Несносные дочери леди Элизабет

Глава 10

Старая калитка отозвалась протяжным скрипом, когда мы вошли во внутренний двор поместья. К моему удивлению, здесь царила чистота – ни единой сорной травинки между каменных плит, аккуратные клумбы с цветами у стены, даже розовые кусты вдоль дорожки были заботливо подвязаны бечевкой к колышкам. А в воздухе витал сладковатый аромат цветущих роз, смешанный с солоноватым морским бризом.

– Странно, – задумчиво протянула Амели, присев на корточки и проведя пальцем по чисто выметенным плитам. – Дом выглядит заброшенным, а двор… за ним явно кто-то ухаживает.

– И весьма тщательно, – согласилась Лорен, указав на аккуратно подстриженные кусты баралиса вдоль покосившегося забора. – Смотри, даже сорняки выполоты. Кто-то провел здесь немало времени с садовыми ножницами.

– Нда… – рассеянно кивнула, мысленно отметив чистоту двора, странно соседствующую со сломанной скамейкой. Да и сама дорожка явно требовала ремонта – местами плиты просели, образуя глубокие выбоины, в которых после дождя наверняка собиралась вода. А кое-где между камнями пробивались упрямые ростки мха, придавая старым плитам причудливый вид.

Фасад здания тоже нуждался в серьезном обновлении. Некогда величественные стены из серого камня местами потрескались, штукатурка осыпалась неровными пятнами, обнажая кладку, а на карнизах виднелись следы птичьих гнезд. Часть окон, конечно, была заколочена досками, остальные выглядели чистыми, без пыли и паутины…

– Что ж, посмотрим, что внутри, – ободряюще улыбнувшись дочерям, я потянула на себя тяжелая дубовую дверь, которая поддалась не сразу, словно неохотно впуская новых хозяев.

Просторный холл встретил нас прохладой и запахом лаванды, смешанным с соленым морским бризом, проникающим через открытые окна. Здесь, как и во дворе, царила удивительная чистота – ни пылинки на старинной мебели, ни паутины в углах. Высокие потолки с лепниной терялись в полумраке, а узкие лучи света, пробивающиеся сквозь витражные окна, рисовали на полу затейливые узоры.

Но следы запустения были заметны повсюду: потускневшие зеркала в тяжелых позолоченных рамах отражали бледные силуэты вошедших, выцветшие обои с морским рисунком местами отставали от стен, обнажая серый камень. Рассохшийся паркет, выложенный замысловатым узором, жалобно поскрипывал под ногами. В углу примостился старинный сундук, чья крышка была покрыта глубокими царапинами, а бронзовые уголки потускнели от времени.

– Здесь так пусто, – прошептала Амели, и её голос тотчас эхом отразился от стен.

– Зато чисто, – заметила Лорен, проводя пальцем по резной спинке старого, со сломанной ножкой, кресла. – Ни пылинки.

– Кто вы? – внезапно раздался тихий, но твердый голос справа, невольно заставив нас вздрогнуть.

Пока мы осматривались, из неприметной боковой двери, искусно замаскированной под панель, неслышно появилась пожилая женщина. Её небольшая, сухонькая фигурка, облаченная в простое серое платье с аккуратно повязанным передником, казалась удивительно хрупкой. Морщинистое лицо хранило следы былой красоты, а седые волосы были тщательно убраны под белоснежный чепец, накрахмаленные края которого обрамляли худое лицо. В голубых, все еще ясных глазах читалась настороженность, смешанная с любопытством.

– Я леди Элизабет, внучка баронессы Марши, – ответила я, делая шаг вперед, и половица под ногой тут же протестующе скрипнула. – А это мои дочери – Лорен и Амели. С нами капитан Говард и наши верные служанки – Рут и Тина.

