Рассказываю

Я не знаю, что будет дальше

«Мне был нужен этот шанс»

— Как ты? — голос подруги в трубке.

— Как я? Рубрика: вот бы оказаться в постели с тем, на кого ещё не орала.

— Нужно новое знакомство?

— Нужно перестать орать на людей. На мужчин. На себя. На свою жизнь.

— Поняла. У тебя приступ перфекционизма, — сказала подруга.

— У меня недосып, — призналась я.

— Или… недочто-то ещё.

— Или недочто-то…

В дверь позвонили.

На пороге стоял мужчина. Простой и понятный мужчина. Он искал в моей квартире свою знакомую. Её зовут Таня, и он решил, что она живёт у меня.

Я возвела глаза к небу: «Вот так быстро ты хочешь исполнять мои запросы?»

Я сказала, что Тани в моей квартире нет. И не было. Он опустил глаза в телефон. Открыл там что-то и зачитал: улица, номер дома, подъезд, этаж, квартира. Не все совпало. Он ошибся.

— Простите, — сказал он. Так и не представился, кстати.

— Не за что, — я медлила. Не хотела закрывать дверь. «Сделай шаг прочь от неё. Первый. Давай. Откажись от меня. Ты будешь сколько-тодцатый за мою жизнь», — подумала я и засмеялась своим жертвенным мыслям. Видимо, улыбка просочилась сквозь паузу.

— А может… — он уже стоял вполоборота и указывал на лифты.

— Может, — ответила я. — Сейчас только сосчитаю «но».

— Буду внизу.

И нажал на кнопку лифта, который не дал нам рассмотреть друг друга — открылся.

***

Кажется, ты подарок судьбы. Случайная встреча и сразу глазами. Я не закрылась, и ты приглашаешь. Мне стало тепло — моменты мечтаний наполнились смыслами прошлых стараний. И боль отпустила, где сияла слезами.

Чувствую, ты подарок судьбы. Сказал, что ты будешь, а я уже есть. Шапка, ботинки — взгляд в зеркало, лесть. Пустая улыбка, я не замираю, но дверь открываю больными руками.

Знаю, ты подарок судьбы. До лифта шатаясь, к тебе я навстречу. Манит огонёк, открывается вечность. Душа замирает, рассудок калечат правдивые истины, что, как крылья на плечи, ложатся внезапно. Ведь я попросила, чтобы за шаг до бездны меня не пустили…

Как хорошо — ты подарок судьбы.

Но я лифт отпускаю. Не помню, как в двери, себя разуваю. И дальше на стуле рыдая, стеная, киваю судьбе, с ней соглашаюсь: ты подарок судьбы, но нужна себе я, а не ты.

Я попробую позже. Мы подождём. Не из мечты, не по судьбе — просто так приходи. И не жди.

***

Соблазны…

Мои стражи на пороге. Я не верю в себя, но верю в них. Вчера я не вышла к тому, кто позвал меня на прогулку. Вчера я рассматривала через окно, как он стоит и ждёт. Вчера я дала лифту уйти без меня.

Сегодня он пришёл снова. Я видела его у подъезда. Кажется, он заметил меня из окна, почти помахал рукой. Я смутилась, я улыбнулась, я спряталась.

Я помню глаза его медовые. Как быстро я запомнила цвет. Наблюдение за… — моя суперспособность. Я наблюдаю за всеми, но не за собой.

Что я хочу прямо сейчас? Хочу услышать его «голос», хочу его «привет» в моих глазах. Но соблазн остаться в том, что есть, манит и оставляет меня в доме.

Хочу принять его приглашение и посидеть за кофе вместе. Кафе недалеко. Но что будет дальше… соблазн начать строить самосбываюшиеся негативные пророчества — здесь.

Танцует, улыбается. Мы же на «ты».

Хочу отпустить его руку у подъезда. На сегодня войти в вечернюю квартиру одной и брякнуться в подушки, смеясь от накатившей радости: «В моей жизни появился свет!» Соблазн вспомнить слова моего терапевта: «Будь сама себе светом…» — заставляют меня окаменеть.

