Босс. Игра по его правилам

6 глава

Какого хрена посадил её рядом с собой, в своём же кабинете, нихера не пойму!

Нет, она не мешает. Сидит себе спокойно, выводит буквы. Иногда щурится, когда пытается разобрать мой корявый почерк.

Ей снова мешают волосы. Подняв руки, Настя снимает со своих кудряшек резинку, пальцами несколько раз массирует голову и оставляет их красивыми волнами лежать на плечах и упругой девичьей груди.

Внимательно наблюдаю за её действиями. Анастасия старается держать спину ровно. Чуть застенчиво отводит взгляд, и, по‑моему, она слегка выпячивает грудь.

Так и есть, — сучка!

Как бы невзначай, изящными пальчиками проводит вдоль груди, чуть мотнув головой, томно произносит…

— У вас так душно в кабинете, — и расстёгивает две пуговицы на блузке.

Нога на ногу, и вот она носком цепляет меня за штанину.

— Простите… — смущённо улыбается, а у самой глаза от похоти блестят.

Крутанувшись на тридцать градусов в своём массивном кресле, немного отъезжаю от стола. Откидываюсь на спинку кресла, ноги расставляю шире, показывая этим жестом Настеньке, что она тоже может не стесняться.

Ну вот, оказывается, я зря переживал! Намёк понимает с первого раза. Отложив ручку в сторону, неспешно встаёт со своего стула, и тут же опускается передо мной на колени. Худенькими ладошками осторожно ведёт от колен до самого паха, распахивает взгляд, смотрит мне прямо в глаза.

Да, детка, у тебя уже слюнки текут.

Сжав хрупкими ладошками мою внутреннюю сторону бёдер, томно облизывает губы.

Не предпринимаю никаких действий, только взглядом показываю на внушительный бугор.

Ловко расправляется с моим ремнём, с пуговицей и вовсе за одно мгновение, затем неспешно тянет молнию вниз.

Делаю глубокий вдох!

Уже весь в предвкушении, и девчонка не заставляет меня больше ждать. Поддев широкую резинку боксеров тонкими пальчиками, ловко освобождает мой член из хлопкового плена!

Её глаза расширяются. Уверен, такого внушительного размера она в своей жизни ещё не видела. К тому же в глазах её явное восхищение.

Высунув острый язычок, Настя проводит им по бархатной головке. Делает несколько круговых движений, а затем пухлые розовые губки смыкаются на моём каменном жезле.

Естественно, с первого раза взять глубоко у Насти не получается. Но она не сдаётся, высовывает язык и пробует снова ртом, как можно глубже заглотить мою дубину.

Повторяет плавные, но уверенные движения ещё раз и ещё…

О да, детка! Однозначно я не зря принял тебя на эту должность.

Моё дыхание сбивается. Сдерживаться уже совсем непросто. Тяну руку к паху, хочу схватить девчонку за волосы…

— …Баяр‑Хан, — голос Насти громче, чем должен быть при этой ситуации, — Баяр‑Хан, подскажите, пожалуйста, — вздрагиваю, как от удара током, и опять тем же коленом о край стола — сука… — Что здесь написано? Встреча на Ибице с Долшаром? Или это другое слово? — да нахрен!

В этот момент время будто спотыкается и резко возвращается на место, как резинка, которую отпустили. И от этого резкого перехода от бредового наваждения к реальности в голове звенит, а в груди всё сжимается от нелепости собственных мыслей.

Открыв глаза, вижу Анастасию по‑прежнему сидящей на том же самом месте. И она по‑прежнему переписывает мой блокнот. Только волосы в гульке, а блузка, как была застёгнута едва ли не под самое горло, так и осталась. — Твою мать!

— Нет, не другое! — рычу на бестолковую девчонку, — Тебе отчёты собирать не пора? — набираю обороты, хотя понимаю, не должен, — Не успеешь подбить их все до конца рабочего дня, уволю нахрен!

Девчонку, как ветром сдуло.

Да уж, Батбаяр, так и до клиники недалеко.

Забиваю на всё, беру с вешалки своё пальто и выхожу из кабинета. Поебать, что начало недели и дохера работы. Помощница мне на что?

