Месть Элизабет

– Это было так неожиданно, кузен!

– Значит, вы хотели, чтобы на моём месте был другой?

Элизабет промолчала, но молодой человек продолжал настаивать:

– Могу я узнать его имя?

– Герцог де Гиз!

Монбар растерялся:

– Неужели вы влюбились в монсеньора Гиза?

– Королева-мать приказала мне соблазнить его, однако из-за вашего вмешательства ничего не вышло.

Молодой человек облегчённо вздохнул, и его глаза так радостно засияли, что Амазонка была тронута до глубины души. Она почувствовала, как в её сердце зарождается нежность к гизару.

– Но у такой красивой девушки, как вы, непременно должен быть кавалер! – после паузы продолжил тот.

– Вы хотели сказать: любовник? – холодно произнесла Элизабет.

– Простите, я не имел намерения обидеть вас.

Теперь взгляд Шарля был полон такого искреннего раскаяния, что на него просто невозможно было сердиться.

– У меня нет кавалера, – призналась дочь барона де Лорьяна. – Однако, откровенность за откровенность, кузен. Скажите, вы обручены?

– Ещё нет! И я этому очень рад!

– Почему?

– Потому что вы мне очень нравитесь. Кажется, я влюбился в вас с первого взгляда. Ещё тогда, в Блуа!

Эти простые слова Монбара поразили Амазонку больше, чем самая изысканная лесть, которую она когда-либо слышала от своих поклонников. Больше всего в этот момент ей хотелось остаться наедине со своими чувствами, чтобы разобраться в них. Поэтому, когда молодой человек попытался что-то добавить, Элизабет перебила его:

– Простите, кузен, но мне и в самом деле пора!

На лестнице она столкнулась с Мадлен.

– Бабушка велела нам спуститься в зал, – процедила дочь Ипполито сквозь зубы.

Вероятно, она специально не упомянула о визите Монбара. Но так как Элизабет всё знала, то молча последовала за кузиной, чтобы присоединиться к виконтессе. Вскоре в зал вошёл Ипполито вместе с гостем. Когда Шарль после приветствия по-родственному обнял Мадлен, та смутилась. В пику кузине, Амазонка подставила гостю свои губы, после чего с невинным видом произнесла:

– Ах, простите, кузен, я и забыла, что мы сегодня уже виделись!

– Я тоже забыл, кузина, – довольно ответил Монбар.

Ипполито пригласил гостя присесть на диван и приказал подать закуски, так как для ужина ещё было рановато. У мужчин снова речь зашла о политике. С гибелью герцога де Гиза «Война трёх Генрихов» была завершена. Однако во Франции сложилось очень тяжёлое положение, усугублённое тяжёлой экономической ситуацией и неурожаем осени 1587 и весны 1588 года. Проповедники в парижских церквях возлагали всю вину за это на короля и открыто называли его «гнусным Иродом», а его покойную мать – «дохлой козой». Кроме того, на Генриха III давили гугеноты во главе с Генрихом Наваррским, Англия, помогавшая им, и, конечно, Испания, союзник Лиги.

– Во время заседаний парламента испанский посол располагается прямо в кресле председателя, – возмущался виконт де Саше, – и диктует, какие законы надо принимать!

В ответ Шарль пожал плечами:

– Это неудивительно, что Мендоса ведёт себя в Париже как полновластный хозяин: ведь испанцы оплачивают армию Лиги.

В это время в зал вбежал шут.

– Мендоса – хозяин Лиги! – передразнил он Монбара, надув при этом щёки и выпучив глаза.

Молодой человек бросил на него удивлённый взгляд. В отличие от гостя, дядя Элизабет, не обратив на реплику шута никакого внимания, продолжил:

– Вдобавок, осенью герцог Савойский захватил маркграфство Салуццо, которое находилось под протекторатом Франции!

– Несмотря на то, что Карл Эммануил – союзник Лиги, тут я с вами согласен, сеньор. Судя по всему, под шумок, герцог решил расширить свои владения.

