Пепел Юга
- -
- 100%
- +
Глава 10
Сэдрик лицезрел происходящее с лучших видов. Турнирная площадь была огромна, ложа находилась низко — так низко, что слышно было, как рыцари бормочут в своих громадных шлемах. Места забили под завязку, людей собралось великое множество — все хотели увидеть грандиозный турнир в честь десятилетия сына лорда Милтона.За короткое время Сэдрик узнал многое. Альфред и Милтон — родные братья, но находятся практически на пороге войны. Альфред — добрый правитель, не напыщенный, больше политик, охотник, поэт. Милтон же — настоящий вояка, рыцарь и братоубийца. Ещё в детстве, играя в летнем замке семьи, он задушил старшего брата голыми руками. Теперь Милтон — правая рука Оскара Стрёма, по сути генерал армии Востока. Оскар тоже воевода, но слушает Милтона. Эти двое держат Восток в крепких руках. При любых волнениях мелких лордов Милтон отправляется грабить и убивать, уничтожая бунт в зародыше, не давая ему даже увидеть луч надежды.Альфред же — один из провокаторов Востока. Он не поддержал Оскара, когда того призвала Империя, считая, что подобные войны можно решать без кровопролития, что всему голова — язык. Оскар принял оскорбление спокойно, не стал лишать Альфреда земель и жизни, хоть тот и его вассал. Милтон проигнорировал решение брата, но все понимали: когда Милтон вернётся с войны, он обязательно навестит брата. Турнир, возможно, был надеждой смягчить углы перед приездом старшего.Рыцарский турнир начался. Глашатай кричал, рога трубили, барабаны стучали.— Прошу внимания, доблестные рыцари! Рыцарь из Династии Стрёмов — сир Лансель Стрём, прозванный Золотым! Сир Вальд Огненный, Рыжий Рыцарь, Ворон и личный охранник госпожи Аугрид Ашаверской!Люди хлопали стоя, выкрикивая имя Вальда — любимчика многих. Хлопали и принцессе, которую никогда в глаза не видели. Большинство и Вальда-то не видело.— Также из благородных Династий — последний выживший из своего рода, Маркелий Августинский! Вечная память их рыцарскому дому!Публика загудела, освистывая рыцаря, явно не желая его видеть.Глашатай перечислял всех, кто стоял напротив ложи лордов. Красивые броники были на каждом — лучшие на Востоке. Шлемы украшены, плащи расправлены. Шлем Вальда венчали огромные рыжие крылья по обе стороны — выглядело это невероятно эффектно.— Первое состязание! Лучшие рыцари выйдут на поединок с копьями! Сир Лансель Золотой и-и-и сир Каллен Смешной!Первая же схватка оказалась совсем не тем, к чему готовился Сэдрик. Подливая в очередной раз вино Альфреду и поглядывая то на Аугрид, то на рыцарей, он услышал столкновение и внезапную тишину публики. Подняв глаза, он увидел, как рыцарь Каллен, откинувшись назад в седле, держится обеими руками за горло, пытаясь что-то прикрыть, дёргаясь в конвульсиях. Сэдрик заметил кровь. Через несколько секунд упавший с коня Каллен перестал двигаться. Копьё сира Ланселя треснуло при ударе, и несколько отлетевших щепок пронзили шею рыцаря. Шлем Каллена оказался недостаточно удлинённым для такого поединка.Сир Каллен погиб. Бурю оваций сорвал Лансель — красивый, худощавый рыцарь в среднем доспехе, с личным рисунком розовой розы на протянутой ладони.Дальше был сир Вальд. Он опрокинул очередного противника с такой лёгкостью, что публика едва не заскучала, но всё равно одарила его аплодисментами. Бой за боем, удар за ударом.— Прошу внимания! — неожиданно выкрикнул глашатай. — У нас новый участник! Второй Ворон принцессы Аугрид — Карл Молчаливый, родной брат сира Ульрика! Против него в первом поединке выйдет приезжий из далёких краёв, смельчак с Севера! Его имя — Мортен! Публика заревела. Имя ничего не сказало толпе. Для них он был просто дикарём.Слева на коне восседал Карл — в шикарной броне, переливающейся от чёрного к фиолетово-красному. Шлем его напоминал язык пламени, копьё было чёрным. Цветы летели к его ногам с трибун, толпа жаждала увидеть его в деле, кричала убить дикаря. Никто прежде не видел в деле северного наёмника, и все предвкушали его погибель.Напротив же вышел абсолютно простой человек. Его доспех напоминал обломки с телеги, кое-как стянутые воедино. Всё было потёртым, убогим. В ложе лорд Альфред возмутился — как такого вообще допустили в подобном виде? Лёгкая броня, копьё, направленное в грудь, пробьёт её без труда.