За руль не сажусь, беру водителя! По пути набираю Насте длинное сообщение. Она сегодня у меня, хрен домой пойдёт!

Пишу ей, чтобы каждый из отчётов проверила детально. Разложила на компьютере, на моём рабочем столе папки по номерам. Чтобы в каждой из них убрала лишнее и всё разложила по отдельным ячейкам, — только так, чтобы я сам мог разобраться потом.

Дёргаю коленом, которое не болит, но до сих пор чувствует крышку стола, думаю, чем бы ещё её загрузить?!

Мешка пшена с горохом у меня в кабинете нет, поэтому пускай ещё и папки, что на полке, по алфавиту расставит.

Выдыхаю. Вроде легче стало…

По будням в клубе немного народу. В такие дни в основном снимают клуб для корпоративов, недорогих дней рождений. В будни на многие закуски хорошие скидки. Разгружаем кухню, чтобы к выходным завоз был только свежими продуктами.

Само собой, тухлятину я не продаю. У меня есть специальный человек, который строго следит, чтобы вся продукция была использована вовремя, а если что‑то остаётся, то безжалостно списывается ещё до полного завершения срока годности.

Сегодня два дня рождения и небольшой корпоратив в малом зале.

На втором этаже никого!

Иду в свою випку и по пути набираю Владу. Прошу его привезти для меня пару первоклассных тёлочек.

По молодости у меня был небольшой клуб, где очень и очень богатые дяди могли провести время с очень и очень цивильными девушками.

Только отборный товар! И, конечно же, всё добровольно.

Ещё бы, я им платил огромные бабки, все девушки, что работали на меня, ездили на крутых тачках, плюс чаевые регулярные от самих клиентов, на всякие побрякушки. Да и не обижал я их, что важно! Все богатые толстопузы, хоть и были со своими загонами, но без излишних извращений.

Строгие соблюдения правил. Клиент в скрытой форме излагает то, что может выйти за рамки. Из допустимого — все виды секса, традиционный, оральный, анальный. Глубокий горловой! Если клиенту, например, захочется во время секса придушить немного эскортницу или он захочет, чтобы ему очко вылизали, это только по предварительной договорённости с, мать её, путаной, и по её собственному ценнику. Я за подобное свой процент не брал с них, это был их собственный доп-заработок.

Вот только в порыве страсти господа извращенцы зачастую всё равно выходили за те самые, заранее оговорённые рамки. Все знали, что у меня чистый товар, и, конечно, кому не хочется попробовать более чистое, но при этом опытное тело?!

Я сам всё прекратил. Ко мне приходили всё более и более серьёзные люди, которым нужна была строжайшая конфиденциальность, и я понимал: придёт время, и мне уже не соскочить.

В то время я ещё не был настолько крут, и были те, что могли меня, пусть и не с лёгкостью, но всё же прогнуть.

В конце концов, я продал бордель!

Девчонкам, каждой, заплатил огромные суммы своих отступных. Кто захотел остаться с Владом, те остались. Остальных распустил!

После этого я более плотно занялся охранным агентством, потом и другие направления начал развивать.

Сейчас моим старым бизнесом занимается Влад Градский. Теперь я его клиент! Правда, очень редкий. Когда хочется спонтанно снять какую‑нибудь девочку, но не знаешь, что написано в её медицинской справке. А Влад держит марку! К тому же мне всегда подгоняет свежачёк. Он знает, что я не привередливый и что не прочь обучить новую девушку, как именно нужно угождать мужчине.

7 глава

Сижу над компьютером Баяр‑Хана и едва не плачу…

Да вру, — плачу я! Только не могу понять, отчего: то ли от обиды, то ли от усталости. Слёзы катятся сами собой, горячие, злые, и я смахиваю их тыльной стороной ладони, будто это просто пыль с монитора, а не моя собственная усталость, накопившаяся за бесконечные часы работы.

И что на него нашло, вообще непонятно!

А главное, за то, что отвлеклась на рабочем месте, по большому счёту, он на меня не накричал — сидела, выполняла его задания — взбеленился!

