Путь Хайдеггера. Том 29. Путеводитель по GA 101 - 102

В языке присутствия и его экзистенциального истолкования обнаруживается – всё ещё как таковое непродуманное – обычай (Brauch) смертных к правомочности в событии:

При-сутствие (Da-sein) – и в нём его экстатико-временной горизонт как существование (Wesung) в истину бытия как присутствия.

Присутствие – и как таковое употреблённое (gebraucht) в событии.

От первого нет пути, а только намёк (Wink) ко второму. Второе – в опыте (Erfahren) фуги обычая.

Поворот (Kehre) в целое исти́ны (Wahrnis) бытия и понимания бытия.

О философии и её увертывании

Философия и то, что так называется, теперь уклоняется в логику – логистику и в филологически-историческую учёность. Здесь можно легче всего, без риска, «манипулировать» превосходством над традицией. То, что именно молодое поколение поддается такому соблазну, есть верный признак того, что нечто пришло к концу: судьба бытия (Geschick des Seins). Уже даже не уклоняются. Выбирают себе манипулируемость.

Увиливание от вопроса о бытии – то есть от его развертывания – называют теперь «преодолением».

О постоянном заблуждении (Beirrung)

Всё мыслимое представляется в отграничении от метафизики. Вместо этого: мыслить из события в со-отношение четверицы; в пробуждении (Entwachen) к событию.

Противопоставление бытия и человека, определяемое метафизикой, становится невозможным. Однако в четверице смертные стоят также не в противопоставлении к другим трём. Отречение совершает принадлежность в со-отношение.

Есть ли здесь ещё вопрос о начале?

О непригодной мерке и мыслительном пути

Непригодная мерка требует от мышления события сделать и хотеть того же самого, что прежде в «Бытии и времени». Никогда «против...», но, если вообще, то иное Того же самого, требуемое в бездонном притязании.

Мышление остается связанным с предшествующими мыслителями там, где оно уже не может следовать за ними, но идет собственным, то есть всякий раз со-собственным (ge-eigneten) путём.

Мышление события – отречение сказания происхождения А-летейи – переживёт всех ревностных преодолевателей.

Должен быть невозможный, которому суждено однажды остаться непризнанно действительным.

На-чало (An-fang) в событии даруется только такому мышлению, которое может впустить себя в древнейшую, никогда не обсуждавшуюся, скорее забытую, преданию.

Вопрос о бытии (Seinsfrage)

В каком смысле преимущество присутствия и отсутствия (An- und Ab-wesen) в бытии (судьба бытия) остается соответствующим – не может ли истина бытия взять другой исход вопрошания – не может ли пробуждение из забвения бытия как такового к нему быть более изначально подготовлено?

В «Бытии и времени», § 44, говорится: Бытие даёт (Es gibt) только там, где есть присутствие (Da-sein) – но присутствие – не дающее, а приемлющее как употреблённое.

О бегстве юных в логику и учёность

Откуда бегство юных в логику и голую учёность? И то и другое создаёт видимость превосходства: первое якобы господствует над мышлением, второе позволяет исправлять ошибки. Оба при должном прилежании облегчают производство. Книги за книгами, и нигде даже шестидесяти страниц, которые принесли бы подлинное беспокойство в мышление.

О принижении (Herabsetzen)

Тот, кто есть нечто, не может быть ни восхвален, ни принижен; хвалить – это уже принижать. Кто есть «есть», пребывает на месте, которое он только и определяет. Он не даёт себя переместить.

Самые упрямые и одновременно бесплодные приверженцы – это преодолеватели (Überwinder).

Искусство простодушного (Einfältigen) дарует богатство события.

Редко обдумывают, что мышление может быть предназначено для пред-варительного (Vor-läufige) и должно отказываться как от быстрой непосредственной полезности, так и от единообразного истолкования всей действительности по стилю прежних систем.

Что значит «наследие» (Nachlaß)?