– Ох, простите мою дерзость, благородные лейны, – всплеснула руками старушка, приседая в неглубоком реверансе. – Я Дори, служила здесь. Помогала на кухне при покойной баронессе. Она так любила мои пироги с морской рыбой… – старушка на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания, но тут же спохватилась. – После её смерти высокий лейр Дарен приказал вывезти все ценное, рассчитал слуг… Дом опустел. А мне податься было некуда, вот и осталась присматривать, в меру сил, конечно. Прибираю помаленьку, огородик в саду развела. Хоть какие-то свежие овощи к столу.

– Благодарю вас, Дори, – тепло улыбнулась я, тронутая преданностью старой служанки. – Вы можете остаться тут, мы позже обсудим условия вашей дальнейшей службы. А сейчас не могли бы вы показать нам дом?

– Конечно, высокая лейна, – оживилась Дори, и в её глазах мелькнула искорка радости. – Прошу за мной. Только осторожнее на лестницах, кое-где ступеньки прохудились. Я-то знаю, где обходить, а вам с непривычки…

Поместье оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи. На первом этаже располагалась парадная гостиная с выходом на террасу, где мраморные колонны все еще хранили следы былого величия, хотя плющ уже начал оплетать их основания.

– Здесь госпожа устраивала приемы, – пояснила Дори, проводя рукой по пыльной столешнице. – Весь цвет побережья собирался. Музыканты играли до рассвета, а на террасе накрывали столы с изысканными кушаньями.

– Красиво, – промолвила Амели, сделав несколько танцевальных па вокруг колонны.

Малая гостиная для утреннего чая сохранила немного мебели – пару кресел у камина и столик на гнутых ножках. А в просторной столовой главенствовал длинный дубовый стол, способный вместить не меньше двадцати гостей. Его темная полированная поверхность тускло отражала свет, льющийся через высокие окна.

– Этот стол даже лорд Дарен не смог увезти, – с плохо скрываемым удовлетворением сообщила Дори. – Слишком тяжелый, да и в дверной проем не проходит. Его ещё прадед баронессы заказывал, из цельного дуба вырезан.

Из столовой широкая арка, украшенная потускневшей позолотой, вела в зимний сад. Под потрескавшимся стеклянным куполом сиротливо стояли пустые кадки, а мраморный фонтан в центре давно иссяк. Лишь упрямый плющ все еще цеплялся за решетчатые опоры, добавляя помещению подобие жизни.

– Тут можно устроить отличную оранжерею, – задумчиво произнесла Амели, разглядывая пустые подставки для растений. – Свет хороший, и от моря защищено.

– И вид открывается чудесный, – поддержала Лорен, подтаскивая к окну невесть откуда взявшуюся бочку.

– Идемте дальше, – проговорила я, остановив дочерей, безрезультатно пытающихся открыть намертво присохшую створку окна.

Кухня впечатляла своими размерами – огромная печь, сложенная из темного кирпича, занимала почти всю стену. Множество полок и шкафчиков поднимались до самого потолка, а вдоль стен поблескивали начищенные медные котлы и сковороды.

– Мое царство, – с нескрываемой гордостью произнесла Дори, любовно оглаживая край разделочного стола. На нем красовалась свежевыпеченная буханка, источающая дразнящий аромат. В воздухе витал запах трав, а на подоконнике в глиняных горшках зеленел лук и пряные травы. – Печь еще исправная, тяга отменная. А уж какие пироги в ней получаются!

– А эти крюки для чего? – спросила Лорен, указывая на ряд железных крючьев, вмурованных в стену около печи.

– Для котлов, конечно, – охотно пояснила Дори. – Когда на большое застолье готовили, все крюки были заняты. В одном супы варились, в другом соусы.

– Значит, здесь нет плит с жарким камнем? – уточнила Амели, с благоговением заглядывая в огромное нутро печи.

– Госпожа не любила… всех этих ненужных новшеств, – чуть запнувшись ответила Дори, явно повторив слова баронессы Марши.

