Босс. Игра по его правилам

9 глава

На следующий день я впервые осмелилась расспросить о Батбаяр‑Хане более подробно и обратилась за этим к Галине Овчаренко. Она тоже работает в отделе кадров, но чуть дольше, чем Мадина, и с ней мы вроде бы как сдружились. В груди слегка трепетало от неловкости — будто я собиралась выведать чей‑то большой секрет, а не просто узнать про начальника. Но любопытство, упрямое и настойчивое, всё равно тянуло вперёд.

— Я вообще удивлена, что ты не знала об этом! Разве Викторовна не предупреждала?

— Нет, ничего такого она мне не говорила! Только про скверный характер.

— Ну хоть про это сказала. Но про то, что за пределами фирмы он нас не признаёт, она всё же зря смолчала, аспект‑то важный!

— Почему важный?

— Всё по тому же. Батбаяр большой человек и тут начальник, а за пределами фирмы — строгое соблюдение субординации. Если тебе вдруг понадобится его помощь, то просто так он тебе её не даст. Отплатить придётся. Вот как бы ты к постороннему человеку обратилась. С этим у него строго!

— Ясно. Хорошо, что я теперь в курсе. А то мало ли где можем пересечься. Если что, теперь смогу избежать неловкой ситуации, — пытаюсь улыбаться, надеюсь, у меня хорошо получается, потому как на самом деле я до невозможности неловко себя сейчас чувствую. Улыбка выходит натянутой, будто приклеенной, и я невольно тереблю край рукава, стараясь скрыть волнение. — Надежда Викторовна, возможно, не сочла это особо значимым. Так‑то всё правильно, у начальства должна быть личная жизнь.

Галина сделала очередной глоток чая и о чём‑то задумалась. Потом, словно что‑то вспомнив, произнесла:

— Не сказала, скорее всего, потому, что босс к ней очень хорошо относился и только ей единственной он помогал даже вне работы. Но я думаю, это ещё и потому, что Викторовна — его дальняя родственница. Поэтому здесь без вариантов, сама понимаешь.

— Родственница? Как это родственница? Наш босс, он же монгол, а Надежда Викторовна — славянка, — не знаю, почему с таким удивлением спрашиваю. Я же, ещё будучи подростком, узнала, что кровь у Батбаяра смешанная. Правда, не знала между какими нациями.

— Да какой он монгол! У него только отец, и то, по‑моему, наполовину. Да у него даже глаза не такие узкие, как у людей востока, сама же видишь!

— Монголия к востоку не относится, это средняя Азия! — в меня впивается острый взгляд коллеги. Я тут же понимаю, что зря сумничала, — Монголы, они тоже разные бывают, — спешу продолжить, чтобы не заострять внимания на неловком моменте. — Смуглые, светлые, бронзовый оттенок кожи, как у Батбаяр‑Хана как раз. С глазами так же. Большие, маленькие. Узкие и полностью раскрытые.

— Глаза невероятные у нашего красавчика, правда?

— Да, очень красивые. Ресницы не длинные, но густые такие… — стараюсь говорить как можно сухо, чтобы Галя, не дай бог, вдруг ничего не подумала. А сама в этот момент вспоминаю, как однажды, когда Баяр‑Хан на секунду задержал на мне взгляд, у меня сердце зашлось так, будто я пробежала три лестничных пролёта. И теперь от этих воспоминаний щёки предательски теплеют. — Тут не поспоришь!

— Ну да.

— А что ещё про его происхождение говорят?

— О том, что у него мать русская, а отец лишь наполовину монгол, говорила Елена. Как‑то на одном из корпоративов проболталась. Вроде как, он сам ей рассказал. Ещё где‑то слышала, что в Монголии у него семья большая очень.

Не знаю, зачем мне вдруг понадобилось поподробнее узнавать о Батбаяре, возможно, это не более чем любопытство, — да, скорее всего, так и есть! Мне просто захотелось чуть подробнее узнать о человеке, на которого я работаю, вот и всё. Но где‑то в глубине души шевелилось что‑то ещё: будто, узнав о нём побольше, я смогу выстроить невидимую стену между собой и этим странным притяжением, которое каждый раз накатывает, стоит ему только взглянуть на меня.

