- -
- 100%
- +
– Отлично. – Влад приблизился уже настолько, что не без интереса смотрел на руки их боевых подруг, – А что это вы сейчас делаете?
– Шампуры готовим, будь они неладны! Пётр нашёл целый ворох каких-то стальных шпилек… ну, или штырей – там, за стеной. В «служебной» части, под лестницей. Так что если вы не принесли ничего на пропитание, я вам обеим пинков надаю! За напрасно потерянное время, и ободранные при очистке от ржавчины руки! – Лена показала действительно сильно грязные рыжие руки и испачканный нож.
– Не гневайся, о, сокровище моего сердца! Вот она: добыча. И даже вполне, насколько разумею, съедобная! – Влад положил возле Лены на перрон свёрток, и развернул его. Лена заметно приободрилась:
– Ух ты! Прямо как от антилопы какой отпилили!
– Заслуга целиком – Михаила. Это он эту животину заметил первым. Он же и пристрелил – мне в темноте её вообще видно не было. Шерсть у неё чёрная…
Надя встала с пола, и чмокнула своего героя в щёку, держа грязные руки на весу:
– Молодец! Настоящий великий охотник! Сим нарекаю тебя «Тигр, видящий в непроглядной темноте»! И… Положенные удовольствия тебе сегодня ночью гарантированы!
Лена подошла к делу куда практичней:
– Ну а всё-таки. Кого это мы будем есть?
Влад ухмыльнулся, выбрав из пачки, и одев новый халат:
– Рацион, собственно, останется как в добрые старые времена. Это – говядина.
– Погоди-ка… Вы поймали корову?!
– Не поймали, а пристрелили. Правда, миниатюрную. С овчарку ростом.
– Телёнка, что ли?
– Да нет, вполне взрослую особь. Поскольку у неё имелось и вымя. И те ещё рожищи. А измельчала она, думаю, вследствие плохой кормовой базы.
– Ой, как наукообразно ты стал выражаться, милый. Совсем как Пётр. Вот видишь: общение с занудными ботаниками-очкариками до добра не доводит!
– А кстати: где он? Почему не охраняет вас?
– Ха! Нас «охранять» прекрасно можем и мы сами! – севшая снова к костру Лена похлопала рукой по лежащему позади неё автомату, – Ну а полез он туда – в дыру. Сказал, что хочет пошарить по служебным помещениям под лестницей. Может, надеется ещё чего полезного найти.
– Трезвая мысль. Михаил? Поможешь девочкам с нарезанием и нанизыванием? А я тогда попробую присоединиться к Пете. Вдруг действительно чего найдём.
– Ух, какой ты шустрый. Как нанизывать – так мы с девочками, а как лазить по неведомым таинственным пространствам мрачных катакомб – так ты!
– Хочешь – махнёмся?! – Влад бы с удовольствием и правда – поменялся обязанностями.
– Нет уж. Да и сидеть тут куда приятней. В тепле. И в обществе обворожительных полуобнажённых дам.
– Вот так всегда. Как обхаживать «обворожительных» дам – так ты. А как лазать по тёмным и пыльным скучным закуткам – так – я!
– Ага! – Михаил хитро улыбался, и явно предложить «поменяться» не собирался, – Ты же у нас – вперёдсмотрящий! Руководящий. И координирующий. Вот и работай!
Влад ничего не ответил. Но когда уже собирался нырнуть в квадратный проём в стене из шлакоблоков, невольно оглянулся.
Компания вокруг костерка, вполне мирная и по-домашнему уютная, действительно вносила в душу какое-то успокоение. Умиротворение. Вид спокойно занимавшихся хозяйственными делами и обедом «соплеменников» грел душу, и создавал словно бы некий привычный быт в атмосфере мрачного постапокалипсиса.
Хоть что-то стабильное и тёплое…
Забравшись внутрь, Влад закричал:
– Пётр! Не стреляй, если услышишь шорох и грохот. Это я приполз тебе на подмогу!
Пётр отозвался откуда-то издалека:
– Понял, Влад! Лезь наверх, в самую первую дверь! Прямо, и потом – направо.
Действительно, на боковой стороне внутренней стены имелся неширокий парапет над рельсовым путём, раньше, похоже, огороженный стальными перилами, сейчас валявшимися внизу, прямо на рельсах. В десяти шагах от входного лаза в этой внутренней стене имелась и дверь. Сейчас распахнутая настежь.