Только ли оставленное позади и остаточное, или пред-продуманное? Узнают ли когда-нибудь пред-варительное в «наследии»? Наследие и оставленное наследство – после-прибытие-дать (Nach-Kommen-lassen). Тот, кто оставляет позади себя современников.

Прогресс (Fortschritt) и будущее (Zukunft)

Прогресс не знает будущего. Он препятствует наступлению на нас (Auf-uns-Zukommen) – будь это даже отказ события.

Шаг назад (Der Schritt zurück)

Шаг назад – куда и как идет шаг назад? Шаг назад – это не попятный шаг (Rückschritt); последний принадлежит к дороге прогресса. Шаг назад принадлежит к ходу отречения внутри правомочности смертных, которые употреблены для сказания события. То, что должно мыслиться в шаге назад, не есть нечто положенное и полагаемое – не тема; поэтому здесь также и не нетематическое. Скорее, принесение (Erbringen) сказания. Назад в предшествующее (das Voraufgehende) употребляющей правомочности в событии.

Шаг назад выглядит как шаг прочь от метафизики, как оставление её. Однако он не есть нечто такое, но принадлежит к вне-метафизики. Шаг назад уже идет и пребывает только там, где мы уже есть – как обитающие правомочности.

О «позитивных» и «негативных» настроениях

Излишне снова и снова предъявлять мне претензию, что в «Бытии и времени» позитивные настроения якобы недооцениваются в пользу негативных. Не пришло ли время спросить, имеет ли сознательное выделение «негативных» настроений и аффектов сущностные основания. См. цитату из Августина в конце § 29.

Предварительность вопроса о бытии нельзя подчеркнуть достаточно часто и решительно. Мы должны отодвинуть прежние фигуры философии, потому что они слишком легко наводят на систематику, которая не соответствует положению дела вопроса о бытии. Мысли развернуты лишь для немногих – для тех, кто самостоятельно воспринимает вопрос или доказывает его невозможность. Ожидают «философию», на которую я сам не претендую.

О публичности и языке автора

Слово автора достигает публичности только в тех формах, которые она уже предоставляет на основе своих информационных систем.

Колокольный звон и азиатское

Звон юности – час на колокольне – волшебное взаимодействие колоколов, бой часов, звучащий внутри башни наружу, над крышами, на поля, в леса. Азиатское в своей полной дикости без всякой нервозности.

Verum et lucens convertuntur

Не verum et factum convertuntur, но verum et lucens convertuntur. Verum – это А-λήθεια: просвет (Lichtung) и об-зрение (Er-augnis). См. «Identität und Differenz». Об-зрение и правомочность. Свое (eigen) и глаз (augen). Verum – lux, lumen и: просвет – освобождение (Freigeben), трудно мыслимое. Своеобытие (Eigenheit): куда всякое всегда со-собственно (geeignet), откуда оно имеет принадлежащее ему.

Слова-гор (Ge-Birgsworte): в отречении горы (Ge-Birges) тайны.

О доказательстве «истины» мышления

Через телескоп (через всё инструментально-методическое) мы никогда не придем к астрономии, если уже не узрели небо. Как же обстоит дело с доказательством «истины» мышления в вопросе о бытии? – Ни погружаясь в глубины, ни ползая по поверхности – сохранять пребывание там, где уже со-бытийствованы (ereignet) просветленная область и её со-отношение.

Кто много испытал и продумал, тот должен оставить гораздо больше непродуманного – туда, где, возможно, уже не открывается никакой путь.

Дело мышления (Die Sache des Denkens)

Дело мышления – то, что должно быть им оспорено (das Strittige) – есть: подготовить прибытие простого соотношения в отречении – многообразно, неослабно, неприметно.

На путь не попадают и не толкаются – но призваны (geheißen) едва уловимым, неослабным намёком. Существует также заносчивость скромности – неудачи.

– Странствуй всегда и оставайся при Том же самом, пока ты не изумишься этому, а затем и позже.

