- -
- 100%
- +
10
Глава 3
— Просыпаемся! — громыхает над ухом, а после этого в глаза ударяет яркий солнечный свет.
— Ау, — жмурюсь, открывая глаза.
Макс стоит напротив кровати, сложив руки на груди. Замечаю, что он полностью собран, а возле его ног лежит огромный рюкзак.
— Куда мы? — приподнимаюсь с кровати.
— Улетаем. Вот твои доки, не потеряй, — швыряет на кровать паспорт и еще несколько бумажек.
«Васнецова Валерия Сергеевна».
Мда.
— А тебя ж тогда как зовут? — поднимаю на него глаза и вижу, как он ухмыляется.
— Александр Владимирович Васнецов. Мы женаты.
Чуть не давлюсь слюной.
— Интересно, — иду в сторону ванны, пока Макс провожает меня небрежным взглядом. — Не помню, чтобы давала согласия.
— Чтобы давать согласие, нужно, чтобы тебя спрашивали, — серьезно заявляет он, — а тебя не спрашивают. Тебе говорят быстрее собираться. У тебя десять минут.
«У тебя десять минут», — передразниваю его у себя в мыслях, а сама думаю лишь о том, как сердце колотится в его присутствии. Еще и воспоминания прошлой ночи… Интересно, он спал со мной или ушел, как я и просила?
Через десять минут, как он и сказал, мы выходим из дома, садимся в машину, которую меняем по пути четыре раза, и приезжаем в аэропорт.
Обычный международный аэропорт.
— Давай руку, — протягивает свою большую ладонь Макс, и я с удовольствием кладу в неё свою.
Его касания такие приятные, а ладонь теплая и немного по-мужски шершавая.
Людей в аэропорту очень много, поэтому я тянусь за ним, словно маленький ребёнок за тянущими его родителями.
Решаю обхватить его руку ещё и второй рукой, чтобы было надежнее. И он не противится… Даже немного сбавляет темп.
— Потерпи ещё немного, скоро будем в самолете.
— Когда я смогу вернуться?
— Перестань. Я же сказал тебе, как только твой дядя заплатит за то, что сделал.
Больше ни о чем его не спрашиваю. Он кажется таким большим, сильным, властным, что я едва мысли в кучу собрать могу и просто делаю то, что он говорит.
Удивляюсь тому, как ему удается скрыться от моего дяди, ведь тому уже давно должны были доложить, что меня похитили. Или… не похитили. Неужели он думает, что я сама сбежала? Только сейчас до меня доходит то, как это выглядело со стороны! Я ведь сама обманула охрану и прыгнула в чужую машину.
Господи…
Когда проходим паспортно-визовый контроль и нас спрашивают о цели визита в Италию, Макс без единой заминки выдает красивую историю нашей любви и прикрывается тем, что Италия была моей мечтой, а любимый муж с удовольствием решил воплотить ее в свадебном путешествии.
Его лучезарная улыбка с красивой ямочкой на щеке, которая, к тому же, адресована мне, окончательно меня обезоруживает. Наверное, со стороны я и вправду выгляжу влюбленной дурындой, которая не в состоянии связать и двух слов, на деле же я просто ошеломлена игрой одного актера.
Потому что то, что он так легко может устроить такой цирк влюбленного, а через минуту после прохождения контроля снова натянуть маску сосредоточенного хладнокровного робота, пугает…
Наводит на мысли о том, что я не смогу отличить его игру. Вдруг он играет со мной все то время, что рядом? Отмахиваю эти мысли, чтобы с ума не сойти от противоречивости в душе. Но однозначно теперь я чувствую себя такой, какой, наверное, и должна была быть изначально.
Испуганной.
Весь полет я либо сплю, либо смотрю в одну точку, уставившись в окно и поедая себя дурацкими мыслями. Макс что-то усердно печатает в планшете и не говорит мне и слова.
Когда наконец долетаем, и нас встречает своей пасмурной погодой город моей мечты - Рим, я немного прихожу в себя и начинаю радоваться мелочам…
В голове фантомно всплывает аромат свежей пасты, вокруг слышится мягкий шепот итальянского языка, а через окно аэропорта виднеются величественные произведения архитектуры с колоннами и балконами в готическом стиле.