Баяр не просто красивый и брутальный мужчина. У него ещё невероятно сильная энергетика, и мне от неё очень сложно закрываться. Должна же я знать хотя бы приблизительно, что от него я могу ожидать.

А ещё в такого, как он, очень сложно не влюбиться. Я намеренно избегаю лишних мыслей о нём. Не смотрю в его сторону чаще, чем это необходимо. И дело даже не в том, что я действительно не смогу работать, если в него влюблюсь. Я знаю, что такой, как я, рядом с ним не место. Да он в упор меня не замечает!

Принц и нищая…

Нет, это только в сказках!

Возвращаясь на своё рабочее место после небольшого перерыва, выбросить всё из головы и настроиться на работу удаётся не сразу. Голова гудит от полученной информации, и в мыслях не прекращая мелькают обрывки фраз: «родственница», «не признаёт за пределами», «отплатить придётся». Я несколько раз глубоко вдыхаю, пытаясь вернуть себе привычную собранность, и только потом берусь за бумаги.

Просмотрев ряд документов, нужные на подпись складываю в отдельную папку и перехожу к изучению оставшихся контрактов. Я, как помощница генерального директора, обязана знать не только, какие дела ведёт мой босс, но и с кем именно.

— Анастасия, зайдите ко мне в кабинет. Возьмите с собой блокнот и ручку, — Баяр‑Хан вызывает меня по селектору.

Одёрнув юбку, на секунду задерживаюсь у зеркала, смотрю, не замялась ли блузка, немного поправляю причёску. Пальцы слегка дрожат, и это бесит: ну что со мной такое? Это же просто рабочий разговор, а я трясусь, будто на экзамен собралась. И волнуюсь так же.

Стучу дважды в дверь босса и только после того, как слышу: «Входи, Настя», толкаю её.

— На послезавтра закажи мне билет до Магадана, — уверенно с ходу начинает говорить, не отрывая взгляда от бумаг, — третьего — в Гану, оттуда девятого числа — в Китай. Обратно через Турцию полечу, билеты все заранее бронируй и ничего не перепутай.

— То есть из Китая вы летите в Турцию?

— А я непонятно сказал? — поднимает на меня взгляд.

— Числа не уточнили.

— Одиннадцатого — до Анкары, — смотрит на календарь, — обратно давай шестнадцатого. После подписания основного контракта, отдохну там пару дней.

— Хорошо, что‑то ещё, Батбаяр‑Хан?

— Викторовна говорила тебе, в каких гостиницах я останавливаюсь?

— Да, она мне оставила тетрадь. Там всё указано, где, в какой гостинице, какие номера, сколько должно быть воды в номере, сколько…

— Ну, всё отлично. Тогда выполняй. И кстати…

— Я вас слушаю.

— У тебя паспорт заграничный есть?

— Был, — на мгновение теряюсь, — но он просрочен!

— Значит, смотри, — покачиваясь в своём кресле, ударяет перьевой ручкой по столу, — меня не будет две недели, чуть больше получается. За этот период обязательно найди время, можешь даже уйти среди рабочего дня, не возражаю. Сдай свой старый загранпаспорт и сделай себе новый и обязательно открытую визу. Все затраты берёт на себя фирма. Бухгалтерию предупрежу!

— Я буду ездить с вами по командировкам? — в груди что‑то ёкает. Это не то чтобы радость, скорее смесь волнения и страха: новые города, новые люди, а рядом — он.

— Да! Я же говорил тебе об этом при приёме на работу. Так мне будет гораздо удобнее, а то мало ли, можно нарваться на такого переводчика, что без штанов останешься.

Переминаясь с ноги на ногу, опускаю взгляд.

— Что такое, Настя, у тебя условка?

— Какая ещё условка, вы о чём?

— Ну, ты так нахмурилась, какие‑то проблемы?

— Да в общем‑то, нет. Я просто живу с бабушкой и даже не знаю, как она отнесётся к моим командировкам.

— Ты серьёзно сейчас? Ты взрослая девка! — мне совсем не нравится то, как Батбаяр смотрит на меня. Под его давящим взглядом я тушуюсь. — Ты реально отпрашиваешься у бабушки, когда остаёшься у мужика на ночь?

Даже не собираюсь пояснять, что ни у каких мужиков на ночь я не остаюсь.

— Командировки одной ночью не обходятся!