– А там что? – спросила я, показав на узкую дверь.

– Кладовая, госпожа.

Кладовая встретила нас гулкой пустотой – ряды полок зияли провалами, в бочках не было ни солений, ни маринадов. Лишь несколько маленьких мешков с мукой и крупой да связки сушеных трав говорили о том, что Дори поддерживала здесь подобие жизни.

Спустившись по крутой лестнице в погреба, мы обнаружили, что винные стеллажи пустовали. Лейр Дарен не упустил возможности прибрать к рукам коллекцию баронессы.

– Здесь были лучшие вина на побережье, – с горечью произнесла Дори, проводя морщинистой рукой по пустым полкам. – Некоторые бутылки еще прадед баронессы закладывал.

– Зато помещения сухие и прохладные, – заметила я, осматривая сводчатые потолки. – Идеально для хранения припасов, которые нам еще предстоит заготовить.

– Да, погреба здесь знатные, – согласилась Дори. – И крысы не водятся, баронесса за этим строго следила. А вон там, за той дверью, ещё одно помещение есть, для копченостей. Там такая осенью ветчина вялилась… – недоговорила старушка, в распахнутые окна кухни, куда мы как раз вернулись с осмотра погребов, вдруг донесся зычный мужской голос и пронзительный свист.

– Хм, кажется, у нас первые гости, – тихо произнесла Лорен, машинально касаясь рукояти кинжала.

Глава 11

Во двор вышли всей компанией, настороженно вглядываясь в незваного гостя. Первым возглавлял процессию Говард – его правая рука привычно легла на потёртую кожаную рукоять меча. Следом шла Лорен, уже успевшая бесшумно вытащить из-за спины тяжёлый арбалет. Амели не отставала от сестры – её изящный кинжал с гравированным лезвием покинул ножны одним плавным движением.

Я украдкой взглянула на Дори и едва сдержала улыбку при виде её округлившихся глаз и приоткрытого от изумления рта. Старушка явно не ожидала увидеть столь воинственное семейство – её морщинистые руки нервно теребили передник.

Впрочем, невысокий мужчина, поспешно спрыгнувший с облучка телеги, выглядел не менее ошеломлённым. Его добродушное лицо с россыпью веснушек побледнело, рыжеватая, аккуратно подстриженная бородка слегка подрагивала. А загрубевшие от работы руки он примирительно поднял.

– Кто вы? – спросила я, делая шаг вперёд. Одним выразительным взглядом я велела дочерям спрятать оружие – незнакомец не представлял угрозы.

– Мартин, к вашим услугам, – представился мужчина, отвесив учтивый поклон. Его выцветшая льняная рубаха хоть и носила следы множества стирок, была безупречно чиста. На потёртом кожаном поясе поблёскивала массивная медная пряжка с искусно выгравированным якорем – отличительный знак гильдии возчиков. – Лейр бургомистр приказал доставить это для лейны Элизабет.

– Для лейны Элизабет? И что там? – удивлённо переспросила я, разглядывая внушительную телегу. Её высокие деревянные борта, укреплённые железными полосами, были доверху загружены холщовыми мешками разных размеров, крепкими деревянными ящиками и плотно свёрнутыми тюками.

– Продукты, кажись, – почесал затылок Мартин, неловким движением сдвинув набок свою потёртую шляпу с обвисшими полями. – Мука первосортная, крупы разные, соль морская чистая…

– Я это не заказывала, – покачала головой, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Такое неожиданное внимание со стороны бургомистра вызывало странное смущение, которого я не испытывала уже много лет.

– Лейр бургомистр сказал, всем новым подданным помощь полагается, – ответил возница, расплываясь в широкой добродушной улыбке, обнажившей на удивление белые и ровные зубы – редкость для простого люда. – Вы уж как хотите, лейна, но назад груженую телегу не повезу. Приказ таков.

