Сказки для взрослых

Новое платье было к лицу. Белое лицо. Черное платье. И туфли не жали. В туфлях на крепких каблуках можно месить грязь. Если что.

На улице стояла жара. На кладбище было сухо и пыльно.

У открытого гроба столпились люди. Живые. Люди издавали разные звуки. Сморкались. Кряхтели. Многие из присутствующих были в преклонном возрасте. Некоторые напоминали рваные паруса старой лодки.

- А кто там? – шепотом спросила Мишель у соседа.

Почти наверняка он знал.

Сосед пожал плечами и произнес:

- Не болел. Умер внезапно. Уважаемый. Почитаемый. Пышные похороны. Дорогой гроб. Лакированный. Из темного дуба.

Мишель поняла, что ее новый знакомый понятия не имеет – «кто там». Потому юлит.

- Тайна. – Потянул сосед. – Всегда интересно, кто внутри. Мы не заглядываем. Нам нельзя. Когда гроб опустят, поймем.

Сосед выглядел странно. И вел себя не по-соседски.

Шлепнул Мишель по затылку. Наступил Мишель на ногу. Пощипал ее за локоть. Пихнул в бок. Дернул за волосы.

Сосед хотел знать, чувствует ли Мишель боль.

Мишель ничего не ощущала. Легочные приступы остались в прошлом.

В толпе живых зашевелились. Заколотили гроб. Опустили на дно ямы.

Самый отчаянный бросил в яму ком сухой земли. Брезгливо обтер руку. Украдкой смахнул набежавшую слезу. Слегка задрожал. Спрятался за вдову. С покойным они долго общались. Это было милое приятельство давно знакомых людей.

Вдова всхлипнула. Облокотилась на молодого человека. Тот смешно зашевелил усами. Улыбнулся. Многозначительно обнюхал вдову. Вдова была сухая, но не бедная. От нее исходил тонкий аромат золота. Молодой человек безошибочно почувствовал, что между ними связь.

Вот и открылась тайна.

Покойник: старик.

Вдруг. Случилось невероятное. Покойник пошёл. А потом… Он стал улепетывать.

- Стой. – Кричали ему в спину сослуживцы Мишель.

- Я домой! - Старик не обернулся. Старик припустил, что только пятки засверкали. В новом костюме с разрезом на спине он бежал быстро и преображался на глазах.

- Новенький! Остановись! - требовала толпа.

Как Мишель оказалась среди них?

В центре толпы.

В гуще событий.

Мишель быстро передалось общее настроение группы.

«Поймать и обезвредить». Приказал Главный. Его высокий голос захватил большое пространство.

Толпа стала угрозой для отдельного объекта. Покойник спасался бегством. Перепрыгивал через погосты.

Вдруг Мишель вспомнила, как в панике удирала. От них?

Улепетывая, Мишель не планировала оказаться в том доме. Дом с черной дверью словно выскочил из-под земли. Мишель быстро спряталась в укрытие.

Что бы произошло с ней, останься Мишель в «живой» комнате?..

Вдруг комната – это начало личного мира. Лучшее место загробного мира для несчастной души.

Как жаль, что Мишель попала под влияние Главного. Он ей внушил, что нужно успеть завершить дело. Но Главный – не ангел.

Мишель расплакалась.

«Что ты! Не плачь.» Ветер был рядом. И больше никого. Ни одного человека. Ни живого. Ни мертвого.

И только вечная весна.

«Полетаем?» Дружелюбно взвыл ветер.

Она могла быть с ветром. Она могла быть ветром.

***

Похороны. Похороны. Упреки. Претензии. К покойникам!

Живые были уязвимы. Обиды раздирали живых. Живые хотели сделать мертвым больно. Живым нужна была поддержка. Дышащих кто-то должен был успокоить. Некоторые были на грани паники. Рыдали в голос.

Группа по зачистке занималась новопреставленными.

Трудная работа. Целый день на ногах. Некогда умыть лицо.

Непривычная деятельность, сопряженная с негативными эмоциями, изматывала Мишель. Ей не нравилась работа.

До того, как Мишель покрылась морщинами и умерла от старости, она писала картины масляными красками.