– Не говоря уже о том, что он осмеливается предъявлять претензии на французский престол как кузен нашего короля!

– Филипп II через своего посла тоже неоднократно заявлял о правах на корону инфанты, своей дочери от брака с Елизаветой Валуа.

– А кто, на ваш взгляд, шевалье, должен унаследовать французский престол? – вдруг поинтересовался Ипполито.

– Вашей милости известно, что Лига провозгласила наследником кардинала Бурбона.

– Ну, а каково ваше мнение? – настаивал дядя Элизабет.

– Если бы герцога де Гиза не убили, то, наверняка, он бы стал следующим королём Франции. А теперь я не вижу достойных кандидатур!

– Возможно, у Нострадамуса есть что-нибудь по этому поводу, – вдруг сказал Ипполито, который, как и королева-мать, был поклонником пророка из Салона.

После чего похвастался Шарлю:

– Моя племянница знает все катрены Нострадамуса наизусть!

Заметив недоверчивую улыбку молодого человека, Амазонка, словно Кассандра, произнесла нараспев:

Лоррен уступит место Вандому,

Высокий низко падёт, а низкий возвысится.

Сын Маммона будет избран в Риме,

И двое великих потерпят поражение.

– Как это понимать? – спросил Монбар.

– Гизы уступят место Беарнцу, который, как известно, происходит из Вандомской ветви рода Бурбонов, – пояснил виконт де Саше.

– Но, возможно, здесь имеется в виду его дядя, кардинал Бурбон?

– Нет, «Сын Маммона» – это наверняка еретик, которого папа признает законным королём Франции, а «двое великих» – герцог Майеннский и молодой герцог Гиз.

– Простите, сеньор, но этого не может быть!

Не успел Ипполито открыть рот, как шут возразил гостю голосом хозяина:

– Нашим следующим королём будет Генрих IV!

Неожиданно Юро ойкнул, получив затрещину от виконтессы де Саше. Затем, как ни в чём не бывало, та спокойно произнесла:

– Может быть, хватит говорить о политике, сын мой?

– Вы правы, матушка, – согласился с ней виконт.

После чего снова повернулся к Шарлю:

– Я приобрёл в Венеции клавесин для своей дочери, потому что тамошние инструменты звучат лучше, чем флорентийские. Хотите послушать, как Мадлен играет на нём?

После возвращения в Дом Льва Элизабет сразу заметила в гостиной новый музыкальный инструмент. Его изящный четырёхугольный корпус был сделан из кипариса и снаружи пышно декорирован растительным орнаментом с позолотой. Внутреннюю же сторону поднятой крышки украшала масляная картина с лесным пейзажем и фигуркой Орфея, играющего на лире. Что же касается клавиш, то они были сделаны из берёзы, а набор струн – из стали. Нужно было отдать должное Мадлен – играла она действительно хорошо. Истомно-дрожащие звуки музыкального инструмента были полны какого-то жуткого очарования. Его отличала особая мягкая вибрация струн, делавшая отдельные тоны неясными, расплывчатыми. Под влиянием музыки выражение лица Ипполито смягчилось, в глазах его матери возникла лёгкая грусть, а на губах Шарля – мечтательная улыбка.

Похвалив игру хозяйской дочки, гость затем спросил:

– А мадемуазель де Лорьян играет на клавесине?

– Нет, – призналась Элизабет, – только на лютне и флейте.

– А я больше люблю петь.

Так как тихие и хрупкие звуки клавесина совершенно тушевались перед лютней, Элизабет взяла в руки флейту, а Шарль – ноты:

– Что будем петь, кузины?

Девушки переглянулись, после чего Мадлен спросила:

– А какая песня нравится вам, кузен?

– «По дороге, по лорренской».

– Это же моя любимая песня! – не удержалась Элизабет.

