Хозяйка для пяти драконов, но мужем станет только один

Глава пятая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Жертва для дракона

– Ах ты тварь!

Я не успела выхватить кинжал. Лишь дотянулась до рукояти, делая вид, что поглаживаю натренированные ноги. Но в тот момент, когда пальцы коснулись оружия в сапоге, он понял, что происходит. Удар наотмашь по моему лицу. Я жмурюсь, ожидая еще одного удара.

Но следом за страхом и жгучей болью приходит гнев. Гнев от того, что с Давином, по сути, было точно так же. И нужно ползти к Кайде, что громко вскрикнула от испуга. А я, дура, сама взревела и бросилась на обидчика. Силы были изначально неравны, в этом мире моя магия не работала. Да и что бы я сделала, будучи лекарем?

Меня ждал еще удар, а потом наверняка что-то похуже. Кайда, бедная моя девочка, следом совершает глупость и цепляется ему за одежду, за волосы, почти выпрыгнув из воды.

– Отойди от нее, отойди!

Вся эта потасовка, которая длится едва ли минуту, заканчивается тем, что меня отшвыривают к стене. Я сползаю по ней, ощущая боль уже не только на лице, а во всем теле. И сквозь зубы, шипя ругательства, опираясь ладонями о пол, стараюсь подняться. ,тот ублюдок хватает Кайду за волосы и что-то орет в лицо.

Но сделать ничего не успеваю - дверь распахивается, за ней тот самый мужчина со шрамом. Первая моя мысль: сейчас просто присоединится к истязателю. И мы больше ничего не сможет сделать.

Мелькает что-то вроде тонкого кнута, горящего магией. Холодной, смертельной, как ее обладатель. Но он смыкается не на наших с Кайдой руках, а на шее охранника, заставляя захрипеть и отпустить девушку.

Я удивленно распахиваю глаза, не ожидая помощи. В два шага оказываюсь рядом с подругой, пряча в руках и прижимая к себе. Даже если этот некто помог, он еще нас и купил, чтобы принести кому-то там в жертву.

– Я приказал тебе следить за ними.

Мужчина, удерживая охранника, подходит ближе, видит расстегнутые штаны. Снова смотрит на нас, но понимает и без слов, что произошло. А дальше почти молниеносно достает из ножен на поясе кинжал, не слушая хриплые оправдания. Кровь. Невозможно громкий крик охранника, когда его член буквально отрубают. Лезвие светится синим и острым, а я прижимаю Кайду еще ближе к себе, чтобы она ничего не видела.

– Но не приказывал трогать.

Сердце бьется где-то у горла, так громко, что глушит все звуки. Я скорее читаю по губам, чем слышу, что говорит “спаситель”.

– Одевайтесь.

Мурашки по рукам и загривку. Счастье, что наглец понес наказание, меркнет на фоне того, как хладнокровно, быстро его привел в исполнение мужчина. Он не раздумывал ни секунды, властно решая, что делать с чужой жизнью.

Из-за двери послышались голоса, кто-то - я уже не смотрела, кто, - унес стонущего от боли охранника, забрал его… часть тела. Служанка принялась оттирать кровь. И иного выхода, кроме как подчиниться и вправду одеться, я уже не видела.

Касаясь кончиками пальцев разбитой губы, думала лишь о том, что это совсем не то, что желала увидеть в мире аркана Силы. Ее здесь и вправду было полным-полно. Грубой. Жестокой. Яркой. Но не той, о которой думала.

***

Тем страшнее было идти следом за мужчиной, когда мы привели себя в порядок и оделись в светлые накидки. Коридоры больше не казались такими интересными, узоры на них - красивыми. Нас вели на казнь, хоть и не надевали больше оковы.

Я сжимала руку Кайды, но не могла утешать или говорить, что все будет в порядке. Мысли хаотично крутились вокруг возможности спастись, но идей - ноль. И чем дальше мы шли, тем больше менялось окружение.