Схватка началась. Рыцари схлестнулись посередине. Северный дикарь за счёт скорости и лёгкости своего доспеха увернулся от прямого удара, но сам промахнулся, не задев Карла.Карлу помогал Орвин — теперь уже обученный Вальдом оруженосец. Прискакав к Орвину за новым копьём, Карл отбросил старое и резко остановился. Орвина не было видно за пылью, поднятой конём, но из облака пыли вылетело огромное копьё прямо в руку рыцаря. Карл рванул вперёд, набирая внушительную скорость. Казалось, для дикаря всё кончено. Но его конь был не хуже — пусть и с задержкой, они столкнулись вновь.Вокруг повисла гробовая тишина. Пыль поднялась столбом, и многие не понимали, что там произошло.Скорость коней была серьёзной. Когда пыль осела, сир Карл лежал у перил. В ярости сорвав с себя шлем и поднявшись на ноги, он, ни у кого не спрашивая, выхватил меч и двинулся на дикаря. Тот, не медля ни секунды, спрыгнул с коня и сбросил с себя доспех, державшийся буквально на двух верёвках. Помощник подал ему меч — небольшой, с полруки, лёгкий, похожий на кол. Шлем он тоже отбросил.Дикарь побежал на рыцаря. Карл замедлил шаг — на миг показалось, что он испугался.— Эй, ты! А ну налей вина! Сколько я ещё буду тебя подзывать?!Всё это время лорд Альфред махал рукой, требуя вина, но Сэдрик не отводил взгляда от площади.Дикарь набросился на рыцаря. Звон стали. Карл пятился назад. Его меч был вдвое больше, но всё, что он успевал, — отмахиваться от ударов дикаря. Удар за ударом. Броня Карла была крепка, брешей в ней не было — для дикаря шансов почти не оставалось.Но Карл совершил одну ошибку. Он снял шлем.Дикарь сделал вид, что выдохся, позволил Карлу размахнуться. И как только тот занёс меч, чтобы снести ему голову, дикарь пригнулся почти к самой земле, оказавшись ниже колена. А после замаха резко вскочил и вонзил свой лёгкий клинок в подбородок Карлу. Меч прошёл сквозь всю голову и вышел насквозь.Аугрид вскочила со своего места, перекрыла рот двумя руками и закрыла глаза. Она была в ужасе от увиденного — Карл с малых лет охранял её, и хоть был немым, он был добр к принцессе и делал всегда, как она прикажет. Сэдрик чуть дёрнулся в её сторону, чтоб успокоить, но вовремя вспомнил о своей работе. Альфред, не теряя времени, приобнял Аугрид, успокаивая, прижал к себе.Публика была в шоке. Но вскоре, осознав весь ужас, взорвалась свистом и гулом. Летели объедки и камни, что едва долетали до ног убийцы. Дикарь, чьё имя было Мортен, вытащил свой меч и ушёл — молча, ни разу не взглянув ни на ложу, ни на трибуны.— Аугрид, мы не давали разрешения на бой! Мы можем казнить этого дикаря хоть сейчас! — проговорил в ложе Альфред.— Нет. Сир Карл первым пошёл на него. Этот бой состоялся бы в любом случае.Трибуны шептались. Все глядели то на ложу, то на уносимое тело сира Карла.Следующие бои проходили гладко. Выступали безродные рыцари, странствующие искатели славы. Всё постепенно шло к тому, что Вальд, возможно, столкнётся с Мортеном. Победы обоих приближали их встречу. Турнирная сетка подходила к концу, финал был не за горами. Аугрид переживала за Вальда. Альфред метался, пытаясь угодить принцессе.Маркелий из-за полученной травмы был вынужден сняться: мышца на руке, которой он держал копьё, надорвалась. В следующем туре он должен был встретиться с Ланселем. Лансель остался без соперника, и Вальд автоматически вышел в финал. Мортену же предстояло провести ещё два боя, но его продвинули дальше, сняв неизвестного рыцаря. Лансель и Мортен выходили в полуфинал, чтобы определить, кто станет соперником Вальда.Напряжение висело в воздухе. Каждый раз, когда Мортен появлялся, мрак словно покрывал арену. Трибуны хмурились, надеясь на его гибель.В ложе стоял запах вина и угощений. Мелкие лорды, вассалы Альфреда, развлекались, лапая молоденьких дев. Они не наглели в открытую, боясь дурного взгляда принцессы, но за её спиной творили непотребное. Сэдрик видел, как их пальцы забирались в нетронутые женские угодья. По лицам девушек стекал жаркий пот, но не только пот обливал их ляжки. Сэдрик тяжело сглатывал, наблюдая за молодыми, как и он сам, девушками. Его собственная плоть мешала ему разливать вино — приходилось слегка нагибаться, чтобы не выпирало.