13 Королей Зодиака. Книга 1. Танец теней

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ КОРОЛИ

Триста лет назад

Архитектурные шедевры столицы Ливы-Рос утопали в солнечном сиянии. Золотистая аура окутывала город, когда его касались первые утренние лучи. Узкие улочки кипели жизнью, горожане вели оживлённую торговлю свежими продуктами, одеждой и разнообразными травами на рыночных площадях.

За крышами города виднелся старинный замок, за которым шумело море. Его башни с острыми шпилями терялись в облаках, а массивные стены, покрытые зелёным мхом, казались древними стражами, хранящими тайны столетий.

Во дворе замка на утоптанной площадке для состязаний Бальмонд и Фурион вели напряжённый тренировочный поединок.

Бальмонд, первый король знака Змееносца и Хранитель четырёх стихий, был рыжеволосым мужчиной немного за тридцать со стройным телосложением и проницательными голубыми глазами. В его руках был меч, сплавленный из четырёх фрагментов, каждый из которых олицетворял одну из стихий – землю, воду, огонь и воздух.

Фурион – первый король знака Скорпиона, больше шести футов ростом и мускулистый, – также был чуть старше тридцати. Его карие глаза блестели из-под густых чёрных волос, спадающих до плеч.

Фурион стремительно атаковал, нанося удары мечом под разными углами и одновременно вызывая кислотный дождь над Змееносцем. Однако Бальмонд, владея стихией земли, создал защитный барьер, укрывшись от дождя, а затем, используя силу воздуха, поднял Фуриона на высоту замковых стен и плавно опустил обратно. Бой продолжался, и положение Фуриона было крайне трудным в этой неравной схватке. Змееносца же забавляли упорство и стойкость Скорпиона. В конечном итоге Бальмонд связал Фуриона тёмной энергией, принявшей облик змей, и остановил бой. Но в его глазах не было триумфа – только уважение к своему другу. Вымотанный Фурион протянул руку Бальмонду, который помог ему подняться.

– Я даже не смог до тебя дотянуться, – сказал Фурион с нотками разочарования и восхищения в голосе.

Бальмонд с улыбкой принял комплимент:

– Сегодняшний бой был непростым. Мне пришлось задействовать много сил, чтобы тебя остановить.

Фурион тяжело поднялся на ноги, пытаясь отдышаться. Он окинул взглядом Бальмонда с улыбкой, стараясь не показывать усталости.

– Не льсти мне. – Фурион вытер пот со лба и иронично добавил: – Ты это делал с закрытыми глазами. – Он махнул рукой, словно стремясь отогнать мысли о недавней битве, в котором чувствовал себя беспомощным.

Бальмонд приподнял бровь и улыбнулся, молча принимая шутку. Он прекрасно осознавал своё превосходство в бою, но не собирался обижать того, с кем у него установилась крепкая связь.

– Впрочем, у меня ещё много времени, чтобы улучшить свои навыки и задать тебе настоящую трёпку, – добавил Фурион.

Взгляд Бальмонда затуманился. На мгновение он словно ушёл в себя, погружаясь в тяжёлые мысли, которые давили на его сердце. Фурион, заметив состояние своего друга, мягко положил руку ему на плечо:

– Это мой выбор. Я готов принести жертву, чтобы обладать силой зодиака. Что бы ни произошло, я приму это достойно… – Слегка улыбнувшись, он шутливо коснулся кулаком лица Бальмонда: – Оп, пропустил!

Этот жест развеял тяжёлые думы Змееносца, и на лице Бальмонда вновь появилась едва заметная, но непритворная улыбка. Усевшись на террасе возле замка, они наслаждались моментом, обменивались шутками и делились приятными воспоминаниями.

В это время на тренировочной площадке появилась Хильди, и всё внимание друзей переключилось на неё. Это была девушка с естественной красотой – не броской, не искусственной, а той, что притягивает взгляд не сразу, но надолго. Её красота не кричала – она дышала. Живая, простая, настоящая. Последние дни беременности лишь добавляли ей очарования. Она несла поднос с ароматным чаем.

