Полюбить с закрытыми глазами

6 глава

— Есения! Есения, ты чего впечатлительная‑то такая? Дурочка, — Загир мягко, но настойчиво за плечи притянул меня к себе, слегка встряхнул, заглядывая в глаза.

— Прости, Загир. Некрасиво с моей стороны было сбегать. Я опустила взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Ничего страшного, — усмехается. — От Алана иногда даже мужики при беседе сбегают, а ты девочка, тебе простительно, — парень развернул меня от себя, слегка подталкивая к двери лифта. — Пойдём, я отвезу тебя. Мне всё равно шмотки забрать нужно.

До универа мы добрались буквально минут за тридцать. Загиру подвозить меня к общежитию я не позволила. Пока мы ехали, я нервно кусала губы, думая о том, что и так уже наделала шуму. Хватит того, что и так судачить будут.

В свою комнату я вошла где‑то в районе шести вечера. Моя соседка уже полностью обустроилась и сидела на кровати, листая журнал.

— Привет, — здороваюсь, стараясь звучать бодро. Прохожу к шкафу, вешаю в него пальто.

— Привет! — голос Марии звучит наигранно и довольно неестественно, она даже не поднимает глаз от журнала. — Как покаталась?

— В каком смысле? — замираю на мгновение, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ну, ты дурочку не включай. Ты с Бесом укатила с последней

— Да почему Бес‑то? Не понимаю, — устало выдыхаю, день снова выдался напряжённым, и мне совсем не хочется вступать в этот разговор.

Поворачиваюсь к своей соседке и вижу ухмылку на её лице. Моё сердце начинает биться чаще, и ладони слегка потеют.

— Да мы с девочками сами не понимаем, что происходит. Загир второй день с тобой носится, — почему? Вы давно знакомы? Какие вас связывают отношения?

Мне до безумия не хочется говорить сейчас ни с кем. Я стискиваю зубы, в тысячный раз пытаясь сдержать раздражение.

Надеваю халат и, взяв косметичку с гигиеническими принадлежностями для душа, прихватив с собой полотенце, выхожу из спальни, бросив на ходу:

— Родственные…

Произнесла я это почти шёпотом, и совершенно не глядя на Марию. После быстро выхожу из комнаты.

Остаток вечера провожу за конспектами. Марии в комнате нет, и меня это радует. Мысли то и дело возвращаются к брату Загира. Я невольно вздрагиваю, вспоминая его взгляд.

Никогда не встречала таких людей. Его взгляд, по‑настоящему звериный, даже в момент, когда он говорит, казалось бы, вполне спокойно, он держит всё под контролем. Цепляет взглядом, подчиняет голосом.

Я уверена! Прикажи он мне остановиться в момент побега, я бы подчинилась и не посмела сдвинуться с места. От этих мыслей в груди что‑то переворачивается. Странное чувство…

Глубоко вздохнуть, пытаюсь отогнать тревожные мысли. Надеюсь, это наша с ним первая и последняя встреча.

***

На следующий день, ещё до начала пар, выясняется, что Дима Гордеев неудачно упал с лестницы, при этом сломал руку и челюсть. Лера пояснила, что это неспроста и дала понять, по чьей именно просьбе упал парень.

— Лера, ты уверена? Просто Загир почти до вечера со мною был. И потом, насколько я поняла, поехал помогать брату. — говоря всё это, хмурюсь, пытаясь сопоставить факты.

— Так и Марк не отходил от меня ни на шаг. Они давно не делают грязную работу самостоятельно.

— Ты поэтому вчера так странно вела себя? Говорила «Марк, не надо, не надо». Знала, что твой брат не оставит это просто так? — внимательно смотрю на подругу, пытаясь понять, насколько глубоко всё это зашло.

— Конечно, Есения! Мы уже три года без родителей, Марк трясётся надо мной. В прошлом году избил парня за то, что тот бежал по коридору и нечаянно меня толкнул. При этом я даже не упала!

— Понятно, — про родителей Леры и Марка спрашивать не стала, чувствуя, что эта тема слишком болезненна.

