Ариша "без крыши" и барон "на обгон"

Глава 14

Гараж встретил меня запахом масла, бензина и разогретого металла. Я стояла у верстака, перебирая инструменты, делая вид, что занята делом, но на самом деле просто ждала.

Сердце от ликования бешено колотилось: я сделала это!

Я починила Мерседес. Мало того — я прокатила на нем самого хозяина, и он остался доволен. Я видела это по его глазам, по тому, как он улыбался, когда мы летели по аллее, как ветер трепал его волосы, как он смеялся — звонко, по-мальчишески, забыв о своей важной барской осанке.

Но сейчас я снова была просто наемным работником — мальчишкой-механиком, который ждет расчета.

Я вытерла руки о промасленную тряпку и покосилась на дверь. Солнце уже поднялось высоко, в щели гаража пробивались золотые лучи, в которых плясали пылинки. Где-то во дворе кричали петухи, перекликались слуги. Жизнь усадьбы шла своим чередом.

А я стояла и ждала, когда решат мою судьбу.

Шаги я услышала за минуту до того, как они появились. Двое. Уверенная поступь Дмитрия Ильича и легкая, пружинистая — Александра.

Дверь распахнулась, и они вошли.

Дмитрий Ильич был при полном параде — сюртук, жилет, часы на цепочке. Он окинул гараж хозяйским взглядом, остановился на Мерседесе, который стоял посередине, сияя никелированными деталями, и удовлетворенно кивнул.

Александр был одет проще — рубашка с расстегнутым воротом, легкие брюки, сапоги. Он смотрел не на машину, а на меня. И от этого взгляда мне стало не по себе.

— Ну что ж, Михаил, — начал Дмитрий Ильич, подходя к машине и проводя рукой по капоту. — Ты справился даже раньше обозначенного срока. Я доволен.

Я выпрямилась, стараясь выглядеть уверенно.

— Рад стараться, ваше благородие, — сказала я, стараясь говорить низко, как учил Кирюха.

— Машина работает безупречно, — продолжал барин. — Брат мой нахваливает тебя. Говорит, что ты не просто починил, а улучшил ее.

Я покосилась на Александра. Тот стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с кривой усмешкой.

— Машина теперь летает, — подтвердил он. — А не ездит.

— Так что насчет оплаты? — спросила я, решив не тянуть кота за хвост. — Я свое дело сделал. Условия мы оговаривали — оплата по завершении заказа.

Дмитрий Ильич полез во внутренний карман сюртука, достал кожаный портмоне, вытащил несколько купюр.

— Тридцать рублей, — сказал он, протягивая деньги. — За неделю работы. Ты заслужил.

Я взяла деньги, пересчитала, сунула в карман штанов. Тридцать рублей. Неплохо. Надеюсь, хватит, чтобы снять комнату в городе на месяц и купить Кирюхе новые ботинки.

— Благодарю, — сказала я и шагнула к выходу. — Счастливо оставаться.

Но не успела я сделать и двух шагов, как Александр шагнул вперед и преградил мне путь.

— Куда это ты собрался? — спросил он, приподняв бровь.

— Дела у меня, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Работа закончена. Я свободен.

— Свободен? — Александр усмехнулся. — А кто мне машину в порядке держать будет? Ты думаешь, я отпущу такого механика просто так?

Я нахмурилась.

— Я нанимался на конкретную работу. Я ее сделал. Все.

— А я предлагаю тебе другую, — сказал Александр, делая шаг ко мне. — Поступай ко мне на службу. Личным механиком. Жалованье — сорок рублей в месяц. Плюс стол и комната при усадьбе.

У меня перехватило дыхание. Сорок рублей? Да еще и стол, и комната…

Я заколебалась.

— Я… мне нужно подумать, — сказала я, отводя взгляд.

— О чем тут думать? — удивился Дмитрий Ильич. — Такое жалованье не каждый день предлагают.

— У меня есть… обязательства, — ответила я туманно. — Я не один. Со мной брат, Кирюха. Он мне помогает. Я не могу его бросить.

Александр и Дмитрий переглянулись.

— Брат? — переспросил Александр. — Тот, что крутился здесь все эти дни? Белобрысый, с веснушками?

— Он самый, — кивнула я. — Я за него отвечаю. Куда я, туда и он.

— Это не проблема, — махнул рукой Александр. — Комната найдется и для вас двоих. Жалованье — сорок рублей. Работа — следить за машиной и держать ее в идеальном состоянии.