Бальмонд подошёл к ней и с благодарностью нежно поцеловал в щёку. Её ответная улыбка была тёплой и искренней. Они наслаждались минутами веселья в беседы друг с другом. Наконец Бальмонд произнёс:

– Я принял решение. Завтра на заседании знаков я объявлю о новом порядке: люди и зодиаки будут равны перед законом. Больше не будет господства.

– А что, если другие знаки выступят против? – поинтересовался Фурион.

Бальмонд медленно достал из-за ворота амулет, висевший у него на шее, и на мгновение погрузился в раздумья, внимательно рассматривая его древние узоры:

– Все должны жить в равенстве. Я осознаю́, что переменам неизбежно будет сопутствовать сопротивление. Но другого пути нет. И запомни главное: ни в коем случае не проявляй силу зодиака. Она должна остаться в тайне. Пусть короли верят, что сила четырёх стихий способна убить их. Думаю, так будет лучше для всех. Если правда всплывёт… даже не хочу представлять, как отреагируют короли.

В священном месте, где гармония царила над хаосом, а нежный свет звёзд струился на древние камни, собрались представители всех знаков зодиака.

Двенадцать монументальных пьедесталов, как вековые стражи, образовали совершенный круг, в центре которого возвышался тринадцатый, господствуя над остальными. На нём восседал Бальмонд – Хранитель стихий и предводитель знаков. Его взгляд, наполненный спокойной силой, медленно скользил по собравшимся.

Каждый пьедестал был уникальным артефактом, украшенным символами знака и четырёх стихий. Эти постаменты излучали магию и силу.

Постепенно в святилище прибывали на важную встречу первые короли зодиака.

Фурион – король Скорпиона – занял своё место. Он был решительно настроен поддержать своего давнего друга Бальмонда, Хранителя стихий.

Длинные вьющиеся волосы Мэрициты – правительницы Весов – играли светлыми оттенками, а зелёно-голубые глаза смотрели легко и игриво, но всем было известно, что за этой обворожительной внешностью таится хитрость. Несмотря на зрелый возраст Мэрициты, её фигура была изящна, а движения грациозны.

Грэгор – король Девы – был воплощением рациональности и порядка. В его глубоких карих глазах светился острый аналитический ум. Волосы были аккуратно подстрижены, а крепкое телосложение свидетельствовало о силе, преумноженной дисциплиной. Выглядел он значительно моложе своих лет.

Уразу – глава знака Козерога – вызывал уважение своей внушительной фигурой и строгими чертами лица. Проседь в его тёмных волосах говорила о долгих годах жизненного опыта. Уразу был настоящим стражем традиций.

Милафия – представительница знака Водолея и королева Севера – выделялась своей холодной аристократической красотой. Серебристо-голубые волосы струились по её спине, а проницательные светло-синие глаза излучали ледяное спокойствие, которое было неожиданно видеть на её молодом лице.

Мизар – король Тельца – был человеком, чьи грубоватые черты лица ярко отражали его пылкий темперамент. На вид ему казалось чуть за сорок, у него было среднее телосложение, а длинные седые волосы придавали его образу особую выразительность.

Роган – властитель знака Овна – выглядел уже постарше сорока. Невысокого роста, но с крепким и явно выносливым телом. На первый взгляд он производил впечатление настоящего варвара. Однако за его суровой наружностью скрывался проницательный ум, позволяющий видеть суть вещей.

Вилир – представитель знака Рака – был полным, со смуглой кожей. Мягкие черты лица отвечали дипломатичности его характера, но уверенный взгляд наводил на мысль, что он способен смело отстаивать свои интересы.

Адамас – король знака Рыб – был высок и худощав. Его спокойствие было подобно безмятежности океана. Намерения его были чисты, как морская вода, а внутренний мир так же глубок.