– Всегда, то есть: только некоторое время.

– Всё твое время

– Догадки о милости – в ужасе.

О невозможности сделать понятным

Нет никакой возможности сделать продуманное понятным в кругу сегодняшнего мнимого знания. Это означало бы: в соответствии с господствующими притязаниями желания-понять (Verstehenwollens) пере-мыслить продуманное, то есть выдать его. Поэтому уже сама попытка сделать себя понятным есть недоразумение собственного пути. Этот путь должен быть предоставлен богу времени (Zeitengott).

О власти постав (Gestell) и определении пред-мышления

Как ни уникально господство постава в истории человека, столь же необычно и несравнимо с прежними возможностями остается определение пред-мышления (Vordenkens) в этом мировом возрасте (Weltalter).

«Невозмутимость (Gelassenheit)» оказывается в таком рассмотрении способом, каким должно соответствовать мировой судьбе. Она не есть просто «добродетель», но прежде того судьбоносное строение обитания.

О загадочности современного мира

К загадочному, неразрешимому современного мира относится и то, что с помощью инструмента летательной машины мы обеспечиваем себе пред-условие (Vorbedingung) завернуть в местечко Эсхила, Пиндара, Эмпедокла и Платона. Это также либо дарованное, либо отказанное. Гёльдерлин промерил это местечко в двух стихах: «Велик его божество / И принесенный в жертву велик!» («Смерть Эмпедокла», 1-я редакция).

О мифо-логии и указании

Мифо-логия (Mytho-Logie) – это светяще-укрывающее (lichtend-bergende) собрание сказания события как несобственности в фугу тайны. У-казание (An-deutung) – это предзвучие (Anklang) звона безмолвия, но уже в событии. Легенда (Legende) А-летейи.

О речи и сказании

Кто с кем и к кому, о чем, откуда говорит? Говорение (Sprechen) – это собывающее сказание (ereignendes Sagen). У-казывание и отречение. Несказуемое (Unsagbare) – не-показуемо (unzeigbar); лишь намекаемо (zu erwinken). Несказуемое – вовсе не только подразумеваемое: хотя и схватываемое, но не выражаемое.

О падении назад (Zurückfallen)

Останавливаться перед собственной тенью – в попытке перепрыгнуть её – что никому не удается.

История (Geschichte)

История – как опредмеченное историографией (Historie) событие (Geschehen). Это историческое событие бессудьбоно (geschicklos). Но история, со-бытийствованная (ereignete) из судьбы (события), не есть событие в смысле процессов и происшествий. Внезапные, кажущиеся бессвязными дары события.

Язык (Sprache)

Язык говорит как сказание события: звон безмолвия.

Ходячее мнение говорит, что язык определен понятийно (begrifflich) – это должно означать, что сущностным являются «значения» (Bedeutungen), понятые, однако, как представленное всеобщее, роды. Логико-грамматическое истолкование языка.

О безмыслии писателей

Сегодняшние «сочинители пьес» и «изготовители романов» вообще не впускаются в то, что есть. Безмыслие возрастает с ускорением, которое далеко превосходит ускорение технического прогресса. Прогресс техники (вперёд в бездумность) и шаг назад. Куда назад? В ещё назад-лежащее, оставленное позади, сбереженное.

О разговоре (Gespräch)

Нужно иметь многое наготове, что должно остаться несказанным, чтобы правильное говорение в соответствующей ситуации стало возможным надлежащим образом.

О не-действительном (Unwirklichte)

Не-действительное – это то, что совершенно не действует и не может стать каким-либо образом действенным. Самое не-действительное есть: бытие – сокрытое в событии.

О вопрошании и ответах

Неослабное вопрошание пробуждает мышление и держит его бодрствующим. Поспешные ответы усыпляют и делают безмыслием. Но на границе вопрошания только и начинается собственно мышление.