Ловлю себя на мысли, что хочу сфотографировать всё вокруг: как мужчина в полосатой рубашке жестикулирует, разговаривая по телефону, как семья смеется перед выходом на улицу, и они все так стильно по-европейски одеты…
— Поторопись, — подгоняет меня Макс, хотя мы и так чуть ли не бежим.
Но не успеваю я и слова ему возразить, как меня резко подхватывают его властные требовательные руки, взмывают в воздух, и через секунду я оказываюсь прижатой к стенке уборной. Сердце грохочет от резкого наплыва адреналина, и, кажется, теперь мне становится страшно.
Макс прижимает меня своим крепким телом, давая ощутить каждую его часть. Не дышу, лишь удивленно моргаю и терпеливо жду.
— Не вздумай даже пикнуть, — предостерегающе шикает мне мужчина. Его глаза горят темнотой, а брови, сошедшие на переносицу, говорят лишь об одном – он не в настроении.
И, я боюсь, для меня это плохо…
11
— Что п-происходит? — голос предательски дрожит, наверное, именно поэтому Макс, чертыхнувшись, ослабляет давление и немного отходит назад, давая мне такое желанное личное пространство.
— Мне показалось, что за нами следят. Надень вот это, — протягивает мне маску, темные очки и кепку.
— Мы что, как в дорамах сейчас прятаться будем?
Макс вопросительно выгибает бровь, чем даже смешит меня.
— Ну. Дорамы. Сериалы азиатские. Там айдолы тоже так от папарацци прячутся.
— Издеваешься? — устало выдыхает он и хватает меня за руку. — Натягивай быстрее и пошли, дорамщица. И одежду смени, — толкает меня в туалетную кабинку и протягивает новый комплект одежды: темные колготки, черное вязаное платье и такого же цвета пальто с широким поясом. Прям гангстерша.
— Так, значит, все-таки смотрел? — не оставляю его в покое, но, скорее, даже для себя. Я так успокаиваюсь, пока натягиваю одежду.
— Мне тридцать два, Ася. Как ты думаешь, у меня есть на это время и желание?
— А зря! Есть такие, что даже тебе бы понравились, — заканчиваю с переодеванием и выхожу, вперившись взглядом на его в тон моему наряд.
Весь в черном, такой красивый, элегантный. А классическое пальто – так вообще придает ему особый шарм.
— Пошли? — протягивает мне свою широкую ладонь, и я снова с трепетом ее принимаю. Конечности покалывает от прикосновений его пальцев.
Выходим из туалета как ни в чем не бывало. И пофиг, что это был женский туалет, в который мы зашли оба.
До отеля добираемся без происшествий и абсолютно молча. Неизвестность меня пугала, но не настолько, насколько начал он. Возможно, в России я этого не ощущала, потому что знала, что дядя там всем заправляет. А тут…
Так! Долой негатив. Этот человек заботился о тебе, голову тебе гладил, место на кровати уступил!
— Жить будем в одном номере. Там две комнаты. На улицу без маски и очков не выходить, а лучше вообще не выходить.
— Будто ты бы мне позволил, — фыркаю себе под нос.
— Если заслужишь доверие и захочешь прогуляться — почему бы и нет?
Недоверчиво стреляю в него взглядом.
— Но пока тебе это не светит… Пойдем, — тянет меня за собой.
Несколько дней мы проводим безвылазно в номере. Все необходимое там есть, а еду привозит три раза в день доставка.
На третий день стены откровенно начинают давить. Я прочитала все книги, которые Макс любезно мне захватил из России. Телефоном мне пользоваться запрещено, а поэтому других развлечений у меня просто нет.
— Слушай, ну сколько можно? Я с ума схожу сидеть взаперти, — ною, подходя к нему, на что он хмурится, откладывая планшет.
— Видимо, я слишком тебя разбаловал. Ты тут в плену вообще-то, — ухмыляется Макс, и я уже хочу развернуться, как он протяжно взвывает и резко поднимается. — Жду тебя через двадцать минут. Сам заебался сидеть в номере. Но чтобы за мной по пятам ходила. Один левый шаг, и я буду вести себя совсем по-другому, — басит мне серьезным тоном, после чего скрывается в ванной.
