- -
- 100%
- +
— Хорошо, давайте здесь, — заключил старший офицер, не получив ни от кого ответа.
— Извините, я от ужина скорее всего откажусь. У меня нет аппетита. Если хотите съешьте мою порцию.
Евгений уставился на меня. Офицер усмехнулся.
— В отряде от ужина не отказываются. Война войной, а обед по расписанию, — отчеканил старший офицер, — я сейчас схожу за едой, а вы пока подготовьте стол.
— Не хочет пусть не ест, — не довольно огрызнулся Филипп.
Евгений бросил взгляд в офицера и ничего не сказав вышел из палатки. Офицер, тяжело и протяжно вздохнув следом направился за ним.
— Пошли, — своим грубым бесцеремонным голосом сказал он мне.
Я поспешил за ним. В лагере мы ничего подходящего не нашли. Все камни в виде стола были заняты, либо слишком тяжелы чтобы переносить. Мы направились к окраине лагеря и вскарабкавшись на пригорок не сильно углубляясь в лес принялись искать. Я искал в одной стороне, офицер в другой.
— Я нашел. Может это бревно подойдёт?
Офицер махнул головой даже не подойдя посмотреть.
— Нет.
Я замешкался. Настаивать я не хотел, так как офицер был настроен ко мне как мне показалось довольно раздражённо. Он вдруг нагнулся и взяв что — то большое направился обратно в лагерь. Я пошел за ним.
Я с каждой минутой чувствовал себя лишним, чужаком. Словно мешался им. Словно был совершенно другим. Мне же они казались странными. Другими совершенно людьми.
— Так ну что. Давай сдвинем два лежака в сторону и поставим здесь, — старший офицер сразу в подтверждение своим словам сдвинул лежаки, а второй офицер придвинул крупный камень посередине палатки, — отлично это будет стол.
На камне появился хлеб, гречневая каша в консерве и чайник, в котором был компот.
Я придвинулся к столу чувствуя не удобство. Аппетита у меня и в самом деле не было от сверлящего настойчивого душевного переживания. Словно я был среди них тайным врагом. Офицеры сели на лежак на против меня и принялись с аппетитом поглощать пищу, указывая мне, чтобы я тоже начал есть. Я взял консерву и заглянул в нее. Ненавистная гречневая каша с жировыми кусками мяса. Ни вкуса, ни запаха я не чувствовал и от этого еда, казалась, без вкусной. Ко мне подступила тошнота и я бы выплюнул, но второй офицер, который был крупнее первого, увидел моё перекошенное лицо и по его взгляду я прочёл, что ему это совсем не нравится. Я не прожевав проглотил кусочек мяса, опасаясь, что в этот раз он точно может дать мне в лоб.
Молчание не длилось долго. Старший офицер взглянул на меня пристальным, изучающим взглядом.
— Был уже в учебных походах?
Я мотнул головой. Нехотя засовывая ложку в рот. Испытывая неловкость, оттого что они могут счесть меня привередливым.
— Первое время всем сложно адаптироваться. Потом привыкнешь будет легче.
Я кивнул головой и раскрасневшись опустил глаза. Мне становилось не по себе от пристального взгляда его серо — зеленых глаз. Словно он мог в один миг догадаться кто я.
Второй офицер наблюдал за мной молча. Серьезно устремив на меня взгляд. Как только мы встречались глазами он тут же отводил их.
— Военнокомандующий очень серьёзно и предвзято относится к новичкам в походах, — сказал Женя спокойно и монотонно, — от него можно и наказание получить. Ты лишь показательным выговором отделался, повезло тебе. Остальных он сразу на дозор отправляет. Поэтому не советую с ним шутить, пока далеко не отъехали от города, он и в самом деле может отправить с рапортом обратно.
— Я понял, — лишь качнул я головой, не предпринимая попытки оправдаться за своё показавшееся им странное поведение. Видимо он решил, что я так решил развеселиться, выставив себя неумехой.
Я молчал. Начать беседу первым мне казалось не уместным. Перед до мной сидел мой старший командир, как оказалось, которого я успел возненавидеть ещё при первой встрече на площади. И офицер, казавшийся мне вдвое старше меня. Я покажусь им выскочкой и наглецом, если начну диалог. Либо того хуже навлеку на себя их гнев за неосторожные разговоры. Как правило начинать и поддерживать диалог не моя сильная сторона. После того как я пытался в городе наладить хоть с кем — то из студентов дружеские отношения. Я оставался один непонятым и непризнанным.