Из богатых залов - в темные и мрачные застенки. Становилось прохладнее, сквозняк из подземных лабиринтов, в которые ступили, заставлял ежиться и вжимать головы в плечи. Но до нашего комфорта никому не было дела.

Зажгли факелы, я различала на стенах какие-то рисунки и символы, похожие на магические. Для защиты? Лишь интуитивно догадывалась по схожести отдельных деталей. Но что здесь, в подземельях дворца, нужно было защищать?.. Того, кто будет пожирать нас?

– Куда мы идем? - решаюсь подать голос, и он звучит так странно, эхом.

– На вашу смерть.

Рука Кайды вздрагивает в моей. Не знаю, сколько проходит времени, по ощущениям - минут двадцать, а то и больше. И мы останавливаемся перед резными, высокими дверьми с магическим замком. Мужчина со шрамом касается его пальцами, и тот поддается, мигнув синим и золотым. Позади нас идут двое, толкают, когда мнемся у входа, не желая заходить в залу.

Мужчина зажигает факелом одну чашу на треноге, и следом, по кругу, зажигается еще несколько. Теперь я могу рассмотреть место. Когда-то оно было явно целее, чем сейчас. Нынче что-то разбито, что-то разрушено, валяются кости и черепа. Потеряли цвет дорогие ткани. На стене замечаю глубокие борозды от когтей - огромные, звериные.

В неровном свете пламени мы замираем перед тем, что казалось просто огромной статуей во тьме, неясным пятном без очертаний.

Тигр.

Он словно готов вот-вот сорваться с постамента, сбросить оковы камня и зарычать на вторжение. Но этого не происходит. Я рассматриваю сильные мышцы, огромные когти - те самые, что оставили борозды на стене, уверена. Хищную морду и острые клыки в открытой пасти. Тигр внушает страх и трепет, он больше любого зверя в два, а то и в три раза.

Мне вдруг нестерпимо хочется подойти. Коснуться его морды. Это и есть аркан?.. Да?.. Нет, там был мужчина, крепкий, высокий, я в его горячих руках была как веточка, которую можно сломать, сжав чуть сильнее. Но в его силе, в грубости, с которой брал меня, было столько нежности… Заботы.

– Блондинка первая.

Что? Что, куда? Сопровождающие знают, что делать. Кайду держит мужчина со шрамом, а эти тащат меня к стене напротив статуи. Там, где были когти. Теперь, оказавшись ближе, вижу там и кости, и пятна - уже бурые, а некоторые и совсем темные.

А если не сон? А если я не вернусь? Пинаюсь, пытаюсь укусить, поцарапать, но меня перехватывают за талию и почти волоком тащат до оков, вбитых в стену. Еще одна попытка вырваться, удар в пах одному, но на этом со мной окончательно перестают церемониться.

Руки. Ноги. Я распята перед каменным зверем, прямо перед его глазами.

Должно быть страшно. Но взамен ужаса я вдруг испытываю стыд. Не смотри… Не смотри на меня такую, слабую. Не смотри так. Я правда пыталась сопротивляться, до последнего пыталась. Я пыталась быть сильной. Пыталась там, в саду с Давином. Пыталась в ссоре с отцом. И здесь, у тебя в мире, тоже пыталась.

Когда охранники срывают с меня накидку и она рвется с противным, мерзким звуком, я готова сгореть со стыда. Прости, что они видят меня обнаженной. Ведь только ты можешь меня раздевать и касаться. Видеть эту грудь, лоно с еще нетронутым тобой бутоном.

– Прости… - едва слышно зверю.

И даже когда мужчина со шрамом подходит ближе, оставив рыдающую подругу на полу, я все равно смотрю на статую. Закусываю губу, чтобы не проронить ни звука, пока кинжалом проходятся по бедру, оставляя кровавый росчерк, должно быть, для ритуала. И правда - подо мною загораются знаки, им вторят те, что вокруг статуи.

– Прими эту жертву, мой генерал, - с трепетом говорит мужчина, отходя в сторону.