Будто без тебя не знаю… Обязательно каждый раз пугать?
Собираемся мы быстро. Надеваю наряд выходного дня, что предоставил мне Макс в аэропорту, и жду его на выходе, нацепив маску и очки.
Когда он выходит, я просто следую за ним, ничего не спрашивая. Понимаю, что и так слишком многое попросила.
— Ты уже бывал здесь, в Италии?
— Нет, не те цели в жизни были.
— И прямо никогда не мечтал путешествовать?
— Об этом мечтают люди, которые не обременены серьезными проблемами, — хрипло и нехотя произносит он, пока идём к такси.
— Значит, у тебя серьезные проблемы.
— Были. Сейчас так, фигня, — искрит в разговоре, открывая передо мной дверь.
Пока такси везет нас к продиктованному Максом адресу, мы успеваем немного поболтать на совершенно отстраненные темы. Я узнаю, что Макс вырос в детском доме. И что сейчас он работает прокурором.
Не передать словами, как меня эта новость удивила и одновременно обрадовала. Не знаю почему, но осознание того, что мой дядя бандит — не пугает, а вот то, что бандитами могут быть другие — очень даже. И теперь, когда я узнаю, что он, наоборот, государственный обвинитель, человек, осуществляющий надзор в нашей стране, мне становится спокойно.
Я думаю о том, как он себя со мной ведёт, и что наверняка у него правда есть определенные вопросы к моему дяде. Поэтому… что уж там. Подожду, пока все не решится. Больно мне не делают, ничего от меня не хотят…
— Приехали, — берет меня за руку Макс, помогая выбраться из машины.
Смотрю на странное, мельтешащее разноцветными вывесками заведение и скептично оглядываю его. Какой-то гадюшник напоминает, куда идут шлюхи, чтобы работу найти.
— Может, не пойдём? — стискиваю его ладонь, пока он тянет меня ко входу.
— Это единственное место, где по всему периметру нет камер. Я изучил все заранее. Пойдём. Тут мы хотя бы маски снять сможем.
Что ж…
Внутри атмосфера клуба не лучше. Какие-то дешевые аксессуары и мебель, куча орущих мужиков и… Ооо, наверху даже есть кабинки.
Макс проводит меня в одну из них, и я отмечаю, что в кабинке не так уж и плохо. Не видно никого и не особо слышно. Видимо, стены звукоизолированны.
— Что будешь есть или пить?
— Можно любую пасту и апельсиновый сок.
— Сок? Серьезно? Можем попробовать взять вино. Правда, наверняка их тут бадяжат как не в себе, но как раз не опьянеешь.
— Нет, спасибо, я не пью.
Он отставляет меню и откидывается на кресло. Я сижу напротив и плавлюсь от его пронзительного изучающего взгляда.
— Ты когда-нибудь встречалась с кем-то? — ошарашивает меня своим наглым вопросом.
12
— Что за вопросы? — прячу взгляд, но кожей ощущаю жжение от его неотрывных глаз.
— Обычные. Мы же с тобой что только не обсуждали уже за это время.
— Ну это другое.
— Я понял, не хочешь, не…
В кабинку заходит официант, и Макс принимается делать заказ.
Вместо ожидаемого бокала Макс заказывает бутылку вина мне и виски себе.
Моментально краснею, подумав о том, что это очень даже похоже на свидание…
— Нет, — произношу запоздало. Настолько, что Макс даже забывает о своем вопросе, смотря на меня недоумевающе. — Я ни с кем не встречалась. Никогда.
Он несколько секунд продолжает просто молча меня разглядывать, а потом отводит взгляд и утыкается в телефон.
— А ты? У тебя есть девушка?
— Одной никогда не было. Я далек от этого. Не верю женщинам и не вижу необходимости их постоянного нахождения рядом.
Бах! И меня простреливают насквозь.
Надумала себе, идиотка. Он взрослый мужчина. Конечно, у него полно женщин. Зачем ему я? Что он найдет в такой, как я? Что я могу дать ему такого, чего не даст другая?
— Ты задумалась…
— А какой ты видишь свою жену? Наверняка ты задумывался о браке…
— Задумывался лишь как о фикции. Иллюзорной реальности. Это могло бы помочь мне в карьере, либо ещё в какой-то области. Но чтобы желать жить с одной женщиной постоянно… — хмыкает, — нет.