Её кузина фыркнула, но, тем не менее, заиграла вступление и принялась подпевать Шарлю тоненьким голоском:

По дороге, по лорренской

Шла я в грубых, в деревенских

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Повстречала трёх военных

На дороге, на лорренской –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Посмеялись три военных

Над простушкой деревенской –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Не такая я простушка,

Не такая я дурнушка –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Не сказала им ни слова,

Что я встретила другого, –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Шла дорогой, шла тропинкой,

Шла и повстречала принца –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Он сказал, что всех я краше,

Он мне дал букет ромашек –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Если расцветут ромашки,

Я принцессой стану завтра –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Если мой букет завянет,

Ничего со мной не станет –

Топ-топ-топ, Марго,

В этаких сабо.

Эта сельская песенка странно звучала в зале с мозаичным полом, фламандскими коврами, итальянской мебелью и картинами. Однако молодые люди веселились от души и, глядя на них, хозяин и его мать тоже улыбались. Затем Ипполито сыграл на виоле, в то время как девушки вместе станцевали, и тут Амазонка, конечно, была на высоте.

Когда мужчины сели играть в шахматы, Изабель неожиданно сообщила внучке:

– Я велела приготовить для тебя наверху комнату, Элизабет. Ты уже достаточно взрослая, чтобы жить отдельно от кузины.

Бросив взгляд на Мадлен, которая ответила ей злорадной улыбкой, девушка кротко ответила: «Хорошо, сударыня».

Судя по всему, кузина уже успела пожаловаться на неё бабушке, и в другой раз Амазонка возмутилась бы тем, что её решили поселить в чердачном помещении без камина. Но сейчас ей хотелось, чтобы её оставили, наконец, в покое. Тем не менее, выдержав паузу, Изабель добавила:

– Граф де Оре намерен обручить тебя с Готье д’Эвортом, племянником моей покойной невестки.

– Мне об этом известно, сударыня.

– Кто тебе сказал?

– Кузина.

Виконтесса недовольно посмотрела на Мадлен, и дочь барона де Лорьяна почувствовала себя отомщённой.

– Ты знаешь, что в нашей семье не принято насильно тащить девиц под венец, – продолжила Изабель. – Поэтому, если жених придётся тебе не по душе, ты можешь отказаться от него!

Амазонка поймала завистливый взгляд кузины, которой, вероятно, претила мысль, что Элизабет выйдет замуж раньше неё.

В свой черёд, выиграв партию, Ипполито пришёл в хорошее расположение духа и пригласил всех перейти в столовую, находившуюся в старом здании. По случаю продолжавшихся праздников хозяев и гостя ждало обильное угощенье. Во время ужина, указав на вазу с фруктами, Шарль, как бы между прочим, спросил у Элизабет:

– Вы больше любите яблоки или груши, кузина?

После чего с намёком добавил:

– Я жду вашего ответа!

– Я дам вам ответ позже, кузен, – томно произнесла девушка.

После ужина все разошлись по своим спальням. Поднявшись на верхний этаж, Элизабет оказалась в просторной сводчатой комнате, которую слуги уже успели превратить в подобие спальни. Дрожащее пламя свечи на сундуке отбрасывало причудливые тени на стены и окна, закрытые плотными занавесями. Посредине стояла узкая кровать без полога – обычно её приставляли к более широкому ложу. Рядом служанка грела над бронзовой жаровней простыню.

Как только её раздели, Амазонка, в ночном чепчике и рубашке, юркнула под меховое одеяло, в то время как служанка положила ей в ноги медную грелку. Согревшись, девушка стала думать о том, что ей делать. Хотя Шарль нравился ей, она не могла ответить на его чувства. Ведь он, как и сама Элизабет, был потомком Лалена! По этой же причине ей следовало бы отказать Морле.

Амазонка вздохнула. Неужели ей придётся закончить свои дни в монастыре… на пару с Мадлен? Нет, только не это!

В конце концов, сон сморил девушку, и ей приснилось, будто она пошла под венец сразу с двумя мужчинами.