О непонимании моего сказания

Пока они, забывшие бытие, не пробудятся к взгляду внутрь исти́ны (Wahrnis) присутствия, которая больше укрывает, нежели только это присутствие, они никогда не испытают, что мое сказание мышления воспринимает сказанное из события и возвращает его ему. Вместо этого непрестанно распространяют мнение, будто мое мышление состоит в том, чтобы из ходячих значений схваченных слов дистиллировать новые, неупотребительные значения. Но даже если допустить, что это мнение правомерно, всё равно оставалось бы обдумать, почему тогда эти значения не распадаются в произвольность, в то время как сказанное соответствует единству продуманного дела. Следовательно, должна быть руководящая точка зрения на дело мышления. Так оно и есть – и речь идет не о голых значениях слов, а о сказании самого дела.

О Гёльдерлине

Гёльдерлин никогда, как полагают, не заклинал грядущую судьбу, то есть он ничего подобного ни изобретал, ни пытался. Гёльдерлин испытал щадящее нас бегство богов как судьбу и сообразно этому основал область этого щадящего бегства в своем поэтическом слове. Эта область есть пребывающее (Bleibende) – как по сравнению с самими убежавшими богами, так и тем более по сравнению с просто фактически-исторически-констатируемым бессудьбоным.

Но что такое «судьба»? Событие (как Es gibt присутствие) не есть «будущее», не прошедшее, не настоящее, но близкое – как принесение самой близости. Поэтому не только не нужно размышлять о «грядущей судьбе» – это бессмысленно – чистый не-разум (Unverstand).

О Гегеле и «Логике»

«Логика» Гегеля («Наука логики») есть последняя и одновременно единственная разработанная онтология. Вопрос о бытии, напротив, не может быть обсужден онтологически и потому также не «трансцендентально».

О Ясперсе и Сартре

Всегда досадно, когда пытаются определить мышление, навешивая на него имя прежнего мыслителя: Сартр через Декарта, Ясперс через Канта. В отличие от неокантианства, Ясперс, правда, воспринял целое Кантовской философии и развернул его как философию существования: мироориентация – прояснение экзистенции – шифры трансценденции. Если вместо трансценденции подставить «природу» в самом широком метафизическом смысле Шеллинга, то одно предложение из Кантовской «Критики способности суждения» наиболее ясно характеризует способ, которым Ясперс понимает метафизику: «Природа в своих прекрасных формах говорит с нами образно, и дар истолкования её иероглифического письма дан нам в моральном чувстве».

Не анализы положения, но: осмысление (Besinnung) пути.

О Лёвите

Карл Лёвит. Ныне никто уже не может себе представить, в каком состоянии тот студент-ботаник приехал в 1919 году во Фрайбург – где он впервые – и не через своего мнимого учителя Гуссерля – услышал о Якобе Буркхардте, с которым сегодняшние подхалимы его даже отождествляют. Лёвит и сегодня ещё ботаник; он собирает читательские плоды.

О диалектике и символике

Диалектика: она принадлежит к логике метафизики – стоит и падает с метафизикой. Равным образом: символика. С обеими оперируют теперь усерднее, чем когда-либо.

О фазах мышления

Сначала снова и снова должно быть показано, что мой путь мышления в каждой фазе мыслит То же самое; следует заострить взгляд для этого. Только тогда можно со всей решительностью изложить многообразное различие фаз. Фазы развиваются не по плану; незваное, толчками мышление употребляется в соответствующую фазу до тех пор, пока – не вступит в прощание к На-чалу.

О поэзии как литературе

Поэзия как литература. 1. Литература как писательство. Писательство как информация. Информация как репортаж. Репортаж как развлечение. Развлечение как скука.

О публикации лекций и «наследии»

Некоторые люди возбуждаются из-за того, что мои прежние лекции публикуются. Вероятно, у этих людей есть свои причины для возбуждения; ибо они живут годами с записей этих лекций, которые ходят из рук в руки и даже «продаются»; что остается неизвестным современникам. Фальшивомонетничество и клептомания большого стиля.

