таких теплых дней, когда желтые листья на деревьях светились под солнечными лучами, ко мне пришел Люциус. Первое, что показалось мне странным, – сам факт его появления на моем пороге. Ведь мы не успели подружиться, а до этого он не появлялся в пределах нашего городка. Второе – он выбрал странное время – одиннадцать утра, когда почти все были на работе, кроме меня. Да и он как-то подозрительно озирался, стоя на пороге.

– Здравствуйте. Что случилось? – спросила я.

– Привет... Можно войти? – сказал Люциус, заглядывая в комнату через мое плечо.

– Э-э-э да, хорошо, – мозг начинал включаться, и осознание чего-то тревожного и неправильного растеклось внутри.

Мы зашли в комнату и сели на полу друг напротив друга. Это тоже было странно, ведь рядом были стулья. Мужчина сел на пол, отчего и мне пришлось последовать его примеру, хоть ему и был предложен более удобный способ расположиться. Я покосилась на окно. В этом дело? Нас так не видно?

– Да, ты все верно поняла, – произнес Люциус, проследив за моим взглядом.

– Что случилось? Что с Ридом? – испугалась я.

Глаза мужчины сверкнули, но он все так же спокойно сказал: «Рид тут ни при чем. Я пришел к тебе». У меня округлились глаза. Вот так сюрприз! Какой-то очень таинственный визит, не похоже, что он связан с романтическим интересом. Мне как мужчина не нравился Люциус, но было бы спокойнее, если бы он пришел звать на свидание. Он не торопился говорить, то и дело поглядывая на окно, и я все больше нервничала.

– Я не понимаю.

– Что, даже нет предположений? – удивленно поднял брови землянин.

– Нет.

Хотя на самом деле будто мыслей были сотни и ни одной одновременно.

– Я помогу тебе сбежать.

– Сбежать? Откуда?

Люциус поднял брови снова, на этот раз еще выше.

– Как откуда? С Земли! Из МОСТа. И вообще...

Я нахмурилась. Очень похоже на бред.

– Не веришь мне? Сегодня в полдень прилетает Рид...

– Откуда ты знаешь? Как прошло судебное разбирательство? – тут же заинтересовалась я.

– Его прилет был запланирован. Вне зависимости от исхода суда. У нас нет связи с космосом, забыла?

– Я знаю... Просто показалось, что ты в курсе...

– Нет. И вообще, сейчас не об этом, – несколько раздраженно ответил мужчина и, вздохнув, продолжил, сменив тон на более доброжелательный: – Когда он один или с Миколаем приземлится, пойдут в город с посылками для нас, а ты подождешь в лесу со мной, потом пойдем в капсулу, запустим ее, и на орбите нас подхватят сразу, потому что крейсер обычно ждет после высадки на Землю, как ты знаешь. Так вот, мы окажемся на Марсе, а там у меня есть знакомый, он поможет поменять личность. Сделать документы, новые личные номера. Его помощница займется внешностью. Единственное, с семьей ты уже не пообщаешься... Зато сможешь передать им послание и, возможно, найдешь способ еще написать. Зато не нужно будет работать на МОСТе, рискуя жизнью и жертвуя своими интересами. И торчать на Земле тоже.

Я слушала Люциуса и не верила своим ушам.

–Ты что, хочешь сбежать?

Тот снова красноречиво вскинул брови.

– А ты разве не хочешь?

Он не ответил на вопрос прямо, будто бы ответ сам собой подразумевается, но что если это способ не говорить совсем откровенную ложь. Язык тела может выдать его, хотя я не эксперт, тут любому понятно, что дело не чисто. Предположим на секунду, что он говорит правду. Тогда странно, что он выбрал именно меня в напарники. Мы совсем друг друга не знаем. Если только он рассчитывает на меня как на колониста, не желающего менять свой привычный образ жизни и работать на МОСТ. Ладно, предположим, так. Тогда непонятно, почему еще никто так не сбежал. Или сбежал? В нашем колониальном мире затеряться очень сложно, все как на ладони. А члены организации МОСТ следят за своими, особенно новенькими. Интересно, сколько жителей Титана в их рядах? А на Марсе и других планетах?

Видимо, мое состояние размышления затянулось, потому что Люциус кашлянул, буравя меня взглядом.

– Ну так что, согласна?

– А если нет?

Вот это действительно интересно. Он сильно рисковал, рассказав свой план. Если это и правда его план.

– Не хочешь освободиться? Ну тогда удачи, я ухожу.

Он поднялся, сделал шаг к двери и обернулся на меня в ожидании.