Несколько секунд проходит почти в тишине, слышны только всхлипы Кайды. А затем воздух меняется. Он густеет, становится похожим на патоку. Сильно пахнет дымом, огнем и пряностями. Золотые всполохи охватывают камень, сжигая его, позволяя увидеть лоснящиеся бока и бугры мышц тигра.

Громко рычит и грациозно, не смотря на вес, спрыгивает с постамента. Я даже не слышу шагов тяжелых, мощных лап.

Зверь идет на запах крови.

Зверь все ближе и ближе.

Меня обдает жаром все сильнее с тем, как вальяжно подходит тигр ко мне, закованной, раздетой перед ним. Вновь зарычав, языком проходится по ране, собирая кровь. А следом, открыв пасть, намеревается сомкнуть клыки на мне и убить.

Глава шестая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Сегодня он будет принадлежать тебе

Я была готова к тому, что лишусь ноги, это будет чертовски больно. Потом просто умру. Может быть, проснусь. Не плакать было невозможно, но я сжимала зубы, не издавала ни звука.

Тигр рычит.

Затем мотает головой. Еще, еще, сильнее, будто что-то попало в мягкие уши, и он никак не может это вытащить. Припадает к пыльному полу, рычит еще громче.

– Господин?

Мужчина со шрамом встревожен, делает пару шагов к тигру, но явно опасается подходить еще ближе. Следом за очередным рыком вдруг наступает тишина. Затем звук - будто мелкие-мелкие камешки падают откуда-то, помещение начинает трясти, символы подо мной и у постамента разжигаются так, что больно смотреть. Они горят алым и золотом, свет пробивается сквозь поднявшуюся пыль узкими лучами.

Пока трясти не начинает сильнее, я уже ничего не разбираю в грохоте, лишь пытаюсь откашляться, зажмурившись.

– Кайд… кх… кха… - с трудом зову подругу.

Трясу руками, бессильно пытаюсь выбраться, боясь, что меня просто погребет здесь под камнями. Черт. Черт, ну давай же, пожалуйста! И замираю, понимая, что в оседающей пыли рядом кто-то появляется. Вместо серости и песка - золотые искры.

У этих искр, собравшихся в тело, яркие, почти желтые, глаза. Смуглое лицо с высокими скулами, широкая линия челюсти, медные, почти как пламя, волосы. Я завороженно смотрю в желтое, не находя слов. Оно гипнотизирует такой внутренней силой…

Горячие ладони ложатся мне на бедра, так просто, собственнически, ведут выше шершавыми от сражений, огрубевшими пальцами. Я вскрикиваю, когда огонь обжигает рану, не оставляя и следа на светлой коже. Но взамен мне дают поцелуй.

Жаркие губы накрывают мои, язык бесцеремонно оказывается во рту, но внизу от напора и энергии этого мужчины собирается такая сладкая истома, что против воли тихо стону в поцелуй. Мне дают на секунду вдохнуть и снова вторгаются между губ, прижимаясь так тесно, что я краснею. Даже ноги из-за оков не могу свести перед ним.

– Моя царица, - говорит на ухо баритоном, а зубы остро прикусывают плечо.

– Господин… Вы вернулись. Мой генерал!

Сопровождающий нас, купивший нас, уже на коленях. Судя по тому, что он рядом с Кайдой, все же пытался ее прикрыть. Из-за благородства или чтобы вторая жертва не умерла - не так важно, главное, что подруга жива.

– Моя истинная меня освободила, - крепкие руки проходятся по запястьям и лодыжкам, и железо, не выдержав магии, выпускает меня из недобрых объятий. - Освобожу и я ее, - смешком, похожим на грозное раскатистое мурлыканье.

Не дав ступить мне на грязное, хоть я и вся в пыли, подхватывает на руки. Я касаюсь, наконец, аркана. Уверена, что это он. Поднимаю глаза на его лицо и вздрагиваю - желтый взгляд направлен прямо в мой. Словно пытается что-то рассмотреть в душе. Отвести свой? Мне очень хочется, но я упрямо смотрю, не желая больше сдаваться.