К «наследию» см. выше с. 8.

Мышление как благодарение (Denken als Danken)

Мышление в смысле спекулятивного, то есть здесь за-и внутрь-глядящего (aus- und einblickenden) мышления есть: благодарение (Danken). Это определение, правда, нельзя прибавить как объяснение; оно должно быть со-опытно в отношении к мыслимому и к со-говорющему сказанию. В этом отношении «мышление» – тяжелее и реже, чем поэзия (Dichten): мышление в событии.

Мы видим только то, что мы мыслим, что в присутствующе-отсутствующем сказывается нам. Но мы не мыслим собственно того, что собственно видим.

Новое? Старое.

Ничего нового не мог бы принести вопрос о бытии, но вести к Тому, что для ука́зывающего достижимо только из отрекающейся сокровенности (Bewahrnis) скрывающегося – ускользающего.

Непокрытость, утаивание, забвение

Непокрытость (Unverborgenheit) – утаивание (Verbergung) как забвение (Vergessenheit). Забвение непокрытого как такового – забвение исти́ны (Wahrnis) допущения-присутствия (Anwesen-Lassen).

О трезвости и терроре СМИ

«Трезво» (nüchtern) – полагают, что это синонимично «тривиальному» (trivial). Террор массовых информационных медиа в отношении искажения всех мерил.

О «продумывании до конца»

Поговорка «продумать до конца» – как будто такой конец сам собой наступает, если только достаточно долго идти дальше. Но куда дальше? Конец здесь есть завершение. Оно может быть достигнуто лишь простым приставлением ещё недостающих частей к целому. Откуда и как взгляд в целое? Завершение возможно только там, где целое усмотрено от его начала вплоть до замыкания – в гегелевском обозрении целого истории философии, усмотренном из инсайта в «абсолютную» идею – единой идентичности бытия и истины, то есть здесь: предметности и абсолютной достоверности в движении «мысли».

О возникновении «Бытия и времени»

«Бытие и время». Летом 1963 – сорок лет назад – я начал разработку «Бытия и времени» – сначала, предваряя, с наброска «Время и бытие» и определения присутствия как выдающегося сущего (выдающегося здесь ввиду вопроса о бытии) через – бытие. Попытка ещё вполне традиционными средствами поиска соответствующих «понятий» – всё в ретроспективе также на предпринятые в предыдущих семестрах истолкования Аристотеля. Присутствие и принадлежащее ему «время». – Тем временем прошло 40 лет. Всё ещё вопрошаемый вопрос о бытии метафизически ложно истолковывается. Всё ещё отсутствует обсуждение этого вопроса. Не видят также, что поворот (Kehre) вопроса от присутствия к бытию в вопрос от бытия к присутствию был бы совершенно невозможен, если бы основополагающий опыт – определенность, и именно присутствия, из бытия – не стал руководящим с самого начала.

О неприятии вопроса о бытии

Почему вопрос о бытии – даже в первой редакции – оставляет равнодушными? Отговариваются непрестанным порицанием странного «языка». Не задумываются о том, не само ли мыслимое дело – «бытие» – предлагает сказанию трудности. Но чего можно ожидать от «man»?

То, что «вопрос о бытии» не принимается для обсуждения – хотя бы и критического – остается тем более удивительным, что в «Бытии и времени» тотчас в § 2 под заголовком «Формальная структура вопроса о бытии» (с. 5-8) начертано всё необходимое, чтобы либо вступить на путь, либо тотчас же доказать вопрос как невозможный. Не происходит ни того, ни другого. Вместо этого распространилась бесконечная болтовня о страхе и ничто и о решимости, а простая – и оттого, правда, трудная – задача со-вопрошать, закрыта.

О телевизионной культуре и седовременности

Как может телевизионная культура и заколдованные ею отказаться от своего «смотрения»; как можно впуститься в усмотрение взгляда внутрь (Einblick)? Что остается старанию о мышлении? Инсайт во всё возрастающее, к последнему окаменению ведущее, забвение бытия.