Я затаился, делая вид будучи занятым едой. По телу бегала нервная дрожь, моментами сотрясая мою руку.
— Мы тележки с продовольствиями закрыли? — обратился старший офицер к другому офицеру.
— Да, — коротко ответил тот.
— А то разнесут все по палаткам, да по карманам. Не отчитаемся потом, — выковыривая из зубов мясо сломанной тонкой веточкой глянул на меня Евгений.
— Да, ну его, — кинул на пол офицер жестяную консерву, смятую им.
Старший офицер ухмыльнулся.
— Я бы на твоём месте лучше переживал, что Иван Сергеевич отстранил тебя от доклада на две недели, — констатировал старший офицер уперевшись локтем о камень, который служил нам столом.
Я уставился на него забеспокоившись.
— Почему? — не уверенно спросил я.
Старший офицер смотрел пристально и казалось, изучал меня. Он обернулся, позади себя взяв кружки и поставил их на стол.
— Да, я так. Филипп наливай, — офицер по приказу старшего офицера поднял железный чайник, стоявший возле него, и разлил в металлические чашки горячий красно — коричневатого цвета напиток. Он взял мою чашку и наполнил её до краёв, поставил перед до мной, — ты всегда такой молчаливый? У нас молчат только партизаны, либо те, кому есть что скрывать.
Я раскраснелся и поспешил покачать головой, сжав сильно кулаки на коленях. От каждого его слова, обращённого в мою сторону, я волновался и терялся.
— Мне… просто не привычно, — попытался я сделать непринуждённый вид.
— Ясно. Господа давайте выпьем за нас, за начало похода, за службу, чтобы добрались до места назначения целыми и невредимыми.
У меня вдруг все заклокотало в груди и я, попытавшись поднять стакан с компотом пролил себе его на руку. Я поспешил поставить чашку обратно на камень, зажимая рукавом обожжённый участок руки. Офицеры не обратили внимание на мою оплошность и сделали по глотку.
— Пей давай, один глоток, — поднял вместо меня чашку старший офицер и сунул мне в руки. Я, забыв про обожжённую руку, взял у него чашку, тут же отпил и зажмурился. Это не было компотом. Довольно странный вкус. Вкус горячего забродившего винограда, похожий на вино. Тепло вмиг разбежалось по нутру, щипля слегка горло. Я поспешил поставить чашку на стол, все ещё чувствуя отчётливо этот диковинный вкус.
— Ну как?
— Что это? — не понял я закашлявшись.
— Что — то типа глинтвейна. Когда выберемся на северную границу будет самое то в холод. Сейчас для расслабления. Давайте знакомимся. Я Чисов Евгений, старший офицер, как я уже говорил твой командир. Служу при генерале уже второй год. Бывал в нескольких компаниях до него при другом генерале. Все возникающие вопросы ты решаешь через меня. Филипп, — указал рукой старший офицер на с краю сидящего широкоплечего мужчину со сдвинутыми бровями и выглядывающими из — под них темными маленькими глазками. На лице у него была двухдневная щетина, которую он поглаживал, прищурившись, — офицер. Впервые в походе в этих местах, служил со мной ещё будучи сержантом. В конце прошлого года заслужил звание офицера. Расскажи про себя что — нибудь. Не обязательно касаясь военной карьеры.
Оба офицера уставились на меня.
— Я… сту…, оф…, сержант, — запнулся я, мотнув головой и посмеялся, отчего мне стало ещё более неловко, — стал им в начале этого года.
Старший офицер помычал, видимо желая для себя услышать, что — то большее.
— Хорошо, чем же занимались в кадетском корпусе?
Я с трудом вспоминал из рассказов Вальтера, чем они занимались.
— Физическая подготовка, различные городские мероприятия. Один раз выезжали с палатками за пределы города.
— Ты же говорил, что не было учебной вылазки. Или это другое было?
Я закивал головой.
— Да, это другое, — подхватил я.
— Кто вашей подготовкой занимается?
Я уставился на старшего офицера, понимая, что с каждым вопросом он меня все больше загоняет в тупик. Из рассказов Вальтера я не припоминал никого из вышестоящих. Да и он видимо и не рассказывал. Я сделал вид будто не услышал, переспросил потянув время. Старший офицер снова задал свой вопрос немного приподняв брови.