– То есть... Ты рассказал мне о том, что собираешься совершить преступление по меркам организации, на которой работаешь... И просто все равно идешь?

Меня так и подмывало сказать еще: «Ты что, тупой?» Но все же я была почти уверена, что у него какая-то другая цель. Неужели снова проверка?

Люциус отвернулся к двери, и я решила рискнуть и проверить свою теорию. Нет, правда, с моим любопытством нужно что-то делать.

– А почему ты сбегаешь? – спросила я.

Мужчина посмотрел на меня и сказал снисходительно: «Разве ты не понимаешь? Я не живу здесь своей жизнью».

– У тебя есть семья на какой-то из планет? Ты не похож на колониста.

– Потому что я и есть землянин! Только вот я хочу в цивилизованный, развитый мир, которого был лишен от рождения!

– И ты считаешь, что это нецивилизованный мир? – наступала я, делая свой тон все более жестким и приближаясь к мужчине.

– Да, – отозвался Люциус, но он уже не мог играть свою роль, голос его дрогнул.

– И ты бросишь свой дом и друзей?

– У меня нет здесь ничего.

А вот этой фразе я почти поверила.

– Люциус, кто из твоей семьи здесь, на Земле?

Я хотела спросить «кто еще жив», потому что была практически уверена, что никто из его родных не был на других планетах, но это было бы слишком бестактно.

– Это не важно, мы не общаемся, – сделал еще одну попытку Люциус, но, встретив мой взгляд, он сморщил нос и произнес: – Ладно, все. Больше нет смысла.

– Точно, нет, – отозвалась я, не моргнув глазом.

Люциус засмеялся и спросил: «Не против, если я закурю?»

Мне стало страшно, что этот человек собирается меня травить заодно с собой, и глаза у меня выражали искренний испуг, уверена.

– Ой, ну что ты. Не буду тогда. Вот ведь... Просто хотел снять стресс.

– Это была очередная проверка? Но я уже прошла!

– Мне кажется, я просто плохой актер. Ты ведь почти согласилась!

– Нет, уж это точно неправда, ты сам знаешь об этом, Люциус.

– Признайся, когда ты раскусила меня? – улыбаясь спросил землянин, крутя между пальцами пока не доступную для использования сигарету.

– Не знаю, с самого начала было странно.

– Но признайся, ты бы согласилась, если бы не было подозрительно? Или если бы такое предложил кто-то другой, например, Рид?

Я вздрогнула и с сожалением отметила, что Люциус это не упустил.

– Рид никогда бы такое не предложил.

– Думаешь?

– Я знаю.

– Ты ничего о нем не знаешь. Так, разок слетала на Землю с ним, как с гидом.

Люциус все еще крутил в руке сигарету, и от нее все больше исходил запах табака, что беспокоило меня, но я и так запретила ему курить, потерплю.

– Люциус, мы уже однажды летали на Землю и обратно. И в этот раз к тому же мы уже были здесь не просто как турист и гид. Мы выживали.

– Колонисты такие смешные, – еле выговорил мужчина, хохоча.

Мне кажется, соседи такой хохот точно услышали.

– Говоришь, уже летали вдвоем? – перестав смеяться, спросил землянин. – Так ты не случайно выбрала его в этот раз?

– Не совсем, – смутилась я, не зная, как ответить, чтобы прекратить неудобные вопросы, – просто так сложились обстоятельства.

– Какое-то невероятное совпадение.

– Да.

У Люциуса тут же подлетели вверх брови и заиграла улыбка.

– Ладно, ладно. Не буду лезть в ваши отношения. Тем более ты сама сказала, что вы вышли за рамки «гид – турист».

Я все больше злилась, но смущение также не отпускало, и тут Люциус окончательно вывел меня из себя.

– Не советую привязываться к Риду, он одиночка и не совсем адекватный. Можно, я все же закурю? – с усмешкой произнес землянин.

– Нет! – рявкнула я неожиданно.

Люциус уронил сигарету, тут же поднял ее. От улыбки не осталось и следа.

– Извини. Мне не следовало так вести себя, заигрался, – сказал он мне, пряча источник раздражающего меня запаха.

– Хорошо. Просто мне не нравится даже запах не зажженной, – спокойнее ответила я. – И мы, колонисты, может, кажемся вам смешными, но мы на Земле чужие. И мы правда выживаем. Это не наш выбор – родиться на другой планете. И уж тем более не наш выбор – бросить вас на Земле.

Люциус слушал очень внимательно, но старался не смотреть в глаза.