Вряд ли же он разозлился из‑за того, что я переспросила у него, правильно ли я разобрала слово. Действительно же ужасный почерк! Большую часть я, скорее придерживаясь логики, угадывала. Иногда приходилось буквально расшифровывать эти каракули, как древние руны: «Это „Ибица“ или „Ибиса“? Это „Долшар“ или „Должар“?» — и каждый раз я задерживала дыхание, прежде чем спросить, боясь, что очередной вопрос снова вызовет эту внезапную вспышку раздражения.

В одном из отчётов, которые Баяр‑Хан мне зачем‑то поручил перепроверить, я нашла расхождение. Честно говоря, даже не знаю, с какой стороны завтра подойти к боссу, чтобы указать на этот, мягко сказать, недостаток.

Остальные отчёты… да в целом там всё понятно! Проверять особо нечего было. К цифрам я всегда была внимательна. На калькуляторе печатаю быстро, соответственно, на все пять отчётов из разных отделов у меня ушло всего два с половиной часа. Да к тому же там только два из пяти были с цифрами, остальные я просто прочла. Зачем мне это надо? Надежда Викторовна говорила, что я только прохожусь по отделам, собираю документы, в нужном порядке раскладываю и отношу в кабинет генерального.

Самым сложным оказалось на компьютере босса разобрать рабочий стол. Вот тут действительно бардак! Всё в кучу навалено. Интересно, как он сам разбирается, где что у него находится? Папки лежали друг на друге, файлы с непонятными названиями, иконки вперемешку — это был не рабочий стол, а археологический раскоп, где каждый клик мог стать открытием чего‑то неожиданного. И вот это «неожиданное» я в итоге и нашла — папку с видеороликами, которую я сначала хотела просто удалить как лишнее, но потом, подумав, аккуратно перенесла в отдельную директорию, подписав «Личное (не удаляла)». Пусть лучше он сам решает, что с этим делать.

В общем, провозилась я почти до часу ночи. И это мне ещё повезло, что папки на полках и так стояли по алфавиту.

На метро я уже не успеваю. Впрочем, и общественный транспорт уже давно перестал ходить. Пройдя по пустым коридорам, возвращаюсь в свой кабинет.

Что делать, ума не приложу?!

Похоже, придётся заночевать прямо тут, на своём рабочем месте. Денег на такси у меня всё равно нет.

Бабуле я позвонила ещё часов в шесть. Предупредила, что могу очень сильно задержаться или вовсе заночевать на работе. Знаю, она переживает, но что делать!

Спать за собственным рабочим столом не очень удобно. Я только за кемарила, но почти сразу проснулась оттого, что у меня достаточно сильно заломило поясницу. Встала, прошлась ещё немного. Внезапно вспомнила о мягком удобном кожаном диване, что стоит в кабинете Батбаяра‑Хана.

Ставлю будильник на семь тридцать. Первые сотрудники приходят в начале девятого, знаю, потому что я прихожу одна из первых. За полчаса успею умыться, более‑менее прогнать сон с лица, да и вообще прийти в себя.

В кабинете моего начальника немного свежо, но на моё счастье в шкафу лежит тёплый плед. Укутавшись в него, как гусеница, засыпаю в считанные мгновения.

— Ба! Ну ещё одну минуточку, сон такой классный, дай досмотрю.

И вроде бы снова проваливаюсь в сон, вот только постель какая‑то жёсткая. Да и стойкий запах парфюма моего босса ноздри едва ли не до чиха щекочет.

Глаза не открываю, но резко принимаю сидячее положение. Только теперь распахиваю глаза.

— Доброе утро, Настя! Как спалось?

— Извините… — от резкого, не то испуга, не то выброса адреналина, вскакиваю на ноги и, запутавшись ногами в пледе, в который до сих пор была закутана, начинаю неуклюже заваливаться вперёд. Сильные руки моего босса успевают перехватить моё хрупкое, худенькое тело и усаживают меня на место. В этот момент я чувствую себя пятилетней девочкой, которую поймали на том, что она тайком залезла в родительскую кровать: одновременно стыдно, страшно и почему‑то уютно от того, что тебя не ругают, а просто держат, чтобы ты не упала.

— Я закончила поздно, — начинаю оправдываться я, — общественный транспорт уже не ходил, и в общем я…

— На такси почему не поехала? Дорого? Зарплата на днях вроде была. Неужели уже всё потратила?!