Среди такого блестящего собрания тем не менее невозможно было не обратить внимание на Цитрона – повелителя знака Стрельца. На вид ему было не больше тридцати лет. В нём удивительно сочетались суровый взгляд, внушающий уважение, и дружелюбная улыбка, которая сразу располагала к себе. Это контрастное сочетание строгости и отзывчивости выглядело странно.

Выделялся среди собравшихся и Исидор – владетель Близнецов. Он был довольно молод и имел крепкое, выносливое тело. Уверенная осанка выдавала в нём человека, привыкшего быть в центре внимания. Однако его поведение напоминало порывистый ветер: лёгкий, обманчиво тёплый и в то же время непредсказуемый.

Тишина царила в священном месте Вальфиру в ожидании последнего запоздавшего короля. Наконец раздались тяжелые шаги, и появился Торзул – представитель Льва, олицетворение власти и харизмы. Его плотная фигура, внушительный лысый череп и длинная чёрная борода делали его внешность весьма оригинальной. Он с уважением приветствовал каждого, прежде чем занять своё место.

Короли поглядывали по сторонам и переговаривались о слухах, которые дошли до них.

Перешёптывания были прерваны словами Бальмонда. Все взгляды мгновенно обратились к нему. В этот момент стало очевидно: то, что он скажет, изменит ход их жизни.

– Друзья мои, я приветствую вас всех! – начал Змееносец. Его голос был тяжёлым и властным, словно рокот грозы. – Сегодня мы собрались для принятия важного решения. Настало время пересмотреть наши древние устои. Я долго размышлял и пришёл к решению: больше не будет господства над людьми. Лорды смогут управлять своими землями и сотрудничать с кем угодно на равных условиях. Если люди пожелают, то смогут покинуть королевства зодиака. Они так же свободны, как и мы. Настало время для нового порядка.

Возмущённый ропот протеста пронёсся по святилищу. Властители обменялись взглядами, полными недовольства. Со своего места неторопливо встал Торзул:

– Человек – всего лишь раб, и дать невежде свободу выбора – это поставить под угрозу всё живое. Мы несём ответственность за этот мир. Я категорически против такого решения!

Бальмонд взглянул на Льва и твёрдо произнёс:

– Я уверен, что ты не прав.

Не успел он закончить, как Мэрицита прервала его на полуслове:

– Дарить свободу и власть тем, кто не готов нести за них ответственность, – безрассудно. Это может привести к множеству разрушений и пролитию рек крови, – сказала она, обводя взглядом собравшихся в поисках поддержки.

Следом прозвучал возмущённый голос Вилира:

– Я согласен. Пройдут годы, прежде чем всё придёт в равновесие, но за это время может случиться что угодно.

Бальмонд, не теряя решимости, ответил:

– Жизнь короля зодиака длится десять человеческих – и вам этого недостаточно? – Он сурово оглядел всех присутствующих и, выдержав паузу, продолжил: – Вы усложняете ситуацию, позволяя своему эго говорить за вас, и не более того.

– А за тебя говорит слепая любовь, которую ты испытываешь к жене. Уверен, это она тебя надоумила. И это лишь доказывает, что мы должны быть особенно осторожны с людьми, – возразил Торзул.

– Да, Хильди просто человек… Но любовь людей яснее твоих необоснованных аргументов, особенно когда ты так дерзко разговариваешь с Хранителем стихий, – резко произнёс Фурион.