— И надолго это? — спросила я осторожно. — Постоянная служба?

Александр на мгновение замялся. Он покосился на Дмитрия, и в этом взгляде мелькнуло что-то такое, отчего у меня внутри все сжалось.

— Скажем так… временная, — ответил он, почесывая затылок. — Месяц-другой. Может, меньше.

— Временная? — переспросила я. — Это почему?

Дмитрий Ильич кашлянул, явно собираясь что-то сказать, но Александр опередил его.

— Потому что мне нужна будет машина в идеальном состоянии всего на несколько недель, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Мы тут с друзьями затеяли одно дело… Автопробег. Гонки, если хочешь. До столицы и обратно.

Я застыла.

Гонки?! Автопробег?! До столицы и обратно?!

В груди что-то встрепенулось, забилось, как птица в клетке. Азарт — дикий, пьянящий, почти забытый — ударил в кровь. Я вспомнила, как летела по аллее, как ветер свистел в ушах, как двигатель пел под моими руками. Как я смеялась от чистой, бешеной радости скорости.

— Гонки? — повторила я, и голос мой дрогнул. — На Мерседесе?

— На нем самом, — подтвердил Александр, и в его глазах зажглись веселые искры. — Мы уже все обговорили. Через две недели старт. Если я выигрываю — я решаю свои вопросы. Если проигрываю — ну, тогда мне механик точно не понадобится, так что работу ты либо теряешь, либо получаешь постоянную, в зависимости от исхода.

Он усмехнулся, но в этой усмешке я почувствовала что-то большее, чем просто шутку. Там была ставка: серьезная, рискованная.

И меня это зацепило.

Я посмотрела на него. На его взлохмаченные волосы, на горящие глаза, на эту мальчишескую, почти безумную улыбку. Я посмотрела на Мерседес, который стоял посреди гаража, как зверь перед прыжком.

Я думала о Кирюхе, о деньгах в кармане, о комнате в городе, о спокойной жизни, к которой мы так стремились.

А потом я подумала о скорости.

И поняла, что пропала.

— Я согласен, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но с условием: Кирюха едет со мной. Он будет моим помощником. Без него — никак.

Александр расплылся в улыбке.

— Договорились, — сказал он и протянул мне руку. — По рукам?

Я пожала его руку. Ладонь у него была теплая, сильная — и на мгновение я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— По рукам, — ответила я. — Когда начинаем?

— Прямо сейчас, — сказал Александр. — Нужно проверить машину перед дальней дорогой. Составишь мне компанию?

Я посмотрела на Мерседес. На его блестящие фары, на длинный капот, на колеса, готовые рвануть с места.

— Составлю, — сказала я, и внутри меня что-то запело от предвкушения.

Мы вышли из гаража вместе, и я поймала себя на мысли, что всего час назад собиралась уехать из этой усадьбы навсегда. А теперь — теперь я еду на гонки.

Интересно, что бы сказала мачеха, если бы увидела меня сейчас?

Наверное, упала бы в обморок.

Я усмехнулась и села за руль Мерседеса. Жизнь, черт возьми, налаживалась.

Глава 15

Поезд мерно покачивался, стуча колесами на стыках. За окном проплывали темные силуэты деревьев, изредка — огоньки полустанков. Я сидела на жесткой полке вагона второго класса, прикрыв глаза, и чувствовала, как усталость разливается по телу теплой тяжестью.

Кирюха устроился напротив, поджав ноги и накрывшись своим потертым пальто. Он уже клевал носом, изредка вздрагивая и бормоча что-то во сне. Славный мальчишка. Всю дорогу от усадьбы до вокзала тащил мой инструментальный ящик, хотя я сто раз предлагала ему помочь.

Александр занял купе в спальном вагоне первого класса. Проводив нас до места, он извинился, сказал, что ему нужно обсудить кое-какие детали с попутчиками, и исчез за тяжелой дверью. Я не обижалась. В конце концов, он барин, а я — наемный механик. У нас разные вагоны. Разная жизнь.

Было принято решение, что шофёр Андрей доставит машину до города, где стартует автопробег, а мы отправимся на поезде, чтобы хорошенько выспаться перед началом гонок.

Поезд дернулся и замедлил ход. Остановка. Я выглянула в окно — какой-то маленький городок, название которого я не успела прочитать. На перроне было пусто, лишь несколько фигур спешили к вагонам.