— Ну, можно и так сказать, — произношу, краснея. Щеки горят так, что, наверное, даже в полутёмном кабинете заметно, и я опускаю взгляд, чтобы не встречаться с глазами Баяр-Хана, потому что стыдно не столько за то, что денег нет, сколько за то, что приходится в этом признаваться.

— Понятно! Иди умывайся, вызову тебе такси, — непонимающе смотрю на своего босса, поворачиваю голову в сторону окна, — светло!

— Но рабочий день только начался.

— Рабочий день в самом разгаре! — взглядом показывает на огромные часы, что встроены прямо в стену.

— Боже мой! — я всё ещё была растеряна после сна, — я же поставила будильник на семь тридцать, — достаю из‑под подушки свой Android и судорожно жму боковую кнопку, — Сел! — признаю очевидное.

— Поезжай домой, Настя!

— Я уволена? — спрашиваю настороженно.

— Как можно уволить такого ценного сотрудника? — взгляд босса вроде бы и спокойный, но всё же какой‑то странный, — все задания выполнила за один только вечер. Да я такого порядка на своём мониторе в жизни не видел.

Смотрит на меня таким взглядом, что против воли мурашки по телу пробегают.

Так, Настя, включи голову. Он твой начальник! Просто начальник! Влюбишься, работать не сможешь.

— Даже порноролики в отдельный файл сложила, — молодец! А я про них и забыл совсем. Так что шуруй домой, отдыхай. На сегодня у тебя выходной. Заслужила!

Немного ошарашенная подобной новостью, собираюсь с мыслями. Аккуратно складываю плед, кладу его обратно в шкаф. И только у самого порога я опомнилась.

— В отчёте Елены Васильевны расхождение. Давайте я к ней подойду. Она ошиблась, наверное, где‑то. Я проверяла по общей базе, возможно, у них там свои документы, которые ещё не внесли… — замолкаю, глядя на то, как Батбаяр на мгновение замер.

Мужчина впивается в меня острым взглядом. Берёт в руки папки, что стопочкой лежат на краю его рабочего стола, и безошибочно достаёт отчёт именно бухгалтерии.

— Где именно, покажи! — голос мужчины стал более глубоким.

Подхожу обратно к столу Баяр‑Хана и, открыв шестую страницу, показываю пальцем.

— Вот тут, смотрите. Почти пятьсот тысяч! Давайте я подойду…

— Я сам! Ты свободна.

Батбаяр

Вот же курва! Пригрел змею на своей шее.

К работе Елены у меня нередко бывают вопросы, но это в основном частые опоздания, нарушение дресс‑кода, грубое отношение к своим подчинённым и так ещё по мелочи. Вроде бы и бесит, да не особо это всё и критично. Увольнять вроде не за что было.

За отдельные услуги, которые Лена время от времени мне оказывает, начисляются нехилые премиальные! В этом месяце я позволил ей добавить себе семьдесят процентов к окладу. Зарплаты своим сотрудникам я плачу все в белую. Так что общая сумма приличная выходит.

Ленка знает меня неплохо. Выучила за столько‑то лет. Я ей доверяю, хотя теперь правильно будет сказать: доверял! Я не особо проверял отчёты ранние, так, глазами пробегусь немного.

Особо внимательно только из юротдела проверяю бумаги, ну там понятно, чуть что, можно не только на большие деньги попасть, но и присесть надолго! А Ленка она и так молодец, — наивно думал я!

Основная работа без касиков же.

Бля! Недавно только думал, какой я молодец. Какой у меня штат. На других посмотришь, вечно всплывают какие‑нибудь казусы. У меня всё по накатанной, мелкие косяки работников, куда без них, я и сам не без греха, потому они не считаются.

Вот я наивный, конечно. Булки расслабил и не углубляюсь ни во что.

Похоже, придётся всю документацию лично вкруг перелопатить. Пиздец, сколько времени уйдёт на это…

Ну а херу ли делать! Вот прямо с бухгалтерии и начну, прежде чем обвинять человека, нужно самому всё перепроверить. Вдруг это действительно ошибка. Человеческий фактор никто не отменял! Хотя и понимаю, нужно быть круглым идиотом, чтобы повестись на это. Не заметить расхождения такой суммы при расчётах — это нереально.