Торзул молча смотрел на Фуриона из-подо лба, словно затаившийся хищник. Короли возмущённо вставали с мест, выкрикивая свои мнения. Святилище наполнилось возражениями и спорами. Терпение Бальмонда иссякло, и он яростно прервал волну недовольств:

– Сила четырёх выбрала меня! Я дал вам больше, чем вы могли себе представить. Я собрал вас сегодня не для споров, а чтобы объявить о своём решении, и оно окончательное. – Его слова прозвучали как приговор. Схватившись за ножны, он кинул суровый взгляд на Торзула. – Если кто-то из вас полагает, что может выступить против моего решения, – прошу! Сделайте это прямо сейчас! – Он словно клинком рассекал недовольство собравшихся. – Если возражений больше нет, то с этого дня в каждом королевстве люди станут свободными, и я прослежу за этим.

Никто не рискнул возразить Бальмонду после явно высказанной им угрозы, но в глазах королей читалось смятение.

После короткой паузы, когда казалось, что пыл Бальмонда немного утих, Фурион поднялся со своего места и воскликнул:

– Да здравствует новый порядок!

– Да здравствует! – с энтузиазмом поддержал Цитрон.

Короли переглянулись между собой: в их глазах отражалось неуверенное согласие. Некоторые слегка кивнули, в то время как другие растерянными взглядами искали подтверждения своих чувств в товарищах. Напряжение постепенно улетучивалось, уступая место разговорам. Каждый из повелителей ощущал важность момента наступления нового порядка, который, возможно, изменит всё.

Торзул, стоявший немного в стороне, хранил задумчивое молчание. Его взгляд скользил по толпе в поисках тех, кто всё ещё колебался.

Среди мелодий и смеха короли и другие приглашённые праздновали новый указ Хранителя. Некоторые из них весело танцевали под музыку, другие с удовольствием общались за пышным столом, угощаясь деликатесами. Хильди сидела рядом с Бальмондом, и её глаза сияли от радости – ведь этот день символизировал равноправие человека с королями зодиака.

Несмотря на беззаботную атмосферу, Фурион оставался внимательным и настороженным. Отсутствие королей знаков Рака и Льва среди гостей вызывало у него беспокойство.

Тем временем на пристани Вилир и Торзул, окружённые преданными рыцарями и советниками, быстро направлялись к своим кораблям. Лица их были искажены гневом и тревогой, которые с каждым шагом лишь усиливались. Торзул был уверен, что новый указ Хранителя приведёт к хаосу. Незамедлительно они поднялись на свои корабли. Ветер наполнил паруса, стремительно унося их суда вдаль.

Спустя пятнадцать лет

Высокие потолки тронного зала украшали изящные лепные узоры, а свет, проникая сквозь витражи, переливался всеми цветами радуги на мраморном полу.

На троне из тёмного дерева сидел король Аргус. Его невысокая фигура, облачённая в роскошный плащ, приобретала солидность благодаря седой бороде, говорившей о жизненном опыте. Однако на его лице читались усталость и тревога, словно от осознания, что время неумолимо приближает его конец. Рядом с ним находились его советники, военачальник и преданные стражи, на доспехах которых сиял королевский герб с изображением двух перекрещённых мечей, символизировавших защиту и силу.

Прибывший гонец в яркой одежде с гербом Льва явился с напоминанием от Торзула:

– Город Сентри обязан выплачивать дань.

Однако Аргус недовольно напомнил всем присутствующим, что Торзул нарушает закон, установленный Хранителем четырёх стихий, и велел передать ему этот ответ.

– Я повторю еще раз… – с недоумением произнёс гонец. – Король Торзул, король знака Льва, требует выплаты дани! Это его земли, и вы обязаны блюсти верность ему, а не Хранителю!

– Эти земли давно уже не в его владении, и сейчас ты стоишь на моей земле! В моём королевстве! – ответил Аргус, сурово посмотрев на гонца, и продолжил с лёгкой иронией: – Лучше передай своему королю, что мы готовы рассмотреть возможность пропуска его судов через наши гавани за небольшую плату. Также я хотел бы обсудить с ним сотрудничество в вопросах торговли пшеном и напитками. Говорят, у вас есть особый рецепт вина.