— Спи, — шепнула я Кирюхе, который заворочался, разбуженный толчком. — Еще ехать долго.

Он что-то пробормотал и снова провалился в сон.

Я уже начала задремывать, когда дверь купе распахнулась с грохотом, и внутрь ввалилась компания.

Трое, нет — четверо мужиков. Пьяные, красномордые, в расстегнутых сюртуках, с галстуками набекрень. От них разило перегаром и табаком так, что я закашлялась.

— А вот и местечки! — рявкнул один из них, самый крупный, с толстой золотой цепью на жилете. — Я же говорил, найдем!

Он бесцеремонно сдернул с крючка мое пальто, бросил его на пол и плюхнулся на лавку рядом со мной. Вагон качнуло, и он чуть не свалился на меня, но я успела отодвинуться.

— Эй, любезный, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Здесь занято.

— Занято? — он уставился на меня мутными глазами. — Кем занято? Тобой, сопляком? А ну подвинься!

Остальные трое загоготали, рассаживаясь вокруг. Один из них, тощий, с редкими усиками, ткнул пальцем в Кирюху.

— А это еще что за цыпленок? Спит? Эй, малый, просыпайся, дай дяде посидеть!

Кирюха вздрогнул, открыл глаза и испуганно уставился на нежданных гостей.

— Я… я здесь сплю, — пролепетал он.

— А я сказал — вон! — рявкнул тощий и схватил Кирюху за шиворот.

Дальше я действовала на автомате.

Моя рука метнулась вперед и перехватила его запястье. Резкий поворот — и тощий взвизгнул, отпуская Кирюху и хватаясь за вывернутую кисть.

— Руки убрал, — сказала я тихо, но так, что даже пьяные замолчали.

Толстяк с золотой цепью уставился на меня с удивлением, а потом расхохотался.

— Ого! Мальчик-то с характером! — он повернулся к своим. — Слышали? Он нам угрожает!

— Я сказал — освободите купе, — повторила я, вставая. — По-хорошему.

— Ах ты, щенок! — толстяк вскочил, замахиваясь.

Я ушла с линии удара, поднырнула под его руку и коротко ткнула локтем в солнечное сплетение. Он ойкнул, согнулся пополам, и я добавила коленом в челюсть — для верности.

Толстяк рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Оставшиеся трое заорали и бросились на меня одновременно.

Я успела увернуться от первого, перехватить руку второго и дернуть так, что он врезался лбом в третьего. На секунду образовалась куча-мала, и я воспользовалась этим, чтобы вытолкать одного из них в коридор.

— Кирюха! — крикнула я. — Беги! Зови кого-нибудь! Кондуктора! Барина! Быстро!

Кирюха не заставил себя упрашивать. Он шмыгнул мимо меня, перепрыгнул через лежащего толстяка и исчез в коридоре.

Я осталась одна против троих. И, признаться, мне это даже начинало нравиться.

***

Александр сидел в своем купе, попивая коньяк и слушая сбивчивый рассказ взволнованной девицы, которая случайно села не в тот вагон и теперь умоляла проводить ее к подруге. Он уже собирался ответить что-то галантное, когда дверь распахнулась и в купе влетел Кирюха.

— Барин! Барин! Наших бьют! — заорал мальчишка, запыхавшийся, бледный, с перекошенным от страха лицом.

— Что? — Александр вскочил, забыв про девицу. — Кого бьют? Где?

— Михаила! В нашем вагоне! Там пьяные вломились, четверо! Они его бьют!

Александр вылетел из купе быстрее, чем успел осознать происходящее. Сердце бешено колотилось. Он несся по коридору, перепрыгивая через чьи-то чемоданы, расталкивая зазевавшихся пассажиров.

«Михаила бьют. Четверо на одного. Моего механика. Моего парня», - стучало у него в голове.

Он влетел в вагон второго класса как раз вовремя, чтобы увидеть, как какой-то толстяк размахивается, целясь в голову его механика, а тот — ловко уходит в сторону и бьет нападающего ногой в пах.

— Михаил! — крикнул Александр, бросаясь вперед.

Он врезался плечом в одного из нападающих, отшвыривая его в сторону. Кулак встретился с чьей-то челюстью — хруст, вскрик, и еще один противник осел на пол.