Открываю папку «отчёты», файл за текущий год, «бухгалтерия», — всё же Настя действительно молодец. Я бы в бардаке своём разобрался, конечно, но всё же, хер бы я нашёл так быстро всю информацию.

В какой-то момент мне стало немного… ну, совестно это не про меня. Нет у меня этой самой совести. Скорее я испытал неловкость. То что я какого-то хрена хочу засодить внучке професорра которого едва-ли не ненавидел в студенческие годы, это только моя проблема. Я подумал: зря я так с девчокой. Не стоило её загружать работой. Как подросток в пубертат расстроился, разозлился, и сорвался на Насте.

Вот только в данный момент мысли у меня другие. Сейчас думаю о том, что я молодец. “Не было бы счастье…” что называется…

Теперь я просидел до самой ночи! Только ночевать не остался. Хорошо, что моя городская квартира рядом с офисом…

***

— Я смотрю, помощница твоя преобразилась! — у моего главбуха, похоже что настроение отличное. — Шмотки новые прикупила. Третью блузку за неделю уже сменила. Вчера выходной у неё был. Подружились?

— Проходи, садись, Елена!

— Ого! Какой строгий начальник, — в своей привычной манере, сложив ногу на ногу, не забыв приподнять юбку, томно смотрит на меня Лена.

Её поза, её взгляд, её манера говорить — всё это раньше казалось мне частью её «делового образа», чем‑то, что помогает ей держать ситуацию под контролем. А сегодня это выглядит как дешёвый спектакль, который я уже тысячу раз видел и который больше не кажется интересным.

8 глава

— Настя, сходи в отдел кадров. Забери нашу канцелярию.

Сегодня утро выдалось немного суматошным — какое‑то непонятное оживление в офисе, или это я на взводе… В воздухе будто витает электричество: кто‑то хлопает дверями, кто‑то слишком громко говорит по телефону, а я ловлю на себе косые взгляды, и от этого каждое слово звучит чуть резче, чем хотелось бы.

— Во‑первых, ходить за канцелярией — обязанность секретаря, — изо всех сил стараюсь, чтобы голос мой звучал ровно, — а во‑вторых, почему доставка оставляет всё в одном месте? Мы недоплачиваем курьеру? Насколько я знаю, он разносил по отделам.

— С чего это мои обязанности? — предсказуемо возмущается Инесса.

— С того, что за канцелярию у нас отвечает секретарь! — повторяю уже более уверенно. И в этот момент сама себе удивляюсь: ещё месяц назад я бы просто молча сходила и забрала эти коробки, лишь бы не спорить. А теперь стою, расправив плечи, и чувствую, как внутри просыпается упрямое «я имею право не делать чужую работу». Мысленно хвалю себя за смелость.

За прошедшие почти полтора месяца отношения в коллективе у меня более‑менее наладились. Даже Елена Васильевна уже не слишком сквозь зубы разговаривает со мной, хотя и заметно что недолюбливает. А вот с Илоной мы совсем не нашли общий язык. Наглая, самодовольная. Да она практически ничего не сделала за этот месяц! Может, пару раз письма на почту увозила и привезла небольшие посылки с той же почты.

— Я не нанималась тяжести таскать.

— Хорошо, — отвечаю спокойно и вполне серьёзно, — завтра у нас собрание. Поднимем вопрос, чтобы босс грузчика для нас выделил.

— Так вот почему ты у него в любимицах ходишь! Зад ему подлизываешь?!

— С чего это я подлизываю сразу, — слышать подобное неприятно, но я стараюсь этого не показывать, — это вполне рабочий момент. Канцелярия, я так понимаю, привозится раз в месяц. Курьер за доставку по отделам получает плюсом почти десять тысяч рублей. У нас на фирму отведено всего четыре этажа, и лифт у нас рабочий, слава богу! Я считаю, что получить десятку за дополнительные какие‑то пятнадцать — двадцать минут работы — это вполне себе хорошие деньги. А они, получается, не отрабатываются! — понимаю, я сейчас выгляжу со стороны душной, но, с другой стороны, считаю данный момент достаточно серьёзным. Тем более в юротделе тоже спор возник на этой почве.