Глава 9

Приезд жениха

Под утро грелка остыла, и Амазонка продрогла. Она не стала будить служанок, спавших в соседней комнате, и в одной рубашке спустилась в гостиную, где в камине уже развели огонь. Неожиданно в зал вошёл полностью одетый Шарль. При виде Элизабет молодой человек сразу устремился к ней:

– Скажите мне только, я могу надеяться?

Его голос звучал с такой отчаянной мольбой, а глаза, похожие на два осколка неба, смотрели на девушку с такой беззащитной надеждой, что сердце её дрогнуло.

– Я тоже люблю вас, но мы не можем быть вместе!

Сильные тёплые пальцы Монбара сомкнулись на её запястьях, и Элизабет почувствовала, как по её телу пробежала дрожь.

– Значит, у меня всё-таки есть соперник?

– Возможно…

– Это капитан королевских телохранителей?

Ревность, прозвучавшая в его голосе, невольно вызвала у девушки досаду:

– С чего вы так решили?

– Но вы при мне кокетничали с ним!

– Да, чтобы спасти вас!

– Кто же тогда? – продолжал настойчиво допытываться молодой человек.

– Граф де Оре нашёл мне жениха.

Лицо Шарля побледнело, а его пальцы ослабили хватку:

– Как его имя?

– Барон де Морле.

– Сын того самого…

– Да.

– Как странно! – прошептал гизар. – Д’Эворт похитил невесту у моего отца, а его сын отнимет у меня вас!

– Дело даже не в Морле.

– А в чём?

Элизабет бросила красноречивый взгляд на дверь:

– Поговорим об этом в другой раз.

– Когда и где?

– Здесь. Сегодня ночью.

По мнению девушки, услышав эти слова, любой влюблённый мужчина должен был заключить её в объятия. Или как-нибудь по-другому выразить свою радость. Вместо этого Монбар после паузы с сожалением произнёс:

– Сегодня ночью я не могу. Мне нужно уехать по делам на некоторое время.

Его слова разъярили Элизабет. Сначала молодой человек признался ей в любви, а теперь, оказывается, у него есть дела гораздо важнее! Её сердце наполнилось обидой и разочарованием.

– В таком случае, можете не возвращаться! – вырвав свои руки, девушка направилась к выходу.

– Обещаю, я скоро вернусь! – сказал ей уже в спину Шарль.

Но Амазонка даже не обернулась. Пусть больше Монбар не говорит ей о любви! Она всё равно не поверит! Даже не посмотрит в его сторону! А если он посмеет вернуться, то отомстит ему. Например, переспит с ним. Пусть он умрёт ужасной смертью!

Внезапно испугавшись собственных мыслей, девушка поспешила отогнать их.

Прошли две недели, а Шарль всё не возвращался. Между тем обстановка в Париже продолжала накаляться. Как только король распустил в Блуа Генеральные штаты, лигисты арестовали 16 января в Париже первого президента парламента и других преданных королю лиц. Затем начали грабить самые богатые дома в городе под предлогом того, что они принадлежат членам королевской семьи. Повсюду рвали портреты Генриха III, сбрасывали его статуи, разбивали его гербы. На всех перекрёстках наклеивались сатирические памфлеты и оскорбительные анаграммы имени тирана. Кроме того, по всей Франции рассылались письма с обещанием снизить налоги, что привело к массовому переходу провинций на сторону Лиги. А 30 января в соборе Нотр-Дам была отслужена торжественная панихида по герцогу де Гизу и его брату, собравшая, по словам очевидцев, больше народа, чем похороны предыдущего короля.

В этот день, как обычно, Элизабет отправилась к бабушке, чтобы справиться о её здоровье. В спальне виконтессы уже сидела Плакса.

– Что-то ты слишком бледная, Элизабет, – заметила Изабель. – Может, заболела?

– Нет, сударыня.

– Если тебе холодно наверху, то попроси прощения у своей кузины и возвращайся в её спальню.

– Благодарю вас, но меня всё устраивает.

