До Земли и обратно. Открытие

– Я скучала.

О нет... Что опять со мной происходит? Конечно, Рида это смутило, его настрой тут же стал другим.

– Угу, – буркнул он.

– Как все прошло? – спросила я, стараясь скрыть досаду.

– Что именно?

– Суд. И собрание сейчас.

– Да нормально. Все в порядке.

Я себе места не находила, а он вот так просто заявляет, что ничего особенного не случилось.

– Рид! Что на суде было?! – не выдержала я.

– Все в порядке, сказал же.

И марсианин, разжав ладонь, показал серебристую пластину.

– Ну, расскажи, пожалуйста! Теперь мне можно и даже нужно все знать, – взмолилась я.

– Что, все знать? – вздохнул Рид.

Думаю, он понял, что мне когда-то тоже может выпасть такое испытание.

Оказалось, его сразу определили в суд, лишь только он ступил на Марс. Мика постарался, и их ждали. Нужно было в начале рассказать свое видение ситуации и объяснить обстоятельства разглашения тайны. А потом применяли допрос, какой мы с Ридом проходили в связи с поддельным лекарством. Рид отвечал на вопросы, и его отпустили только через два часа. Потому что мы, видите ли, много касались тем, близких к тайне. В итоге суд признал Рида невиновным. Но по правилам на хранителе все равно все расходы на трансфер в суд и обратно. Это очень дорого, насколько мне известно. Серебристая пластина – решение суда о невиновности, полной, но, как считал сам Рид, он заслужил лишь зеленую – частично виновен. Якобы он не отказался лететь со мной на Землю второй раз, переплыл реку, чтобы осмотреть Весть. Он для себя решил, что это его вина. И конечно, что он не передал членам МОСТа, что необходимо использовать нейроблок, когда я увидела след в первый раз (это, конечно, вызвало у меня волну негодования).

– Потом я собрался в первое же окно для вылета и вернулся.

– Рид, поверить не могу, что ты так спокойно обо всем этом рассуждаешь! Я так нервничала. А ты еще недоволен, что тебе не обвинили! Ты... Да совести у тебя нет! – отчитывала его я.

Он улыбался и хотел что-то сказать, я уже почти услышала «я тоже скучал», но передумал. Ну и пусть. Ты не скроешь от меня свои мысли, Рид Юм. Хотелось бы большего, конечно, но реальность пока такова.

– А как ты тут справлялась? – все еще улыбаясь и смотря мне в глаза, спросил марсианин.

– Неужели был так уверен и спокоен за меня?

– А что, я ошибся?

Ох уж этот мужчина. Голос, взгляд – невозможно не влюбиться.

– Я могла не пройти. Бог знает, кто придумал эти тесты.

– Они каждый год дорабатываются, но придумали их давно. После нескольких очень плохих уроков.

Я подумала о том, что при принятии в организацию с такой ответственностью должно быть какое-то вступительное испытание, но более логичное и с понятными правилами, и сказала об этом Риду.

– Но ведь это само по себе тоже испытание. К тому же это еще и скрытое собеседование. Все твои навыки, сильные и слабые стороны учитываются и определяется наиболее подходящая работа.

– О! Вот об этом я не подумала.

Мне не передать всей гаммы чувств, что я испытала в тот момент. Рид посмотрел на меня внимательнее и произнес: «О, нет! Нет!» Надо же, он тоже, похоже, читает мои мысли.

– Да. Мне необходимо добыть мое досье. А где они хранятся? Ты проходил этот тест?

– Так! Во-первых, я был еще мал. У меня были другие испытания. Во-вторых, даже не думай! Даже не думай смотреть мои результаты.

– Да что такого...

Рид сурового взглянул на меня.

– Что? Я бы тебе свое досье дала посмотреть.

– Обещай, что никогда не будешь читать мое, – серьезно сказал марсианин, не переставая прессовать меня взглядом.

Мне и не ведомо, как выглядят эти файлы. Да и если это так важно Риду...

– Хорошо.