Инесса хотела ещё что‑то сказать. Судя по тому, как интенсивно набрала в лёгкие воздух, что‑то колкое, но дверь кабинета Баяр‑Хана очень резко открылась.

Елена вылетела как ошпаренная! Она совершенно точно плакала. Неужели всё‑таки она осмелилась на воровство?

Конечно, я понимала, что расхождение такой суммы не заметить очень сложно…

Ну кому я вру? Это невозможно сделать!

Но всё же думала, мало ли, может, она сначала сделала отчёт верно, а потом перепроверила себя и сама же запуталась. Всякое может быть! Но эта надежда была хрупкой, как тонкий лёд: я цеплялась за неё, потому что не хотела верить в самое плохое — в то, что человек, с которым я каждый день сталкивалась в коридоре, мог так хладнокровно обворовать фирму.

Когда я утром заходила в столовую, чтобы налить себе кофе, Павел предупредил о том, что наш босс ушёл из офиса глубокой ночью. Ему ночной сторож на ресепшене подсказал. Он посоветовал мне в течение дня на глаза Батбаяр‑Хану не показываться. Я думаю, что он проверял отчёты за последний период. Раз он не вызвал Елену ещё вчера, значит, точно перепроверял информацию.

Естественно, пока я обедала, только ленивый не подошёл ко мне и не спросил, что произошло. Конечно, подходили они ко мне после секретаря. Но она не в курсе и рассказывала только то, что Елена вылетела вся в слезах. Это позже выяснилось, что уже через двадцать минут её вместе со всеми личными вещами в офисе не было.

Разумеется, я и не собиралась никому говорить, по какой же причине ушла Голубева. Но Мадина почему‑то была в курсе.

— С чего ты взяла, что у неё была недостача, Мадин? — сейчас, сидя за дальним угловым столиком нашей столовой, всё выглядело так, будто Панина рассказала мне истинную причину ухода Елены.

— Она мне сама сказала! — делаю вид, что поверила. Опускаю голову, продолжаю ковырять свой салат. Вилка скользит по тарелке, и этот тихий скрежет почему‑то бесит. Хочется просто закрыть уши и не слышать ни про деньги, ни про обман, ни про то, как легко рушится привычная картина мира.

— В мае месяце я лично её за руку поймала! Подошла к ней тихонько, чтобы кое‑что уточнить, а она как раз в этот момент цифры подбивала.

— И ты не сказала об этом генеральному? Глаза как-то сами собой расширяются.

— Она мне про больную маму напела. На тот момент Нина Николаевна действительно была в больнице. Только я не знала, что с банальным вывихом бедра, а не с онкологией, как мне сказала Елена. Она всё при мне исправила и поклялась, что пойдёт и попросит деньги напрямую у директора. И что так делать она больше никогда не посмеет. Я поверила ей!

— Но я бы, наверное, тоже поверила, — говорю после небольшой паузы размышлений, — но всё же насторожилась бы.

— Ну ты как помощница генерального, конечно, можешь быть настороже. К тому же в любой момент в состоянии заглянуть в отчёт. Признавайся, ты увидела?

— Да, но я честно подумала, что это недоразумение. Хотела даже к Елене подойти, уточнить, но она уже ушла домой. Утром сказала Батбаяр‑Хану, что нужно подойти к Голубевой. Он сказал, что сам к ней подойдёт, и отправил меня домой.

— Понятно!

— Мне как‑то некомфортно теперь перед Еленой.

— Да забей, ты чего? Правильно ты всё сделала!

— Я так понимаю, Батбаяр не стал сообщать в полицию. Наверное, она в первый раз, и он простил. Наверное, она просто вернёт деньги, — начала зачем‑то рассуждать.

— Не знаю, правда или нет, — корпусом потянувшись через стол, наклонившись ко мне ближе, Мадина стала говорить тише, — но Виталик говорил, в юротделе, вроде как, слух прошёл, за весь период работы здесь она на двадцать шесть лямов нашего босса обула.

— Сколько? — я чуть соком не подавилась. Кружка дрогнула в руке, и капля апельсинового сока упала на скатерть, расплывшись ярким пятном — таким же ярким, как эта цифра, которая никак не хотела укладываться в голове. Двадцать шесть миллионов… Это не ошибка, это не «запуталась»? Пипец…