Я останусь.

Нет.

Я пойду.

И пойму, как это: быть Светом себе. Я начну светить прямо сейчас.

Я включаю музыку. Я танцую. Я смотрю в окно… сколько времени прошло? Его нет. Ушёл. А завтра придёт? Темно стало. Тихо. Пусто. А свет?

«Твой свет всегда с тобой…»

Тогда я отправлюсь на прогулку с собой. У меня текут слёзы, но я хотела прогулку, хотела кафе. Я сделаю это для себя. Как больно делать первые шаги любви к себе.

Я одеваюсь. Я обуваюсь. Я подкрашиваю губы. Я орошаю запястья парфюмом. Я открываю дверь… вчера я здесь остановилась.

«Стоп! Куда я иду? — думаю. — К себе я иду».

Я переступаю порог.

***

Слишком длинный шарф или это ветер путается в моих ногах? Мне трудно идти. Всё потому, что я не понимаю, куда я иду и зачем.

Что значит — я отправилась на прогулку с собой? Обычно я иду по делу, куда-то конкретно иду, куда-то с кем-то иду, к кому-то иду. Сейчас я просто иду. И не пойму, как это…

Я могу зайти в кафе, купить кофе. И я типа такая гуляю с кофе, как на уютненьких фотографиях в сети. Я буду такая ламповофильтрованная, радостная.

Я не хочу кофе.

Я могу перейти дорогу… вот бы встретить кого-нибудь и поговорить. О чём будем говорить? Например, о… я не знаю. Пустая голова.

О! Я вижу знакомую на той стороне дороги. Она не видит меня. Она в своих мыслях. Если я пойду по переходу, мы встретимся и начнём разговаривать, мы пройдёмся какое-то время рядом.

Я отступаю. Я не иду по переходу. Но я ускоряю шаг и ныряю во дворы. Это моя прогулка.

Мои чувства сковали мне плечи. Как давно я так плотно не чувствовала. Это всё тёмно-серый (мой любимый) воздух и нейрографические нагие ветви деревьев на бледно-сером небе. Цвет глаз у меня такой же.

Плечи, давайте раскроемся. Я хочу дышать этой серостью, этой пустотой, этой массой тишины, помноженной на вечность. Вдох — я будто бы вагоны разгружаю. Что же так тяжело? И ноги мои… ох… еле идут. Выдох. За ним будет вдох — та самая гарантия продолжения жизни. Вдох.

Я гуляю одна. И иду глубже во дворы. Я иду в себя. Я иду к себе.

Я ненадолго. Я скоро развернусь домой.

Я попробую завтра ещё разок.

***

Мне стало тяжело дышать, и я села на скамейку. Было нехолодно, но как-то зябко. Мне захотелось поговорить с тем, кто меня понимает. Трубку взяли быстро, голос был строгим, и я поняла, что разговор будет неласковым.

— Не случилось ничего, — честно сказала я.

— Тогда что?

— Не знаю. Больно. Иду вот, а куда…

— Снова драма? — уточнил голос. — Чувств много, да? Захлёбываешься.

Голос меня цитировал, но не насмехался над моей ситуацией. Мне было непросто в том, что я проходила, и я не понимала, почему.

— Что чувствуешь? — спросил голос.

— Что я одинока и никому не нужна.

Вот тут я разревелась. Напугала проходящую мимо собаку, которую вела на поводочке тётушка. Обе ретировались. Я ревела в голос, причитая, что меня все бросили, что никто…

— Никто тебя не бросил. У тебя есть ты…

— Хочу на ручки… хочу быть маленькой.

— Ты сейчас именно маленькая, — внятно говорил голос, — возьми себя на ручки сама.

— К маме…

— К какой ещё маме? Оставь человека в покое. У неё своя жизнь. Прошу тебя, очнись…

И я очнулась. Я искренне поблагодарила голос. Я плакала и плакала. Уже тихо, уже легко. Слёзы высыхали, стягивали кожу.

Ветер.