Возмущённый гонец королевства Льва резко развернулся и стремительно направился к выходу из замка. Его плащ затрепыхался на ветру, словно отражая его внутренние чувства.

Король Аргус, сидя на своём троне, озабоченно смотрел вслед удаляющемуся гонцу. Он знал, что правда на его стороне, но зловещее предчувствие шептало иное. Его взгляд остановился на холодных мраморных плитах, и на мгновение время, казалось, замерло, оставив его наедине с тяжестью предстоящих решений. Стражи, стоявшие по сторонам зала, и придворные затаили дыхание.

– Вы сделали верный шаг, мой король! Нам необходимо уведомить Хранителя об угрозе со стороны Льва, – высказал своё мнение советник короля.

– Не думаю, что Торзул пойдёт против Бальмонда, – произнёс Аргус.

– Тем не менее нам нужно быть настороже, – добавил советник.

Закат окрашивал двор тёплыми, спокойными и умиротворяющими оттенками. Цветы на клумбах распускались, наполняя воздух сладким ароматом. Время будто замерло перед Бальмондом, но беспощадно ускорило свой бег для Хильди: за срок вчетверо меньший, чем у обычного человека, она состарилась и одряхлела.

Они сидели на уютной террасе и с радостью смотрели на своего сына, который весело играл с детьми придворных. Мальчик с густыми чёрными волосами и зелёными глазами всё ещё казался восьмилетним, несмотря на свои полные пятнадцать – таков был дар наследника Хранителя. Звуки детского смеха и тихий шёпот ветра наполняли воздух мелодией счастья.

Осознание реальности внезапно погрузило Хильди в глубокую печаль. Она взглянула на Бальмонда и обратилась к нему:

– Мне жаль, что я не увижу, как вырастет наш сын. Прости, что не смогла подарить тебе ещё детей.

Нежно обняв Хильди, Бальмонд произнёс:

– Благодаря тебе моя жизнь стала такой, о какой я и не мечтал, ты наполнила её смыслом. Прости, что наша любовь пробудила проклятие, которое так сильно сократило твои годы…

Хильди, мешая свои мысли с шёпотом ветра, легко прижалась головой к плечу Бальмонда. Её волосы ласкали его кожу; они были по-прежнему близки.

– Ты тоже жертвуешь собой: Меч стихий медленно пожирает тебя с каждым разом, когда ты обращаешься к его силе. Ты нужен людям. Ты нужен нашему сыну. Обещай, что будешь рассказывать ему обо мне, – прошептала она, и он понял, что это окончательный ответ.

Его ранило осознание того, что многие другие жаждали бы получить силу стихий, тогда как единственная, которая была ему необходима, отвергала.

– Обещаю… – с тяжестью на сердце ответил он.

Детский смех и весёлые возгласы ткали мелодию летнего вечера.

– Что будет дальше? У тебя появилось множество врагов, – прошептала Хильди тихо, словно опасаясь нарушить волшебство момента.

– Увы, даром предвидения я не обладаю. Но одно знаю наверняка: любой, кто осмелится угрожать моей семье, будет наказан, а наш сын станет достаточно силён, чтобы защитить королевство, когда меня не будет рядом.

Её нежная улыбка согревала сердце Бальмонда.

Внезапно ребёнок упал и поранил колено. Хильди попыталась встать, но время давно отняло у неё силы.

– Сиди, я сам, – тихо произнёс Бальмонд.

Он подошёл к сыну, который, сидя на корточках, морщился от боли. Осмотрев рану и отослав мальчика к лекарю, Бальмонд вернулся к Хильди. Взгляды супругов встретились, вызвав в них взрыв чувств и воспоминаний, и они без слов ощутили любовь и пронзительную нежность друг к другу.

Стоны и крики женщины пронзали массивные двери, достигая сердца Фуриона, который сидел в тронном зале. Напряжение сгустилось в воздухе, подобно тучам перед надвигающейся грозой. Фурион, обычно полный решимости, сейчас излучал беспомощность. Он прислушивался к воплям, которые с каждой секундой становились всё истошнее. Его душа сотрясалась от тревоги, что его жена – Миневра – находится на грани между жизнью и смертью.