– Спасибо, – отозвался марсианин и тут же вернул себе расслабленный и спокойный вид.

Странно... Просто скрытный или есть что-то, чего действительно не стоит знать?

– Ладно, пойдем в более уютное место, расскажешь, как проходили испытания.

Возможно, не каждый поймет, почему я сделала то, что сделала. Но я так рада была его видеть невредимым, услышать голос, заглянуть в яркие глаза с искорками... Прижалась к нему, и на секунду показалось, что он тоже обнимает меня, но он просто взял за плечи и потихоньку отстранил.

– Не нужно так делать, тем более на людях.

Он говорил мягко и вежливо, но мне стало буквально больно. Еще вспомнился Люциус со своим разговором, и захотелось убежать в свою комнату и там предаться грусти. Тут Рид обратился ко мне: «Астра, расскажешь, как прошло испытание? Мне правда интересно». Хотелось бы сказать что-то вроде «не похоже, что так», но в горле еще стоял комок, и я, просто кивнув, направилась к выходу. Все люди с трибун уже покинули здание, мы были последними.

– Ой, Рид, ты, наверное, голоден?

– Меня покормили перед собранием.

Мы дошли до уединенного сквера, и я рассказала все об испытаниях, только не упомянула о Люциусе. Но тут стало ясно, что Рид знает об этой последней части испытания, ведь он сказал: «Понятно. Да, ты хорошо потрудилась. Теперь тебе наверняка предложат хорошую работу. А потом... Было что-то интересное?» А когда я поведала ему о том, как мне предложили сбежать, он выдал: «Люциус? М-да. Почему его выбрали?»

– Наверное, потому что я уже успела с ним познакомиться.

– Но был же еще Андрей.

Я пожала плечами.

– В любом случае, все выглядело очень подозрительно, а потом и вовсе мы с ним стали спорить. Если не сказать ругаться. Он наговорил глупостей, неприятных вещей о колонистах и... о тебе.

– Ну надо же. А что еще ожидать от Люциуса. Ты ему, кстати, понравилась.

И в каком месте это кстати?!

– Почему ты так говоришь? Он сказал?

– Я знаю.

– Так он тогда просто ревнует, вот и несет чушь о тебе...

– Нет, он просто плохо ко мне относится, – резко оборвал меня Рид.

Эх, зря я сказала про ревность.

– У вас это взаимно, я думаю, но мне он тоже не нравится.

Марсианин покосился на меня и снова продолжил вглядываться в листву на дереве. Оно называется береза. Листики – как сердечки, тонкие ветки, ствол необычный – белый с черным – красивое романтичное дерево. Маленькая птичка залетела в дерево и стала перемещаться по веткам, немного чирикая, к ней тут же присоединились еще две. Мне нравилось наблюдать за ними, и я не сразу заметила, что Рид уже какое-то время разглядывает не дерево, а меня.

– Тебе правда было страшно, что ты не пройдешь тест и меня признают виновным? – спросил он, когда я повернулась.

– Да...

– Извини. Мне нельзя было ничего говорить. Но я пытался успокоить тебя.

– Рид, сказать, что знаешь, что я пройду, – так себе успокоение, – пробурчала я.

Мы еще минуту созерцали птиц среди листвы, прежде чем я сказала: «На самом деле, если бы не эта фраза, мне было бы гораздо тяжелее». Волна стыда окатила меня, когда я вспомнила, как запаниковала у всех на глазах, услышав об испытании и суде. А ведь по сути это было собеседование. И обычное слушание с процедурой дачи показаний с детектором.

– Рид, а тебе много вопросов задавали на допросе?

– Да, – ответил Рид таким тоном, что продолжения можно было не ждать, но оно последовало: – О тебе, конечно, в основном. Пришлось многое вспомнить и пережить заново. Такое ощущение, что воспоминания, связанные с тобой, надо увековечить.

Я подумала о том, как нас допрашивали в тот раз после прилета с Земли. Да, я участвовала и там, и тут.