– Что ж, выгружайте, – произнесла я с явным сомнением в голосе. В памяти невольно всплыл утренний разговор в кабинете бургомистра, его внимательный взгляд и учтивые манеры. – Говард, прежде проверь, что там, и проследи, чтобы…

– Впервые о таком законе слышу, – донёсся до меня тихий, чуть дребезжащий голос Дори.

– Дори, а бургомистр холост? – раздался лукавый голос Амели. Её зелёные глаза озорно блеснули, а в уголках губ притаилась хитрая усмешка.

– Кажись, вдовый был, – ответила старушка, с искренним недоумением посмотрев на Амели. Её морщинистое лицо выражало полное непонимание ситуации. Лорен же, растянув губы в понимающей улыбке, заговорщически подмигивала младшей сестрице.

– Хватит! – резко оборвала я девиц, одарив их таким суровым взглядом, что обе мгновенно притихли, и круто развернувшись на каблуках, широким шагом направилась к дому. – Продолжим осмотр.

Второй этаж встретил нас скрипом ступеней и гулким эхом шагов, отражающимся от высоких потолков. Здесь располагались спальни, и запустение ощущалось особенно остро. Господские покои поражали размерами и пустотой – некогда роскошные комнаты теперь казались заброшенными склепами. Ни кроватей, ни шкафов, ни зеркал в позолоченных рамах – только выцветшие пятна на шелковых обоях безмолвно свидетельствовали о том, где раньше стояла мебель.

– Здесь была спальня баронессы, – тихо произнесла Дори, остановившись у дверей просторного помещения с широкими окнами, выходящими на море. В комнате сохранился лишь мраморный камин с потрескавшейся облицовкой, где морские коньки, вырезанные в камне, словно застыли в вечном танце.

– Какая искусная работа! Должно быть, это делал настоящий мастер, – проговорила Амели, проводя пальцем по тонкой резьбе.

– Старый Корн, лучший каменщик побережья, – кивнула Дори. – Полгода над этим камином работал. А вон там, – она указала на пустую стену, – висело огромное зеркало в раме из черненого серебра.

– Вид из окна чудесный, – протянула Лорен, распахнув пошире створки.

– Лейр Дарен даже ковры не пожалел, – продолжила старушка, тяжело вздохнув, когда мы осматривали очередную пустую спальню. – Все вывез, даже постельное белье забрал. А ведь какие скатерти были, какие покрывала! Все с вышивкой, все с историей.

К счастью, комнаты для слуг в восточном крыле дядюшка счел недостойными своего внимания. Здесь сохранились простые деревянные кровати с соломенными тюфяками, пусть жесткими, но чистыми – Дори явно постаралась привести их в порядок. Грубо сколоченные столы и лавки выглядели крепкими, а небольшие окна пропускали достаточно света.

– Я проветривала комнаты, – пояснила Дори, заметив, как Амели принюхивается к свежему воздуху. – И травы сушеные в матрасы подкладывала, от сырости и неприятного запаха.

– Спасибо, Дори, – искренне поблагодарила я старушку: спать на подстилке, путь даже не под открытым небом, после столь долгой дороги мне ужасно не хотелось. – Это сейчас именно то, что нам нужно.

В северной башне мы обнаружили кабинет баронессы – единственную комнату, где сохранился хоть какой-то признак прежней обстановки. Массивный письменный стол из черного дуба, инкрустированный перламутром, был намертво привинчен к полу медными болтами. На его поверхности виднелись следы от чернильниц и царапины от перьев – немые свидетели долгих часов работы.

– Дядюшка, видимо, не смог его сдвинуть, – хмыкнула Лорен, разглядывая витиеватую резьбу на ножках стола.

– Или не захотел возиться с болтами, – добавила Амели, проводя пальцем по пустым полкам встроенных книжных шкафов. На стенах остались лишь потускневшие крючки от картин да прямоугольники более яркого цвета на блеклых обоях.