Неделя подходила к концу, я понемногу освоилась. С Загиром за это время я говорила всего один раз.

Он подошёл ко мне на большой перемене, вместе с Марком. Осведомившись, как моя рука, уточнил, когда мы успели породниться?

В тот момент я покраснела до корней волос. Сбивчиво пояснила, что не думала ничего такого, просто хотелось отделаться от нежелательного разговора, — ляпнула, не подумавши. Но, как я поняла, Загир не обиделся вовсе, потому как, рассмеявшись, потрепал меня за волосы и пошёл дальше.

Я даже подумать не могла о том, что Маша не только воспримет мои слова всерьёз, но и разнесёт их по университету. Какую цель она преследовала, для меня осталось загадкой.

Как пояснила мне потом Лера, я — первая девушка, к которой Загир отнёсся, как к человеку. Оказалось, удостаиваются подобной чести совсем немногие, а девушек он и вовсе ни во что не ставит. Я после, достаточно долго переваривала эту информацию.

В пятницу вечером я, как и планировала, поехала к Сидоренко. Перед поездкой забежала в ближайшую кондитерскую. Практически на последние деньги купила любимый торт Натальи Константиновны.

***

Как же давно я не чувствовала себя как дома, по‑настоящему, как дома. Столько внимания и искренней заботы, которая ощущалась в каждом слове Анатолия Геннадьевича и Натальи. Я едва сдерживала слёзы, чувствуя, как тепло разливалась в груди.

В какой‑то момент, когда Лёля со своей женой в очередной раз тискали меня, словно мне пять лет, мне как‑то стало немного неловко перед Владом. Он ведь вернулся из‑за границы всего пару дней назад. Но когда я увидела его тёплую улыбку, поняла: Влад не ревнует родителей ко мне. Да и само отношение Влада в мою сторону не многим отличается. Тискать, слава богу, он не пытается меня, но в остальном ведёт себя, как старший брат. Подколки, подпинки, — всё в рамках дозволенного, разумеется!

Этим вечером всё же не смогла сдержать слёз. Как только подошло время ко сну, меня провели в мою комнату, Наталья подготовила её специально для меня. Не гостевую, а именно для меня — МОЮ собственную. Где спать буду только я. Замерев на пороге я чувствовала как глаза наполняются слезами.

Крёстный же в свою очередь просто потребовал, чтобы каждые выходные я проводила у них, независимо дома они или нет. У Лёли свой бизнес, и он часто бывает в командировках, а в особенно длительные Наталья ездит с ним.

Комната в современном стиле. Светлая, просторная, в ней дверь, идущая в отдельную ванную. Я даже о подобном мечтать не могла. Осматриваюсь, проводя рукой по гладкой поверхности комода, и улыбаюсь сквозь слёзы.

Эмоции меня переполняют. Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках. Принимаю душ, надеваю пижаму и ныряю в невероятно тёплую мягкую постель. Закрыв глаза, чувствую, как напряжение постепенно отступает. А спустя буквально пять минут меня уносит в царство Морфея!

***

С утра меня никто не будил. Поэтому я хорошо выспалась. Завтрак я проспала. За обедом велась непринуждённая беседа, я не чувствовала ни толики неловкости, такое чувство, что я тут всю жизнь жила. Даже с мамой мне не было так легко и свободно. Улыбаюсь, слушая шутки Лёли, и чувствую, как на душе становится легче.

Выходные пролетели и начались тяжёлые будни. Доклады, рефераты, сдачи курсовых работ. Я подружилась ещё с двумя девочками — Леной и Агатой.

Агата — спокойная уравновешенная девушка с большим потенциалом. Чего не сказать про Лену, оторва, каких поискать. Невольно улыбаюсь, вспоминая её выходки. Кажется, она ничего не боится! На прошлой неделе на спор выбрила виски, Иван из нашей группы проспорил ей кругленькую сумму — ну «кругленькую» по моим меркам, конечно.