Александр встал рядом с механиком, тяжело дыша, и окинул взглядом поле боя. Трое лежали на полу и стонали. Четвертый, самый тощий, пятился к выходу, держась за разбитую губу.

— Есть еще кто? — спросил Александр, вытирая разбитый кулак.

Странный худой пацан, уложивший пару пьяных мужиков, какой-то слишком ловкий для мальчишки-механика, посмотрел на него и усмехнулся. Глаза его горели азартным огнем.

— Кажется, все, — ответил он, и голос его дрожал от возбуждения. — Спасибо, барин. Вовремя подоспели.

— Да брось, — Александр хлопнул его по плечу. — Ты и сам неплохо справлялся. Где ты так научился?

Паренёк смутился и отвел взгляд.

— Жизнь научила, — ответил он коротко. — В мастерской всякое бывало.

Александр хотел спросить еще, но подоспел кондуктор с парой здоровенных проводников, и началась разборка с пьяными дебоширами.

Только когда все утихло, и кондуктор уволок буйную компанию в другой вагон под охрану, Александр заметил, что механик прижимает руку к боку и морщится.

— Ты ранен? — спросил он встревоженно.

— Пустяки, — ответил тот. — Ножом полоснули, когда я увернулся. Царапина.

— Покажи.

— Не нужно, барин.

— Я сказал — покажи, — Александр шагнул к нему и взял за руку. — Ты мой механик. Если ты не в форме, кто поведет машину на гонках?

Мальчишка поколебался, потом убрал руку. На рубашке, чуть ниже ребер, расплывалось темное пятно крови.

— Мать честная! — выдохнул Александр. — Да это ж надо перевязать! Пойдем ко мне в купе, там аптечка есть.

— Не стоит, барин, — попытался отказаться механик, но Александр уже тащил его за собой.

— Стоит, — отрезал он. — И прекрати называть меня барином. Я Александр. Для своих — просто Саша. Ты теперь в моей команде, а значит — свой.

Паренёк поднял на него глаза — и Александр снова поймал себя на мысли, что взгляд у него слишком умный и глубокий для простого мастерового.

— Хорошо, Саша, — сказал тот тихо.

И в голосе его послышалось что-то такое, от чего у Александра по спине пробежали мурашки.

Он отогнал странное чувство и повел механика в свое купе, на ходу прикидывая, сколько еще сюрпризов преподнесет ему этот удивительный парень, который чинит машины лучше любого столичного инженера и дерется как заправский уличный боец.

Глава 16

Александр тащил меня за собой по коридору, и я проклинала все на свете. Кровь пропитала рубашку, противно липла к коже, и каждый шаг отдавался пульсирующей болью в боку. Но это было полбеды.

Главная беда была в том, что он вел меня в свое купе, в спальный вагон, где я, если понадобится раздеться, буду раскрыта в две секунды.

— Садись сюда, — скомандовал Александр, вталкивая меня в купе и указывая на диван. — Сейчас я достану аптечку.

Я замерла на пороге, лихорадочно соображая. В купе горел мягкий желтоватый свет, на столике стоял недопитый коньяк, на вешалке висел его сюртук. Пахло дорогим одеколоном и табаком.

— Я… я не могу, — выдавила я, пятясь.

— Чего? — Александр обернулся, уже открыв саквояж. — Ты чего встал? Проходи, давай. Надо рану обработать, пока заражение не началось.

— Я сам, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я сам справлюсь. Мне только бинты нужны и вода. И… и Кирюха пусть поможет.

Александр уставился на меня с недоумением.

— Ты чего, Михаил? Стесняешься, что ли? Мы оба мужчины, чего там…

— Я стеснительный, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Очень. С детства. Не могу, когда кто-то чужой на меня смотрит без одежды. Мне Кирюха поможет, он привычный.

Я говорила это и чувствовала, как краснею. Хорошо хоть, в полумраке купе этого не видно.

Александр смотрел на меня несколько секунд, и я боялась, что он начнет задавать вопросы. Но он лишь пожал плечами.

— Ну, как хочешь. Странный ты парень, однако. — Он порылся в саквояже и протянул мне бутылек с йодом, бинты и чистую тряпицу. — Держи. Вода в графине, на столике. Если что — я в коридоре покурю.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением.

Он вышел, прикрыв за собой дверь, и я наконец-то смогла вздохнуть свободно.

— Кирюха, — позвала я. — Иди сюда, помоги.