В один из таких моментов его позвала Аугрид. Она сидела слева от него. Он подошёл очень близко — так, что его пах оказался почти на уровне её лица. Сэдрик почувствовал неловкость, немного покраснел. Аугрид заметила это и повернулась к нему. Одно движение — и они бы соприкоснулись. Никто не смотрел на них, хотя они были в центре ложи. Жадные, озабоченные мужчины сзади думали только о своём. Альфред, опьяневший и забывшийся в окружении девиц, уже не следил за принцессой.Аугрид опустила взгляд и увидела, как из его штанов выпирает Она вспомнила похожую картину в палатке. Резко отвернулась и тихо, в себя, засмеялась. Сэдрик покраснел, прикрыл срам кувшином, откланялся и отошёл назад.Лансель, молодой сын лорда Оскара Стрёма, второй наследник Восточных земель, был умён и галантен. Перед боем он подарил принцессе фирменные розы своего дома, говорил много приятных слов — без лести, просто так, как учили с детства. Будущую победу обещал посвятить Династии Ашавер.Присутствие Ланселя было важно для Альфреда. Он не мог погибнуть. Лучше, конечно, чтобы победил. Альфред велел подчинённым предложить Мортену солидную сумму, чтобы тот сдался. И тот согласился.Но Вальд Огненный узнал об этом. Он слышал разговор слуг с Мортеном — он пристально следил за северянами, прибывшими на турнир.Показательное выступление Ланселя перед полуфиналом закончилось, и он отправился готовиться. Вальд пришёл в его покои и оглушил черенком лопаты, подобранной где-то по пути. К несчастью для Вальда, план пошёл прахом: броня Ланселя оказалась слишком мала для такого крупного рыцаря. Вальд решил рискнуть и выйти как есть.Глашатай объявил Мортена первым. Трибуны освистали его, материли, швырялись чем попало. Затем объявили благородного сира. Но все тыкали пальцами: это же не Лансель! Трибуны загудели, но, поняв, что перед ними Вальд, разразились радостными криками и аплодисментами.Альфред, заметив неладное, в полуживом состоянии попытался остановить турнир. Но Вальд не растерялся. Он подошёл к ложе и объяснил, что Лансель не может выйти на бой — его состояние ухудшилось после предыдущего поединка, и он попросил выйти вместо него. Аугрид, не раздумывая, заступилась и попросила Альфреда дать добро. Тот, склонив голову, дал отмашку.Рыцари в сёдлах. Орвин помогает Вальду закрепиться, подаёт копьё, проверяет, всё ли застёгнуто.Бой начался. Разгон, удар — и снова никого на земле. Мортен ловок, но сила Вальда не по слухам оправдана. Он выдержал удар копья, попавший в него. Не спеша подошёл к Орвину, взял новое копьё. Вторая стычка — и Вальд сбивает Мортена, попав ему в плечо. Броня на Мортене была лучше прежней, он подготовился, но всё же получил тяжёлую травму: плечо сломано, левая рука не работает. Он слетел с коня, ударился о землю и, тяжело дыша, начал вставать.Вальд спрыгнул с лошади на ходу, чуть споткнулся, но устоял. Он пошёл на поднимающегося Мортена, достал меч — и отшвырнул его в сторону. Голыми руками. Мортен, встав, улыбнулся, вытер кровь с губ, вытащил свой клинок. Два шага их разделяли. Мортен зафехтовал так быстро, что никто не замечал его манёвров, — звон стали, шаги в стороны. Вальд только и слышал этот звон, но продолжал давить, пока не ударил Мортена своей могучей рукой, закованной в латную перчатку, прямо в раненое плечо.Мортен замер на секунду. Эту секунду Вальд и ждал. Он схватил Мортена за волосы, да так, что тот потерял контроль над головой, и начал бить. Первый же удар выбил все зубы, встретившие кулак. Ещё несколько — и Мортен просто висел в его руке. Удар за ударом, казалось, от лица уже ничего не осталось. Клинок Мортена лежал рядом, кровь текла ручьём. Белые перчатки Вальда стали красными.Наконец он отшвырнул тело к ложе, словно звериную шкуру. Снял шлем и преклонил колено.— Моя принцесса, я приношу извинения за увиденное.Орвин ликовал — гордость за своего учителя, искры в глазах, как от мечей, сверкали. Его рыцарь был на высоте. Рядом стоял Гаррет, помогавший Орвину, и они вдвоём шушукались о доблести и силе Вальда.Сэдрик же молча смотрел из-за спины Аугрид. Ему стало обидно за Мортена. Тот сражался как мог. У него не было таких возможностей, как у Вальда: тяжёлой брони, оруженосца, имени. Он просто бился как настоящий мужчина. Но мысли быстро развеялись.Объявили победителя первого турнира — конной сшибки. Впереди было ещё два.
