13 Королей Зодиака. Книга 1. Танец теней

Гегард тяжело вздохнул, на его лбу выступили капли пота. Его меховая накидка в эту жару оборачивалась настоящей пыткой. Он повернулся к Афии и недовольно произнёс:

– Жарко здесь, однако!

Афия, осмотрев Гегарда с ног до головы, саркастично ответила:

– Разве? А я думала, что ты планируешь поразить всех ароматом своего пота.

Гегард невольно принюхался к своей подмышке. Афия, наблюдавшая за ним, не могла не заметить его странный жест и сказала с лёгкой усмешкой:

– Не переживай, мы уже привыкли. – Её слова прозвучали одновременно иронично и успокаивающе.

Небольшая пауза повисла в воздухе, затем лёгким, почти игривым тоном Гегард произнёс:

– Король должен выглядеть могущественно.

К Гегарду тихонько приблизился опоздавший советник трона – Гамор. Этот мужчина средних лет сразу производил впечатление хитроумного и скользкого человека. Он совсем не походил на северного человека: его смуглая кожа говорила о его южном происхождении.

– Я ничего не пропустил? – спросил он.

– Даже на похоронах больше веселья. Где тебя носило? – шёпотом упрекнул его Гегард.

Гамор, присев рядом, наклонился ближе к королю, чтобы их разговор остался между ними.

– Мне случайно довелось подслушать разговоры местных жителей. Похоже, надвигается нечто ужасное, – озадаченно произнёс он; голос его звучал тихо, но весомо.

Едва заметно улыбнувшись, Гегард ударил ладонью по массивному топору, который стоял прислонённым к столу, и произнёс с энтузиазмом:

– Ну хоть что-то интересное!

Его голос, полный бодрости, привлёк внимание королевы знака Весов – Ейсии, сидящей неподалёку.

Их взгляды встретились. Гегард слегка кивнул в знак приветствия.

Ейсия, королева Весов, в самом расцвете своей красоты, была воплощением грации и достоинства. Её одеяние являло богатство и великолепие: платье из изумрудного бархата, украшенное золотыми нитями и изысканными драгоценностями, идеально облегало её стройную фигуру. Бриллианты в роскошной короне переливались, словно звёзды в ночи на небесном своде. Чёткие контуры её лица и безупречно белая кожа вызывали восхищение. Она внимательно наблюдала за происходящим на заседании, словно взвешивая каждое слово и действие.

Двери тронного зала медленно открылись, и в зал вошли хранители осколка Меча стихий. На них были надеты длинные серебристые мантии. Не торопясь, они подошли к возвышению в конце зала, где располагались почётные места, и заняли их. Габриэль, старший верховный хранитель осколка, возвысил голос, обращаясь к присутствующим:

– Приветствую вас, владыки знаков зодиака и защитники стихии! Как вижу, не все ещё собрались.

Ейсия с лёгкой иронией посмотрела на пустующее место короля Исидора и произнесла:

– Видимо, король Исидор снова потерялся в своих размышлениях. – Все, за исключением хранителей, не смогли сдержать смех. – Полагаю, нам стоит начать без него. С какой целью вы собрали нас? – продолжила она, обращаясь к хранителям.

В этот момент в тронный зал вошел советник короля Исидора Ливий в сопровождении отряда из пяти рыцарей и их командира.

– Доброго дня, короли и хранители. Прошу прощения за своё опоздание, – сказал Ливий.

Уллис, второй хранитель осколка, пронзительно взглянул на Ливия и спросил:

– А где же король Исидор?

Ливий мрачно вздохнул:

– Как вы, вероятно, уже знаете, король Исидор находится в плачевном состоянии, и ему сейчас крайне тяжело передвигаться. Мне было поручено присутствовать здесь вместо него.

Беллона, третья хранительница осколка, возмущённо подняв бровь, уточнила:

– А что же принц Рафаэль?

– Он занят важными королевскими делами, – ответил Ливий.

– Что может быть важнее, чем собрание хранителей и королей? – с недоумением поинтересовался первый хранитель Габриэль.

– Прошу прощения, первый хранитель, но нет смысла допрашивать меня о делах короля и принца. Я всего лишь их преданный слуга, – произнёс Ливий с уважением к своим властителям.

Как будто подливая масла в огонь, Гамор обратился к Ливию:

– Я случайно услышал, что у вас скоро должна состояться коронация и принц Рафаэль не является подходящим кандидатом на трон.