Не знаю, куда себя деть. Разговор уже давно перешел все рамки дозволенного.
— А как же любовь?
В этот момент как раз заносят алкоголь. Еду все ещё готовят, поэтому Макс, не дожидаясь ее, сразу же наливает себе стакан виски и залпом осушает.
— Любовь, — жмурится он, потирая виски, — придумали такие маленькие гномики как ты. Чтобы в сказки верить. И страдать потом, когда все в реальности происходит не так, как они хотели бы.
Макс наливает ещё один стакан и снова залпом его выпивает. Кажется, я затронула одну из больных его тем, потому что после этого мы, конечно, болтаем ещё, но он отвечает очень абстрактно, уклончиво.
Очень хочется понять, что же хранится внутри этого человека, но он не пускает. Выстроил стены, и ни разбить, ни перелезть невозможно.
Когда его стакан очередной раз наполняется, я не выдерживаю. Пересаживаюсь к нему и забираю алкоголь из его рук. Он перехватывает мою руку и, сведя брови, таращится на меня, мелькая волчьим прищуром.
— Никогда больше не смей так делать, — цедит он серьезным тоном и забирает обратно стакан, но я лишь вырываюсь, снова захватывая граненый хрусталь, чтобы в следующий миг быть пригвожденной к спинке дивана и оглушенной звуком разбившегося стекла.
— Я сказал не сметь так больше делать! — кричит мне в лицо, хватая за скулы.
Он что, пьян? По голосу непонятно, но вот поведение…
Мои руки дрожат, а глаза наполняются слезами. Я брыкаюсь, но он не отпускает меня. Бью его ладошками, крича о том, что не буду терпеть изменения в его настроении, и он срывается. Встаёт из-за стола и резко дергает меня на себя. Путаюсь в ногах и чуть ли не падаю, но он удерживает, пригвождая к стене, предварительно подставив под голову ладонь.
Его лицо находится так близко, что внутренности трепещут. Его харизма сводит меня с ума. Его злость, смешанная с заботой, доводит меня до безумия. До крайней точки кипения, при которой я перестаю давать отчет своим действиям. Я просто делаю, решая подумать когда-нибудь потом.
Встав на носочки, резко целую его. Намертво прижимаюсь к желанным губам, чувствуя, как тело простреливает током. Напряженная, словно натянутая пружина, я замираю в нерешительности, не зная, что делать дальше…
13
— Головой поехала? — одергивает меня Макс, отворачиваясь и зарываясь пальцами в свои волосы. — Черт возьми…
А мне так больно становится. Думаю, больнее было бы, если бы он меня ударил. Ощущение вязкой тяжести в груди вздохнуть мешает. Опускаю глаза, нервно сжимая и разжимая пальцы.
Какая же идиотка.
— Собирайся, — серьезным тоном басит он, а у меня чуть слёзы рекой лить не начинают.
— А еда?
— В отеле поедим, — так и не поворачиваясь ко мне, он надевает кепку, очки и маску и первым выходит из кабинки. Семеню за ним следом, то и дело натыкаясь на прохожих в баре. Он тоже замечает это, психует и берет меня за руку.
До отеля едем молча. В такси бизнес-класса он продолжает заливаться алкоголем. Интересно, как он выглядит, когда бывает пьяным? Потому что, выпив уже две бутылки виски, он выглядит таким же, каким и был до этого, за исключением лишь немного покрасневшего лица.
— Может, хватит? Ты не опьянеешь?
Он поднимает свой взбешенный взгляд и смотрит на меня как на лягушку, которую ему препарировать нужно.
— Мечтаю напиться и не думать обо всём этом дерьме. И один хуй не выходит.
Стесняюсь его откровенных выражений, а он лишь ухмыляется и снова наливает стакан.
— Будешь? — протягивает мне, а я настолько напряжена после его отказа, что беру и пью. Залпом. Обжигая нутро горючей жидкостью.
— Ужас, — морщусь и отдаю стакан обратно.
— Зато потом хорошо станет, — смотрит на меня пронзительно долго, вызывая неловкость.