— Я тебе бабки за это плачу, и немалые! С бабушкой как‑нибудь договоришься. Свободна!

Вот же сволочь! А ещё грубиян и хам. Внутри всё сжимается от обиды, и я крепко стискиваю пальцы, чтобы не выдать, как сильно меня задели эти слова. «Взрослая девка»… А чувствую себя сейчас как ребёнок, которому резко сказали: «Не ной, разбирайся сам».

По‑моему, впервые босс разговаривал со мной настолько пренебрежительно.

Командировки Батбаяр‑Хана не такие уж и редкие, как я уже поняла.

В прошлом месяце на золотые прииски ездил его партнёр по бизнесу. Семь скважин, два карьера, и всё это не только в разных местах, но и в разных странах. И только этот бизнес на двоих с неким Галиевым Камалом. Всё остальное Батбаяр тащит на себе в одиночку. Откуда только силы берутся?..

Когда папочки нет дома, в семье творится кавардак!

Стоило только нашему боссу покинуть город, как его сотрудники из офиса устроили едва ли не дискотеку.

Сначала было всё более‑менее нормально! Я старалась не обращать ни на что внимания, но уже на третий день не выдержала и пошла включать командиршу! Начала я с юротдела, он самый шумный оказался. Там работают практически одни парни, и он находится на самом близком от меня расстоянии.

— Павел, но я вас прошу…

— О, Настя, привет! Что, громко?

— Ну конечно, громко! Как можно работать с документами под музыку? Наконец, Павел убавил музыку до нормального уровня децибел.

— Это ты только фигнёй страдаешь. С утра до вечера над бумагами сидишь, — говорит мне Паша на полном серьёзе, — а у нас отдых. Босса нет, отчёты сданы. Работы так, по мелочи, ничего серьёзного. Вот он сейчас из командировки вернётся, тогда начнётся полная задница, потому как у него сразу три новых проекта планируется. А пока расслабься, потому что и твоя симпатичная попка будет в мыле, — двусмысленный комплимент я просто игнорирую. Но щёки всё равно вспыхивают, и я делаю вид, что поправляю бумаги — лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Я за вас просто безмерно счастлива, но ничего, что я теперь выполняю не только свою работу, но и работу генерального директора? Сейчас, например, мне нужно напечатать двадцать три страницы договора и включить туда очень важные юридические пункты, за ошибки в которых именно ты, Павел, с меня спросишь.

— Блин, Настя, прости. На тебе же перешивка двенадцати договоров. Мы реально об этом не подумали! Всё, обещаю, музыка громко играть больше не будет и тебя не побеспокоит.

Дальше иду в бухгалтерию. Там всё не так плохо, девчонки очень сильно смеются. С ними договориться оказалось куда сложнее.

Место Елены Васильевны заняла её подруга Ирина. Нет, она не относится ко мне так же придирчиво, как относилась Елена. Но и мои распоряжения исполнять не спешит. Я сейчас говорю именно про рабочие моменты, а не про то, что я прошу их вести себя потише. Хотя и тут им всё равно, как только я выхожу за двери, то тут же раздаётся дикий хохот. От этого смеха по спине пробегает неприятный холодок: я всё ещё для них чужая, новенькая, и мои слова пока не имеют веса.

В дизайнерском отделе благодать. Впрочем, так же как и в отделе кадров. Там просто‑напросто никого нет!

Все переместились не то в комнату отдыха, не то в игровую комнату, я даже не знала, что такая тут имеется.

В общем, я человек всё ещё новый, плюс очень молодой, соответственно, вообще не в авторитете.

Более‑менее все успокоились только к концу следующей недели, за четыре дня до возвращения Батбаяр‑Хана.

Беготня сотрудников напоминала мне басню Крылова. Особенно позабавил как раз‑таки юротдел. Оказалось, что ещё неделю назад босс прислал на электронную почту Павла очень важную документацию, которую нужно было проверить от и до, а они веселились. Сейчас у них и помимо накопилось достаточно много дел, и они совершенно растеряны, не знают, что делать и за что хвататься.

— Если нужна помощь в вычитке, могу помочь.

— Нельзя, Настя. Важные документы! Но спасибо за предложение, — ох, как же Паше сейчас не весело.

— Прям всё нельзя, или всё‑таки есть то, что тихонечко можно?

— Ты же говорила, у тебя много работы?