Ливий пронзил Гамора взглядом, словно острым клинком, и сказал:

– Мне тоже случайно стало известно, что прежде, чем вы оказались среди северных народов и заняли почтенную должность, вы были игрушкой лордов южной части земли знака Льва. Ах, простите, я совсем забыл, что северные народы не одобряют такие наклонности.

Гегард и Афия обменялись удивлёнными взглядами. Глаз Гамора невольно дёрнулся, словно в нём отозвались воспоминания о былых временах, оставивших глубокую рану в его душе. Слегка усмехнувшись, он произнёс сквозь сжатые зубы:

– Жизнь непредсказуема: никогда не знаешь, где окажешься завтра. Но одно я знаю точно: то, во что мы искренне верим, и станет нашим будущим, – в его тоне прозвучала едва заметная угроза.

– Хватит! – устало прервал его Габриэль, а затем, повернувшись к Ливию, добавил: – На верховном совете короли знаков воздуха должны присутствовать обязательно. – Он сделал паузу, чтобы убедиться, что каждое слово доходит до собеседника. – Займите место в зале и передайте всё, что будет сказано и услышано, королю Исидору.

Ливий склонил голову в знак повиновения и, сурово взглянув на Гамора, занял место короля Исидора.

Габриэль обратился к присутствующим:

– Ветер принёс слухи о грядущей ужасной войне. Мы все находимся в большой опасности, и речь идет не о войне знаков, а о Змееносце.

Эти слова, как ветер, мгновенно вызвали волну шёпота среди присутствующих. Тронный зал, ранее наполненный лишь пустыми разговорами, теперь гудел звуками живого интереса.

Ейсия удивлённо произнесла:

– Змееносец… Его душа давно уничтожена!

Беллона, третья хранительница осколка, с тревогой возразила:

– А может, и нет. Никто его не видел после того, как раскололся Меч стихий.

Её слова вызвали новый всплеск обсуждений.

Спустя некоторое время, когда корабли знака Весов уже готовились к отплытию обратно в своё королевство, Гегард стоял у алтаря, на котором возлежал осколок Меча стихий, принадлежащий воздуху. Лёгкие блики света играли на поверхности заключающего неимоверную силу и древнюю мудрость артефакта.

Гегард застыл в тишине древнего святилища, а взгляд его был полон сосредоточенности, словно он пытался проникнуть в тайны, скрытые за тысячелетиями.

Покои Азалии были выдержаны в светлых тонах, где каждый оттенок напоминал мягкую волну моря. Кровать, изысканно украшенная, была центральным элементом комнаты. Постельное бельё и занавесы, подобно морскому прибою, плавными складками опускались к полу.

В полумраке спальни из-под завесы драпировок просвечивала лежащая на постели фигура. Тури, стоящий рядом, был обнажён, его тело было освещено тусклым светом, пробивающимся сквозь витражи. Он осторожно подходил к кровати, и с каждым шагом образ в постели становился всё более чётким. Перед ним лежала та самая Марайя, дочь королевы знака Рыб – Аазлии, которая пряталась под обликом матери, чтобы вместе с сообщниками свергнуть власть. Она имела крайне неприятный вид: на её спине торчал крупный горб, а кожа была бледна и покрыта язвами, что добавляло её несоразмерному телу ещё больше уродства. Лицо, лишённое привычной глазу симметрии, с искажёнными деформированными чертами и неестественно изогнутые губы говорили о множестве страданий, пережитых их обладательницей.

Как ни странно, Тури ничуть не смущало её уродство. Ночь окутала их, тела слились воедино, создавая резкий контраст прекрасного и ужасного.

На рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь утренний туман и окутывали лес своим мягким светом, природа просыпалась в своем великолепии. На фоне этого идиллического пейзажа разворачивалась далеко не умиротворяющая сцена: охотничьи собаки окружили гигантского медведя, чья мощь могла бы напугать любого. Отбиваясь от атакующих со всех сторон собак, он встал на задние лапы, отчего его массивное, покрытое густой тёмной шерстью тело казалось ещё огромнее.

За деревьями маячили фигуры всадников. Тури, выделяющийся на своем белогривом коне, возглавлял этот внушительный отряд рыцарей. Его белоснежный плащ с эмблемой знака Рыб трепетал на ветру. В глазах пылала кровожадность, а руки крепко сжимали арбалет, готовый к выстрелу.

