13 Королей Зодиака. Книга 1. Танец теней

– Ваше величество, волны шепчут дурные вести: перемирие подошло к концу. Дарол был убит королем Гаро.

Сделав глоток вина, Азалия сказала:

– Как жаль… Говорят, он был выдающимся воином.

– Как показывает практика, знаки пойдут друг на друга, и начнется война стихий. И эта война точно дойдёт до нас. Нам нужно быть готовыми, – подхватил Матэо.

Азалия на мгновение погрузилась в размышления, её взгляд стал отстранённым. Затем, слегка повернувшись к Аскольту, она спросила с интересом:

– А что ты думаешь об этом?

Аскольт, излучая уверенность, стоял ровно, с прямой осанкой. Он подался немного вперёд, и его голос наполнил зал:

– Меня больше беспокоит другое… Дарол, в отличие от своего старшего брата, известен своей уравновешенностью и милосердием. Его присутствие в землях Овна без видимой причины вызывает вопросы. Ещё более подозрительным кажется то, что Гаро, несмотря на свою тиранию и пристрастие к выпивке, вряд ли поступил бы так безрассудно. Он не стал бы убивать Дарола без веских оснований. Было бы куда разумнее с его стороны использовать принца знака Тельца для блага королевства. Здесь явно что-то не так.

– Не все обладают твоей мудростью и стратегическим умом. Прожитые века и бесчисленные потоки алкоголя, вероятно, притупили разум Гаро, – ответила Азалия Аскольту и отослала гонца: – Ступай.

Гонец, кланяясь в знак подчинения, тут же покинул тронный зал.

После его ухода в двери вошёл Тури – король-консорт знака Рыб, супруг Азалии, одетый в роскошные, но несколько эксцентричные одежды. Его чересчур ухоженный вид вызывал скорее недоумение, чем восхищение.

Однако взгляд Азалии, устремлённый на мужа, наполнился любовью, что было ей несвойственно. Казалось, для неё он был воплощением всего мира, и её глаза сияли от счастья, отражая глубокое уважение и привязанность.

Правда в королевстве Рыбы была куда коварнее: под личиной Азалии скрывалась её дочь Марайя – некогда отвергнутая матерью из-за своего уродства. Об этом знали лишь Тури и его отец, жрец Аполи. Заточив истинную королеву в темнице, они готовили переворот в королевстве.

Поцеловав лже Азалию в лоб, Тури уселся на свой трон рядом с ней и резким командным тоном потребовал:

– Налей вина, служанка!

Мирида, опустив взгляд, тут же наполнила серебряный кубок. Король осушил его одним глотком и, с раздражением метнув сосуд в служанку, рявкнул:

– Ещё!

Кубок с громким звоном ударился о каменный пол. Матэо и Аскольт наблюдали за Тури с явным неодобрением. Их взгляды полные упрёка время от времени пересекались. Мирида молча подняла кубок, вновь налила вина и с преувеличенным почтением подала напиток. Тури, медленно отпив из кубка, теперь смакуя вкус вина, перевёл взгляд на совет и резко заговорил:

– Почему вы решаете королевские вопросы без моего присутствия? – Затем, взглянув в глаза «Азалии», добавил: – Ты предпочитаешь советоваться со слугами, а не со мной?

Не выдержав наглого поведения Тури, Аскольт резко произнёс:

– Если бы вы столь же тщательно занимались делами королевства, как следите за своим внешним видом, то были бы в курсе всех событий.

В порыве гнева Тури вскочил с трона и извлёк меч из ножен:

– Как ты смеешь говорить со своим королём в таком тоне? На колени, иначе я приговорю тебя к смерти! – прокричал он.

Аскольт лишь ухмыльнулся.

– Я служу королеве Азалии, владычице знака Рыб. Ты же просто её игрушка. Если она прикажет мне уйти из этого мира – я немедленно подчинюсь. Направишь меч на меня снова, он окажется у тебя в груди, – невозмутимо ответил он, не отрывая взгляда от Тури.

Глаза короля, до того пылающие яростью, вдруг наполнились страхом. Аскольт продолжал пристально смотреть на него, не моргая.

Понимая, что нельзя допускать крайностей, «Азалия», излучая спокойствие и властность, встала со своего места:

– Хватит, мальчики! У нас есть более важные дела, нежели грызться между собой.

Аскольт, а за ним и Матэо, склонили голову перед королевой в знак почтения и покинули тронный зал.