Пейзажи. Лица. Жизнь. Смерть.

Незнакомые люди. Вымышленные герои с душевными муками. Мишель создавала удивительные полотна.

Лучше всего у Мишель получались ненастоящие люди. У ненастоящих людей были фарфоровые лица и изумрудные глаза. Одетые в красный бархат, проходя через золотую дверь, они попадали туда, где источником света был Бог. С изумрудными глазами они видели много. Душистые луга рая. Волшебную росу. Белых птиц с маргаритками в клювах. Острова, парящие в облаках.

Другие художники писали то, о чем знали, а она с помощью красок раскрывала непостижимый мир.

Ее картины считали ценными на рынке. Были популярными даже среди художников. Все хвалили её за насыщенные яркие цвета.

Потом. Пребывая в безумии, потеряв способность трезво оценивать свои мысли, она стала рисовать его руки. Ещё маки. Красные маки в поле. Красные маки в вазе. Красные маки в его руках. На его руках. Те маки росли на широких линиях рук.

В клинике Мишель просила, чтобы ей вернули краски, кисти. Разрешили пользоваться хоть бы карандашами.

Доктор был молодой и строгий. Доктор не верил в успех творческой терапии.

Мишель стала писать кровью.

Просроченную и неиспользованную донорскую кровь переливали в специальные банки. Вскрыть пластиковую емкость не составляло труда.

Белая стена. Красные маки.

- Маки? - удивился доктор.

- Мои любимые цветы. – Призналась Мишель.

- Хорошо. – Сказал доктор и назначил нейролептики. – Психомоторная активность будет снижена. Психическая возбудимость уменьшится.

Доктор поправил очки. Он был близорук.

- Ходят тут. – Добавил.

- Я буду медленно двигаться?

- И разговаривать не получится.

Доктор был настоящий профессионал. Годы потратил на обучение. Упорно трудился и разобрался, что к чему. Чтобы человек не попал в беду, его надо обездвижить.

У Мишель изменился аппетит. Увеличилась масса тела. Исчезло необычное поведение. Мишель больше не воровала кровь.

Лежа на измятой постели, Мишель рассматривала потолок. Не мигая, созерцала точку. Перед сном точка становилась больше и медленно превращалась в его руки.

Мишель не считала себя сумасшедшей. Но бесчувственному доктору, один вид этого невежи пугал, не рассказывала про руки, свободно парящие по потолку.

Муж ушел неожиданно. Однажды не вернулся домой. Остались его рубашки, костюмы.

Запахи.

Что ей было делать?

Мишель никогда не знала, как правильно распорядиться жизнью.

«Горемыка». – Смеялся он, когда они только встретились. Ветер сдул с её головы шляпку и понес над Невой. – «Выходи за меня замуж, горемыка. Пропадешь без меня».

И она пропала…

Санитар бил по щекам. Большой. Жилистый. Бывший грузчик. Устав от тяжелого труда, он перебрался на легкую работу.

Теплая каша текла по усохшей груди.

«Лучше умереть». Подумала Мишель.

И … умерла.

Мишель стала членом племени. У них был общий предок. О НЕМ не принято было говорить.

Группа по зачистке находилась на определенной территории. «Чужаков» не подпускали. Костры не жгли.

Боялись чудовища, пристрастившегося к мясу. Теперь Мишель о нем знала. Хищник ночами выискивал жертву. Предпочитал диких животных.

«Мишель, лучше не попадайся ему на глаза. Сожрет». Предупредил Главный. У него было чутье на всё плохое.

Лишних вопросов Мишель не задавала. Вечерами сидела в палатке и вязала чулки. Ей никто не мешал.

Но как-то услышала. Чудовище был одним из них. Находился в группе по зачистки. Ничем не отличался от других. Разве что был более любопытный. Всё искал маковое поле. Однажды на пышных похоронах у него возник неукротимый рвотный спазм. Отравился негативными эмоциями.

Избавившись от тошноты, прервав череду унылых дней, как-то вырвался на волю. Долго прятался в непроходимы местах и был безобидным.

Кроме того, Мишель узнала, что с этим сбежавшим произошло нечто совсем плохое, его одолели демоны подземного мира.