Немного позже в городе раздался звонкий цокот копыт: король Тури въезжал в него верхом на своём коне. За королём следовали его преданные рыцари и повозка, где лежали трофеи: три мёртвых оленя, рога которых поднимались высоко вверх, и грозная фигура убитого медведя – как свидетельство победы над силами дикой природы.

Рядом с Тури ехал на коне его личный страж Валарий. Его стройное телосложение и длинные волосы придавали ему привлекательный вид, но взгляд его был не менее кровожаден, чем у господина. Валарий был не только защитником короля, но и его ближайшим другом и советником.

Горожане, опуская глаза, отворачивались от короля, демонстративно показывая своё недовольство. Валарий, заметив их неподобающее поведение, слез с коня, вытащил меч из ножен и вместе с рыцарями силой поставил первого попавшегося горожанина на колени.

– Приветствуй своего короля и покровителя как следует! – произнёс он с угрожающей настойчивостью, приставив меч так близко к его горлу, что лезвие едва не касалось кожи.

Горожанин упрямо продолжал молчать, будто не слышал приказа военачальника. Другие жители города испуганно стояли в стороне и с волнением смотрели на происходящее. В этот момент из толпы выскочила маленькая девочка. Ей было чуть больше десяти лет. Со слезами на глазах она отважно подбежала к своему отцу, над головой которого нависло лезвие меча, и попыталась защитить его. Рыцарь короля Тури оттолкнул её в сторону, но она вернулась и упорно продолжала оборонять отца, заслоняя его своим хрупким телом.

С тревогой в голосе горожанин велел дочери:

– Уходи отсюда, Мари!

Но девочка продолжала крепко обнимать его.

– Сначала я отрублю ей голову, чтобы ты это увидел, а потом займусь тобой! – сурово произнёс Валарий, занося меч над головой девочки.

Испуганный горожанин простёр руки к Тури и стал молить:

– Прошу, мой лорд, простите меня, это больше не повторится! Не трогайте мою дочь!

Тури жестом приказал Валарию остановиться. Он слез с коня и неторопливо направился к ним. Подойдя к девочке, он наклонился к ней и осторожно поднял её на руки. Она вся дрожала от страха. Король прижал её к груди, демонстрируя свои добрые намерения, но подданные слишком хорошо знали характер своего повелителя, и этот жест только усилил трепет в их сердцах.

– Не бойся, малышка, – произнёс Тури мягким, успокаивающим голосом, – я не позволю навредить вам.

– Прошу вас, пощадите мою дочь! Накажите меня, я был не прав! – со слезами на глазах умолял горожанин, обращаясь к королю.

Тури, опустив девочку на землю, обратился к нему со снисходительной улыбкой:

– Встань! – Он картинно протянул руку и помог крестьянину подняться. – Я прощаю вас! Более того – я хочу поделиться с вами результатом своей охоты. Сегодня была великолепная добыча, – сказал Тури всем присутствующим. Затем, обращаясь к своим рыцарям, он добавил: – Отдайте им одного оленя!

Рыцари, исполняя приказ короля, вытащили из повозки тушу оленя и передали горожанам, которые приняли дар с благодарностью и восхищением.

Тем временем Тури с надменной улыбкой на лице повёл своих рыцарей к замку. Его поступь была величественной и уверенной, словно он возвращался с великой победой.

Софилия очнулась в загоне, где среди клочков шерсти и крови лежали мёртвые овцы. Её облик, до того отвратительный и жуткий, преобразился: лицо стало румяным, а кожа естественной, словно она избавилась от власти тёмных сил. Оглядываясь вокруг, она отчаянно пыталась понять, где находится и что случилось. Но воспоминания ускользали от её разума, несмотря на попытки ухватиться за них. В её душе смешались ужас и непонимание, а мир вокруг казался чужим и пугающим.

Взгляд Софилии упал на того самого крестьянина, чей загон она разорила. Сердце её застыло от ужаса: он превратился в омерзительное существо. Его лицо было обезображено, гниль и разложение источали тело. С хриплым рычанием он рвал плоть животных, поглощая её с неописуемой жадностью. Но что было ещё удивительнее – он не обращал никакого внимания на Софилию, которая находилась в оцепенении.