Тем временем в покоях королевы повитухи испуганно суетились. Благодаря годам опыта, они понимали, что роды проходят совершенно иначе, чем обычно. Старшая повитуха, набравшись смелости, вышла из покоев королевы и обратилась к одному из придворных рыцарей.

– Пригласите короля, – попросила она тихим, но настойчивым голосом.

После этого она вернулась в покои и подошла к Миневре.

– Госпожа, плод находится в неестественном положении, – озабоченно сказала она.

– Сделай всё, чтобы сохранить ребёнка, – мужественно ответила королева.

В тот момент, когда волнение достигло пика, в покои вошёл Фурион. Он приблизился к своей королеве, нежно поцеловал её в лоб и с мукой в голосе произнёс:

– Зачем мне богатства, замки и сила знака, если я не могу ничем помочь тебе сейчас?

Миневра с улыбкой, которая была призвана утешить мужа в его бессилии, ответила:

– Не переживай. В этом бою я и сама справлюсь. – Её голос звучал как мелодия, умеряя смятение короля, но для этого ей пришлось собрать всё своё мужество: боли становились невыносимы.

– Мой король… – с мольбой обратилась к Фуриону старшая повитуха.

Он с чувством безысходности поцеловал руку Миневры и отошёл к повитухе.

– Мой король, – зашептала та, – мы не можем медлить, вам нужно принять решение. Ребёнок застрял в утробе, а королева потеряла очень много крови. Мы можем спасти только одного.

Решение, которое должен был принять Фурион, было нечто большее, чем просто выбор между жизнью и смертью.

ГЛАВА 4. ДОМ, КОТОРОГО НЕТ

Городской рынок Нойл-Вир кипел жизнью. Шум толпы, крики продавцов и запахи разнообразных продуктов создавали многогранный мир звуков и ароматов.

Софилия была облачена в простое чистое платье, густые волосы – заплетены в косу. Её лицо вновь приобрело болезненную бледность. В толпе, где каждый был занят своими делами, она двигалась с опаской, словно кто-то за ней следил.

Купив живую курицу, Софилия направилась к дому кухарки, который стал для неё временным приютом.

В доме царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра за окном. Солнечные лучи, проникающие внутрь через него, оживляли мрачные стены комнаты.

Софилия с сомнением смотрела на ещё живую курицу в своих руках. Вдруг её взгляд остекленел, будто под гипнозом, и, как тень, её рука метнулась, прервав жизнь пернатой. Девушка стала пить кровь погибшей птицы, словно исполняя древний ритуал. Мгновение было наполнено странным восторгом, которым наслаждалась Софилия.

Но после того как первоначальное блаженство отступило, она почувствовала, как желудок сжимается и тошнота подступает к горлу. Прекрасный момент превратился в муку: Софилии была нужна совсем другая кровь.

Девушка открыла дверь в другую комнату: на полу лежала связанная верёвками кухарка. Её терзали с нечеловеческой жестокостью. Глаза, до этого полные доброты и тепла, теперь сверкали безумием и жаждой крови, а бледно-синяя кожа была как у мертвеца.

Оглушительную тишину нарушил скрежет зубов, когда кухарка медленно повернула голову в сторону Софилии. Она начала судорожно дёргаться в попытках освободиться, издавая жуткие крики. Софилия, охваченная страхом, заткнула уши и бросилась в чулан, стараясь скрыться от этого ужаса. Когда девушка немного пришла в себя, она заметила среди старых вещей лопату, стоявшую в углу. Взяв её, Софилия решительно направилась в комнату, где находилась кухарка. Не колеблясь, она начала бить её лопатой и била до тех пор, пока в кухарке не угасли признаки жизни.