Мне столько раз говорили, что пора бы мне повзрослеть, самой себе стать поддержкой, защитой и так далее. А я слушала, кивала. Я соглашалась. Но до дела не доходило.

Сейчас дошло.

Я на прогулке. Я одна. Я хочу на ручки.

Я беру себя на ручки: «Баю-бай… спи, Малышка, засыпай».

Слёзы и слёзы. И пусть. Поплачем рядом. От переполняющей нас нежности. Я и моя маленькая версия меня. Ох, как нам сейчас никто не нужен рядом. Как хочется побыть вдвоём.

***

— Ты давно здесь?

— Я давно здесь. С кем я говорю…

Я открыла глаза и увидела его. Того самого, кто вломился ко мне в дом, ошибившись квартирой, в поисках какой-то Тани. Кто после ждал меня у подъезда и не дождался.

— Ты пришла ко мне? — спрашивает.

— Вообще, я шла к себе. Но это неважно. Ты здесь живёшь?

— В соседнем доме, — он указал на ближайший.

Я сидела с закрытыми глазами. Долго ли? И это выглядело со стороны странно, наверное. Я не хотела, чтобы меня видели. Это пустой двор. Но меня увидел именно он.

— Давай руку, — сказал он. — Пойдём.

— Куда?

— Провожу тебя домой. Мне как раз…

— А мне нужно домой?

— Не знаю. Нужно?

Руку я подала. И имя назвала. И его имя услышала. Марк. Редкое, едкое. Мы говорили о чём-то, но я не помню. Я слушала себя и задавала себе вопросы на тему, как случилось то, что случилось: наша случайная встреча, наша отменённая встреча, наша ещё одна…

— Марк! Вот и ты… — по дорожке к нам шла девушка. — А это?

— А это моя знакомая, — Марк улыбался этой с дорожки.

— Таня, — она протянула мне руку. Я слабо тронула пальцы и промямлила своё имя.

— Мне нужно… — я хотела быстро уйти.

Мне показалось, что меня обманули. Он же вроде ко мне пришёл, я его случайно нашла. Это же судьба. Но нет. Он же должен… мы же должны… какая ещё Таня? Я сделала два шага и оступилась. Меня подхватили его спокойные руки и ещё две мягкие ладошки поддерживали опадающую голову. У Тани заботливая суть. Как жалко, она ещё и добрая.

Мы заплыли в мою квартиру втроём.

— О, у меня такая же планировка. А… точно, я же живу этажом ниже в этой же стороне, — сказала Таня.

— Идите, — сказала я. — Не нужно обо мне хлопотать. Я в порядке. Я дома. Я здесь всё знаю.

И они ушли. И осталась печаль. Моя печаль стала морем, а затем океаном.

К вечеру я, поговорив с тёплым человеком, который мне помогает, начала понимать, что у всех свой путь. И Марку изначально нравилась Таня. Он с ней и гуляет. И это нормально. Но меня узнал, это приятно. Пусть будут счастливы. Они такие оба замечательные.

«Как чувствуешь себя?..» — пришло сообщение ближе к ночи. Точно, я же успела дать ему свой номер телефона.

***

«Мне уже лучше», — отвечаю на сообщение. И, кажется, благодарю за заботу.

«Я хочу пригласить тебя в кафе», — пишет.

«А что, Таня уже закончилась?» — хочу написать и стираю.

«А Таня?» — стираю.

«С Таней?» — стираю.

«Я увела тебя у Тани. Вопрос», — это я отправила. Возможно, я покажусь наглой. Но я и есть наглая.

«Мужик не бык на верёвочке, его не увести».

«Ты сам ушёл?» — спрашиваю.

«Я не ушёл, я здесь».

И что мне делать? И хочется, и колется. Не хотелось бы мне быть такой Таней, чей ухажёр приглашает ночами другую девушку в кафе. Не хотелось бы мне быть и на месте того, кому понравился другой человек, когда он уже встретил раньше кого-то, причём хорошего, красивого. Может быть, нет искры? Может быть… мне нужен совет.