Глава 11
Через несколько дней подготовки к следующему этапу турнира Сэдрику сообщили, что его работа в ложе окончена. Альфреду не понравилось, как он разливал вино, и его вышвырнули со двора. Аугрид об этих изменениях не знала.Сэдрика это не сильно волновало. После поцелуя он немного потеплел к ней, но работа в замке, разливание вина перед пьяными лордами — это было не то, о чём он мечтал. Его голос обретал сталь, сердце покрывалось тенью — к этому миру, к этому уставу человека, где одни рождаются господами, а другие — вечными слугами.На той площади, когда Вальд превращал лицо Мортена в кровавое месиво, Сэдрик заметил необычные синие рисунки на его теле. Такие же, как у того странного типа у таверны в Реше. Любопытство набирало обороты. Для южан северяне — дикари и психопаты, которые жрут своих детей. Но он увидел бесстрашного воина.Денег ему выплатили сполна. Их общие накопления, плата за работу в замке и та серебряная монета из таверны — на всё это можно было бы даже домик прикупить в городе. Дороги для Сэдрика стали шире. Конь при нём, и друзья всё ещё работают.Он решил посетить «Серый Конь» — притурнирную таверну, где часто отдыхали рыцари. Надеялся увидеть других северян, что могли прийти с Мортеном. Просидел до позднего вечера в приятной, уютной таверне, увешанной знамёнами всех династий Востока. Вкусные угощения, сладкое вино. Он был немного пьян, но разум оставался ясным.Собираясь уже уходить, он вдруг услышал незнакомый язык. За спиной, где-то в середине зала. Детский голос и другой — мрачный, с хрипотцой и свистом, тихо говорящий непонятные слова. Сэдрик замер. Резко обернулся.За столом сидели четверо. Девочка, девушка и двое мужчин. Худые, худородные, как и сам Сэдрик. Но их тела, хоть и лишённые жира, носили следы сражений: шрамы, жилистые мышцы, грязь и история. История, написанная синими красками прямо на коже.Страх прошил его, как только он обернулся. Все четверо подняли глаза и уставились прямо на него. Время будто остановилось. Взгляды, пронзающие душу. Тишина окутала таверну, хотя вокруг было людно и шумно — Сэдрик не слышал ничего. Только эти глаза, обведённые чёрным, длинные рыжевато-чёрные бороды, вечно в саже.Один из мужчин, сидевший посередине, поманил его рукой. Сэдрик не сразу понял, обернулся назад — его ли зовут? Показал пальцем на себя. Мужчина кивнул.Сэдрик взял свою кружку и пересел. Его прежний стол тут же заняли другие мужчины, уже несколько часов дожидавшиеся, пока задумчивый и пьяный южанин уйдёт.— Южанин? — голос грубый, уверенный.Сэдрик только присел.— Да. А вы северяне?— Нет, мы из Чёрного замка. Конечно, северяне, баран! — ухмыльнулся мужчина. С его бороды стекало что-то непонятное.— Что вы пьёте? Такого вроде тут нет, — спросил Сэдрик, глядя на бороду.— Это наш эль. Забродивший, правда, но по башке бьёт не хуже алебарды. — Мужчина заржал.— Меня Сэдрик зовут. А вас?— Я Баэль. Это Вернер. Девочка — Эйлис. А это жена моя, Мари.Он отрыгивал после каждого имени.— Баэль, я видел такие узоры уже на Юге. Когда мы когда мы защищали Реш. — В глазах Сэдрика сверкнуло любопытство, он произнёс это громче, чем следовало.Глаза Баэля забегали. Он заметил, как люди за соседними столами начали перешёптываться и коситься в их сторону.— Малой, не говори об этом больше никогда. Особенно так громко. Такие, как я, везде. Может, какой беженец забрёл так далеко, как и мы. Подумаешь.Сэдрик не дал ему сделать очередной глоток воняющего мочой пойла. Схватил за руку и прижал кружку к столу. Привстал, наклонился ближе.— Но он не был похож на вас. Он был как труп на ногах. Говорил про какой-то огонь. Он мне снился. Постоянно пытался что-то сказать, но я не слышу — только вижу, как шевелит губами.