Демоны вылезли из расщелины, подарили ему огонь и предложили иное существование. У сбежавшего выросли настоящие клыки, тело покрылось густой шерстью, его глаза стали красными.

Чудовище, научившись быстро бегать, покинул непроходимые места. Чудовище стал агрессивным. Перестал полностью контролировать инстинкты. Охотясь, совершал набеги на чужие территории. Убивал с удовольствием гиен.

- Он безумный. – Сказал Главный. – Ночью он наслаждается своим кровавым пиршеством. Берегись, Мишель. Лучше тебе быть в безопасном месте.

Новым знакомым Мишель нравилась. Они считали её чудачкой. Мишель рисовала для них желтые шляпы.

Из-за сильного ветра бегать в шляпах за недавно умершими было трудно. Покойники всегда устраивали нешуточный забег. Быстро улепётывали. И прятались.

Искусно скрывались. Кто где.

Таились в заброшенных помещениях. Под старыми крышами покосившихся домов. Любили свалки.

Мишель их искала. Находила. Уговаривала.

Мало кто решался сразу покинуть физический мир с колосистой пшеницей, воздухом, наполненным ароматами цветущих садов. Мир, где земля освещается солнцем, а сутки длятся двадцать четыре часа, привлекателен даже после смерти.

Мир прекрасен.

Некоторые были готовы задержаться в физическом мире в любой доступной форме. Призраками бродить по освещенным городам. Петлять фантомами в лабиринтах старых улочек. Прятаться в пещерах. Да кто ж позволит?

Невозможно понять, почему не тронули её? Не отправили вместе с другими в четвертое измерение.

Всех переправляли.

Мишель позволили остаться.

Сложная работа. Неприятная. Никакого удовольствия. Трудно быть счастливой, когда нет радости. К концу последних (всегда девятых) похорон Мишель валилась с ног. Лежа в траве, не моргая, разглядывала небо.

Мишель задавала вопросы. Звездам. Те отвечали. Звезды любили поболтать.

От звезд Мишель узнала о Создателе.

Он - Самый Главный. Главней Главного. Как главврач, который своей должностью возвышается над заведующими отделениями и распоряжается больными.

В больнице было много отделений. Вначале с Мишей работали психотерапевты и неврологи. Сдались. Перепоручили психиатрам.

Однажды. Мишель спросила у звёзд про дверь. Где она – та комната?

Мишель хотела вернуться назад.

Звезды не любили криминал. Нельзя нарушать правила. Все должны выходить на свет.

Источник питания звёзд – правда. Что оставалось звездам? Солгавшая звезда обязательно сорвется вниз.

«Куда бы ты ни направилась, мы будем поддерживать тебя. Верь в свою мечту и пейзаж изменится. В дороге думай о любви, не попирая надежд. Та дверь появится». Всё же ответили звёзды.

Прежде чем решиться на побег, прошло ещё какое-то время.

***

Мишель нашла её на чердаке. Пыльный чердак был завален хламом. Когда-то на чердаке играли дети. После них остались старые игрушки, потрепанные книги.

- Вылезай. – Приказала Мишель.

Кто-то громко чихнул. Ментальное тело не утратило старых привычек.

- Если ты не выйдешь, я тебя вытащу. – Пригрозила Мишель.

Что за работа! Мишель приходилось выуживать их из щелей. Расщелин. Вначале она боялась, что кто-то из них обратится в прах. Ничего подобного! Мертвые были крепкие! Лишь с течением времени они истончались.

- Поживу тут. – Уверенно отозвался голос.

- Под трухлявой доской! – возмутилась Мишель.

Через «худую» крышу на чердак просачивался дождь. Дерево прогнило.

Как же быстро новопреставленная нашла этот дом.

Неказистый дом на окраине города. Дом с выбитыми стеклами. Потрепанной душой.

- Ты жила здесь! – Догадалась Мишель.

- Бомжевала. – Признался голос.

- Как тебя звать?

- Не помню.

- А что ты помнишь?

- Ничего. Изображения померкли.

- Выходи. – Потребовала Мишель. – Вместе восстановим события.

- Какая хитренькая. – Возмутился голос. - Я знаю, чем ты занимаешься!