С беспокойством на лице Мирида приблизилась к королю, держа в руках кувшин с вином. Однако, в порыве злости, тот резким движением выбил сосуд из её рук.

Не проронив ни слова, «Азалия» плавным движением руки дала Мириде понять, что та должна уйти. Сделав почтительный поклон, служанка быстро удалилась, оставив их вдвоём.

Тури повернулся к «Азалии» и раздражённо воскликнул:

– Ещё немного, и я прикончу каждого, кто осмелится мне перечить! –  Затем, обратив внимание на тонкое изменение в облике королевы, он вполголоса продолжил: – Тебе стоит принять зелье.

«Азалия» прижала ладонь к щеке и тревожно огляделась, пытаясь укрыть изъян лица от посторонних взглядов.

Улицы города кипели жизнью: везде стояли продовольственные палатки, где граждане бойко торговали разнообразными продуктами, яркие ткани тентов укрывали от солнца прилавки, ломящиеся от свежих фруктов, овощей и экзотических специй. Торговцы громко выкрикивали цены, привлекая покупателей.

Во дворе замка, окружённого внушительными стенами с символами воздушной стихии и знака Близнецов, раздавался детский смех. Мальчишки весело играли, используя палки как мечи и размахивая ими в воображаемом бою.

Среди детей особенно выделялся двенадцатилетний Приам. Будучи из королевской семьи, он носил одежду, соответствующую его статусу. Его волосы, свободно свисающие до плеч, имели цвет спелой пшеницы. Он был погружён в игру, а лицо озаряла широкая улыбка. Несмотря на худощавость мальчика, его движения были ловкими и энергичными. Он весело скакал, изображая поединок со своим другом, и с каждым ударом палки его смех становился всё громче.

– Ты слишком слаб, и, если ты сдашься, я проявлю к тебе милосердие, – воодушевлённо сказал он своему противнику.

– Рано радуешься, – ответил тот.

Остальные дети с интересом наблюдали за ними. Приам, который имел преимущество в бою, споткнулся и получил случайный удар палкой по лицу. Он согнулся от боли, слёзы выступили у него на глазах, а смех друзей, не осознающих, как ему больно, лишь подливал масла в огонь. От ярости зрачки Приама побелели, словно залитые светом, и его лицо стало пустым, лишённым всякого выражения. Вокруг него закрутилась завораживающая и мощная энергия стихии воздуха.

Сосредоточив свою злость на одном из друзей, Приам без труда поднял его, затем мощным движением швырнул в сторону, словно игрушку. В самый последний момент, когда падение уже казалось неизбежным, один из присутствующих при игре мужчин быстро отреагировал и ловко поймал ребёнка в воздухе.

Этим мужчиной был Рафаэль – сын Исидора, короля знака Близнецов, а также командующий армией и отец Приама. Он был среднего роста и с обычной мускулатурой, но его проницательные глаза излучали некую особую мудрость, чего невозможно было не заметить. Его королевская одежда была украшена цветами, символизирующими древний род Близнецов.

Приам вздрогнул от страха перед неведомой силой, неосознанно управлять которой он оказался способным. Придворные дети, испуганные происшествием, быстро разбежались. Рафаэль с тревогой обнял сына и мягко сказал:

– Не волнуйся, всё в порядке.

Приам с трепетом и растерянностью уставился на свои ладони, в его глазах непонимание и страх переплелись с восхищением.

– Я стал таким же сильным, как дедушка! – восторженно воскликнул он.

На лице Рафаэля проступили гордость и грусть.

– Да, сын мой, ты силён, как дедушка, – сказал он. – Но ты должен со всей серьёзностью осознать бремя, которое налагает власть над силой знака и стихии.

Придворный слуга, подойдя к ним, обратился к Рафаэлю:

– Прошу прощения за беспокойство, ваше высочество: король желает видеть вас.

Рафаэль поцеловал сына в лоб, обернулся к слуге и сказал:

– Отведи принца в его покои и позаботься о ссадинах на лице.

Слуга, поклонившись, добавил:

– Король Исидор вызывает вас обоих.

Рафаэль тяжело вздохнул, будто уже знал, зачем их зовёт отец. В его глазах промелькнула тень беспокойства, а плечи невольно опустились, словно ощущая груз предстоящего разговора.