Отворачиваюсь, чтобы не накручивать себя ее больше.
Когда поднимаемся в номер, не могу думать ни о чем другом, как о его губах на моих. Ненароком прикасаюсь пальцами то к одной губе, то к другой, чтобы вспомнить то мгновение. Как тело покалывало, как мурашки бежали, как в носу аромат перца и амбры играл.
Почему он оттолкнул меня? Я совсем ему не нравлюсь? Я знаю, что не уродина. Многие парни ухаживали за мной в школе, так что с ним не так?
Спешно иду в ванную и принимаю душ. Хочется смыть с себя весь этот негатив. Когда выхожу, он уже ожидает у входа. Тоненький атласный халат сейчас кажется максимально неуместным. Особенно после понимания того, что как женщина я его не привлекаю.
Сникаю ещё больше и, расстроенная, огибаю его, чтобы пойти к кровати, но он ловит меня за руку.
— Ну что с тобой? К чему эта мина? — подтягивает меня к себе, опуская руки на талию. Неуместно опуская, хочу сказать!
Места соприкосновения горят адово. Да он издевается над моим сердцем!
— Отпусти, я пойду спать, — обхватываю его обвитое венами запястье и пытаюсь разорвать захват, но он лишь встряхивает меня и снова повторяет.
— Я спросил тебя! А ты обязана ответить!
Вздергиваю подбородок от наглого тона, но понять не могу, он это серьезно?
— Сначала ты отвергаешь меня, а потом спрашиваешь, что со мной? Да это с тобой что? — вываливаю на него то, что на сердце.
Он тяжело выдыхает, сжимая крепче мою талию.
— Я же говорил тебе, что не завожу отношения. Не целуюсь, не ночую с девушками. Не хожу на свидания. Не желаю всего того, что ты бы хотела испытать.
— Да с чего ты взял? — нагло вру, потому что не нравится, какой идиоткой он меня выставляет.
— Это у тебя на лбу написано. Я не хочу, чтобы остаток времени, что мы вынуждены проводить вместе, ты занималась рыданиями и самобичеванием.
— Ты слишком большого о себе мнения. Я хотела лишь поцеловаться.
Хмыкает, словно я что-то смешное сказала.
— Меня не устроит просто поцелуй.
— Я остановлю тебя, — стою на своем, пока он медленно приближает свое лицо к моему.
— Ты уверена? — шепчет возле моих губ, дразня. — Это то, чего ты хочешь? — намеренно задевает мои губы, возбуждая все нервные окончания, что только существуют.
— Да, — вылетает на выдохе, и он тут же ловит ответ своими губами.
— Я тебя предупредил…
Силой стискивая мое тело, собирает халат в своих кулаках, ближе прижимая к себе. Я настолько накалена, что голова кружится.
Мой первый поцелуй. Никогда не думала, что меня поцелуют так… Бешено, надавливая на скулы и сразу запуская язык, орудуя им у меня во рту как дома.
Он жадно всасывает каждую губу, пьет меня в сладкой тирании. А я отвечаю. Живот простреливает волной желания. Его прикосновения к талии, бедрам, лицу — обжигают и, словно дофамин, заставляют желать ещё и ещё…
Запустив пальцы в его в меру жесткие и одновременно шелковистые волосы, я тяну его еще ближе. Это заводит его ещё больше, судя по тому, как он лихорадочно облизывает меня от основания шеи и ведёт вверх, к губам, обводя их языком, который тут же мастерски сплетает с моим. Мне тяжело дышать. Тело напряжено до предела. Кажется, что вот-вот, и я просто взорвусь…
Подхватив меня под бедра, заставляет обвить его ногами. Сжимая мои ягодицы и не переставая целовать, он несет меня к кровати. Забравшись коленями на матрас, мягко опускает меня. Левой рукой скользит по бедру вверх, задирая халат и сжимая ягодицы, талию, а потом и грудь.
— Ах, — вырывается у меня в его губы, на что он впечатывается пахом между моих ног.
Нащупав правой рукой пояс от халата, он развязывает его, раскидывая полы и оставляя меня перед ним лишь в трусиках.
Стеснение возникает вновь, когда он отстраняется и оглядывает меня темным взглядом. Тяну руку, чтобы прикрыть грудь, но он откидывает ее и накидывается губами на сосок.