— У нас командные сменялись, я честно и не помню чьи — то имена. У нас был то один, то другой командир. А командира части мы уже давно не видели. Так и были сами по себе. Как — то так.
Оба офицера внимательно слушали меня и видимо то, что я им плёл их очень сильно удивляло и озадачивало. В конце моей выдуманной болтовни они как — то странно переглянулись.
— У меня все в голове не укладывается. Вроде город у вас приличный. Генерал лично с вашим командиром познакомился, о нем отзывался хорошо. А в части такой сумасброд.
Я чувствовал, как я покраснел, а все нутро заволновалось. Мне казалось, что вот — вот меня выведут на чистую воду, либо они уже что — то заподозрили.
— Что же ваш командир не видит, что происходит у вас в части?
Я поспешил махнуть головой.
— Я не знаю. Я не лезу в их дела. Мое дело выполнять свои обязанности, — пропищал я, пряча глаза и молясь лишь бы он быстрее перестал задавать свои вопросы.
Офицер с краю резко схватил свою чашку и сделав глоток тут же поставил ее, громко ударив дном о камень. Я вздрогнул.
— Такого командира части нужно сразу в штаб на отчитку! — вдруг встрепенулся офицер.
Я ещё больше испугался.
Старший офицер потер подбородок.
— Вообще не понимаю, — произнёс он. После некого раздумья он вздохнул, — ну да ладно. Если нужна помощь, говори. Мы тебя чему надо научим.
— Да, ты не молчи! — вдруг снова встрял офицер, допив свой напиток. Видимо мой рассказ вызвал в нем жалость ко мне, — если ты будешь вести себя как мямля, тебя здесь с потрохами съедят свои же! Знаешь какие тут крепкие зубы нужно иметь? Лучше сейчас выработай в себе уверенность и тогда тебя никто не тронет. А если будешь так же, как на докладе себя вести, то тебя первым же сожрет военнокомандующий. С ним не шути, — погрозил он мне пальцем, — он вмиг с тобой разделается, так что будь бдителен. Ну если что мы с Женей за тебя постоим. Мы простые, а вот Иван Сергеевич хитер как лис. Лучше не надо.
— Да. Он нормальный мужик, только ко всем с пренебрежением и недоверием относится. Только генерал имеет над ним власть. Помню было дело, — подхватил Евгений, — нам с Филиппом выпала удача служить при одной компании вместе. Было задание перебросить артиллерию с одного берега на другой. Мороз под тридцать градусом, снег валит большими хлопьями. Ну мы запрягли лошадей и направились за конницей, которая была от нас в часе езды и тоже направлялась на другой берег. И чтобы заново не прокладывать дорогу на карте мы двинулись по их следам. С нами еще было несколько солдат и еще двое офицеров. Один из них на лошади как раз таки вел нас по их следам. В итоге проходит больше двух часов, а мы все идем и идем. Меня стала уже настораживать эта двухчасовая езда. По идеи мы должны были добраться до реки за полтора часа край, а у нас ни конца ни краю степи. Как потом оказалось офицер на коне спутал следы конницы с рытвинами, и мы ушли совсем в другую сторону. Вернулись мы когда уже стемнело. Естественно, по ночи никто не рискнул переправлять артиллерию. Задержали до утра. Военнокомандующий был в ярости. Он уже отослал за нами двоих помощников и те вернулись после нас с разницей в полчаса. Знаешь, что он сделал? — кивнул мне старший офицер, сдерживая улыбку. Офицер, сидящий с краю и раскрасневшийся от выпитого качнул головой и заржал во все горло. Видимо вспоминая этот момент, — снял с нас шинели, отодрал погоны и выстроил всех нас вместе с солдатами в одну шеренгу. Орал он долго, покрывая нас благим матом. Было терпимо и все бы ничего, если бы один из офицеров молодой, веселый парень не решил корчить рожи, когда военнокомандующий отворачивался. И так в один момент он попался. Военнокомандующий аж побагровел, вспыхнул и мы в одних тужурках чистили снег с замершей реки почти всю ночь напролет прокладывая дорогу на утро для артиллерии. Солдат он распустил.
— Этот су… и не на такое способен! — снова влез офицер, — я в ту ночь чуть руки не отморозил. Мы одни варежки делили на четверых.
Старший офицер запустил руку в волосы посмеиваясь над теперь казавшейся весёлой историей.
— Поэтому давай договоримся, что, если ты решишь шутить над ним, делай это так, чтобы потом это нас не коснулось.