— Так это когда было?! Я же, в отличие от вас, её выполняла каждый день, и сейчас ничего особенного у меня там нет. Вроде как всё сделала.

— Ты наша спасительница, — сказал Георгий, подавая мне очень толстую папку с бумагами.

Высшее юридическое у меня не за красивые глаза! Шестьдесят семь страниц из шести договоров, и их я осилила за два с небольшим часа.

— Ни хрена себе! Да я бы минимум до завтрашнего утра сидел, не меньше!

— Обратите внимание на двадцать шестую страницу, договор на перепродажу автомобилей, второй пункт. Могу ошибаться, но, по‑моему, недавно закон изменился, там должна быть другая формулировка. Некритично, но всё же могут быть проблемы! И сорок третья страница — договор на рекламу. Первый и пятый пункты. Там с выплатами… Я просто не знаю, как должно быть. Какие суммы и кто кому должен, поэтому пересмотрите сами. В остальном всё стандартно.

— Спасибо, — торопливо отвечает Павел, делая пометки у себя в блокноте.

— Не за что! Ещё чем‑то могу вам помочь?

— У тебя рабочий день закончился. Иди домой.

— Если надо, я могу задержаться!

— Нет, Настя, спасибо. Мы бы с удовольствием, но если босс узнает, уволит всех и тебя не пожалеет, зуб даю, — сказал Павел.

— Подтверждаю! — улыбнувшись, Валера даёт мне шоколадку “Алёнка” с орешками, как я люблю.

— О, спасибо! — искренне улыбаюсь парню.

10 глава

— Бабулечка, опять давление было? — переступив порог квартиры, чётко уловила запах таблеток. Ноздри неприятно щекочет этот знакомый, горьковатый запах — запах болезни, который я уже научилась узнавать с порога. И от этого внутри всё сжимается, будто кто‑то крепко стиснул сердце.

Захожу в комнату к бабуле и, к подтверждению своих же догадок, на её прикроватной тумбочке замечаю тонометр.

— Да, что‑то не знаю. И вчера, и сегодня. Кое‑как ужин сварганила.

— Ну и зачем себя мучила? Я перехватила бы чего‑нибудь да и всё.

— Ещё чего не хватало! И так на работе не ешь ни черта. Вон, исхудала как, одни рёбра торчат.

— Не придумывай, ба! У нас на работе кормят очень хорошо. Первое, второе и компот!

— Знаю я эту столовскую пищу. Одна изжога потом, — улыбаюсь бабушке. Ей совершенно бесполезно говорить о том, что кормят нас едва ли не как в ресторане. Только порции побольше.

— Мясо последний кусок остался. Крупы тоже заканчиваются, Настёна.

— Завтра аванс! Не переживай по этому поводу. Я сразу после работы зайду и закуплюсь продуктами.

— Ой, Настя. Паршивец‑то этот звонил. Завтра прийти должен, прячь карту подальше. Тебе же выдали новую, да?

— Да, я же говорила тебе. Я сразу пошла в бухгалтерию, сказала, что у меня украли сумку. Девочки говорили что‑то про страховку, вроде бы даже часть предыдущей зарплаты должна вернуться.

— Да ты что, внуча, серьёзно? Это хорошо, а то… — бабуля резко замолкает.

— Что, бабуль, говори! — требую я и жду ответа, впиваясь взглядом в её лицо, будто пытаясь по морщинкам угадать, что она хочет скрыть.

— Анализы повторные пришли.

— Так! И что там?

— Сказали срочно прийти на приём. Терапию выпишут, к операции готовиться надо. А там уколы, сама знаешь, сколько стоят.

— Да плевать, сколько они стоят, ба! Главное, что ты, как я вижу, уже сама понимаешь — тянуть больше некуда.

— Больше некуда, — настрой бабули мне точно так же совсем не нравится. В её голосе нет привычной бравады, только усталая покорность, и от этого мне становится по‑настоящему страшно.

— Что по анализам вообще сказали?

— На гемоглобин и на белок пересдать ещё раз.

— Так, ясно! — стучу коготками по бокалу с чаем, усиленно при этом размышляя, — Завтра пятница, вчера не могли позвонить? Я не могу просто так не пойти на работу. Нужно предупреждать начальников отдела о том, что меня не будет. Наш босс не вернулся ещё.