Северяне переглянулись. В их глазах мелькнул интерес.— Потом я стал бежать за ним — Сэдрик осёкся.— Что он говорил про огонь? — перебил Баэль.— Не помню. «Ты огонь или пыль?» — что-то такое. Я всегда бегу за ним во сне. Он стал реже появляться, но я не могу избавиться от чувства, что он должен мне что-то рассказать.— И что он ещё тебе сказал?— Да ничего. Он напугал меня. Я вообще не знаю, кто он и откуда взялся. Так резко От него воняло, и он нёс что-то на непонятном языке. Я не говорил с ним — просто убежал.Баэль чесал бороду, бормотал что-то невнятное. Вернер ковырял щепкой в зубах. Мари, не отрываясь, смотрела на Баэля после слов Сэдрика. Эйлис же пристально, не мигая, уставилась Сэдрику прямо в глаза.— Ты пламя, огонь, палящий поля, или пыль, растворяющаяся по ветру, что стирает время.Эйлис произнесла это не своим голосом. Не девичьим, не мужским — иным. Тем самым, что звучал в тот день у таверны в Реше.— Замолкни, тварь, — тихо, но с угрозой процедил Баэль, даже не взглянув на девочку.— Да так он и сказал. Ты откуда знаешь, Эйлис? — судорожно выдохнул Сэдрик.— Ты о чём? — Эйлис улыбнулась, глядя на него с абсолютным непониманием. Её глаза снова стали глазами ребёнка.— Хватит болтать. Завтра турнир мечников. Вернер выступит, и мы уедем отсюда. Мортен и так погиб пусть корни древа приютят его душу. Нужно сегодня его сжечь. — Баэль почесал затылок и начал вставать. — Славный малый был, хоть и глуповат, да и слабоват.— Стойте! А как же я? Кто она? Кто вы? — Сэдрик вскочил за ним. Голос его дрожал, в голове роились сотни вопросов.Баэль остановился и медленно повернулся. Его взгляд, обведённый чёрным, впился в Сэдрика.— После турнира мечников мы встретимся с тобой. А если задашь хоть ещё один вопрос — мне или кому-нибудь из нас, — я отрежу тебе язык.Вернер ухмыльнулся, сверкнув голубыми глазами и шрамом на щеке. Мари молча взяла Эйлис за руку и повела к выходу. Девочка обернулась на Сэдрика и снова улыбнулась — светло, невинно, будто ничего и не было.На следующий день Сэдрик был уже по ту сторону ложи. Заплатив немалую сумму, он сидел среди приличных горожан, с лучшим обзором. Взгляд его то и дело возвращался к ложе лордов — он надеялся увидеть знакомое лицо. В очередной раз обманывал себя: увидеть хотел лишь одного человека.Турнир начался. Среди участников не было никого из знатных династий — в подобных схватках редко участвуют галантные рыцари. В основном наёмники да никому не известные воины без имени.Сэдрик заметил Аугрид в ложе. Она сидела тесно, плечом к плечу, с Альфредом, и тот едва ли не тёрся о неё. На секунду Сэдрика захлестнула злость.Глашатай объявил о старте. Четверо бойцов, каждый сам за себя. Трое выбрали меч и щит. Четвёртый вышел с двумя клинками. Знакомое лицо — Вернер. Броня на нём была лёгкой, но не такой убогой, как у погибшего Мортена. Мечи — под стать.— Брат Мортена! — выкрикнул глашатай. — Брат Мортена!Трибуны взорвались свистом и оскорблениями. Выкрикивали имя Карла, требовали убить «дикаря» первым. Но в пылу боя голоса с трибун слышны плохо.Вернер легко управлялся с двумя клинками, вращая их в обеих руках. При первой же стычке он увернулся от нескольких ударов, затем пнул ногой в боковину щита, заставив соперника открыться. Тот сразу подтянул щит и меч ближе к телу, но Вернер схитрил: бросил один клинок, припал к земле и просто срубил противнику ногу. Тот рухнул.Вернер был хладнокровен, но нарушать негласное правило не собирался: упал — проиграл. Он подобрал второй меч, встал, широко расставив ноги и разведя руки, ожидая, когда двое других соперников закончат свой бой.