Наконец Софилия тихонько встала с земли и направилась к стоящему неподалёку дому, надеясь на помощь его хозяев. Однако, войдя внутрь, она увидела, что дом пуст. Было очевидно, что хозяин дома – тот самый крестьянин. Не теряя времени, Софилия нашла немного еды и тёплую одежду и поспешила покинуть это место.

Она шла сквозь лес куда глаза глядят, и внутри её головы вновь раздавался ужасающий голос:

«От судьбы не уйти!»

Этот голос не давал Софилии покоя. Она продолжала свой путь с чувством, что некая неведомая сила следит за ней и что её злоключения только начинаются.

Возле замка царило напряжённое ожидание. Здесь собрались рыцари и придворные, горожане и крестьяне из окрестных земель. На высоком троне, словно обременённый тяжестью дней, сидел истощённый король Исидор, чьи последние дни, казалось, уже сочтены. Рядом с ним, полный волнения, сидел Приам, а верный советник Ливий стоял неподалёку. Все взгляды были направлены на короля в ожидании его слов. В этот момент многие осознавали, что близится конец эпохи и начинается новый этап в истории королевства Близнецов.

Исидор обратился к Ливию:

– Пришло время! – Голос короля, несмотря на его физическую слабость, звучал решительно.

Ливий вышел перед народом; в его руках сверкала корона. Толпа заволновалась, предвкушая начало коронации. Ливий, стоя перед собравшимися, торжественно произнёс:

– Приам, второй король знака Близнецов, подойди ко мне!

Мальчишка, преисполненный трепета, встал и двинулся вперёд к Ливию. С каждым шагом его дыхание становилось всё более бурным.

– Готов ли ты защищать свой народ и королевство, служа им во благо? – с торжественной серьёзностью спросил Ливий у Приама.

– Да, – взволнованно ответил тот.

– Будешь ли ты преданно блюсти порядок стихии воздуха?

– Да. Я буду преданным и мудрым, честным и справедливым. В день, когда я нарушу свою клятву, я откажусь от короны и от дома, лишусь титулов, имени и семьи, – произнёс Приам клятву королей знака Близнецов.

Весь народ напряжённо наблюдал за церемонией, и большинство было разочаровано выбором наследника. Будущий король Близнецов Приам был ещё ребёнком, и этот неожиданный поворот событий вызывал у всех смешанные чувства.

– Сегодня начинается новая эра королевства Близнецов! Властью, данной мне королём… – Ливий не успел завершить свою речь, как голос Рафаэля прозвучал над толпой, прервав коронацию.

– Я против! – заявил он, заставив всех вздрогнуть. – Приам ещё слишком мал, и я не позволю возлагать на моего сына такое бремя, – с этими словами Рафаэль решительно направился к трону.

Взгляд Исидора был полон гнева и раздражения, а все присутствующие замерли в ожидании. Ливий вмешался, стремясь предотвратить конфликт между отцом и сыном:

– Рафаэль, нельзя идти против предназначения. Это как река, несущая нашу жизнь вперёд к неизвестным берегам. Мы лишь должны учиться плавать в этом потоке.

– Ты говоришь о реках… Тебе ли не знать, что они высыхают в жаркую пору? А время грядёт сейчас тяжёлое. Все только и говорят о смерти Дарола от рук Гаро. Пришёл конец перемирию! – на этих словах Рафаэль повысил голос, устремив взгляд на своего отца. – Как ребёнок может одержать победу в войне? Как он сможет вести своё войско? Тебе всегда было безразлично, что станет со мной. Ты лишь заботился о своём зодиакальном наследии. Но я не дам тебе погубить моего сына!

Речь Рафаэля вызвала всплеск волнений в толпе, и среди горожан послышались тревожные шепотки.

– Довольно! – громко произнёс Исидор. Его голос прервал шум на площади – мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Окружённый мощными вихрями магии воздуха, Исидор медленно вознёсся с трона. Воздушные потоки сплетались вокруг него, заставляя его мантию и волосы развеваться. Все взгляды были устремлены на могущественную фигуру короля, парящего над землёй. В его глазах была ярость, а голос, наполненный презрением, прорезал воздух:

– Ты всего лишь человек, дитя моей десятой покойной жены… Как и все остальные мои неудачные отпрыски, жизни которых были скоротечны и лишены великой силы, ты не имеешь права голоса! Ты не смеешь перечить своему королю и выбору стихии! – Он медленно приближался к Рафаэлю, излучая угрожающую непреклонность.