Ещё мы очень подружились с Загиром! Я даже не единожды ездила с ним в их с братом офис! Алан доверил ему сделать расчёты в новом проекте, а я ему с этим помогала. С самим Аланом мы сталкивались всего дважды, и оба раза Загир, видя мою неловкость, уводил меня от него в другой кабинет. Каждый раз, когда я встречалась взглядом с Аланом, по спине пробегал холодок.

На самом деле я и сама не до конца понимала, почему так реагирую на него. Мне порой казалось, что боюсь я не самого Алана, а своих эмоций, что каждый раз бурей поднимались во мне. Я пыталась разобраться в этих чувствах, но они были слишком запутанными.

— Еся, ты на физкультуру сегодня идёшь? — собирая тетради подруга слегка хмурится, укладывая их в сумку.

— Иду, конечно! — Улыбаюсь, застёгивая молнию укороченного пиджака.

— Сегодня последний день с пятым курсом, потом у них защита и мы их больше не увидим. Грустно… — Лера вздыхает, окидывая взглядом опустевшую аудиторию.

— Ты по кому‑то конкретно грустить собралась? — спрашиваю с улыбкой, выходя из аудитории, при этом подталкивая подругу локтем в бок.

— Да нет, в принципе, просто как‑то… — она запинается и отводит взгляд.

Я немного посмеиваюсь над тем, как оправдывается Лерка. В душе теплеет от мысли, что подруга так осторожничает из‑за своих чувств. На самом деле я знаю, что ей нравится Женя с пятого курса, только она это тщательно скрывает. Марка боится! Вернее, боится того, что он с Женей может сделать.

— Да поняла я. Идём! — взяв Леру под руку, мы направляемся к спортзалу.

Широкие коридоры переполненные лучами солнца постепенно пустеют. До звонка осталось буквально пара минут.

Проходя мимо мужской раздевалки, встречаем Загира с Марком. Загир выглядит мрачным, его брови сведены к переносице. Я привычно здороваюсь, но ответа не получаю. Внутри что‑то ёкает — такое поведение для него нехарактерно. По крайней мере в мой адрес не было подобного ни разу.

— Лера, ты случайно не в курсе, что у Загира с настроением? — шёпотом спрашиваю я, когда мы отходим чуть дальше.

— А он не говорил вчера? — подруга оборачивается, кидая взгляд на парней.

— Да мы вчера не виделись.

— А, тогда ясно! Как я поняла, проект Алана кто‑то слил конкурентам.

— Чего? — подобного услышать я не ожидала, поэтому едва не спотыкаюсь на ровном месте. — Божечки, как так то? Мы же вместе проводили расчёты и готовили его к сдаче, — внутри болезненно скребёт. Теперь и я очень расстроилась. После урока обязательно нужно переговорить с Дакаевым.

На физкультуре проводим привычные упражнения. Атмосфера более чем напряжённая. Воздух будто наэлектризован.

Сейчас я отчётливо вижу, поведение Загира полностью соответствует его прозвищу. Он невероятно жёсткий! Ни перед кем не прогибается, никому не уступает, даже с учителями не считает нужным держать хоть какие‑то рамки.

Загир добросовестно относится к своей учёбе, потому как понимает, это ему нужно в первую очередь. Что касается попыток навязать дополнительные задания, Загир достаточно жёстко пресекает это всё. Никто не пытается ему перечить, это чревато последствиями! Зачастую Бесу достаточно взгляда, чтобы его собеседник не смел открывать рта или принимать какие‑либо действия.

Вот и сейчас все видят настроение Дакаева и никто не смеет делать лишних движений. Даже учитель физкультуры старается держаться на расстоянии.

— Есения, я смотрю у тебя айфон новенькой модели, — Нина, моя сокурсница, как и всегда, не упускает шанса меня поддеть. Она подходит ближе, ехидно улыбаясь, её подружки стоят рядом, выжидающе глядя на меня.

Девчонке не даёт покоя то, что Загир хорошо ко мне относится. Знаю, что она с первого курса о нём вздыхает.