Мальчик, который все это время стоял в углу, бледный и перепуганный, подошел ко мне.

— Миха, у тебя кровь… — прошептал он.

— Знаю. Давай, раздевай меня. Только быстро.

Я стянула пропитанную кровью рубашку, шипя от боли, когда ткань отлипла от раны. Кирюха ахнул, увидев порез — длинный, но неглубокий, к счастью. Просто сильно кровоточил.

— Как это ты так, Миха? — спросил он, принимаясь промывать рану водой.

— Ножом полоснули, когда я увернулась, — ответила я, стараясь не дышать глубоко. — Ловкач какой-то нашелся. Ты бинтуй туже, чтобы кровь остановить.

Кирюха старательно перебинтовал мне бок, то и дело шмыгая носом. У него дрожали руки, но он держался молодцом.

— Готово, — сказал он наконец. — Больно?

— Терпимо, — соврала я. На самом деле саднило прилично, но не смертельно.

Я натянула чистую рубашку, которую нашла в своем вещевом мешке.

— Ну как я выгляжу?

— Как обычно, — шмыгнул носом Кирюха. — Как парень.

— Отлично. Зови барина.

В дверь постучали, и через минуту вошел Александр, стряхивая пепел с пальто.

— Ну что? — спросил он, окидывая меня взглядом. — Перевязался?

— Все в порядке, — ответила я, надевая маску уверенного механика. — Спасибо за помощь.

— Да не за что, — он помялся, потом кивнул на диван. — Слушай, Михаил. У вас там в вагоне сейчас разгром, духотища и пьяные еще могут на остановках подсесть. Нечего вам там делать. Оставайтесь здесь.

— Здесь? — переспросила я, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз.

— Ну да. Места достаточно, — он указал на широкую полку спального вагона, которая и впрямь была размером с небольшой диван. — Я могу проводить вас в купе к начальнику поезда, но там тоже тесно. А тут валетом ляжете — и нормально.

— А вы? — спросила я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть.

— А я в купе к знакомому пойду. У меня тут есть один приятель, мы с ним в картишки режемся по ночам. Так что вы располагайтесь, не стесняйтесь.

Я хотела отказаться, но Кирюха уже смотрел на мягкую полку с таким вожделением, что у меня язык не повернулся сказать "нет".

— Спасибо, — сказала я коротко.

— Ночуйте спокойно, — Александр взял с вешалки сюртук, накинул на плечи и вышел, задержавшись на мгновение в дверях. — И, Михаил…

— Да?

— Молодец. Хорошо дерешься. Я таких ценю.

Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня внутри что-то дрогнуло. Потом дверь закрылась, и мы остались одни.

Я выдохнула, прислонившись спиной к стене.

— Ну и денек, — сказала я Кирюхе.

Мальчик уже стаскивал ботинки, готовясь забраться на полку.

— Миха, — спросил он, прикусывая губу. — А ты не боишься, что он узнает?

— Узнает что?

— Ну… что ты не Михаил.

Я помолчала, глядя на темное окно, за которым проносились мимо огоньки каких-то деревушек.

— Боюсь, — призналась я честно. — Но у нас нет выбора. Нам нужны эти деньги, Кирюха. И эта работа. Так что придется держать язык за зубами и делать вид, что я парень.

Мы улеглись на полку — валетом, ногами в разные стороны. Полка была широкая, мягкая, пахло чистым бельем и дорогим табаком. Кирюха прижался ко мне спиной и почти сразу засопел, проваливаясь в сон.

Я же лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и прислушиваясь к перестуку колес. Бок ныл, мысли путались.

«Что я делаю? — думала я. — Еду с чужим человеком на гонки, изображаю из себя парня, ввязываюсь в драки».

Но где-то в глубине души, под страхом и усталостью, жило другое чувство.

Азарт! Скорость! Свобода!

— Я справлюсь, — прошептала я во тьму и закрыла глаза.

Поезд мчался в ночь, увозя меня навстречу приключению, о котором я никогда не мечтала.

Глава 17

Город встретил нас гомоном, бензиновой гарью и треском кинокамер.

Я стояла на перроне, сжимая в руке кожаную сумку с инструментами, и чувствовала, как от предвкушения у меня покалывает кончики пальцев. Вокзал гудел, как растревоженный улей. Мимо сновали пассажиры, носильщики с тележками, какие-то чиновники в форменных фуражках. Но главное было не здесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.