Аркан хмыкает на это одобрительно и подхватывает меня удобнее, на что ойкаю и вцепляюсь в мускулистые плечи. На мужчине жилет и шаровары, расшитые дорогими нитями, золотые украшения. Словно проклятье застало его в моменты отдыха. А я не сомневаюсь уже, что это было проклятье. Позади слышится недовольное рычание, и я вжимаю пальцы в чужую кожу. Зверь обходит кругом ноги хозяина, слабо мотает башкой, приходя в себя.

– Тигр… - шепотом.

– Не бойся, царица. Верный Реджи был долго моим сосудом, чтобы драконья душа не потерялась в этом мире. Но ты сплела обратно мое тело своей кровью. Ты лекарка.

– Да, но… такого я не умела. И не знаю, как это сделала.

– Я дам тебе силу, - обещает в губы, и мне кажется, я знаю, как он будет мне ее давать. - Силу делать так снова. Бадр!

– Да, господин? - мужчина все еще на одном колене, смотрит в пол, не смея поднять взгляд. - Султан в отъезде, но я немедленно пошлю гонцов с добрыми вестями.

– Несомненно. Мои покои целы?

– Да, господин. Купальни полны воды, я распоряжусь, чтобы принесли вино и еду.

Ощущая, как золото начинает захватывать, искр становится все больше, торможу перемещение возгласом. Аркан смотрит на меня недоуменно.

– Кайда… Моя подруга, она помогла мне, - киваю на девушку, что сжалась в темном углу в страхе.

– Бадр позаботится о ней.

Подземелье исчезает. Я привыкла к телепортам и в родном мире, так что даже почти не кружилась голова, когда мы оказались в богатых покоях, за которыми явно следили все время, что генерал находился в шкуре зверя. И только здесь он отпускает меня на пол, на расписную плитку, у самого входа в воду. Я лишь счастлива в нее ступить, сразу погружаясь до шеи.

Смыть пыль. Смыть страх. Здесь мне бояться нечего.

– Как тебя зовут, царица?

– Аврора. А… тебя?

– Азир.

Не стесняясь меня ни капли, он начинает раздеваться. Видно, что движения даются еще сложно после заточения, но он упорно заставляет мышцы работать как следует. И я, спрятавшись в воде уже по нос, наблюдаю с румянцем на щеках.

Я видела голых мужчин. Одного. Парнишка из другого ковена, год назад. На празднике Плодородия нам обоим было интересно, и… И не сказать, что я была в восторге от близости с ним. Если вспомнить, то и телом, и напором он был лишь жалкой тенью Азира.

Под смуглой кожей - стальные мышцы. Натренированное тело, закаленное под местным солнцем в железе и крови. Шрамы. Когда Азир снимает пояс, упавший к ногам, а затем сапоги, я сглатываю вязкую слюну. Но не отвожу взгляда. И он, прекрасно видя все, намеренно неторопливо снимает шаровары. Еще один всполох алой ткани на плитке. Белье. Я распахиваю глаза, отвожу, но лишь на секунду. Интерес перевешивает. Член даже без возбуждения кажется крупным, и живот сам предательски сжимается в предвкушении.

Плеск воды. Азир становится ближе, обнимает, а затем поднимает мое лицо за подбородок.

– Кто это сделал?

– Бадр казнил его…

Поцелуй в уголок губ горит жаром, а саднящее чувство уходит. То же он проделывает с моими запястьями. И легко, словно невесомую, усаживает на бортик. Я дышу все чаще с тем, как Азир разводит мои ноги, и, признаться, жду… жду продолжения, но он обнимает лодыжки, даря снова мучительное пламя исцеления следов после оков.

Азир мучает меня. Возводит в немыслимое желание.

– Почему ты просила у меня прощения? За что, царица? - строго спрашивает, и в словах я слышу раскатистое рычание.