- Чем же?

- Вы все лишись разума. Устраиваете заварушку на кладбище. Покойники вас боятся. Вы ловите мертвецов.

- Работа такая. Нас тут оставили, чтобы мы задерживали нарушителей.

- Вы плохие!

- Сплетни. Да, мы выслеживаем сбежавших мертвецов. Мы действуем с благими намерениями. Мы оказываем помощь.

- Не надоело помогать? – Голос звучал ехидно. – Со мной у тебя ничего не получится. Я не дурочка.

Мишель вздохнула. Мишель приходилось трудно. Мишель делала не своё дело. Это была чужая работа. Кто-то другой должен был настигать. Уговаривать. Заставлять их покинуть физический мир. Объяснять, что в четвертом измерении лучше. Там сбываются мечты.

В группе все уставали. Часто они имели дело с упертыми.

- Как ты угодила в общую могилу?

Мишель нужно было её разговорить.

Покойники любят точить «лясы». Конечно, они мало что помнят о своём прошлом. Им стирали из памяти лица близких, имена родных, запахи, последние дни жизни, масштабные трагедии. Не удивительно, что сохранялись лишь значимые события, которые не выкорчевать. Невозможно было изъять слишком дорогое: смех ребенка, момент танца на выпускном. События зацепились за сердцевину души.

Часто покойники молотят вздор. Переливают из пустого в порожнее.

- Знаешь, голубушка, это такое несчастье, лежать в общей могиле. Холодные незнакомцы - сущий ад. – За прогнившей доской кто-то всхлипнул. – Чтобы выбраться из ямы, пришлось походить по головам. А они всё время кивали. Мешали мне. Только вылезла, а тут – ты! Меня объял панический ужас. Я побежала.

- К дому?

- Быстро проскользнула в это отверстие. Тут сыро и холодно. А ведь я могла весело посвистывать с птицами.

Голос упрекал.

Мишель привыкла к упрёкам. Самые наглые из покойников оскорбляли, обзывали грязными словами.

Чтобы очиститься, Мишель искала дождь.

Дождь пел Мишель хорошие песни.

Озорничая, Мишель и дождь специально громко стучали по крышам домов «бум-бум». Будили спящих. Ритмично барабанили в чужие окна «тук-тук». За окнами прятались живые.

«Отворите. Пришли покойники». Мишель говорила угрожающим голосом. А ветер, завывая, хохотал.

Живые их слышали, но делали вид, что ничто не происходит. А сами прекрасно знали, кто стоит за окном. Слабаки в приступах страха пускались в поход к холодильнику, чтобы запастить энергией.

Слабое утешение – еда.

В трудные времена в странном мире у Мишель появились настоящие друзья.

Ветер рассказывал ей сказки. Бабочки играли с ней в жмурки. Трава в хоронушки.

Почему же она хотела уйти?..

Из-за доски показалась прозрачная нога. На ней не было туфли.

Мишель разглядывала срамную босую ногу. Редко какой покойник был без обуви. Даже самым бедным покупали туфли.

- Зачем вышла на охоту? Что тебе надо? – Тревожно спросила покойница.

– Неправильная формулировка. – Мишель прищурилась. Мишель всегда так делала, когда хитрила. - Здесь нельзя оставаться. В другом мире ты обретешь счастье.

- Много ты понимаешь.

- Про что?

- Про счастье. У помойных бачков было хорошо! Тепло.

Показалась голова. Тело.

- А где руки? – Спросила Мишель.

Если мертвая их потеряла, придется искать.

- Застрели руки. – Пожаловался голос. Она глядела прямо в глаза.

Мишель отбросила доску в сторону. Такие, как она, могли передвигать предметы.

Сколько подобных ей? Мишель не знала. Она видела только своих членов группы. Главный общался еще с кем-то.

С кем?

Слишком много тайн.

Кто забирал новопреставленных?

Говорили, что их переправляли в четвертое измерение, где хороший климат и сбываются мечты.

А доказательства? Из четвертого измерения никто не возвращался!

Мишель больше верила дождю, чем своим новым знакомым, которые совсем не спешили покидать тварный мир. Мертвые из ее группы вкалывали до седьмого пота и радовались, что им позволили остаться в физическом мире.