— И что? — продолжаю сидеть на скамейке, стараясь выглядеть безразличной, настраиваю свой телефончик.

— Ну расскажи, нам всем интересно, откуда такая роскошь? Пришла оборванкой, потом стали появляться дорогие шмотки, сумка от «Gucci», айфон. — Нина произносит это громко, нарочито растягивая слова, чтобы слышали все вокруг.

На провакации не реагирую. Напротив, закатываю глаза демонстрируя своё полное безразличие.

Не объяснять же этой недалёкой, что мне в эту субботу исполнилось двадцать. Мне надарили дорогущих подарков. О том, что у меня в эти выходные был день рождения, не знал даже Загир. Наталья подарила сумку, Влад — айфон, Лёля — изящную золотую подвеску.

— Проституткой подрабатываешь? — не унималась Зарубина, её голос звучит резко и язвительно.

— Ну что ты, Нина… У тебя хлеб отбирать! Как можно? — я отвечаю с нарочитой наивностью, и по залу раздаётся дружный гогот. Лицо Зарубиной становится пунцовым, она сжимает кулаки.

— Да ладно, Милохина, ты каждые выходные уматываешь куда‑то. Косметика у тебя, сразу видно, не из дешёвых, — подключается Анжелика, её тон полон язвительной насмешки.

— Её Влад Сидоренко забирал из института в пятницу. У него отец крупная шишка, — влезла ещё одна “кукурузу” из компании Нины, её голос звучит так же высокомерно.

Я только собралась снова дать отпор, но подавилась воздухом. Дьявольский взгляд Беса прожигал все внутренности. Я невольно вздрагиваю, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Сука, закопаю! — прошипел он сквозь зубы и, пылая яростью, вышел из зала. Его кулаки сжаты, а лицо искажено гневом.

Я повернулась к Лере, не обращая внимания на веселье девушек, что стали свидетелями злости Дакаева в мой адрес. Моё сердце бешено колотится, а в горле встаёт ком. Я, ничего не понимая, спросила у подруги:

— В чём дело? — взгляд Леры мне тоже не нравится в этот момент — в нём читается осуждение.

— Не ожидала от тебя, — подруга качнула головой и, избегая моего взгляда, также покинула зал.

— Да что происходит? — мой голос звучит растерянно, я оглядываюсь по сторонам, чувствуя себя совершенно потерянной.

— Лишилась ты своих покровителей, шлюшка! — не скрывая веселья, пропела Анжелика. Её слова ударяют, словно пощёчина.

Я застываю на месте, пытаясь осознать происходящее. В груди нарастает боль, а к глазам подступают слёзы. Что я сделала не так, не понимаю.

7 глава

Загир

— Сука, сука, сука… — сжимаю кулаки до побелевших костяшек. Вены на руках вздуваются от напряжения. Это полный пи*дец. Я ей верил, верил ей!

С братом впервые поцапался, не позволил ему её взять в оборот, а он п*здец как хотел, да ещё и такой повод. Внутри всё горит от ярости.

Я убеждал его, что не могла она слить наш проект, просто уверен был и всё! Вспоминаю, как защищал её перед Аланом, как спорил, почти кричал, пытаясь донести свою уверенность. Слушать не хотел о том, что все люди, работающие над проектом, не первый год с Аланом, и он в каждом уверен!

И вот выясняется! Бляяя, как я раньше не увидел‑то… Сердце болезненно сжимается.

Дорогие шмотки, на выходных где‑то пропадает, крёстным прикрывается. А оказывается, она с Сидором трахается.

— Загир, возьми себя в руки, — Марк стоит рядом, смотрит настороженно.

— Марк, иди на*уй! — со всего маха впечатываю кулак в стену, но боли не чувствую.

— Что думаешь делать?

Глубоко вдыхаю, пытаюсь унять дрожь в руках. Достаю сигарету, прикуриваю прямо в раздевалке. Дым заполняет лёгкие, но не приносит облегчения.

— Не знаю. Парням отдам, пусть поиграют.

— Ого! И не жалко?