Когда один из них пал, Вернер рванул вперёд. Разбежался так быстро, что оставшийся противник попятился и встал в глухую защиту. В шаге от врага Вернер высоко подбросил меч в сторону. Соперник невольно проследил взглядом за летящим клинком — и через секунду лезвие Вернера вошло ему в лицо. В наступившей вдруг тишине отчётливо хрустнул проломленный череп.Толпа, молчавшая после первой победы Вернера, взорвалась. Первым захлопал Сэдрик — он встал и забил в ладоши, не заботясь о том, что на него смотрит вся площадь. И не только площадь. Аугрид тоже смотрела на него.За ним захлопали другие. Свист, овации — публика забыла про Карла. Публика пришла за зрелищем, и Вернер дал им это зрелище.А потом он закричал. На неизвестном, гортанном языке, запрокинув голову к небу. Жилы вздулись на шее, голос рвал тишину. Сэдрик чувствовал этот крик не ушами — ногами, через землю. Вернер кричал так, что небо услышало. И пошёл дождь. Хороший, крепкий дождь. Пыль улеглась, запах мокрой земли и кожи поплыл над ареной.Вернер умолк. Из ложи вылетел небольшой мешок и шлёпнулся рядом с ним. Альфред заплатил за бой. Следующего этапа для Вернера уже не было — это высшая награда для наёмника.Сэдрик поднял голову к небу, обеими руками зачесал волосы назад и вдохнул полной грудью приятный запах дождя. А потом развернулся и пошёл к дому, где его поселили как дорожную прислугу, — рядом с замком. Там они должны были встретиться с Гарретом и Орвином.Орвин встретил друзей и проводил в свой небольшой сарайчик оруженосца — уютный, с камином, где было всё необходимое. Он раздобыл вина лордов, немного курятины и разных угощений.Парни расположились у маленького камина. Вино грело, курятина исчезала с костей. Они смеялись, перебивали друг друга, вспоминали турнир.— А потом Вальд говорит Ланселю: «Господин, вас не было, нужно было вас заменить, и я осмелился взять на себя такую роль. Мы уже ищем негодяев, напавших на вас!» — Орвин захохотал и несколько раз хлопнул себя по колену, изображая Вальда.Гаррет был тише всех и дальше всех. Он смотрел на друзей со стороны — смеющихся, нервно говорящих друг с другом, пытающихся отвлечь друг друга от вопросов. Гаррет в очередной раз чувствовал себя лишним, но при этом ощущал свою важность. Будто пузырь вот-вот лопнет, и только он сможет это остановить.— Смешно, Орви Смешно. — Сэдрик с натянутой улыбкой сел напротив Орвина. — Что дальше? Турнир Вальда закончился, меня выкинули со двора, Гаррет тоже не нужен. Что мы делаем дальше, а?Он потёр подбородок и губы, не глядя на Орвина.— Как что? Вальд разрешил и дальше быть его оруженосцем. Он уже начал учить меня обращаться с доспехами, я держал даже его меч в руках — Орвин не успел договорить.— А мы что? Что мы с Гарретом будем делать? Бегать за тобой и ждать, когда ты принесёшь объедки со столов? — Сэдрик был зол. Неоправданная ярость проснулась в нём.Гаррет подошёл ближе, но Сэдрик остановил его жестом: не вмешивайся.В домике посветлело. Тучи разошлись, и закатное солнце пронзило окно. Лица стали яркими. Стоял приятный запах углей из камина, смешанный с пролитым вином.— А что ты предлагаешь? Мне всё бросить, потому что у тебя ничего не получилось? — возразил Орвин.— В смысле «не получилось»? Ты о чём? Мне это и не нужно было! Я не прислуга этим упёртым, жестоким, переполненным похотью тварям!— Сэд, что с тобой? Я тебя не узнаю. Мы же прошли такой путь! Я на пути к рыцарству, как в детстве мечтали, помнишь? Альберт умер разве не ради этого?— Альберт умер, потому что идиот. Нужно было бежать оттуда сломя голову, а он спасал пацанов, которые потом будут жопу подтирать тем, кто пришёл в наш дом, убил твоих родителей, братьев! Друзей!