О нигилизме и «антифашизме»

Простыми остротами, иронизированием, даже поношениями – способствуют только существующей безмыслию. Или, быть может, есть система в такой деловитости? Хотят отвлечь от вопросов, требующих переучивания (Umdenken) и отказа от привычного аппарата мышления. Боятся взгляда в существующую пустоту и стерильность используемого мыслительного аппарата.

Разве не требует обычно столь высоко ценимая справедливость, чтобы попытке вроде вопроса о бытии признали неудачу? Это означало бы, однако: впуститься в вопрос и противо-мыслить содержательными вопросами. Обдумать достойное вопроса (das Fragwürdige)?

Но, возможно, такие ожидания здесь не на месте. Возможно, всё, что выглядит как полемика с Хайдеггером, держится на более низком уровне, где полемику легко и единообразно направлять. Не замечая того ни в малейшей степени, грубый нигилизм творит свое безобразие за плохо сидящей маской антифашизма и сопутствующих акций.

Определение «интеллектуала» у Жоржа Брака

Меткое определение «интеллектуала» я нахожу у Жоржа Брака. Он говорит: «интеллектуально» – это «обожание представления». Левые и правые интеллектуалы – то же самое. – Что станется с мышлением, если оно и его мыслимое, и даже его к-мышлению подлежащее (zu-Denkende) будет представлено и это представленное будет разболтано? – то есть заказано (bestellt)?

О журналистах и деструктивном нигилизме

На каком низком уровне сегодня ошибаются безответственные писания журналистов и редакторов? На том, который начертан «иллюстрированными журналами» и «magazin’ами». Когда же наконец распознают здесь беснующийся деструктивный нигилизм?

Деструктивное – раз-рушающее (Ab-bauende) феноменологической «деструкции» есть всё что угодно, только не «деструктивно», то есть не сокрушительно.

Гнусные хулы «Грасса», наглость для этого и расчет на общественное одобрение – всё это уже хорошо подготовлено и подстегнуто тем, что прежде Лёвит, Кун, Блох, Лукач, Визенгрунд, Маркузе, Хоркхаймер и компания распространяли о Хайдеггере. Меньшие сообщники бегут за ними. А немцы считают этот столь распространенный «дух» своим обновлением.

О написании «Бытия и времени»

Первая запись «Бытия и времени» с весны 1923 года была начата с конца – с «Времени и бытия»: Время? и присутствие. При этом ещё не знал, что искомое под именем «Время» не только – что уже было очевидно – лежит во тьме – но не должно иметь ничего общего с «временем» в обычном смысле: событие – просвет как сказание. Равноисходно (Gleichursprünglich) – пространствование (Räumen).

О «поставе» (Ge-Stell)

Берут внешне нелюбимое слово вроде «постав» как повод уклониться от продумывания названной им вещи. Используют даже имеющуюся неприязнь к этому слову, чтобы заранее высмеять попытку обдумать названную им вещь. Когда же посвятят «Вопросу о технике» со-мышление, которое обдумало бы его из всей исторически-бытийной традиции, начиная с Гераклитовой φύσις κρύπτεσθαι φύσει, чтобы затем испытать, что называемое «поставом» не есть нечто абстрактное?

Через плебейские хулы – нападениями они не могут быть – мышление лучше всего защищается от – черни; я разумею чернь интеллектуалов.

О неизбежных рецидивах (Rückfälle)

Когда мышление не всегда одинаково ясно и отрекающе достигает уже достигнутого обсуждения события в фуге горы (Ge-birges) четверицы?

О слове «собственно» (eigentlich)

Слово «собственно» употребляется в моем мышлении не в расхожей неопределенности, где оно означает примерно: «в истине», «нацелено на сущностное дело», и истина также остается неопределенной. «Собственно» – это говорит: определено из события и имеет в виду своеобытие (Eigenheit) дела и положения дел.