– Надеюсь, ваша милость тоже чувствуете себя хорошо, – добавила девушка.

– У меня болят колени, – пожаловалась её бабушка.

– Давайте я почитаю вам что-нибудь, – предложила Мадлен.

– А я разотру ноги, – добавила Элизабет.

– Спасибо, мои дорогие, – виконтесса вздохнула. – Вы обе хорошие девушки. Ещё бы удачно выдать вас замуж, и можно умирать спокойно!

– Ах, я не могу себе представить, как буду жить без вас и отца, – возразила Плакса.

– Если ты по-настоящему полюбишь мужчину, то забудешь и отчий дом, и своих родных.

– Нет, я никогда о вас не забуду!

– А вот когда я влюбилась в Жиля де Лорьяна, то готова была отправиться с ним хоть на край света!

Девушки притихли: раньше бабушка никогда не говорила с ними о своём первом муже, титул которого перешёл к деду Элизабет, а потом – к её отцу. Тем временем виконтесса продолжила:

– Вся моя родня была против нашего брака, потому что до этого Жиль был женихом моей сестры Жанны и сбежал от неё. И только когда умер мой отец, барон де Монбар, мы смогли пожениться. Однако на следующий день, как оказалось, у моего мужа был назначен поединок с Гильомом де Писле, моим бывшим ухажёром… Позднее Жанна рассказала мне, что Жилю напророчили смерть после первой брачной ночи. Если бы я только об этом знала, то отказалась бы от своей любви!

– Я бы тоже! – воскликнула Мадлен.

– А я не представляю своей жизни без любви, – возразила Амазонка.

– Любовь бывает разной. К своему второму мужу я не питала такой страсти, как к Лорьяну, но была с ним счастлива и родила ему трёх детей.

Спустя некоторое время пришла служанка:

– Госпожа, сеньор виконт просит вас спуститься вниз.

– Что там случилось?

– Приехал граф де Оре!

– Наконец-то!

Однако когда Изабель и её внучки вошли в гостиную, то увидели там брата Элизабет, беседовавшего с хозяином, и ещё какого-то мужчину. При виде виконтессы гости, в свой черёд, встали с места.

– А где мой племянник? – Изабель огляделась по сторонам.

В этот момент вперёд выступил Филипп:

– У меня для вас плохая весть, сударыня!

– Что случилось?

– Граф де Оре, мой дед, скончался!

В который раз Элизабет убедилась, что её бабушка – мужественная женщина. В отличие от самой девушки, у которой градом потекли слёзы, виконтесса не стала рыдать и стенать. Недаром Изабель как-то обмолвилась, что после того, как она похоронила своих родителей, сестёр, братьев, мужа, младшую дочь с зятем и невестку, не считая других родственников, у неё не осталось больше слёз. Усевшись в кресло, виконтесса молча выслушала Филиппа, который кратко рассказал, что у графа де Оре, вероятно, не выдержало сердце после переговоров в Нанте, которые он вёл по просьбе короля.

– Вместе с бароном де Морле мы отвезли тело моего деда в замок Оре и поместили в наш родовой склеп, – заключил Филипп.

Все взоры тотчас обратились на мужчину, стоявшего за его спиной.

– Благодарю вас, господин де Морле, за то, что вы помогли с похоронами графа, моего племянника, – со вздохом произнесла Изабель.

В ответ бретонец поклонился:

– Это мой долг, сударыня. Ведь сеньор де Оре был когда-то моим опекуном.

Изабель же, повернувшись к внуку, добавила:

– Я неважно себя чувствую. Поэтому, надеюсь, ваше сиятельство не будет возражать, если я вернусь в свою комнату?

– Конечно, сударыня! – поспешно ответил юноша. – А я пока поговорю с сестрой.

В свой черёд, Ипполито сказал:

– С вашего позволения, монсеньор, я тоже покину вас – покажу свою коллекцию господину де Морле.