– Можно подумать, тебе не приходилось проходить эту процедуру раньше.

– Один раз, – все еще сдержанно ответил Рид.

Вспомнила, что у него было еще одно задание, о котором я узнала сразу, как закончился тест. Он должен был сообщить моим родным, что мне пришлось задержаться на Земле, чтобы помочь исследовательской группе.

– Ты не видел мою семью?

– Нет, я передал текстовое сообщение.

– Они ответили?

Рид улыбнулся и достал из кармана лист бумаги.

– А ты мог бы зачитать? – спросила я, когда мужчина протянул мне листок.

– Зачем? Так-то смогла бы представить их голоса, читая сама.

– Может, я не хочу, – ответила я, отвернувшись.

Я очень скучала по ним и всеми силами старалась не вспоминать. Мне казалось, что расплачусь от послания, а этого бы не хотелось, тем более при Риде. А вот если кто-то другой, а не я, будет читать, это выстроит некий барьер.

– Нет, – покачал головой тот, сложил бумагу, отдал мне и продолжил: – Прочитаешь сама, когда захочешь.

– Ты же знаешь, что границ у моего любопытства практически нет.

– Ладно, я отойду минут на десять, пока ты читаешь, потом можем поболтать еще, если захочешь.

Я посмотрела на маленький листок. Десять минут тут явно много. Или он это с учетом моей реакции? Рид ушел в сторону площади, а я погрузилась в послание. Писала моя мама, но сразу стало ясно, что сочиняли всей семьей. Они беспокоились обо мне и жалели, что не отговорили от опасной поездки. Впрочем, отмечалось в письме, я бы все равно их не послушала. Боюсь, они правы. Также родные делились своими небольшими новостями. Сестра перешла работать в другую лабораторию на более высокую должность и теперь пропадает на работе. Дети ее очень скучают и выпрашивают завести животное. Я знаю, что это мы не потянем. Слишком дорого, и еще каждые полгода комиссия оценивает условия, могут выписать штраф или вовсе забрать питомца. А мама пишет, что сестра почти сдалась. Лучше бы робота-питомца завела им тогда. Хотя я, конечно, хорошо понимаю племянников. Папа немного болел, но быстро поправился. А мама, автор письма, о себе толком ничего не рассказала. «Вся в делах, ты же меня знаешь». На удивление, я почти не плакала, пока читала. Может, недостаточно соскучилась? Нет, дело в том, что послание успокоило меня, тем более скоро я их увижу. Когда наконец вернулся Рид, я уже закончила с письмом и наслаждалась видом природы.

– Вот, а ты переживала, – обратился он, заметя, какой у меня довольный вид.

А он, наверное, читал. Ведь послание было электронным, и нужно было отправить его на печать и сложить лист. Сомневаюсь, что при этом он не заглянул хоть одним глазком.

– Ты же понимаешь, что я прочитал? – спросил он, не отрывая взгляд от снующих между ветвей птиц.

– Подозревала.

– Ничего страшного? Это вышло не совсем специально.

– Да, я понимаю, ничего.

– Хорошо.

Мы еще помолчали.

– Рид, а Мика прилетел?

– Со мной на Землю? Нет.

– А... Вы с ним виделись?

– Он забирал меня на суд. Издевался всю дорогу.

– Мне жаль.

Рид махнул рукой. Я уже даже по этому раздражающему жесту соскучилась, какой ужас.

– А что издеваться-то? Между прочим, все могло обойтись, если бы не он. Я же не знала...

– Астра, ты видела след. Снова. И твое любопытство... В общем, это был только вопрос времени – раскрытие тайны.

Он смотрел на меня со злостью и досадой. И, к сожалению, я знала, что он прав. Знала, что он сейчас злится даже в большей степени на себя, а не на Мику, потому что тот верно все оценил. Хотя его действия просто не укладываются у меня в голове, но он так спасал сына.

– Ох! Рид, а тебе задавали вопросы о том, как нас оставил на Земле Миколай?

– Да.