Он между моих ног, опустил ладони на бедра. И лгать я не хочу. Обнимаю за шею, веду пальцами выше и принимаюсь поглаживать за ухом. Мой огромный дракон. Во всех смыслах. Или все-таки огромный кот? Потому что отголоски недовольства гаснут во взгляде, и Азир сам ластится к руке. Хочешь ногтями? Вот так? Вот так, я поняла, тебе нравится.

– Потому что… Я была слаба. Я не смогла вырваться. Не смогла защитить ни себя, ни Кайду. Совсем как в мире, откуда я пришла.

– Я видел, что случилось, но мой брат вмешался раньше. Этот пес, - выплевывает эпитет в сторону Давина, и я не могу сдержать смех. - Лучше смейся над ним, чем плачь. Ты сделала все, что могла.

Мужчина убирает с моего лица прядь, вглядывается в глаза.

– Не плачь из-за смертного колдуна, ведьма, никогда. Во мне - огонь тысячи солнц, и сегодня он будет принадлежать тебе.

– Азир…

Он вновь целует. Медленнее, со вкусом, изучая меня. Ладони путешествуют по телу, сжимают напряженную грудь, сминают ее в обоюдное удовольствие. А затем он опускает к ней губы, и я плавлюсь от контраста. Потому что язык проходится по затвердевшим соскам, губы вбирают по очереди каждый, а затем он сжимает на них с легким прикусом зубы. И снова повторяется сладкая мука. Я чувствую, как становится мокро не от воды, возбуждение накатывает волнами, заставляя сжимать Азира бедрами все сильнее.

Тихо вскрикиваю, когда неожиданно вырывает из этой патоки, разводя вновь колени шире.

– Не смей их сводить, пока не кончишь.

Азир опускает голову ниже, встает удобнее на одно колено. Я завороженно наблюдаю за каждым движением, послушно не сводя ноги. Но стон сдержать не могу, когда язык касается сразу чувствительного клитора. Он вылизывает меня там, как зверь, проходится широкими жаркими следами и вбирает бугорок губами, отчего я просто изнываю и не сдерживаю голоса.

– Азир… Азир. Еще.

Мне нравится такая благодарность за спасение. А когда колени все-таки снова оказываются сведены, он останавливается и поднимает голову, глядя со смешливым укором. Я развожу их снова и тут же путаю пальцы в медных прядях на затылке, выстанывая на каждое движение языка.

Он точно знает, что делать с моим телом. Обращается с ним беззастенчиво-легко, заставляя звучать все громче и громче. И, найдя ритм, не дает выдохнуть ни секунды, даже если я прошу остановиться. Потому что знает - это лишь из-за того, что слишком хорошо.

С силой цепляюсь то за его плечи, то за бортик, сама двигаюсь навстречу горячему языку, изучающему меня там до последнего миллиметра. Азир собирает все соки и не останавливается, пока я не начинаю стонать все чаще и дрожать в его руках.

Возбуждение достигает пика, оно накатывает волнами, а затем взрывается так, что перед глазами на секунду появляется темнота. Теперь невозможно не свести ноги, а он не требует обратного. Я тихо всхлипываю от переизбытка чувств, и Азир забирает меня в объятия.

– Ты вкусна везде, моя царица, - мурлычет на ухо. - А теперь, - опускает ладонь мне на живот. - Я наполню твое лоно семенем. И как бы мне хотелось, чтобы ты осталась со мной, и оно однажды дало свои плоды. Но в твоем мире оно не распустится и не станет нашим общим цветком. Поэтому… я дам тебе силу.

Я медленно киваю, глядя ему в глаза. Затем опускаю взгляд вниз. Азир возбужден, и от того, как крепко стоит член, ждать больше не могу и сама. Я хочу это ощутить.

– Обопрись.

Грудью ложусь на широкий бортик, оказавшись перед мужчиной вся на виду, при свете дня, льющегося из больших окон и играющего бликами на поверхности воды. Азир нажимает на поясницу, заставляя прогнуться сильнее, выше поднять бедра. Я закусываю губу почти до крови.