– Баронесса проводила здесь много времени, – тихо произнесла Дори. – Все писала что-то, бумаги перебирала… а теперь вот только стол и остался.

Южная башня преподнесла нам приятный сюрприз – здесь обнаружилась небольшая обсерватория с куполообразным потолком, в котором когда-то открывался люк для наблюдений за звездами. В центре комнаты возвышался старинный телескоп на бронзовой треноге, покрытый патиной времени. Его медные детали тускло поблескивали в лучах закатного солнца, проникающих через высокие стрельчатые окна.

– О, это же настоящий астрономический телескоп из Дерлата! – восхищенно выдохнула Амели, благоговейно касаясь инструмента. – Таких больше не делают. Видимо, дядюшка не разбирался в научных приборах.

– Или просто не смог его разобрать, – хмыкнула Лорен, разглядывая массивный механизм. – Смотри, он прикручен к полу, как и стол в кабинете.

– Мама, здесь будет идеальная лаборатория! Высокие окна дают прекрасное освещение, а на этих полках можно расставить склянки с реактивами! – радостно воскликнула Амели, закружившись по залу. – О, и какой вид!

– Давайте продолжим, у вас будет достаточно времени, чтобы все как следует рассмотреть, – с улыбкой проговорила, покидая будущую лабораторию дочери, мысленно порадовавшись, что помещение было расположено в самой дальней башне, и частые взрывы, а также неприятные запахи, не будут доноситься до жилых комнат.

Спустившись с третьего этажа, где кроме обсерватории и двух маленьких спален больше ничего не было, мы оказались в галерее портретов на втором этаже. Дядюшка не тронул фамильные портреты – видимо, посчитал, что изображения чужих предков ему ни к чему. И теперь строгие лица моих пращуров взирали на нас с потемневших от времени полотен, словно оценивая новых владельцев поместья.

– Это ваш прапрадед, лейна, – пояснила Дори, указывая на портрет статного мужчины в темно-синем камзоле. – Первым начал выращивать подсолнухи на здешних землях. А рядом его супруга – она привезла в поместье первые розовые кусты из-за моря.

– А это кто? – спросила Лорен, останавливаясь перед портретом молодой женщины с решительным взглядом.

– Леди Дилара, троюродная тетка баронессы. Говорят, она была знатной травницей и держала целую оранжерею с лекарственными растениями.

– Похоже, тяга к травам у нас в крови, – улыбнулась Амели, с интересом разглядывая свою предшественницу.

Мы не стали долго задерживаться в галерее. Наши шаги гулко отдавались по лестнице, когда мы спускались в просторный холл, где пахло полынью и деревом. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, высвечивали танцующие в воздухе пылинки и потускневшую позолоту на перилах…

– Здесь столько работы, – задумчиво протянула Лорен, проводя пальцем по потрескавшейся краске на подоконнике – Одних только окон сколько нужно заменить!

– Крыша тоже течет, – добавила Дори, с тревогой поглядывая на потолок. – В прошлую зиму я едва успевала подставлять тазы в верхних комнатах.

– Начнем с самого необходимого, – произнесла я, доставая из кармана небольшой блокнот и карандаш. – Отремонтируем кровлю, обустроим несколько комнат для жилья, потом займемся кухней и кладовыми – скоро осень, нужно будет делать запасы. А там посмотрим.

– Я знаю хорошего плотника в городе, – оживилась Дори, расправляя складки на переднике. – Старый Том, он еще при баронессе все двери и рамы делал. И кровельщик есть надежный – мастер Хью, у него руки золотые. Они оба до сих пор работают.

– Отлично. Завтра с утра отправим Говарда в город договариваться с мастерами, а сейчас… – недоговорила я, в холл вошёл капитан, отряхивая руки от мучной пыли.