Рид поджал губы и напрягся. Я терпеливо ждала, когда он продолжит.

– Что ты смотришь на меня? Да! Задавали, конечно! И знаешь, я не был признан виновным не по справедливости. Отец прав, я должен был сообщить уже тогда. Хотя бы, когда мы увидели след у Вести. И только потому, что они, судьи, не знают тебя, все обошлось. Обычный турист, увидевший след, не представляет особой опасности. Но ты... Еще и второй раз... Все было очевидно и однозначно. Так что Миколай нас спас. Мы ему еще должны, понимаешь. Видела бы ты, как он удивился, когда услышал решение суда. Но он не стал протестовать только потому, что я его сын. Поэтому Миколай имеет полное право издеваться, я даже рад, что он так сделал. Значит, мы быстро с ним рассчитаемся.

– Что? Но что могло...

– Скорее всего, судьи бы признали мою вину, тебе, возможно, назначили нейроблок. Чтобы попытаться закрыть доступ к МОСТу.

– Что? Почему? – снова спросила я тихо.

– Потому что опасно брать такого человека. И на Земле оставлять тоже не хочется. Поэтому нейроблок...

– Чем я опасна? – я чуть не плакала.

– Сама как думаешь? – нервно отозвался Рид.

– Может, дело в моем любопытстве?

– Ядерный реактор, да! Конечно, в нем. Но если бы только это.

– А что еще? – слезы уже катились помимо моей воли, но Рид смотрел не на меня.

– Ты... Не просто любопытная, ты активна и часто импульсивно делаешь что-либо из-за него. Это еще хуже для МОСТа, чем просто задавать вопросы и лезть куда не надо. Еще ты в чем-то наивна. Жители Титана часто склонны к размышлениям и наивности, ничего особенного в этом нет. Но самое опасное – ты сомневаешься в устройстве организации.

– Разве?

– Ты сама говорила, что что-то не так. И, может, все скоро изменится. И МОСТ вообще не будет существовать. Помнишь?

– Я хотела сказать, разве можно не сомневаться? Очевидно, что есть нестыковки...

– Ар-р! Лучше бы ты тогда сделала другой выбор!

И только после этой фразы он с сожалением взглянул в мою сторону. Не знаю, было ли это чувство связано с тем, что ему правда жаль, что я не осталась на Земле навсегда, или с тем, что он пожалел о произнесенных словах, но мне было уже все равно. Его лицо резко изменилось, когда он увидел, что плачу. Я, не помня себя, убежала, и, только закрыв за собой дверь в свою комнату, перевела двух. Не буду скрывать, рыдала, довольно долго, а когда наконец все эмоции закончились, просто сидела на ковре у кровати.

Стук в дверь прервал мои размышления и вывел меня из оцепенения, я поняла, что ноги затекли, стала их растирать, враждебно косясь на дверь. Никого бы не хотела сейчас видеть, особенно одного марсианина. Стук повторился, и послышался знакомый голос: «Астра, нужно поговорить». Ага, как же. Мне – точно нет. «Астра», – снова раздался голос. Может, если бы он сказал что-то вроде «извини», «мне жаль», «зря я так тебя обидел», я бы открыла, но больше ничего не послышалось, и я хранила молчание. Наверное, он не считает себя очень виноватым, а я, к сожалению, бываю слишком чувствительная. Но! Это же был явно перебор. Наверняка, он переживает и за свою судьбу тоже, ведь на нем отразятся мои действия как на разгласившем тайну. Но! Многое действительно не сходится, и, по-моему, здравомыслящему человеку не захочется быть частью сомнительной системы и просто выполнять приказы. Или это только мне кажется неприемлемым?

Я прислушалась: тихо за дверью. Стала опять вспоминать наш с Ридом разговор и прикидывать, так ли тот был все же виноват в том, что расстроил меня, или у меня накопились эмоции и стресс? Почему мы вообще часто ссоримся с этим несносным марсианином? Если бы он был влюблен в меня, наверное, так себя не вел. Или нет? Люциус прав, я не знаю Рида. Не знаю. Но, справедливости ради, он тоже меня не знает. Так что надо все же с ним поговорить. Открыла дверь и чуть не столкнулась с мужчиной, который уже занес руку для стука. Это был Люциус.