– Зафиксировано, – наконец произнес он, пытаясь разрядить обстановку.

– Отлично, – отозвалась я, не поддержав его шутливый тон.

– М-м-м. Кстати, Рид правда прилетает сегодня в полдень или около того.

Я кивнула. Хорошо, что мой гид, как я его еще по привычке называла, возвращается. Надеюсь, что суд завершился в его пользу. А что, если нет?

– Люциус... – с тревогой начала я, но осеклась.

– Да? Есть что спросить? – откликнулся тот с хитрым выражением лица. – Хочешь узнать, можно ли сбежать, если суд вынес решение о виновности Рида?

Помнится, наказание может быть не очень суровым. Оставить на Земле навсегда – вот, кажется, самое плохое, и Рид не хотел бы такого.

– Люциус, скажи правду, если хранитель тайны будет признан виновным... Его же не убьют?

– Что? Нет, конечно. Но есть другие статьи, частью которых является открытие.

– Какие статьи? – спросила я, сглотнув.

– Ну... Тебе это незачем. Рид к такому не причастен. Я почти уверен.

– Почти?

– Конечно. Откуда я знаю, что у этого марсианина в голове, – серьезно ответил Люциус, постучав пальцем по виску.

Конечно... Я тоже не знаю Рида. Мне бы хотелось сказать, что мы стали близкими друзьями, и он доверил мне свои мысли, но это не так. Правда, кое-чем он все же делится. Интересно, теперь, когда мы оба в МОСТе, будет ли он больше доверять мне?

– Люциус, а я точно прошла?

Он засмеялся.

– Астра, мне кажется, тебе здесь хорошо. Уже так освоилась и даже мысли о побеге не допускаешь. Кстати... Ты не ответила. Хотела бы сбежать, если бы это было реально возможно, а Рида обвинили.

– Если суд был бы проигран, то и смысла стараться у меня не может быть, ты так думаешь?

– Не знаю. Я же тебя спросил, а не утверждал ничего.

– Вот и я не знаю. Это дурацкий вопрос, не буду на него отвечать.

Люциус широко улыбнулся и вкрадчиво произнес: «Где-то я уже такое слышал». Сама не заметила, но да. Именно так мне говорил Рид, не дословно, конечно... Я не специально использовала такой ответ, но в глазах Люциуса все иначе, по нему видно.

– Может, у вас и правда какие-то особые отношения.

– Не думаю. Возможно, нас можно назвать напарниками или друзьями.

– О! Только Риду так не говори!

– Что? Почему? Я уже говорила ему, что он мой друг.

– Серьезно? И что он ответил? – с вызовом спросил Люциус и снова достал сигарету. Он уже стал примеряться к ней зажигалкой, но, наткнувшись на мой взгляд, полный негодования, быстро спрятал обратно в карман рубашки.

– Последний раз...

– О, да ты настойчиво пробивала стену.

Тут он с тревогой покосился на меня и выдал: «А может, ты аутистка?» Я вспыхнула. Хорошо, что не успела произнести то, что собиралась. В последний раз Рид сам признал, что может назвать меня своим другом. И даже если бы нет. Он всегда заботился обо мне, помогал, делился личным иногда. И пытался оградить от тайны… Никто в мире не убедит меня в том, что Рид – всего лишь мой гид. И тем более не убедит какой-то никотиновый наркоман.

– О, ну согласен, это был перебор. Извини, – пошел на попятную мужчина.

– Ты заявляешься в мое жилище («дом» язык не повернулся сказать), хочешь обмануть меня, чтобы я провалила тест, хочешь отравить. Вешаешь ярлыки на меня и моего друга. Задаешь дурацкие вопросы.

Я все наступала. Люциус выставил руки ладонями вперед и отошел к двери. Виноватая улыбка и встревоженный взгляд говорили о том, что он не воспринимает меня как нормального человека, стоящего за правду и доброе имя близких.

– Астра, мой тебе совет, не надейся особо на Рида. Он спину прикроет, это точно. Но при первой же возможности передать тебя как обузу и снять хоть немного градус ответственности, который сам и повысил, он сделает это.

Кулаки мои непроизвольно сжались. Хотелось крикнуть, зарычать, как Рид когда-то: «Ар-р».

– И не надо так на меня смотреть! Я знаю его уже много лет. Все, пока, – сказал Люциус и вышел.

Дверь немного стукнулась о косяк, и я выдохнула. Когда мы спорили с Ридом, я, бывало, обижалась, но все равно было как-то иначе. Люциуса видеть не хотелось больше от слова совсем.

Примечания