— Они ещё позавчера звонили. Я забыла сказать.

— Забыла, или не хотела? — смотрю на единственного родного человека с укором. — Сильно плохо днём было, да?

— Да не серчай, Настя, не серчай! Вон, Павловна с этой же болячкой считай, восьмой десяток променяла.

— Олеся Павловна операцию сделала когда я ещё в классе восьмом была, поэтому и отметила восьмидесятилетний юбилей.

— Да, надо было тогда с ней и ложиться.

— Всё, бабуль! — кладу свою руку поверх прохладной сморщенной ладони бабушки, чувствуя, как под тонкой кожей слабо пульсирует вена, и от этой хрупкости хочется плакать. — Мы справимся.

Улыбаюсь, хотя мне совсем нелегко это делать.

Операцию нужно было делать ещё семь лет назад. Тогда она бы с лёгкостью её перенесла. По сути, сама операция не сложная, но сейчас у бабушки возраст, сердце слабое, и я боюсь, что она не сможет пережить наркоз. Но и без этой чёртовой операции тоже никак нельзя. Давление прыгает, и резкие перепады температуры для нас уже давно лотерея. Таблетки не всегда помогают, иногда приходится скорую вызывать, чтобы укол поставили.

Видя, как сильно нервничает бабуля, мне хотелось её хоть как‑то успокоить, отвлечь какой‑нибудь болтовнёй ни о чём, но у меня зазвонил телефон.

Вообще, на незнакомые номера отвечать я не очень люблю, но сейчас я работаю, и мне уже давно звонят секретари и помощники таких же боссов, как и мой. Хотя и время уже не рабочее, но мало ли?!

— Алло!

— Настя, привет. Чуть поникший голос Елены Васильевны узнаю практически сразу. — Это Елена, Голубева.

— Да, я узнала вас!

— Вас! — усмехается женщина, — Мы же не на работе, можно и на «ты».

У меня было какое‑то неловкое чувства. Голос нашей бывшей сотрудницы был каким‑то странным. Не то взвинченным, не то взволнованным? Непонятно…

— У вас что‑то случилось? — глупый вопрос сорвался с губ быстрее, чем я подумала.

— Ну, как бы, — всё же она нервничает, — Настя, у меня к тебе большая просьба.

Вот это поворот! Я как‑то даже обернулась, чуть неловко ударилась о косяк. Причём довольно ощутимо, так что даже скривилась от боли. Потерла ушиб я пошла прямо по коридору в сторону своей комнаты.

— Я слушаю вас.

— Я понимаю, что мы с тобой не то что не подруги, — ну, это вы верно подметили, — пронеслось в моей голове, — Мы даже… нас хорошими знакомыми‑то назвать нельзя. Бывшие коллеги с натяжкой, но, в общем! — снова пауза.

— Алло, Елена! — мне показалось, что пропала связь.

— Да, я тут, — выдыхает, — Настя, понимаешь, у моей подруги не получается… — нерешительность Елены начинает меня немного раздражать, — В общем, у меня собеседование наметилось. Фирма солидная, платят там тоже хорошо, я узнавала! Вот только менеджер, который занимается подбором кадров, назначил мне встречу какого‑то чёрта в ночном клубе. Я сначала отказаться хотела, но ты же знаешь, у меня ситуация безвыходная! Вообщем, я боюсь наедине с ним встречаться, и…

— И вы хотите, чтобы я составила вам компанию? — сказать, что я удивлена, не сказать ничего. И по голосу моему это было прекрасно слышно. Внутри всё будто подпрыгнуло от неожиданности: «Меня? Просит помощи Елена Голубева, которая раньше и взгляда в мою сторону не кидала?» — эта мысль пронеслась вихрем, оставив после себя странное послевкусие — то ли гордости, то ли неловкости.

— Да. Понимаешь, дело в том, что одна моя подруга с мужем на отдых укатила. У второй, мама заболела. Третья, она, по‑моему, просто отмазалась. В общем, из более‑менее подходящих «клубных» девочек мне действительно больше не к кому обратиться!

— Простите, но чем же я вам помогу, я не понимаю!

— Ты просто поприсутствуешь со мной на этом чёртовом собеседовании. Чтобы я не одна была, понимаешь?

— Да, понимаю. А когда у вас собеседование?