В просторной спальне Исидора царил дух королевского величия: роскошная мебель из тёмного дерева, инкрустированная драгоценными камнями, гармонично сочеталась с мягкими тканями; великолепные ковры на полу и тяжёлые шторы на окнах дополняли интерьер, придавая спальне уют. В уголке комнаты на полках стояли артефакты, отражающие славное прошлое королевства: старинные мечи, изящные вазы и картины, изображающие значимые события из истории. Центр комнаты занимала огромная кровать с высокими столбами, искусно украшенными гербом королевства. Вокруг неё стояли Рафаэль, Приам и советник короля Ливий – мужчина почтенных лет.

Во взгляде Ливия читались хладнокровие и глубокая мудрость, словно он хранил в себе тайны веков и неисчерпаемый запас знаний. Взгляд Рафаэля, напротив, был полон беспокойства и тревоги, а Приам весело общался с дедушкой, рассказывая о своих новых способностях.

– Дедушка, я только что поднял друга в воздух и швырнул его, – восторженно сообщил Приам.

Исидор улыбался, однако звуки кашля разрывали воздух, словно болезненный крик о помощи. Постель была завалена мягкими подушками, которые некогда служили королю источником комфорта, но теперь подчёркивали его слабость. Глубокие морщины, пересекающие его лицо, выглядели как трещины на древнем камне. Серебристые пряди когда-то густых волос были рассыпаны по подушке, оттеняя бледность кожи. Каждый вздох давался ему с трудом, и весь его вид говорил о том, что могущественный правитель, чьё имя когда-то вызывало страх и уважение, теперь беспомощен и уязвим.

– Это лишь начало. Ты – будущий король знака Близнецов. Покажи мне, на что ты способен, – с трудом произнёс Исидор.

Рафаэль с тревогой возразил:

– Не сейчас, Приам! – Беспокойство, которым был полон его голос, говорило о том, что сейчас не время для веселья.

Исидор строго посмотрел на Рафаэля, как бы отвергая его слова, и вновь обратился к Приаму:

– Смелее.

– Смотри! – радостно ответил Приам, вытянув руки вперёд.

Он напряжённо и пристально смотрел на меч Исидора, лежащий рядом с доспехами у кровати. Всё вокруг застыло в ожидании, когда Приам, пытаясь овладеть силой воздуха, силился поднять меч. Однако, несмотря на все усилия, он смог лишь немного сдвинуть его. Мальчик был охвачен глубоким чувством разочарования: сила, которая казалась ему такой близкой и ясной, снова стала неразгаданной тайной.

– Я горжусь тобой! Скоро твои силы возрастут, – сказал Исидор, утешая внука.

– Вот увидишь, я стану великим королём, как и ты! – с решимостью воскликнул Приам.

Слушая слова, полные юношеского максимализма, присутствующие, кроме Приама, осознавали горькую правду: Исидор уже не сможет стать свидетелем достижений своего внука. Эти мысли отражались на лицах окружающих печатью трагизма и неизбежности.

– Иди в свои покои, Приам. Дедушке нужно отдохнуть, – сказал Рафаэль.

Один из слуг подошёл к Приаму, осторожно прикоснулся к его плечу и почтительно указал на дверь. Мальчик с неохотой последовал за ним, оглядываясь на Исидора.

Когда Приам вышел из спальни, взгляд Исидора стал устрашающе тяжёл:

– Грядут тяжёлые времена, и королевству нужен сильный правитель!

Рафаэль, стоя перед Исидором, уверенно произнёс:

– Не беспокойся, отец. Я защищу наш дом. – Прозвучало это твёрдо и решительно, словно каждая фраза была клятвой.

Громкий, хрипловатый смех Исидора, то и дело захлёбывающийся кашлем, внезапно наполнил покои. Неожиданная реакция отца застала Рафаэля врасплох.

– Ты не в состоянии защитить себя, как же ты намерен защитить королевство? Даже на смертном одре я могу разорвать тебя в клочья! Ты недостоин быть королём! – слова Исидора, полные насмешки и презрения, пронзили Рафаэля, словно острые клинки, оставляя глубокие раны в его душе.

Напряжение между отцом и сыном внезапно ослабил голос Ливия:

– Мой король, прошу прощения за дерзость, но ваши дни подходят к концу. Приам мал, и никто не сможет так же эффективно, как Рафаэль, защищать королевство. Люди и рыцари испытывают к нему глубокую привязанность и уважение.