— Да я и не …, — хотел было я ответить.
— Я заступлюсь, если возникнут сложности в общении с военнокомандующим. Если он станет перегибать палку, но, если будут с твоей стороны не нужные телодвижения. Я уже не буду на твоей стороне, изволь.
— Парень ты готовься к тяжёлой работе здесь. Здесь нужно уметь отстаивать мужественно свою офицерскую честь. Не надейся особо на Женю. У него полно своей работы. Военнокомандующий, будь он трижды проклят, ни раз испытает тебя на выдержку. Это у него отношение такое ко всем, кто ниже его по должности. Меня он по первой так гонял, не знаю почему, не взлюбился наверно с первого взгляду. При солдатах чуть ли не с дерьмом смешивал. А мне потом солдатам приказы отдавай. И я не был обижен. Ни в коем случае. Ни капли обиды. Эта штука бесполезна. Оставь обиду для детей. У меня была злость на него. Я его и по сей день еле перевариваю. Ну может быть чуть меньше, чем раньше. Потому что я ему один раз так ответил. Он понял, что на меня не получиться каждый раз словесные помои выливать. Вот теперь на новичках и на солдатах срывает свою злость.
Разошлись мы в начале одиннадцатого. Офицеры допили в чайнике напиток, а я до дна опустошил свой стакан. Свет в лампе погас, и мы завернулись в лежаки. После сложившегося приятельского разговора с офицерами я чувствовал облегчение, словно тяжёлый груз с моих плеч спал. Мрачные думы развеялись, и я снова испытывал радость как в начале похода. Мне было необычайно хорошо. Вся тревога куда — то вмиг испарилась. Теперь мне казалось, не все потерянным и все приключения все ещё впереди. Я завернулся в не привычный лежак и отвернулся к стене. Мой желудок долго еще урчал, не принимая кашу, отчего я чувствовал неловкость.
Прокручивая в голове разговор за столом с офицером Филиппом, я и не знал, что он окажется на самом деле таким прямым, открытым, честным человеком. Когда Женя ушёл перепроверить дежурных в лагере, мы с ним остались одни и разговорились. На удивление разговор наш был слаженный и мы с ним, несмотря на не большое недопонимание в начале знакомства, отлично поняли друг друга. Словно старые знакомые. Он рассказал про свой опыт службы и рассказал про конфликт с военнокомандующим. Он поделился тем, как лучше себя вести в походе. На вопросы обо мне я старался отвечать размыто, либо не уходить далеко в фантазии, чтобы потом самому же не попасться. Я рассказал про свои планы стать адъютантом при нашем генерале. Что мечтал уже давно побывать с ним в одном отряде под его управлением и одна мечта наконец сбылась. Филипп усмехнулся, но ничего не сказал.
Мнение о нем у меня сложилось такое — он был из тех людей, кому от рождения было все равно на предубеждения окружающих. Таких людей я встречал крайне редко. Я сколько себя помнил всегда переживал о том, что подумают обо мне люди, какое впечатление произвожу на них. Нравлюсь ли я им, но показывал всегда обратное. Я хотел стать таким же человеком как этот угловатый, грубый офицер. Ему и в самом деле было без разницы все что о нем думают. Даже военнокомандующему смог дать отпор. На первый взгляд он отпугивал манерой общения и поведения. Его внешность нельзя было назвать неприятной, но и чересчур привлекательной тоже не назовёшь.
Старший офицер же был намного приятнее внешностью. Золотисто — русые волосы и приятные овальные черты лица. Единственное меня смущало то, сколько раз в течении дня я успел поменять о нем мнение. На площади он мне казался человеком одного склада ума. Высокомерным, горделивым, выхолощенным в парадной офицерской форме с серо — бирюзовым надменным взглядом. Просто так и не подойдешь. Его прищуренный, остужающий взгляд говорил сам за себя. Затем же в походе это был энергичный человек, ловко выполняющий приказы военнокомандующего. Я сразу и не понял, что это был он же. Мне даже показалось, что и внешность его переменилась. Хоть я и не осмеливался пристально рассмотреть его черты лица, но тот образ, который сложился у меня в голове еще на площади, теперь совершенно отличался познакомившись мы с ним по ближе.