Стараясь не наступать на скелеты, Влад забрался на парапет. Прошёл в дверь, по коридорчику, и повернул в первый же проход направо. Коридорчик, оказавшийся там, имел по несколько дверей с обеих сторон, и заканчивался тоже дверным проёмом. Сейчас открытым.
Зная дотошную натуру их «мозгового центра», Влад не сомневался, что все боковые комнатёнки уже изучены, и Пётр сейчас осматривает последнюю комнату.
Зайдя внутрь неё, он поразился:
– Чтоб мне лопнуть! Да тут – целый склад!
– Вот именно. – из-за дальнего стеллажа с широкими полками вылез покрытый пылью и паутиной Пётр, – Но толкового ничего нет. Я еле нашёл для девочек подходящие под шампуры шпильки. А так тут всё больше – механизмы и запчасти для турникетов, болты, гайки, сгоны, запасные двери, их консоли и петли, лампочки и лампы, да и много чего механического. Вроде лебёдок. Но нам ничего не подходит. Похоже, всё, что могло бы пригодиться – вытащено до нас: вон, на полках пустые места!
– Ну и ладно. А что с остальными комнатками?
– Туалет. Даже с унитазом и поддоном для принятия душа. Каптёрка с мётлами, ящиком с соляно-песчаной смесью, скребками для снега и льда, швабрами и вёдрами. Сгнившими. Комната с кроватями. Рассыпавшимися. И диспетчерская. Со сдохшими пультами и мониторами слежения. А, да: комната со шкафами электрооборудования. С рубильниками, амперметрами, и прочими прибамбасами для управления всем этим безобразием.
Кое-где даже сохранились надписи. Короче: мы – в Екатеринбурге.
– Интересно, конечно… Только вот вряд ли это нам как-то поможет.
– Да уж. Разве что в плане того, как бы откочевать на зиму куда поюжнее… Кстати. Как прошла охота? Раз вы вернулись так быстро – надеюсь, завалили кого съедобного?
– Точно. И даже принесли его окорочка. – Влад коротко рассказал о том, как прошла «охота», подведя итог, – Повезло нам. Даже никуда таскаться не пришлось!
– Отлично. – Пётр улыбнулся, – А сейчас давай-ка, помоги мне перетащить туда, к нашим, вон те ящики. Оставшиеся, как понимаю, от приборов. Они из дерева. И хоть дощечки помельче и пожиже наших, но в порядке. И, хоть и подгнили, и чуть отсырели, после просушки должны гореть. Раз есть, чего жарить – они актуальны.
Положившись на слово Петра, что ничего полезней дров они здесь не раздобудут, Влад действительно помог дотащить до их «лагеря» три ящика, больше, если честно, похожих на банальные ящики из-под фруктов. Но несомненно деревянные и не сгнившие.
В лагере всё оказалось в порядке.
Шашлык нарезан и нанизан, и даже почти поджарен: правда, поскольку воткнуть палочки в облицованный мрамором перрон не представлялось возможным, Михаил и девочки держали палочки за концы с помощью тряпок, на которые Михаил пустил испачканный кровью коровы халат Влада.
При появлении мужчин Лена не упустила случая поприкалываться:
– А вот и наши славные разведчики. Не нашедшие ничего более полезного, чем немного отсыревших дров!
– Хватит подкалывать. Пётр сказал, что всё более полезное уже вытащили. До нас. Наверное, те, кто остался там. – Влад кивнул за спину.
– А-а, понятно. Словом, как в классическом фильме. «Всё уже украдено до нас!».
– Вот именно. А сейчас разложим-ка мы эти будущие дрова вокруг костра. Авось, просохнут. А то нам тут всю ночь торчать. И поддерживать огонь придётся. И дежурить. На всякий случай. Мало ли!..
– Ну, против этого возразить нечего. Действительно: мало ли! И вот мы, цивилизованные и избалованные планшетами и компьютерами дети Цивилизации, скатились, да ещё как быстро, до существования в духе первобытных племён и человеческих стад!..
– Лена. Ты с чего такая сердитая?
– Э-э, не бери в голову. Просто у меня рот наполняется слюной от аппетитного вида и обалденного запаха, а есть пока не могу! Ещё не прожарилось!