Орвина наполнила злость. Глаза стали мокрыми на ровном месте, кулаки сжались. Гаррет всё видел, но не знал, что делать. Вмешиваться было ещё рано.— Да, убили. И твоих, и Гаррета. Но я не хочу жить в прошлом. Ты ничего не сделал, чтобы быть на моём месте. Сидишь и жалуешься на жизнь. Тогда жаловался, сейчас жалуешься. Ты как падальщик, высасывающий последнюю кровь из нас. Мы должны за тобой бегать? С какой стати, а? Сын кожевника.Орвин вскочил. За ним вскочил Сэдрик. Гаррет подбежал и встал между ними.— Отойди, Гаррет. Я не собираюсь об него пачкать руки, — сказал Орвин.— Сын кожевника, значит. — Сэдрик кивал. — Не забудь ночью лизнуть своему рыцарю вшивый зад.Он плеснул вино из кружки в лицо Орвину. Орвин бросился на Сэдрика, но Гаррет с лёгкостью удержал его, приобняв.— Ты ничтожен! Посмотри на себя! Злишься на себя, а выливаешь на меня. Что тебе так не нравится? То, что я влюбился? — Орвин тыкал пальцем в спину отвернувшегося Сэдрика.— Ты влюбился? — усмехнулся Сэдрик. — В кого? В рыцаря или в ту, которую видел пару раз и которая на тебя даже внимания не обращает? Идиот.— Откуда ты знаешь, а? Это я рядом с ней, а не ты! Обращает или нет — я рядом, и я стану тем, кто будет рядом с ней чаще, чем ты думаешь!— Идиот. Ты погубишь себя. Ты идёшь за теми, чья судьба уже избрана: ложью, погибелью, интригами и чернью. — Сэдрик обернулся к Орвину, заговорил спокойно.— Что ты предлагаешь? Мне бросить любовь и мечту, потому что тебе что-то не нравится? Мы с Гарретом должны— Не приплетай Гаррета сюда! — перебил Сэдрик. — Он единственный, кто видит всю правду. Единственный, кто слушает не только сердце.Сэдрик посмотрел на Гаррета. Тот опустил взгляд в пол.— Друзья, вы не слышите друг друга. Хватит ссор, мы так ничего не решим, — тихо сказал Гаррет.— А тут нечего решать. В моей жизни сейчас есть лишь три причины жить: принцесса, Вальд и мои друзья. Точнее, мой друг. Ты, Гар. — Орвин посмотрел на Гаррета.— Извини, Орвин, но, кажется, в твоей жизни осталось всего две причины жить. Ты не видишь в нас больше друзей. Ты уже пропитан их запахом. Ты больше не тот Орвин. — Гаррет ослабил хватку, медленно опуская руки.— Да что ты говоришь? Ты тоже хочешь, как свинья, валяться в собственном дерьме? Я дал тебе шанс приблизиться к сиру Вальду! Ты помогал мне! Я дал тебе шанс, и вот так ты решил со мной поступить? Так вы оба решили, да? Бросить меня? — Орвин схватился за грудь. — Значит, мои чувства ничего не значат? Значит, вы решаете за меня? Или как?Он говорил громко, голос ломался, начал хрипеть.— Значит, я тут негодяй, потому что у меня есть чувства? Потому что мне плевать на прошлое?— Завали уже свою мерзкую пасть. Я устал слушать это. Ты хуже пса, Орвин. Погляди на себя, одет как любовница своего Вальда. — Сэдрик насупился, с презрением глядя на друга детства. Глаза его тоже намокли, но непонятно, от грусти или от злости. — Я всегда думал, что ты самый умный среди нас. Думал, будешь вести нас. А ты решил, что ты у нас правитель, предводитель.Гаррет отошёл от Орвина, встал ближе к Сэдрику.— Знаешь, Сэдрик, да и ты, Гар. Вы два идиота. Советую вам обосноваться где-нибудь недалеко от города. Может, выйдете замуж друг за друга, будете трахаться в жопу и жить счастливо. И может, не сдохнете так быстро. — Орвин харкнул на пол между ними.— Ты жалок и мерзок. — Сэдрик плюнул в Орвина.Тот в ярости бросился на Сэдрика с кулаком, но Гаррет встретил его и со всей силы ударил так, что Орвин рухнул без сознания в собственную слюну.Сэдрик взял Гаррета с собой в «Серый Конь», где надеялся встретить Баэля. Но на полпути, не дойдя до таверны, из тёмного угла услышал:— Эй, ты с другом?