Колода карт. Достаю, давай… «Энергия цветов поможет вам», — говорит карта. Ясно. Не сюда.

Маятник. Беру в руки. Дрожат пальцы. У маятника шторм. Нельзя.

Книга. Открыть на странице девяносто, шестьдесят, пятнадцатой, двадцать второй. «Твой путь определяется…», — заткнись.

«Милый Бог, мне нужна помощь. Соглашаться ли?»

«Соглашаться ли?» — отправляю я сообщение близкому человеку. Он привык. Ему можно.

«А сама как думаешь?» — доходит ответ.

«Я на потолке сижу».

«Выдыхай и делай то, что хочешь. Даже дверь в ошибку — это дверь. Не поймёшь, что ошибка, пока не войдёшь».

Искушает. На опыте. Понимаю.

«А ты здесь?» — приходит сообщение.

«Я здесь. Я думаю. Я не знаю, хочу ли я…»

«Хочешь чего? Кофе? Не знаешь, хочешь ли кофе?»

«Кофе?»

«Да. И не сейчас. А днём. Завтра. В кафе со мной».

«Кофе завтра в кафе с тобой…»

Я написала, что не хочу. Десять мечей воткнулись в мою спину, и я упала замертво.

«Точно?» — приходит сообщение.

«Неточно», — ответила я.

Мне просто нужно время, чтобы подумать, обдумать, додуматься. Время, заходи.

И пришло Время. Время достало мелок и стало медленно и спокойно чертить границу между мной и другими, между моей жизнью и чужими, между моими чувствами и чувствами других людей.

***

Я не могу проснуться, хотя уже за полдень. Я хожу по дому, что-то делаю, что-то ем, пью. Мне кажется, что я в чьём-то сне брожу по мягкому полу в доме с облачными стенами. Воздух здесь влажный. Мои веки под его тяжестью опускаются, скрывая от меня свет.

Я слышу, как приходят сообщения одно за другим. Я не хочу отвечать. Я не…

Звонок.

Телефон звонит.

Ещё звонок. В дверь звонят. Глазка нет, не думала, что он мне понадобится. Я беру вибрирующий телефон, вижу на нём короткое имя, упекаю «помеху» под диванную подушку: «Полежи пока». Я ползу к двери, я открываю дверь.

— Марк…

Он отнимает руку с телефоном от уха.

— Я понимаю тебя, — начал он. Затем влетел на мой порог и поцеловал меня. Быстро, плотно, но осторожно. Зыркнул в мои глаза, чуть отпрянул, приготовился защититься от атаки…

— Какой там, — говорю, — нет у меня сил тебя колотить за дерзость. Все ушли на мысли о тебе. Не ем, не сплю. Молодец, что зашёл. Не даёшь мне шанса сбежать.

— Я хочу… — начал он.

— А я не хочу, — ответила я с лёту. — Не хочу делить тебя с Таней. Не хочу ждать и не дожидаться твоих сообщений. Не хочу новых отношений: эйфории в начале, первых скандалов, первых компромиссов… первого одиночества в слезах.

И тут я разревелась конкретно. А он прошёл в прихожую и сел на обувную тумбочку. Куртку, шапку он не снял. Сел и всё.

— Я понимаю тебя, — сказал он.

Я на терапии. У меня, как и у многих, гора травм и армия страхов, комплексов. У меня свои принципы, которые не стоят ничего, потому что не я их создала, но мне их навязали. Я не позволяю себе делать то, что хочу, и заставляю себя соответствовать ожиданиям, играя роль хорошей девочки.

Марк сидел в прихожей молча. Я роняла слёзы.

Моя Тень перестала бродить вокруг да около, обняла меня за плечи: «Я здесь», — и я съехала по стене под тяжестью её рук. Я закрыла глаза и, кажется, отключилась. Кричать не хотелось — Тень не будила ярость. Она держала мои руки, поглаживала их, грела: «Ты не хорошая и не плохая. Ты разная. И я прошу тебя, дать мне жить», — «А я не даю?», — «Нет. Прячешь, затыкаешь. Травмируешь», — «Я не хотела», — «Я знаю. Позволь мне выйти и быть. Я есть. Я хочу быть с тобой».