– Ну, это нормально. Главное – есть что жарить! – Надя в отличии от Лены, улыбалась широко и без иронии, и шашлык держала куда ближе к огоньку, куда Михаил как раз подбросил несколько свежих дрюковин. Михаил не то из нахлынувших чувств, не то, чтоб поприкалываться, чмокнул свою даму сердца в макушку:
– Вот за что тебя люблю, так это – за незлобливый нрав и несказанную красоту!
Лена зыркнула на него:
– Ах ты ж, паршивец нахальный! Это у меня тут, что ли, «злобливый» нрав?!
Улыбавшийся во весь рот Михаил поспешил уверить, что вовсе нет! И ничего плохого он не имел в виду. Но когда они с Владом переглянулись, то оба в голос заржали. Лена надулась:
– Придурки. Если б руки заняты не были, сейчас кому-то точно досталось бы по оплеухе! Или пинку.
– Побереги свой пыл, ласточка моя. Миша ничего не понимает в истинной красоте! Для меня именно ты – прекрасней всех красавиц, и милее всех… э-э… Милашек!
– Держи уже, говорильщик сомнительных комплиментов. Джентльмен недоделанный! – Лена протянула Владу одну из палочек, которую уже поджарила, и которая пузырилась шкворчащим жирком и исходила паром и восхитительным запахом.
– Спасибо! – Влад, взявший палочку, присел возле Лены, и принялся дуть на мясо, нарезанное крупными кусками, – Ух! Горячее!
– Точно. Оно именно так и называется в меню всех приличных ресторанов.
Надя передала одну из своих палочек Михаилу:
– Тебе, как кормильцу и призовому стрелку – самую большую!
– Спасибо! – Михаил тоже принялся дуть, в нетерпении облизываясь.
Наконец Влад первым запустил зубы в чуть остывший кусок:
– М-м!.. Обалдеть! Барбекю отдыхает!
– Ну правильно, – Пётр, тоже вонзивший зубы в один из кусков на одной из палочек, покивал, – Недаром же, хоть, например, в курице, или индюшке в десять раз больше мяса, все гурманы предпочитают рябчиков да фазанов! Мясо диких птиц и животных гораздо вкуснее мяса домашних, так сказать, питомцев! Да и без антибиотиков.
На это «умное» замечание не среагировала даже Лена: была занята пережёвыванием, причмокиванием, и мычанием: мясо без дураков оказалось и нежным и сочным.
Некоторое, и довольно продолжительное, время под гулким пространством перекрывавшего станцию купола царили только звуки, какие обычно производят люди, поглощающие что-то очень вкусное. И позабывшие о «приличиях» и правилах этикета.
Влад, разобравшийся со своей немаленькой палочкой первым, спросил:
– Вы всё мясо нарезали и нанизали?
– Да. Вон: осталась только шкура, мослы, и сухожилия! Михаил сказал, что если у нас закончатся дрова во время ночных дежурств, то поджарить будет не на чем. Так что, мол, давайте – жарьте дальше! Пока есть на чём. То, что сейчас не съедим, возьмём с собой. – Лена явно повеселела, и даже тон сделала не иронично-сердитым, а как бы – умиротворённым. Влад подумал, что, собственно, о том, что боевая подруга довольна только когда сыта, можно было догадаться и по её фигуре. Но сказал другое:
– Мысль грамотная. Молодец Михаил. Давайте действительно – жарить. – он взял из небольшой кучи, лежащей на остатках его халата, пару палочек с подготовленными кусочками, и первым подал пример. Так же поступили и остальные, включая даже Петра. Который держал, правда, только одну новую палочку, поскольку со своей ещё не справился. Лена, глазки у которой теперь весело блестели, не упустила случая приколоться:
– Что, Петя? Зубы не жуют?
– Жевать-то они жуют… – Пётр спокойно переворачивал обжариваемую палочку, – да вот подход к приёму пищи у нас несколько разнится. Я действую по методике. Где говорится, что каждую порцию нужно пережёвывать не меньше двадцати раз. Чтоб она оказалась хорошо измельчена. И переваривалась в желудке и кишках без остатков.
– Тьфу ты. – Лена сплюнула, – С тобой даже не пошутишь по-человечески! Всё-то у тебя – «как положено», и «по науке!».
– Вот, кстати. – это слово снова взял не желавший слушать перепалки Влад, – Мы где спать-то будем? Прямо здесь, на перроне? Но здесь приличные сквозняки. И вообще, раз уж мы заговорили о науке – спать на мраморе вредно. Можно запросто застудиться!