— Уже нет! — резко отвечаю, тушу сигарету о стену. Тошнит.

— Может, брата лучше порадуешь?

Ухмыляюсь, а и в правду — он ещё жёстче с ней расправится. И плевать, что она первая, к кому я душой прикипел. Боль и злость смешиваются в душе, вытесняя всё остальное. Достаю телефон и набираю номер брата.

— Да, Загир.

— Забирай её! — брат сразу понял, о ком я.

— Уверен?

— Да!

Алан молчит, и я решаю пояснить.

— Она с Сидором‑младшим трахается.

— Как давно? — по голосу брата понимаю, он чертовски зол.

— Точно не знаю. Давно, по ходу!

— То есть ты ведёшь дружбу с провинциальной шмарой, доверяешь ей документацию фирмы и ни разу не удосужился проверить её круг общения?

— Она говорила — крёстный у неё… Я дурак, брат, я просто ей верил. Впервые на моей памяти даже голос ровным держать сложно.

— Хорошо, ты молод и горяч. Просто приглянулась смазливая девочка, одни оленьи глаза чего стоят! — Похоже, и брат разочарован не меньше моего, голос немного посажен. — Я разберусь с ней по‑своему, и ты не будешь вмешиваться. Договорились?

— Да.

— Сам не трогай её!

— Хорошо!

Закрываю глаза, представляя, что ждёт Есению. Знаю о предпочтениях брата, хрупких ангелочков давно нет рядом с ним. Не вывозят.

Есения

Вернувшись в общежитие, почувствовала себя звездой. Но не в хорошем смысле, разумеется. Косые взгляды и перешёптывание за спиной. В общежитии просто гул стоял. Втягиваю голову в плечи, хочу стать невидимкой.

Я приняла душ, предусмотрительно прихватив полотенце в душевую кабину. Почему‑то была уверена, что мне подлянку какую‑нибудь устроят — в виде воровства одежды или вымажут чем‑нибудь. Тем более прецеденты были. Не со мной, конечно, но всё же.

Руки слегка дрожат, пока я стираю капли воды с зеркала. Смотрю в своё отражение, в голове перебираю варианты того, что могу предпринять, но в голове не единой мысли. Вообще пустота.

В комнате я снова набираю номер Леры — «абонент вне зоны доступа». Подруга светится в сети «Инстаграм», а значит, я просто в чёрном списке. Внутри что‑то обрывается. Быстро набираю ей: «Друзья познаются в беде», не имея понятия, дойдёт ли сообщение до адресата. Удаляю её аккаунт во всех мессенджерах у себя и стираю номер телефона в контактах.

Не то чтобы я не дорожила нашей дружбой. Вовсе нет. Скорее даже наоборот. Лера стала мне очень близка, и случись с ней подобное, я бы как минимум настояла на разговоре и постаралась выяснить всё. Лера же предпочла сделать свои выводы и перестать общаться. Что ж. Не держу. Сжимаю губы, изо всех сил стараясь не расплакаться.

В конце пар ко мне не побоялась подойти лишь Агата. Она выглядела растерянной, избегает смотреть мне в глаза.

“— Я слышала разговор Загира с Марком, когда проходила мимо раздевалки парней, — тихо сказала она. — Они думают, будто это ты слила контракт конкурентам.”

Я даже ответить ничего не смогла, настолько была шокирована услышанным.

“— Держись, Еся, тебе теперь не поздоровится, и прости, но я не буду рядом.”

Я даже заставила себя улыбнуться, после чего пошла в гардероб. Я не в обиде на Агату, скорее наоборот — она не прошла мимо, поддержала, как могла.

Вхожу в сеть чтобы погуглить, кто же выиграл тендер на строительство развлекательного комплекса. Пальцы дрожат, пока я ввожу запрос.

Мой новенький телефон чуть не выпадает из моих рук. — Теперь я понимаю реакцию Дакаева!

Я не говорила Загиру, кто мой крёстный, да он, в общем‑то, и не спрашивал. Получается, Анатолий Геннадьевич тоже принимал участие в тендере. Но как получилось, что у него оказался проект Дакаевых? В том, что он не мог присвоить себе чужую работу, я уверена совершенно точно.