Я слушала голос Тени и теряла очертания. Я теряла ощущения себя. Я менялась. Я будто бы парила, а потом оказалась на чём-то мягком, приятном, тёплом. И что-то живое обнимало меня, обнимало, обнимало.

— Ты нужна мне вся, — услышала я. — Потому что совсем недавно я понял, что сам себе нужен весь…

— Моя терапевт говорит, что это для меня важно быть нужной себе самой, — мои губы еле двигались. Я поняла, что касаюсь ими его уха, так близко он был.

— А ты вся — это и хорошая, и плохая…

— Я плохая. Я увела тебя у Тани.

— Интересно мне, как ты это сделала? — спросил Марк.

— Я не знаю.

Я закрыла глаза и отдала свои ладони, плечи и освободившиеся от заколок длинные волосы в его руки.

***

— Я за Марком, — на пороге стояла Таня.

— Пакетик нужен? — спрашиваю.

Иду в комнату, объясняю ситуацию. Таня ждёт в прихожей. Трудного разговора не избежать.

— Таня… — Марк стоит перед ней, сутулится.

— Он и тебя так же кинет, — она переводит взгляд на меня.

— Догадываюсь, — отвечаю.

Я и правда знаю о непрочных конструкциях отношений. О внезапном переводе стрелок.

— И что мне? Не жить теперь? Не пробовать?..

— А мне? — воскликнула Таня.

— Ты же сказала, что мы просто друзья, — вмешался Марк.

— Я…

— Это правда? — уточнила я. Таня кивнула. — Ты затеяла нечестную игру, подруга. И нам всем нужна пауза.

Отношения — путь. Через кого мы будем расти, зреть эмоционально. Кто заденет наши болевые точки и, если повезёт (что не факт), поможет через них пройти. Кто утешит, создаст островок покоя, кто поможет разрушить ложный мир.

С кем мы готовы идти в отношения? С надёжными, сильными, красивыми… неправда всё это. Любое представление о человеке — иллюзия. Какие мы сами? Как отражаемся в глазах других людей? Что о нас думают? (Нам не должно быть до этого дела, конечно, но всё-таки.) Какие иллюзии о нас носят, что соглашаются на отношения, на сотрудничество, на дружбу с нами?

— Я хочу быть с тем, кого выбирает моя Душа, — мы с Таней пили чай на моём балконе.

— Мне показалось, что Марк пришёл для меня, — ответила она.

— Может быть, так оно и есть. И я не знаю, почему он свернул. Я даже не спрашивала. Да и что тут скажешь? Я не выгнала. Тогда не было сил, сейчас нет смысла. На что опираться, изгоняя его из своей жизни? На то, что ты, Тань, хочешь быть с ним? Это солидарность…

— Обидно мне, — призналась Таня.

— Понимаю. Честно. Очень понимаю. Сама горюю об этой ситуации. Не хочу, чтобы у меня хоть что-то так начиналось.

— Твоя Душа его выбрала?

— Я пока не знаю. Вина, стыд, страх повтора боли перекрикивают её.

В дверь позвонили. Таня ушла. Марк зашёл. Я мыла чашки.

***

Прошло же столько времени… она всё ещё не здоровается.

— Таня…

— Мне не нужна твоя дружба, — сказала она и ускорилась.

— Таня, в этом доме видеокамеры. Я вижу, что ты подходишь к моей двери. Стоишь и уходишь. Ты к Марку? Он у меня не живёт, — я ковыляла по глубокому снегу, силясь догнать её.

— Плевать мне на него!

Она запустила руку в сумку, вынула мандарин и, блеснув глазами, швырнула его в меня: «Н-на!» Я увернулась. В белоснежном полотне появилась дырочка с зияющей оранжевинкой.

— Не очень-то и хотелось, — я двинулась в сторону подъезда.

— Почему ты не бросила его?