Так ли хорошо в четвертом измерении? Все врали.

- В четвертом измерении можно принимать пищу. – Как-то шепнул сослуживец. – В четвертом измерении нормально, поверь.

Сослуживец облизнулся. Будучи живым, он работал в ресторане. Повар скучал по хорошей кухне.

Они не ели. Не пили. Тревожно вглядывались в мир. Боялись, что им осталось недолго быть членами живого мира.

В свободное время Мишель писала картины. Рисовала шляпы и соломенные зонтики для своих новых знакомых. Изображенные вещи «оживали». Становились реальными.

Все хвалили её зонтики. Никто ими не пользовался. И шляпы надевали редко. Шляпы постоянно слетали с голов. Носились над кладбищем, словно галки.

Покойники быстро улепётывали. Каждый убегал без оглядки.

Оказавшись в капкане холодных рук, скисал и сдавался.

Тогда появлялся яркий свет. Свет напоминал обычный дневной свет. И все же. Яркий свет содержал в себе немыслимую силу. От него уже было не сбежать.

Новенького поднимали наверх, словно коробку.

В тот момент чистильщики отпрыгивали в сторону. Отталкивались от места что было силы. Только бы не попасть под силу света.

За неуклюжим новопреставленным отправляли по одному.

Главный всегда знал, кто на очереди. Шустрый, или мешковатый. Накануне Главный получал характеристики. Изучая их, готовился.

Отдыхал ли он когда-то, Мишель не знала. Она не следила за ним.

Впервые Мишель доверили самостоятельно сопроводить новопреставленного.

- Делов-то. – Поздним вечером сказал Главный и всучил Мишель «свежую» фотокарточку.

Оплывшее лицо от излишней выпивки равнодушно взирало на мир.

- С ней не будет хлопот. – Главный постучал Мишель по плечу. – Она уже давно сдалась, рассталась с мечтами. Долго уговаривать не придется. Мишель, радуйся. – К концу беседы произнес Главный.

- Чему?

- У тебя будет свободный вечер и следующий день. Отдохнешь. – Главный был благодушно настроен и улыбался. - Мишель, девятые похороны пройдут без твоего участия.

Главный редко называл её по имени. Обычно - «ты». Он ко всем так. Почему? Некоторые из группы не помнили своих имён.

Мишель знала, как её зовут.

- Ты особенная, Мишель. – Как-то сказал Главный. – Помнишь много.

- А вы?

- Мою память не тронули. - Главный ухмыльнулся. – У меня даже по-настоящему колотится сердце. Потому я среди вас главный.

- Вас когда-то поднимут?

- Всех заберут. Тебя. Меня. – Взгрустнул Главный. – Знаешь кто мы на самом деле?

- Кто?

- Рабочие лошадки. – Слегка посмеиваясь, сказал Главный. - Наверх поднимают тех, кто выгорел. Работа адская. Некоторые изнашиваются сразу. До тебя был один. Хороший малый, славный художник, но бесхарактерный. Под звуки похоронной музыки плакал.

Вечером Главный был чрезмерно болтлив. Наверное, он много говорил, чтобы успокоить Мишель.

А Мишель и не волновалась. Льстила себя мыслью, что она поднаторела. За время работы в группе приобрела нужный опыт. Мишель надеялась на быстрый успех.

Новое дело выдалось трудным. Сколько прыти там, где никто не ждал! А Главный говорил, что с ней не будет хлопот.

Дамочка без обуви оказалась самой несговорчивой из тех, кого Мишель успела повстречать. Беглянка была хитрей Мишель. Спряталась в старом доме.

Старые дома особенные. Поврежденные дома сопереживали покойникам. Коллеги по группе обвиняли старые дома в пособничестве мертвецам. Покойники в них укрываются и не разлагаются. Продолжают по-настоящему функционировать. Фантазируют. Мечтают. Играют. Занимают себя делами. Создают новые декорации.

Старые дома нарушают закон.

На самом деле, Мишель уже не рассчитывала, что клиент сдастся. У беглянки появились все возможности остаться в физическом мире. Осязать объекты через сознание.