– Смотрю, насчёт «застудиться» у тебя и правда – больной вопрос… А что? Вы там пока шарили, не нашли ничего, чтоб подстелить? Или подложить?
– Ну, мы нашли, конечно, пару сгнивших матрацев на сгнивших же кроватях… Но там – остались только стальные пружины. Обтяжка и набивка сгнили. А кроме того – они не пролезут в вон те дыры, – Влад кивком указал на дыры в стенках, перекрывающих тоннели. – Ну а больше…
Нет, ничего подходящего.
– Жаль. Придётся, значит, распотрошить вторую пачку наших халатиков.
– Боюсь, что не придётся. – на лицо Михаила вдруг набежала тень, – Потому что, похоже, спать нам пока не светит! Ну-ка, девочки, быстро собирайте всё барахлишко: что дожаренное, что недожаренное! И лезьте в дыру! – он уже схватил автомат.
Влад, тоже наконец услышавший то, что уже уловило более чуткое ухо напарника, теперь повернулся на звук и сам.
Шелест, шорох, топот десятков или сотен лапок по каменному полу! И шуршание от трения друг о друга двигавшихся вплотную тел! «Пещера» под гигантским куполом вдруг превратилась из уютного домашнего очага – в полную опасностей западню!..
Однако когда все они вскочили на ноги, тех, кто явился непрошенным в гости, стало видно. Хоть и не очень хорошо: только в слабых отблесках костра и лучиках подсевших фонариков.
Михаил выругался и сплюнул на пол, Лена традиционно выматерилась, покачав головой, Влад невольно усмехнулся. И только Надя отнеслась к прибывшим серьёзно:
– Хватит ржать и лыбиться! Ну и пусть они похожи на сердитых хомячков – всё равно ведь покусать могут! Ну, как могли те микроскопические, эти, как их… Рапторы!
Влад сказал:
– Пётр. Дай-ка гранату.
Пётр немедленно дал просимое, прокомментировав:
– Осталось семь!
Влад, двигаясь быстро, подбежал ближе к лестнице, откуда сплошным ковром «текли» маленькие, чуть побольше мыши, тёмно-коричневые грызуны. Выглядящие, впрочем, в свете его фонаря весьма устрашающе: выпученные глазки блестели, имея очень свирепое выражение, и мелкие отблёскивающие зубки в маленьких пастях не позволяли усомниться в намерениях нападавших! Он выдернул чеку, заорав:
– Ложись!
После чего закинул гранату на ту верхнюю площадку, что вела на перрон.
Плюхнуться наземь, прикрыв голову руками, он не забыл.
В пустом пространстве, конечно, не получилось такой мощной ударной волны, как на лестничных пролётах, но бумкнуло, как позже сказала Надя, весьма впечатляюще!
Его ощутимо тряхнуло, приподняв над полом и отбросив назад взрывной волной.
С потолка посыпалась пыль и обломки. Вокруг Влада застучали по полу осколки, и шлепки от кусков развороченных тел.
На нападавших громкий и неожиданный взрыв произвёл «неизгладимое» впечатление.
Те, кто ещё в состоянии оказался бегать или ползать, как по мановению волшебной палочки развернулись, и ломанули на выход. Молча. Да Влад и не ждал, что грызуны и правда, начнут ругаться и сетовать. За погибших.
Влад встал. И лично попинал тех немногих целых, кто оказался поблизости – придавая крохотным телам дополнительный импульс в направлении ступеней. На полу и ступенях остались только те, кто двигаться уже не мог.
Подошедший Пётр тихо, так, чтоб не было слышно у костра, сказал, совершив традиционный ритуал с несуществующими очками:
– Плохо. Потому что теперь сюда, на запах смерти, наверняка спустится кто-то следующий. Вероятно, более сильный и опасный.
13. Битва. Бегство
Влад посмотрел на их «мозговой центр». Но ничего не сказал.
Тогда Пётр продолжил свою мысль:
– Не нравится мне то, что мы здесь сейчас имеем.
– Согласен. Тоннели и сама станция мрачноваты. Как в фильме ужасов. Ну, или про постапокалипсис. Все эти скелеты заставляют невольно…
– Да нет, я не об этом.
– Ну а о чём же?