– Ой!

– Извини, Астра. И за тот разговор тоже, – в глазах землянина была просьба, в руках большие желтые цветы, просто огромные, а в центре черные, какие-то необычные.

– Это подсолнухи, – произнес мужчина, передав мне букет. – В них созревают семечки – они съедобные, а еще из них делают масло.

– А, точно, никогда не видела их вживую. Спасибо, – ответила я, с восторгом глядя на подарок.

Цветы и еда – Люциус явно заработал себе хотя бы шанс налаживания общения. Вдруг стало обидно, что я так защищала Рида перед Люциусом, а в итоге первый меня расстроил, а второй принес цветы.

– Если хочешь, я уйду, – грустно произнес Люциус.

Очевидно, мое выражение лица, к нему не имевшее сейчас отношения, его смутило.

– Нет, не нужно. Заходи. Просто кое-что вспомнила.

Зашли в мою комнату, и я поставила цветы в ведерко с водой, которое держала на случай, если захочется умыться или помыть руки, а в ванной будет очередь.

– Никак не привыкну, что на Земле просто так рвут цветы, – сказала я, гладя яркие лепестки.

– Не просто так, – буркнул Люциус.

– Кто их вырастил? Это же люди сажают?

– Да. Наши сельхоз-работники. Я сейчас покажу, как есть семечки.

У меня получилось, как нужно, с девятой попытки, и в итоге мы с Люциусом съели целый подсолнух, весело болтая. Оказалось, не совсем он плохой, просто питает не самые хорошие чувства к колонистам в целом и к Риду в частности.

– Астра, знаешь, я никогда не был за ту часть испытания, которая происходит после объявления результата. Но правила есть правила, – объяснял мужчина. – И еще, я когда не покурю, становлюсь раздражительным.

«Потому что ты зависимый», – подумала я, а вслух произнесла: «Ясно».

И тут мы услышали шаги на пороге и замолчали. Стук, еще стук.

– Астра, можно поговорить?

Не знаю, что ожидал Люциус, но я не мешкая распахнула дверь и заявила: «Заходи». Рид опешил, увидев мою решимость и Люциуса на стуле, да и землянин тоже не ожидал такого поворота.

– Думаю, мы можем поговорить и потом, – сконфузился марсианин и уже развернулся, но я его остановила.

– Рид, стой, я угощу тебя семечками.

– Семечками? – переспросил тот.

– Люциус мне подарил.

– Подсолнухи, – как-то странно произнес Люциус.

– А, интересно, – в тон ему ответил Рид.

– Я пришел извиниться. Возможно, ты уже в курсе нашего неприятного разговора, вы ведь близкие друзья.

Рид заметно напрягся, и я почувствовала, что этих двоих в одной комнате лучше не держать. И тут я вспомнила, сколько раз мы спорили с этим марсианином, все перепалки с другими людьми... Его отец, Андрей, Люциус... Буквально с каждым у него какие-то стычки.

– Разве мы близкие друзья? – спросил меня Рид с вызовом.

– Ну, друзья-то точно.

Тут я ужаснулась. Что если Рид правда не считает меня даже другом, и Люциус прав.

– Да, это так, – с трудом выговорил мой бывший гид.

Люциус смотрел на него как-то неприязненно.

– Ладно, я все же пойду, пожалуй.

– Да нет. Это я пойду, засиделся уже, – произнес Люциус, – да и стула только два.

Мужчины еще раз обменялись красноречивыми, одним им понятными взглядами, и я пошла к двери, провожая землянина.

– Спасибо за цветы и угощение, Люциус.

– Не за что. Извини еще раз. Но я тебе только правду говорил.

Он покосился на Рида, и, обернувшись, я заметила, какой у того страшный взгляд.