Беглянке не хватило чуточку надежды, и она вылезла из зазора. А зря…

Совсем скоро Мишель прекратила бы попытки её выманивать.

Мишель предупредили. В случаи конфликта, отступить и вернуться на базу.

В конфликте легко потерять себя.

Сколько времени Мишель в группе? Месяц? Два?

Ни у кого не было часов. Все знали, что в этом месте время течет очень медленно. Почему так?

Мишель не задавала вопросы.

Мишель скрывала мысли от членов группы. Мишель мечтала найти дверь.

А тут ещё – эта! Строптивая. Сопротивляется. Из последних сил цепляется за тварный мир.

Мишель нужно было довести дело до конца. Коль она вылезла, придется сопроводить к свету.

- Ну. Поговорим? – Непринужденно предложила Мишель.

Они сидели на карнизе. Болтали прозрачными ногами. Шептались, как настоящие подружки.

Всё выглядело мило.

На самом деле, Мишель не справилась с заданием.

- Через несколько дней от тебя ничего не останется. – Вздохнула Мишель. – В лучшем случаи, станешь призраком. – Тревожно произнесла. – Полупрозрачная будешь привязана к этому дому.

Зря Мишель упомянула слово «призрак». Та, которая питалась у помойки, спала на грубой картонке, оказалась в общей могиле, что её может напугать?

- И что с того? Разве это неудача? – Беглянка пребывала в бодром настроении. – Буду наслаждаться покоем и цветами. Подружусь с пугалом в огороде.

Пугало стояло в огороде. На нем выцвел халат. Его соломенное лицо выражало скорбь. Не лучший объект для дружбы.

Мишель быстро перевела разговор.

- Почему могила общая?

- Я могилу не выбирала.

- Это понятно. Как в ней оказалась?

- Последнее, что помню, съела просроченную сгущенку.

- Отравилась?

- Нельзя жрать всё подряд. Как здесь с этим?

- С едой? – Переспросила Мишель. – Так… Зубов же нет.

Мишель открыла рот. Показала десна. Беглянка рассмеялась. Как славно она смеялась!

- Наши беззубые приспособились. – С искренней улыбкой, создав доверительную атмосферу, прошептала:

– Бедолаги отчаянно сосали хлебный мякиш у помойки.

- Фу. - Мишель поморщилась.

У тех, кто не перешел в четвёртое измерение, а остался служить высокой цели: выталкивать новопреставленных из мира живых, сохранилась мимика.

Мишель сдвинула брови. Брови поползли вверх. Густые брови. Черт бы их побрал! После смерти они стали расти, как на дрожжах.

- А самые обстоятельные. – Хитро прищурилась покойница. В ее голове поселилась детская беззаботность. Её словно «отпустило» после смерти. - Приносили с собой вставные челюсти. Пожуют ими. И обратно – в драный мешочек. Берегли.

- Прекрати! – Потребовала Мишель. Уставилась на собеседницу. Рассмотрела, как следует.

Что в ней было такого необычно? Обгрызенные ногти. Ногти, хорошо сохранившиеся после смерти, выглядели неэстетично. Кожа вокруг волосяных фолликулов потрескалась. Ее волосы перед погребением не расчесали.

Ну и вид… Не позавидуешь.

Покойница была счастливая!

Мишель натянуто улыбнулась.

Несмотря на внешнее превосходство, у нее были отличные ноги, крепкие руки, и волосы она помыла настоящим шампунем, Мишель чувствовала себя обделенной.

- Хитрецы сдают зубы в прокат. В прокат можно сдать что угодно. – Покойница улыбнулась.

А будучи живой, она пребывала в таком отчаяние, что впору было повеситься. И даже нашла дерево. Но не успела.

- Всякому предлагают зубы, кто может заплатить.

Мишель представила чужие зубы, и появились рвотные позывы. Впервые после смерти захотелось блевануть. Так это было мерзко.

С каких пор Мишель стала брезгливой? Когда психи плевались жёлтой слюной (она меняла цвет из-за лекарств), а её соседка по палате гадила мимо «утки», Мишель было всё равно.

- К счастью, у меня были свои.

- Это самая страшная история, которую я слышала. – Призналась Мишель.