Оставшись с братом наедине, Элизабет по привычке хотела было броситься ему на шею. Но в последний момент сдержалась. Теперь Филипп был не просто её младшим братом, с которым она делила детские игры и тайны. После смерти деда он стал графом, главой их рода. К счастью, юноша сам протянул к ней руки:

– Теперь из рода де Оре остались только мы с тобой, сестричка!

– Вы забыли, монсеньор, о нашем дяде, мальтийском рыцаре, – сквозь слёзы напомнила Элизабет.

– Это неудивительно: ведь я его ни разу не видел.

Когда девушка всласть выплакалась на груди у брата, тот сообщил:

– По завещанию деда, которое он составил после смерти нашего отца, титул, земли и замки, в том числе Оре и Лорьян, должны перейти ко мне.

– О тебе дед тоже не забыл, Элизабет, – добавил Филипп. – По выходе замуж ты должна получить в приданое одно из поместий, деньги и драгоценности. Граф де Оре хотел, чтобы твоим мужем стал Морле.

– Я не могу выйти за него.

– Почему?

Изложив брату суть разговора, подслушанного ею в студии, Амазонка заключила:

– Теперь у вас есть веская причина, чтобы разорвать помолвку с Маргаритой де Сольё. Хотя лично я считаю, что если бы она не была, как и мы, из рода Лалена, то лучшей жены вам не найти!

Филипп задумчиво кивнул:

– В самом деле, мадемуазель де Сольё – небесное создание. И заслуживает самого лучшего супруга в мире.

– Я думаю, вашему сиятельству следовало бы объясниться с ней лично!

Неожиданно брат Элизабет замялся:

– А если графиня де Сольё решит, что я просто ищу предлог, чтобы не жениться на её дочери?

– В таком случае, заверьте тётушку, что если она того пожелает, вы готовы в любой момент заключить брак. Зная графиню, я думаю, она оценит ваше благородство.

– Спасибо за совет, сестрица! Я напишу ей.

– Значит, монсеньор не поедет в Сольё?

– Нет, я хочу как можно скорее вернуться ко двору.

– А как же Морле…

– Я поговорю с дядей. Но бретонец может потребовать объяснений. Поэтому тебе придётся самой его отвадить!

– Хорошо, монсеньор!

– Только Морле вряд ли поверит в проклятие Лалена!

Добавив, что ему нужно поговорить с дядей, Филипп удалился. Амазонка осталась в зале одна. Однако она не торопилась подниматься в покои бабушки, зная, что о той позаботятся. Глядя на огонь в камине, Элизабет размышляла, как повлияет внезапная смерть старого графа де Оре на их с братом жизнь. Вероятно, если бы их опекун остался жив, то заставил бы Филиппа жениться на дочери графа де Сольё, а саму Элизабет – выйти замуж за барона де Морле. Тем не менее, девушка не могла не печалиться из-за смерти деда.

Неожиданно в зал скользнул, словно тень, Готье. Но вместо того, чтобы приблизиться к Амазонке, бретонец замер в нескольких шагах. Они молча рассматривали друг друга, словно незнакомцы, встретившиеся на перепутье. Внезапно Элизабет осенило – Морле ей кого-то напоминает. Сердце девушки на мгновение замерло, а потом болезненно сжалось. Воспоминания нахлынули на неё, как бурная река. Хименес. Её первая любовь – испанец, которого она когда-то боготворила. Его страстные клятвы, поцелуи украдкой и мечты о совместном будущем разбились о суровую реальность. И вот теперь, спустя годы, призрак той любви вновь возник перед ней в лице этого бретонца. Что это – случайное совпадение или злая шутка судьбы? Почему именно сейчас, когда она почти забыла о Хименесе, этот человек, так похожий на него, появился в её жизни? Правда, Готье казался более приземистым, словно выросшим из самой земли Бретани. Зато у него были такие же волосы и бородка цвета воронова крыла, тёмные, пустые глаза и та же чуть надменная линия губ, что и у испанца.