За ужином я вскользь окинул взглядом его лицо при свете яркой лампы и теперь понял, насколько я не верно о нем сложил своё первое впечатление. За ужином в палатке перед до мной сидел совершенно обычный молодой мужчина, без ужимок, высших светских манер и того высокомерия на лице, которое явно чувствовалось на площади. Он совершенно не стеснялся есть из консервы, самую простую, даже скромную пищу и пить из железной кружки. Он вел себя просто. Единственное его взгляд давал понять и не забыть, что перед тобой человек занимающий серьёзную должность. С первого дня знакомства меня коробил этот взгляд и заставлял все внутри съёживаться, стоило ему лишь взглянуть на меня.
В Филиппе же чувствовалась внутренняя сила, которой так не хватало мне. В ту ночь я уснул, обещав себе стать таким же как он.
***
Я отвлёкся и посмотрел на озеро. По воде шла рябь от внезапного дуновения ветра. Прошло достаточно времени. Меня могут начать искать. Я поспешил в лагерь пока меня не объявили пропавшим. Я отряхнулся и направился в сторону массивного дерева. Я шёл и думал о Филиппе и о том какой же я всё — таки несуразный в этой форме по сравнению с офицерами. Любой поймёт, что я не тот, за кого себя выдаю.
На следующий день после нашего знакомства с офицерами и первого совместного ужина, я старался изо вех сил казаться мужественным и сильным. Будто я многое повидал и хоть моложе их всех, я многое знаю. Но кроме меня так никто этого и не заметил. Генерала я совсем не видел. Скорее всего до него дошло, что меня отстранили от доклада на две недели. Вот бы появиться перед ним и объясниться по той ситуации в штабе, когда я заплакал как дитя малое перед ним. Но было теперь вдвойне боязно и стыдно. Я бы доказал и объяснил генералу, что я выносливый и что вообще заплакал лишь от того, что переволновался и во мне взыграла обида за себя. За свое тугодумство. Я рассуждал о том, если военнокомандующий будет всеми силами пытаться втиснуть своего племянника на моё место, выставив меня перед генералом глупым и наговорив на меня, то я не должен молчать. Если даже он с этим солдатом в сговоре. Я отстою своё место. Я их не боюсь. Ни чей сын, племянник не встанет у меня на дороге. Ради Павла Игоревича я должен был закрепить за собой эту должность. Он не мало усилий приложил, чтобы я был здесь. Поэтому я буду как Филипп. Как скала. Именно с не пробиваемой скалой ассоциируется у меня этот офицер после нашего знакомства.
Но, как ни странно, время текло своим чередом, и никто не посягал на моё место ни спустя день, ни спустя неделю. Военнокомандующий не обращал на меня внимания. Занимаясь в отряде своими обязанностями и передавая приказы только через старшего офицера. Постепенно я стал себя ощущать не приглядным звеном в суете дней, когда внутри меня горела страсть к победам и борьбе. Это меня угнетало. Никто похоже не видел во мне этот дух борьбы. Но я решил в любом случае быть внимательным и не витать в облаках.
Я, выбравшись из камышей, стал забираться на склон, как до меня донёсся мужской голос.
— Если я сказал, что эта территория не представляет опасности, то это не значит, что теперь можно разгуливать по лесу.
Я остановился остолбенев, вглядываясь в силуэт под тусклым светлом луны. Это был по — прежнему все тот же солдат. Он стоял поодаль от меня облокотившись на дерево. Я, разволновавшись не нашёл, что ему ответить, поспешил молча к своему ориентиру.
— Язык проглотил? Скажи офицерам, что я на патруле и честно выполняю свои обязанности.
Голос патрульного звучал надменно, можно сказать даже чувствовался отработанный командный тон. Из — за чего я смутился. И, казалось бы, стоило, одним словом, поставить на место этого зазнавшегося солдата, но не вольный испуг и страх не дал мне этого сделать. Я не на шутку побаивался его, не зная, что от него можно ожидать. Хоть себе в этом и не хотел признаваться. Но посчитал что, мне нужно было уйти по быстрее отсюда.
В темноте сверкнула фляга, солдат испил из неё и зажмурился, нарочито громко вдыхая сорванную ёлочную ветвь. Он специально пытался вывести меня из себя. Давая понять, что он не будет подчиняться моим приказам и не воспринимает меня как старшего по званию. Во мне вскипала ярость, которая переборола даже мои опасения. На такое не уважительное, по отношению ко мне, поведение я не мог не среагировать. Я не понимал почему солдат себе позволяет при старшем по званию распивать алкоголь, вести себя расхлябано, будто меня здесь и нет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.