Присутствующие наблюдали за сценой, затаив дыхание.

– Ты сошёл с ума! Тебе не напугать меня! – резко ответил Рафаэль.

– Да будет так! – провозгласил Исидор.

Воздух вокруг него стал плотным и тяжёлым, потоки энергии, исходящие от него, колебались, заставляя всё пространство вибрировать. Рафаэль в ответ крепко обхватил рукоять меча, готовясь к бою. Каждый из присутствующих отчётливо осознал, что в этом взрывном противостоянии между отцом и сыном может оказаться не просто свидетелем, но и жертвой. Толпа инстинктивно отступила назад.

Всё произошло молниеносно. Обнажив меч, Исидор внезапно исчез в воздухе, словно растворившись в нём, и тут же материализовался вокруг Рафаэля, создав несколько десятков своих точных копий. Рафаэль среагировал быстро: его меч стремительно разрубил одну из копий Исидора, оставив от неё лишь рассеивающиеся искры энергии.

Десятки клонов продолжали атаку, их число стремительно возрастало, однако Рафаэль последовательно уничтожал иллюзии одну за другой.

Тем временем Ливий заслонил Приама, оградив его от потенциальной опасности, а горожане в панике разбегались в разные стороны.

В хаосе сражения, когда каждый момент был насыщен опасностью и напряжением, Рафаэль на миг потерял концентрацию, и Исидор, воспользовавшись этим, внезапно возник прямо перед ним и выбил меч из его рук. Пальцы Исидора, словно железные тиски, впились в шею сына. Всё вокруг замерло. Казалось, что Рафаэль теряет сознание.

– Свой последний бой я представлял не таким унизительным. Ты умрёшь раньше меня! – произнёс Исидор, глядя, как судорожно вздымается грудь Рафаэля.

Ливий изо всех сил пытался пробудить разум охваченного яростью Исидора:

– Мой король, одумайтесь! Он ваш сын!

– Я породил тебя, я и убью! – произнёс Исидор свой зловещий приговор.

С лёгкостью бросив Рафаэля на землю, Исидор взмахнул мечом, намереваясь нанести смертельный удар. Но в тот миг, когда клинок уже устремился вниз, перед Рафаэлем внезапно возник Приам, встав между дедом и отцом.

Меч Исидора замер в нескольких дюймах от лица внука. Король был полон неистовства, но вдруг он понял, что перед ним стоит не настоящий Приам, а всего лишь его иллюзия.

Исступление в глазах Исидора постепенно угасало, сменяясь неожиданной гордостью. Меч в его руках дрогнул, и король отступил назад. Обернувшись, он увидел настоящего Приама, который парил в воздухе рядом с Ливием, словно эхо его собственной силы – его истинный преемник. Глаза Приама, наполненные светом, в котором будто растворились зрачки, переливались белыми и голубыми оттенками и постепенно возвращались к своему обычному виду, пока он медленно опускался на землю.

– Пожалуйста, дедушка… – с глубокой мольбой произнёс Приам, затем, повернувшись к отцу, лежащему на земле, добавил: – Я не могу избегнуть своего предназначения, как бы ты меня не оберегал. Мне жаль.

Исидор опустил свой меч и с презрением обратился к Рафаэлю:

– Ты, видимо, проживёшь чуть дольше. Я лишаю тебя всех титулов и изгоняю. Отныне ты принадлежишь к касте изгоев!

Это означало, что теперь место Рафаэля – среди воров и преступников, которые могли заслужить прощение, только если им выпадал крохотный шанс рискнуть жизнью за короля и государство.

Площадь погрузилась в тяжёлую тишину, которую нарушал лишь едва слышный лязг доспехов. Рыцари, стоявшие плечом к плечу, обменивались тревожными взглядами. Все они знали Рафаэля как человека исключительной чести и доблести. Однако приказы короля были священны и не подлежали обсуждению. Рыцари понимали, что им предстоит сделать то, что противоречило их сердцу.

Один из рыцарей, сжимая зубы, шагнул вперёд и первым положил руку на плечо Рафаэля, словно в последний раз обращаясь к нему как к командиру и другу. Остальные последовали его примеру. Рафаэль стоял прямо, в его глазах была явная печаль. Он смотрел на Приама, и этот последний взгляд говорил о многом.