Исидор обратил мрачный взгляд на Ливия и ответил:

– Мой внук возьмёт на себя все мои обязанности.

Это внезапное, словно удар грома среди ясного неба, решение вызвало крайнее изумление как у Ливия, так и у Рафаэля.

Рафаэль, не в силах скрыть своё возмущение, с вызовом вскричал:

– Ты совсем разума лишился? Я не позволю! Он еще ребёнок!

Однако это лишь усугубило положение. Исидор, чувствуя необходимость напомнить каждому из них его место, тяжело поднялся с постели. Его фигура, несмотря на физическое истощение, сейчас имела грозный вид, излучая мощь и решимость. Он с неприязнью произнёс:

– Не забывай, с кем ты разговариваешь! – Его голос был полон угрозы, раздражения и чувства превосходства.

Рафаэль сохранял твёрдость и непокорно смотрел на отца, не отводя взгляда. Ливий, стремясь поддержать Рафаэля и предостеречь Исидора от необдуманных решений, поспешил вмешаться:

– Мой король, это действительно не лучшая идея. Приам ещё слишком молод, и ему многому предстоит научиться.

Слова Ливия лишь усилили ярость короля:

– Я принимаю решения! Я – король! И любое неповиновение будет караться смертью!

Стены комнаты под воздействием стихии пошли трещинами, и каждая из них была порождением гнева и мощи Исидора. Ливий, охваченный страхом, тут же склонил голову, демонстрируя своё полное согласие и покорность. Тем временем немая дуэль отца и сына продолжалась, усиливая напряжение, которое витало в воздухе. Рафаэль первый прекратил это противостояние и отвёл взгляд. Сохраняя молчание, он развернулся и покинул покои. Обессиленный Исидор, едва сдерживая болезненные стоны, пал на колени. Ливий, спеша на помощь, подставил своё плечо и осторожно помог королю лечь на кровать. Силы Исидора полностью иссякли, и, немощный, он едва собрал последние силы, чтобы отдать приказ:

– Объявить о коронации нового короля!

Под стенами города король знака Тельца Палади сидел на своём могучем коне. Его взгляд сосредоточенно скользил по разрушенным оборонительным укреплениям великого Парамона.

Палади – мужчина средних лет, с крепким, плотным телосложением. Его суровое лицо с проницательным взглядом пересекали глубокие морщины у глаз; чёрные густые волосы, слегка вьющиеся, свободно спадали на плечи. Длинная борода с примесью седины была аккуратно расчёсана. Палади был облачён в золотистые доспехи, изысканно украшенные символом Тельца, которые подчеркивали его высокий статус.

Рядом с ним находился верный военачальник Айдан – мужчина в расцвете сил. Этот высокий, мужественный человек обладал внушительной фигурой – широкими плечами и атлетическим сложением.

За ними следовала мощная армия. Ратные знамёна и флаги развевались на ветру, а воины шли стройными рядами.

Армия Тельца вошла в город. Металлический лязг доспехов и стук конских копыт эхом отдавались в узких улочках, рождая ощущение надвигающегося шторма. Перед глазами воинов разворачивался зловещий вид полного хаоса. Разрушенные здания говорили о большом сражении, вся земля была покрыта кровью, отчего в воздухе витал тяжёлый, гнетущий запах. Но, несмотря на явные следы битвы, ни одно мёртвое тело не встречалось на их пути.

Достигнув замка, укрытого магическим куполом, созданным силой земли, воины Палади, готовые к любым неожиданностям, выстроились в строгие колонны. На их лицах можно было увидеть разные эмоции – от твёрдой решимости до тревоги.

– Кто бы ни стоял за этим, его ждёт мучительная смерть! – произнёс Палади с яростью.

Возле разрушенного домишки сидела маленькая девочка, склонившись над мёртвым телом женщины, которая, судя по всему, была её матерью. В этом хаосе девочка будто не замечала армии, идущей мимо неё. Она была в потрёпанной, грязной одежде, которая резко подчёркивала её измождённый вид.

По приказу командира один из рыцарей осторожно направился к ней. Его боевые доспехи бряцали при каждом шаге по пыльной земле. Подойдя поближе, он увидел страшную картину, от которой его сердце сжалось в груди: девочка разрывала плоть мёртвой женщины зубами, которые выглядели как острые лезвия.