— Нужно поговорить с Загиром, — говорю себе едва слышно.

Снова беру телефон, провожу пальцем по экрану, ищу его номер. Я уже гатова нажать на зелёный значок, но меня останавливает воцарившаяся тишина в нашем муравейнике.

В этой гробовой тишине раздаются тяжёлые шаги. Сердце набатом грохочет в моей голове, кровь стучит в висках. Дверь в комнату резко раскрывается. Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Входят два здоровенных амбала под два метра роста каждый. Я сижу на кровати, полностью парализованная, широко раскрытыми глазами наблюдаю, как лысое чудовище с гнилыми зубами, скалясь, приближается ко мне.

Одним резким рывком, прямо за волосы меня сдёргивают с кровати. От резкой боли громко вскрикиваю, слёзы наворачиваются на глаза. Меня волоком тащат из комнаты, далее по коридору, вниз по лестнице, до самого выхода. Я сопротивляюсь, но не кричу. Почему‑то сейчас изо всех сил пытаюсь терпеть боль, думаю о том, что если кто и выйдет из комнаты, то только посмеяться, а не для того, чтобы помочь.

— Пусти, пусти, мне больно! — шиплю уже, когда меня тащат по коридору первого этажа к выходу. Адреналин в крови отключает инстинкт самосохранения, и я, извернувшись ногой, луплю здоровяка где‑то в район челюсти. Амбал грязно выругался и ещё сильнее дёрнул меня за волосы, отчего перед глазами вспыхивают искры.

Металлическая входная дверь распахивается, поток ледяного воздуха опаляет кожу. На мне сейчас лишь хлопковая пижама со львятами. Зубы начинают стучать от холода. Обиженный лысый лось, которого я огрела ногой, всё так же держа меня за волосы, просто вышвыривает меня на улицу, не забыв при этом поставить подножку.

Я кубарем покатилась вниз с крыльца и очень сильно ударилась затылком об обледеневшую ступеньку. Мир вокруг тут же начинает меркнуть, боль пронзает голову, и я теряю сознание.

***

В сознание врываются грубые мужские голоса. Сначала кажется, что говорят на иностранном языке. Из‑за дикой боли в затылке не сразу понимаю — это отборный мат, которым один мужчина ругает другого.

— Какого х*я, Горыныч? Босс тебе башку оторвёт.

— Да кончай уже, говорю же, сама она упала.

— Видел, б*ять, как она сама упала. Я покрывать тебя не стану, если спросит, скажу, как было, мне своя шкура дороже.

— Ээ, ты чё, ваще что ли? Ладно, я сам всё скажу, ты просто промолчи, лады?

— Ладно, — после небольшой паузы соглашается второй.

— О, глянь! Очухалась.

Я пытаюсь попросить, чтобы отпустили, но звук, кажется, не воспроизводится — просто открываю и закрываю рот, чувствуя сухость во рту. Кто их босс? Загир? Не думаю. И куда меня везут?

Ровная дорога сменяется на бездорожье. Тело словно налито свинцом, каждое движение отзывается тупой болью. Глаза открыть не получается, боль в затылке немного притупилась, но всё равно не отпускает скованность. Она же мешает пошевелиться. Дыхание прерывистое, во рту сухо, как в пустыне.

Не могу сказать точно, сколько по времени мы ехали, но, когда меня за предплечье выволокли из огромного внедорожника, на улице, по ощущениям, стояла глубокая ночь. Холодный воздух обдаёт кожу, заставляя вздрогнуть.

Перед глазами всё плывёт, я вижу лишь очертания большого дома в два этажа. Сердце бешено колотится, в висках пульсирует. Меня толкают в спину, заставляя идти вперёд. Я едва не падаю на дорожку, что ведёт к дому, — меня удерживает за локоть громила, тот, что чуточку симпатичней того урода с гнилыми зубами. Его хватка железная, пальцы впиваются в кожу.