Рыцари осторожно подхватили Рафаэля под руки, словно боялись причинить ему боль не столько физически, сколько морально, и молча увели, следуя приказу короля.

Внезапно Исидор упал на колени, исчерпав все силы. Слуги сразу подбежали к королю и, бережно поддерживая его, повели к трону. Король повернулся к Ливию и едва слышно произнёс:

– Продолжай…

Густые тени завладели улицами, поглотив каждый уголок столицы. В этой тишине любой штрих – от мерцания далёких звёзд до еле слышного шороха ветра – становился частью завораживающего ночного пейзажа. Лунный свет, пробивавшийся через скользящие по небу облака, едва выхватывал из темноты смутные очертания зданий.

Валарий в сопровождении своих преданных рыцарей бесшумно подкрадывался к шаткой лачуге. Её деревянные стены едва удерживались, будто готовы были рухнуть в любой миг. Валарий одной рукой отворил дверь, которая с тихим скрипом медленно распахнулась, в то время как другая его рука твёрдо сжимала рукоять меча. В тот же миг тишина лачуги нарушилась звоном рыцарских клинков. Лезвия, мерцающие в тусклом свете, покрылись кровью тех, кто жил здесь.

Валарий хладнокровно потянул за волосы из постели ту самую девочку – Мари, которая раньше в тот же день мужественно боролась за жизнь своего отца. Слёзы струились по её лицу, а изорванная Валарием одежда обвисла клочьями, едва прикрывая её тело. На полу, залитом лужами крови, лежали безжизненные тела её отца и матери.

Тёплая и располагающая к неге спальня короля навевала умиротворение. Пламя свечей медленно танцевало, разливая мерцающий свет, который окутывал Тури, лежащего обнажённым на постели и погружённого в разглядывание драгоценного кубка с благородным вином.

В этот момент Валарий силой затащил в королевский покой Мари, дочь простого горожанина. Её невинные глаза были полны ужаса, а разодранная одежда ещё больше подчеркивала её беспомощность.

Валарий, ослеплённый своей властью, безжалостно толкнул девочку к постели Тури. Тишину, воцарившуюся в спальне, нарушал лишь тихий плач Мари.

Каждый всхлип девочки вонзался в сердце служанки Мириды, стоявшей за дверью, но она была скована невидимыми цепями своего положения, которое не позволяло ей вмешаться, ибо власть короля Тури была страшна и абсолютна.

У подножия священного алтаря, источающего силу стихии земли, сидели два короля и хранители, одетые в золотистые мантии. Король знака Девы Вилис – крепкий мужчина средних лет, с тёмными волосами и длинной бородой, с той хитростью во взгляде, которая говорила, что его волнует лишь собственная выгода, – произнёс:

– Мы не можем позволить Палади развязать войну.

Короли и хранители обменялись взглядами. Кроди, старший хранитель земли, достигший преклонных лет, произнёс рассудительно:

– Я согласен с тобой. В конечном итоге последствия этой войны будут ужасны.

Ялу, король знака Козерога, в поре своей силы и зрелости, чьё могущество ощущалось в холодном, пронизывающем взгляде, сжал кулаки, но не смог сдержаться и спросил:

– Что бы вы сделали, если бы вашего брата убили?

– Дарол был и нашим братом. Все представители стихии земли – братья, но сейчас нужно сохранить баланс, – ответил второй хранитель земли.

– Лицемеры! – грозно произнёс король Ялу. – Вас волнует только ваше пригретое место, – добавил он.

– Как ты смеешь обращаться так к хранителям? – возразил третий хранитель.

Ялу величественно поднялся со своего трона и медленно приблизился к хранителям, которые, охваченные страхом, сжались на своих местах:

– Советую не переходить мне дорогу – или придётся приземлить ваши головы. Вы хранители – и только.

– Король Ялу, наша общая задача – сохранить силу стихии земли и уничтожить угрозу извне, какая бы она ни была, – произнёс Вилис, стараясь остудить накалившуюся обстановку.

– Цена слишком высока, – произнёс Ялу, направляясь к выходу из святилища. – Я поддерживаю короля Палади. А вы задумайтесь, что с вами будет в итоге, если продолжите сохранять нейтралитет и потеряете два знака, – завершил он своё заявление и покинул алтарь, оставив Вилиса и хранителей в глубокой тревоге.