Кожа девочки была бледной и будто натянутой на кости, как у разлагающегося тела, её глаза были пустыми и безжизненными. Она медленно обернулась к рыцарю и, издав ужасающий крик, с неистовой яростью бросилась на него. Рыцарь выхватил меч из ножен. Движения его были быстры и решительны: он замахнулся и вонзил клинок в тело девочки, ощущая, как металл пробивает плоть и пронзает внутренности. Однако смертельное ранение, казалось, лишь придало сил её кошмарной сущности. Внезапно клинок короля Палади с размаху разрубил плоть и кости. Голова девочки отлетела в сторону, а тело рухнуло на землю. Отрубленная голова продолжала дёргаться, она лязгала зубами, пытаясь атаковать, словно в ней всё ещё таились остатки тёмной силы. Палади, сосредоточив внимание на этом жутком зрелище, пытался постичь неестественную силу, которая предстала перед ним.

– Тьма надвигается, – сказал он Айдану, не отрывая взгляда от головы.

Затем он пронзил голову девочки клинком, и тьма, обитавшая в ней, наконец рассеялась.

Убрав меч в ножны точным движением, Палади направился к куполу, охраняющему замок. Подняв руки, как жрец перед алтарём, он вобрал в себя дыхание стихии и высвободил его в одном устремлённом движении. Земля под ногами зашевелилась, а воздух заволновался, когда вход в замок медленно открылся.

Внутри царили кромешная тьма и зловоние. Свет, пробивавшийся сквозь вход, ослеплял глаза измученных людей, укрытых внутри. При виде Палади обитатели замка падали на колени, выражая благодарность за спасение. Вдалеке вырисовывался силуэт Мираны, жены Дарола. Её лицо было покрыто грязью и кровью, соответствуя мрачной картине этого места.

Казалось, что опасность миновала, но внезапно с разных сторон города начали появляться мертвецы с лицами горожан и рыцарей Золотого отряда. Они стремительно сливались в единый поток, направляясь ко входу в замок. Словно посланные самой тьмой, они яростно и неотвратимо наступали на войско Палади. Каждый шаг этих существ нёс разрушение и уничтожение. Их глаза сверкали безумием, а их хриплые крики наполняли воздух ужасом. Людей вновь охватила паника.

Рыцари Палади сражались отчаянно, не оставляя ни единого дюйма без защиты, но, несмотря на их мужество, тьма живых мертвецов продолжала надвигаться. Звуки битвы, крики и стоны раздавались со всех сторон.

– Протыкайте им головы! – выкрикнул приказ Айдан.

Внезапно между живыми и мёртвыми в земле появилась трещина и стала превращаться в огромную щель. Палади, сложив руки в молитвенном жесте, призывал силу стихии земли, углубляя и расширяя провал. Несмотря на это, мертвецы, одержимые неугасимой жаждой крови, неотвратимо стремились вперёд, словно спешили в пучину ада, и падали в пропасть. А тех, кому удалось преодолеть разрыв, пока он не был слишком велик, армия Тельца стремительно добивала ударами в голову.

Сжав ладони в кулаки, Палади вызвал мощную энергетическую волну, которая сомкнула трещину, запечатывая мертвецов в бездне. За мгновение до этого его взгляд устремился в самую глубину непроглядного мрака, и король замер. Казалось, из тьмы на него смотрело нечто демоническое. Это ощущение зловещего присутствия длилось лишь секунду, после чего таинственный силуэт исчез в бескрайнем мраке, оставив Палади погружённым в тревожное предчувствие.

– Все тела должны быть сожжены! – рявкнул Айдан.

Воины быстро принялись выполнять указание. Они сложили большие костры, на которые свалили груды мертвецов. Когда яркие языки пламени поднялись вверх, поглощая тела, треск дров и рёв пламени перекрыл гул ветра, уносящего в небеса клубы дыма и запах горящей плоти.

На следующее утро Палади величественно восседал в тронном зале замка. Свет утреннего солнца проникал сквозь высокие витражные окна, освещая фигуру правителя и играя бликами на его оружии. Айдан и первые рыцари королевства суетились вокруг, демонстрируя преданность своему королю. Слуги наполняли зал припасами, принося блюда с провизией, бочонки с водой и корзины с фруктами.

Палади с озабоченным и потускневшим лицом внимательно наблюдал за своими подданными. В его взгляде читались глубокая тоска от осознания того, что Дарола больше нет в живых. Утренний свет не мог рассеять мрачные тени, населившие его душу.