– Всем пока. Здорово поболтали, Ася, – тон Люциуса для обращения ко мне не шел ни в какое сравнение с тем, какой был использован для Рида.

– Да, пока.

Я закрыла дверь и столкнулась со все еще враждебным взглядом Рида, который сел на стул, на котором только что сидел Люциус.

– Я бы рекомендовал тебе не особо доверять ему.

– Он мне тоже много чего рекомендовал насчет тебя. А ты, собственно, о чем хотел поговорить?

– Вообще я хотел извиниться. Хотя я не очень-то виноват.

– Прекрасно.

– Ты очень близко к сердцу воспринимаешь информацию, которая должна была принести тебе пользу. И, возможно, из которой можно извлечь урок.

– Мне вряд ли удастся перестать быть любопытной. И активной.

– Можешь хоть попытаться! – вскочил со стула Рид, но тут же снова сел и добавил спокойнее: – Ты можешь попытаться работать над собой. Я же смог это сделать, изменился, потому что ты попросила.

Нет, серьезно?! Да, разительные перемены, прямо скажем. Хотя, есть в этом правда.

– Ничего не обещаю, но попробую, – сказала я, садясь на стул напротив.

Марсианин хлопнул себя по лбу.

– Лучше бы соврала.

– Лучше?

Тут он поднял голову, посмотрел мне в глаза и взял за руку.

– Нет, это не всерьез. Мне бы хотелось, чтобы мы могли быть честны друг с другом.

Я подумала о том, как Рид обидел меня, сказав, какие мои недостатки делают меня опасной для МОСТа. И о том, что он хотел, чтобы я вынесла урок... Может, зря я на него так обижалась? Кстати, мы вообще всегда очень быстро миримся. Хотелось бы обойтись без ссор, но хоть так. Глядя на его отца, предполагаю, что Рид мог вырасти гораздо более агрессивным и вспыльчивым. Сейчас кажется, что мы действительно близкие друзья, и сам прикоснулся ко мне... Еще немного, и я нафантазирую себе несбыточного. Я освободила свою руку и спросила: «Так тебя угостить подсолнечными семенами? Мне они понравились».

– Нет, спасибо, я пробовал, не хочется.

– Тогда расскажи, когда будет известно, какую работу я получила.

– Еще можно выбрать подсолнечник?

– Эй! – воскликнула я, и мы засмеялись.

– Перед твоим отлетом скажут. Через пару дней.

– Мм... Рид, а ты тоже полетишь на Марс? Со мной?

– Да, в капсуле, на которой прибыл сегодня. Не хочется встречаться с Миколаем? Ну, я понимаю тебя. Мне и самому не хочется. Но с ним как минимум по долгу службы придется пересекаться.

Я смотрела на марсианина перед собой и пыталась заглянуть в его душу.

– Что такое?

Очевидно, он почувствовал себя неуютно под моим пристальным взглядом.

– Просто хочу понять тебя, Рид Юм. Мне очень не хочется, чтобы мы еще ссорились.

Сначала по его лицу пробежала тень, а потом оно озарилось теплой улыбкой. Я словно видела его порыв взять меня за руку снова так ясно... Но, очевидно, он запрещал себе это. Ладно, а что если я? Может, в этот раз все будет иначе? Может, зря я убрала тогда свою ладонь и у меня был реальный шанс, а не ложная надежда? Закатное солнце заглядывало в окно, его луч падал и на стол, словно подсвечивая сцену для событий. Я взяла его руку. Солнечные теплые лучи с одной стороны и тепло ладони с другой... Мне хотелось прикоснуться к губам Рида, провести по волосам. Жаль, до взаимности мне далеко, но я вижу в его глазах, что не совсем ему безразлична. Слабое утешение.

– Ладно, мне пора, – начал подниматься Рид.

– Рид, останься... Еще ненадолго.

– Мне правда пора, – бросил марсианин и уже выходя за дверь: – До завтра.

– До завтра, – ответила я в пустоту.

Есть ли в мире более несносный марсианин?

Примечания