– Всё выгрузили на кухню, – отчитался мужчина, пытаясь стереть пыль с лица, но только больше размазывая её. – В телеге и правда продукты: мешки с мукой, крупами разными, морской солью крупного помола. Ещё несколько маленьких дубовых бочонков с копчёностями – окорока отменные, вяленая рыба северных сортов, сушёные фрукты в плетёных корзинах.

– Хм, что ж, завтра разберёмся и с этим, – задумчиво протянула я, заметив, как Тина пытается подавить зевок, прикрывая рот маленькой ладошкой. Усталость после долгого дня начала сказываться на всех, и даже обычно неугомонная Амели выглядела притихшей. – А сейчас давайте разбирать вещи и устраиваться на ночлег. День был очень долгим.

Глава 12

Утро встретило меня ласковыми лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно прикрытые ставни со старыми рассохшимися досками. С блаженством потянувшись на кровати, я некоторое время смотрела на потрескавшийся потолок и прислушивалась к своему уставшему телу.  После долгих дней пути даже простые соломенные тюфяки казались невероятной роскошью. Каждое мое движение сопровождалось тихим шелестом соломы, но это не шло ни в какое сравнение с жесткой землей с уложенной на ней тонкой войлочной подстилкой. А каменные стены надежно укрывали от ночной прохлады, хотя в оконные щели и пробивался утренний ветерок, принося с собой свежесть моря и крики чаек.

Привести себя в порядок, не имея для этого элементарного, было непросто, поэтому я, наскоро прибрав волосы в незатейливый пучок и надев чистое платье, спустилась на первый этаж и поспешила на знакомый звук.

В просторной кухне уже хлопотала Дори. Её морщинистые руки, испещренные старческими пятнами, но все еще сильные и ловкие, уверенно орудовали большой деревянной ложкой, потемневшей от времени.

На грубо сколоченном, но чисто выскобленном столе исходили паром румяные блинчики, уложенные аккуратной стопкой на глиняное блюдо с щербинкой с краю. В плетеной корзинке, прикрытой чистым полотенцем с вышитыми синими волнами – традиционным солтеррийским узором – ждал своего часа свежеиспеченный хлеб. А в глиняном кувшине с затейливым рисунком золотился свежий мед, собранный с диких пасек – его особый аромат выдавала примесь вереска, в изобилии растущего на прибрежных склонах.

– Простите мою дерзость, высокая лейна, – виновато проговорила старушка, расставляя на столе глиняные миски, чьи бока были стерты до шелковистой гладкости годами использования. – Я позволила себе взять продукты, что прислал бургомистр. Может, не стоило…

– Ничего страшного, Дори, – улыбнулась я, вдыхая пряный аромат травяного отвара, в котором угадывались нотки мяты, чабреца и еще каких-то незнакомых трав. – Кстати, о неожиданной щедрости нашего градоначальника…

В этот момент на кухню один за другим начали подтягиваться остальные обитатели дома. Амели, всё ещё сонная, с растрёпанными волосами, падающими на лицо светлыми шелковистыми прядями, пробормотала невнятное приветствие и сразу потянулась к травяному отвару.

Лорен, напротив, выглядела бодрой и полной энергии – судя по прилипшим к подолу льняного платья соломинкам и свежим травинкам, она уже успела проведать Грома. Её щёки раскраснелись от утренней прохлады, а в карих глазах плясали весёлые искорки. На поясе поблескивал новый кинжал, а за спиной привычно висел арбалет.

Говард, как всегда собранный и внимательный, устроился у очага, где мог краем глаза следить за входом в кухню и прислушиваться к звукам со двора. Его меч даже во время завтрака оставался под рукой – за годы службы старый воин привык не терять бдительности даже в относительно безопасном месте.

Рут и Тина появились последними, и по их запылённым передникам и влажным тряпкам в руках было очевидно, что они уже успели начать уборку в какой-то части дома. На щеке Тины красовалось серое пятнышко паутины, а руки Рут были покрыты мелкими царапинами.