Рядом с королём находилась Мирана. Её лицо отражало невероятную усталость. Мягкий свет скользил по нему, подчёркивая тёмные круги под глазами – следы ужаса, который она пережила. Палади медленно обратил свой взор на неё, вздохнул и, не скрывая своей тревоги, произнёс:

– Когда мы были детьми, отец говорил нам: «Приходя в этот мир, мы плачем, а когда наступает время уходить, мы должны улыбаться». Я знал, что я не такой. Я боялся всего и всех. Но не Дарол…

Мирана подняла ладонь к лицу, словно стараясь скрыть своё смятение:

– Никто не был готов к такому… В ту ночь он отправился проверить своих рыцарей и так и не вернулся. – В её глазах затаилась боль от воспоминаний, связанных с моментом, когда Дарол вышел из покоев её сестры Софилии, но она не сказала об этом ни слова.

Палади, заметив приближающегося гонца, обратился к Миране:

– Тебе стоит отдохнуть, – и, не теряя времени, направился навстречу гонцу.

Склонившись перед Палади, тот произнёс:

– Ваше величество, отряды прочёсывают округу в поисках живых мертвецов. Даже если кто-то из них избежал расправы, им всё равно не уйти.

Палади, задумавшись на мгновение, ответил:

– Хорошо.

В пустынной долине Нойл-Вир брела Софилия, сейчас больше похожая на живого мертвеца, чем на человека. Казалось, что она страдала от сильного обезвоживания. Кожа её высохла, под глазами залегли глубокие тени, лицо неестественно кривилось и дёргалось. На её руке отчётливо виднелся укус – знак того, что зло настигло её.

Шипящий голос, звучащий в её разуме, вёл её, как куклу на нитях, и всё дальше уводил от Парамона, в котором ей теперь угрожала опасность быть уничтоженной воинами Палади: «Беги… Беги…»

На пути ей попался загон, в котором мирно паслись овцы. В её глазах вспыхнула жажда крови. Шорох ветра сопровождал её шаги, когда она медленно приближалась к беспомощным животным, словно зловещая тень, нависшая над ними.

С мерзким удовольствием она напала на одну из овец, впившись в неё зубами. Жалобный овечий крик, полный ужаса, прорезал тишину и повис над долиной.

Тут же из хижины, стоявшей неподалеку, вышел крестьянин, владелец загона. Услышав шум, он в спешке направился к месту, откуда доносились звуки. С каждым шагом его сердце билось всё чаще, предчувствуя надвигающуюся опасность. Но прежде чем он успел что-то понять, Софилия резко повернулась и стремительно атаковала его.

Замок на вершине горы был величественен и монументален. Его каменные стены, будто стражи времени, стояли непоколебимо, сверкая под лучами солнца. Стройные башни вздымались к небесам, словно стремясь достичь облаков.

В зале с высокими колоннами, на которых были изображены узорами вихри и облака, проходила встреча правителей знаков стихии воздуха.

Гегард, король знака Водолея и владыка Севера, внушительная фигура в этом собрании, сидел за массивным дубовым столом в центре зала. Он был мужчиной средних лет с лысой головой и лицом, обрамлённым пышной бородой, а следы шрамов на нём рассказывали о множестве пережитых сражений и тяжёлых годах. Его тело было огромным и могучим, будто созданным для того, чтобы выдерживать самые жестокие морозы северных земель. Широкие плечи и мощные руки, обнажённые до локтей, свидетельствовали об исключительной силе. На его коже были видны нательные узоры, изображающие символы Водолея и стихии воздуха, а также могучих зверей, олицетворяющих его королевство. Мех белого медведя, накинутый на плечи короля Гегарда, придавал ему вид грозного дикаря. В руках он держал массивный топор, чьё острое лезвие посверкивало в тусклом свете свечей.

Рядом с ним сидела главнокомандующая армией, женщина неописуемой красоты – Афия. Её внешность буквально пленяла сердца мужчин, однако за этим прекрасным обликом скрывалось нечто совсем иное. Те, кто осмелятся перейти границы её терпения, могут оказаться на волоске от смерти. В отличие от своего короля, в её образе не было суровости и дикости северных земель. Её стройная фигура была облачена в доспехи, искусно выкованные из лёгкого металла, которые не только защищали, но и позволяли свободно двигаться. Длинные волосы, заплетённые в плотную косу, ниспадали по спине, а на прекрасном лице привлекал внимание твёрдый взгляд.