В тени стояла Мари. Сэдрик и Гаррет подошли к девушке.— Сэдрик, да? Слушай, мы выступаем через час. Если хочешь узнать ответы на свои вопросы, давай встретимся у главных ворот. Мы все будем ждать тебя там. Подождём ещё час и уйдём, так что у тебя есть два часа. — Мари спокойно проговорила это, хлопнула Сэдрика по плечу и ушла.— Кто это был, Сэд? — взволнованно спросил Гаррет.— По дороге из города расскажу тебе, брат. Собирай вещи и коней, иди к воротам. Увидишь Мари — скажи, что я приду. Мне нужно немного подышать воздухом.Сэдрик развернулся и пошёл обратно к замку.По пути он думал об Орвине, о разговоре с ним, пытался нащупать хоть какие-то чувства к этой ссоре. Но поймал себя на мысли, что ему всё равно на Орвина. Несмотря на всё время, проведённое вместе. Казалось, даже Гаррет уже не нужен Сэдрику.Он направился к турнирной площади. Там было пусто, почти все атрибуты уже убрали. Сэдрик сел на ещё не разобранную трибуну и стал бросать камни в сторону арены. Было темно. Из ложи вылетел камень и ударился рядом с ним. Сэдрик не видел, кто бросил. Следующий камень прилетел прямо в него.— Эй! Кто там?— А ты подойди и узнаешь.Сэдрик узнал голос Аугрид. Он спрыгнул с трибуны, подошёл к ложе — там никого не было.— Эй, ты. — Аугрид оказалась за его спиной.— Шустрая ты. Я даже не заметил, — улыбнулся Сэдрик.— Что ты тут делаешь? — спросила она удивлённо.— У меня такой же вопрос.— Я осталась после турнира. Задумалась. Всё это время сидела тут Смотрела на то место, где ты стоял и хлопал убийце. — Аугрид стало неловко от собственных слов, она перебирала ногой влажный после дождя песок.— Убийцы меня окружают. Начинаю ими восхищаться. Одна из них меня даже поцеловала.— Я не убийца! Пока ещё. Но после таких слов могу и стать. — Она толкнула Сэдрика в плечо и посмеялась. — Я не знала, что Альфред тебя выгнал. Узнала только когда увидела, что в ложе какая-то девица с кувшином стоит. Думала, с тобой что-то случилось.— Это не важно. Я и не хотел прислуживать ему.— Прислуживай мне. Я этого хочу. Безумно хочу, чтобы ты был рядом.— Почему, Аугрид? Почему я? Я неотёсан, я никто.— Ты человек, разве этого мало? Ты есть ты. Не знаю почему. Ты ломаешь меня всю. Моё сердце от одной мысли о тебе разрывается. — Аугрид смутилась, схватила себя за руку. — Прошу, пойдём со мной. Я придумаю что-нибудь. Ты и твои друзья, у вас будет всё!— Аугрид, ты прекрасна, когда заводишься. Ты всегда прекрасна. Но наша встреча — лишь случайность, не судьба.Сэдрик впервые сам прикоснулся к принцессе так — с нежностью. Положил руку ей на щеку. Она прильнула головой к его ладони. Сэдрик почувствовал холод этой кожи, силу и ужас этого тела. Тяжело было дышать. Его трясло от ярости и грусти внутри.— Как же ты— Что я? Как же что? — перебила Аугрид, прося продолжить.Сэдрик убрал руку.— Мне пора, Аугрид. Я ухожу с Гарретом. Я не могу находиться среди таких, как ты. Не о таком я мечтал, да и дело даже не в мечтах. — Он убрал взгляд в сторону. — Эти чувства погубят нас двоих. Ты и я — Губы его задрожали, слёзы готовы были пролиться. — Прости меня.Аугрид зарыдала в ту же секунду, задыхаясь от боли внутри, хватаясь за грудь.— Прошу тебя! — сквозь слёзы ревела она.Сэдрик промолчал, лишь отвернулся и медленно пошёл прочь. Аугрид упала на колени, рыдая, держась за лицо. Сквозь пальцы она смотрела на удаляющегося Сэдрика — такого холодного с виду. Но он едва шёл. Ноги подкашивались от боли. Он рыдал, глаза не справлялись со слезами, а внутри него ревел рог грусти. Она ещё что-то кричала ему в спину, но он уже не слышал.Отойдя подальше, он упал на землю и рыдал ещё минут десять. Не знавший любви, вкусив впервые, тут же утратил в неё веру.