Выгибаюсь, выкрикивая что-то нечленораздельное, ощущая взрыв по всему телу. Я чувствую его прикосновения везде. И мне всего мало. Я хочу больше, сильнее, чувственнее. Возможно, это единственный раз, когда он это со мной делает. И я планирую получить от этого максимум.
14
Ощущаю его тело на себе и не могу поверить в происходящее. Он кажется мне таким далеким, таким идеальным, что представить его на себе — сродни фантастике.
Его близость кажется невыносимо сладкой. В комнате полумрак, лишь мягкий свет ночника падает на его лицо. Его темные глаза, откровенно изучающие мое лицо и руки, блуждающие по телу, заставляют ошалело лежать, судорожно вдыхая воздух. Он специально дразнит. Задевает пальцами чувствительные точки на шее, животе, груди…
Весь мир сужается до одного человека, до одних лишь его движений.
Он был прав, когда переспрашивал меня об уверенности в том, что я хочу лишь поцелуя…
Кажется, что я умру от сердечного приступа, если он сейчас остановится.
Снова захватив мои губы своими, он приподнимает меня, стягивая шелковую ткань и отбрасывая ее в сторону. Большими ладонями очерчивает каждый мой изгиб, словно помечая территорию.
Осмелев, тоже запускаю ладони в его волосы. Тяну на себя, сходя с ума от смеси чувств.
Он прокладывает дорожку поцелуев от губ ниже, по шее, груди, ненадолго задерживаясь на сосках, к животу, который просто полыхает от возбуждения.
Отстранившись, он стягивает с себя черную футболку, обнажая бесподобный торс. Не выдерживаю, протягиваю руку и веду от груди вниз, ощупывая каждый бугорок. Он закрывает глаза, откидывая голову назад, словно тоже получая от моих прикосновений удовольствие. Это придает уверенности. Поднимаюсь к нему и с безумным желанием прикасаюсь своей обнаженной грудью к его торсу.
Боже, как же это приятно… Ощущение соприкосновения его кожи с моей — что-то запредельное. И окончательно распадаюсь, когда слышу и его гортанный рык удовольствия, после чего он подхватывает меня под ягодицы и снова кладет на кровать, накрывая сверху своим телом.
Наши поцелуи перерастают из обычных в безумные. Со стороны мы, наверное, похожи на изголодавшихся зверей. И сколько бы он не целовал, мне мало. Кажется, что вот-вот все закончится, что он отстранится, и я сойду с ума…
Его властные руки сминают мою изнывающую грудь. Его язык проникает глубоко в рот. Его энергетика стирает все, что было в голове, заполняя ее лишь собой.
— Только поцелуй она хотела… — ухмыляется Макс, застыв в миллиметре от моих губ, тяжело и рвано дыша.
А мне так холодно без него становится. Невыносимо холодно. Тянусь вверх и сама его целую.
— Это так ты меня остановить собиралась? — рычит мне на ухо, после чего присасывается к коже за ним, открывая новые грани моей чувствительности.
— Не останавливайся! — жмусь к нему теснее, ощущая острое давление между своих ног.
Макс снова немного отстраняется, громко и дико дыша, словно только что пробежал километровку.
— Если сейчас же не свалишь из-под меня, не пущу. Орать, бить, плакать будешь, я не остановлюсь. Даю тебе последний шанс.
Мне страшно от его слов. Дико страшно того, что будет после. Но ещё страшнее почувствовать его отстраненность. Нахожусь сейчас в моменте, когда мужчина, на которого я капала слюной эти дни, наконец целует меня. И я не могу упустить эту возможность.
Обвиваю его шею руками и тяну на себя. Большего приглашения ему и не нужно. Он одним рывком стягивает с меня трусики, заставляя стыдливо свести ноги.
— Раздвинь, — давит серьезным тоном, требуя повиноваться. Отвожу взгляд, чтобы не видеть его в этот интимный момент, но он дергает меня за подбородок, впиваясь в губы.
Параллельно расстегивая пряжку ремня, он спускает брюки вместе с боксерами, а потом скользит кончиками своих пальцев по моей руке и, сцепив наши пальцы, поднимает руки вверх.