– Да вот, возвращаясь к нашим зверушкам. А конкретней – к измельчавшим коровам. К уменьшившимся каким-то странным образом до размеров мышей – не то крыс, не то – леммингов. И про дохленькую и чахлую растительность – хотя в отсутствии людей все города должны были бы давно превратиться в дремучие леса. (Ну, если верить аналогии с Чернобыльской зоной…) И непонятно мне, почему во всех дурацких фильмах про ядерную войну показывают всяких Годзилл, и Кинг-Конгов, которые от радиации увеличились… Ну а у нас всё – с точностью до наоборот!..
Что-то здесь не так.
– Да уж ещё бы – «не так»! Взять хотя бы миксин и подпесочников!
– Ну, подпесочники-то – явно не местного происхождения. А завезены. Думаю, если б мы могли исследовать их геном, тут же и выяснили бы, что это – не земные организмы. Недаром же «наши» боевые миксины их столь быстро и эффективно уделали!
– Хорошо. Предположим. Они – не наши. – Влад продолжал говорить вполголоса, чтоб боевые подруги их не слышали, – Но за каким …ем их сюда привезли? И выпустили? Ведь не для того же, действительно, чтоб досадить нам? И другим «засланным» группам? Это было бы уж слишком… Расточительно и хлопотно! Даже для инопланетян.
– Пока у меня не получается ответить чётко и однозначно.
– Хорошо. Ответь нечётко и неоднозначно.
– Ладно. Думаю, подпесочники – этакий «пробный камень». Возможно, что сами те, кто нас сюда заслал, пока не могут здесь комфортно устроиться. Чтоб жить. Чем-то их не устраивает, так сказать, среда обитания. Непривычна. И опасна. Полна выживших опасных зверей и растений. И вот они начали постепенно завозить и размещать тут своих… Домашних зверушек. Вернее – диких. Таких, которые живут там, у них на планете, в природных условиях. Ну, вроде наших кабанов. Или оленей. Или змей.
И если эти, пришлые, монстры приживутся, и поуничтожают всех опасных местных животных… И их растения вытеснят наши – они вселятся и сами! И перевезут и всех остальных! Ну, чтоб те уж окончательно вытеснили и сожрали наших, местных.
И создали таким образом привычные для этих гадов условия.
То есть, их задача – воссоздать полный биотоп родной планеты. И кое-что уже действует. Мы же, пока шли по лесу, не видели ни единого животного или птички?
– Точно. Но тогда получается как – если б, например, мы колонизировали какую чужую планету – то тоже привезли бы с собой – и тех же коров, и овец, кур, и, к примеру, крыс? И яблони? И пшеницу? И насекомых? Хотя бы для опыления…
– Ну, типа того. Только крысы – они такие твари, что и сами прекрасно расселяются везде. Используя, конечно, средства транспорта человека. Вспомни, как они заселили все острова Тихого океана, Америку, Австралию, и так далее – скрытно приплыв на каравеллах первопроходцев-европейцев. Так же, думаю, приедут и на космических кораблях…
Если предположить, что наши в какой-то из реальностей, ну, или вариантов будущего, смогли бы полететь основывать колонии в космосе.
– Ха. Не думаю, что тварь вроде подпесочника может пробраться на космический корабль колонистов – незамеченной. И прятаться в трюме… Где-нибудь за ящиками!
– Вот именно. Значит – как я уже говорил, их однозначно привезли намеренно.
Но наверняка не ждали, что мы натравим на них миксин из закрытого исследовательского центра по созданию биооружия.
– А, можно подумать, мы сами этого ждали!
– Да уж. Но получилось – неплохо. Земная, пусть и подправленная учёными, биота однозначно показала пришельцам, что им – не рады. И «наши» – сильнее! Ну, пока…
– А заинтересовал ты меня. И если б сейчас я не был уверен, что нас прослушивают и просматривают, так и сказал бы: «а давайте-ка найдём ещё кого-нибудь из «новоприбывших», и покажем им мать Кузьмы! И поубиваем напрочь чужих сволочей!» А то – планету нашу они, понимаешь, решили «своими» заселить!..
– Ну, с этим придётся, боюсь, подождать. Потому что мы ещё никого из них, кроме подпесочников, не встретили. А впрочем, похоже, я неправ. Ждать не придётся! Потому что я слышу кого-то. Осталось только выяснить – наших, или – чужих. Кстати, кто это? – Пётр подслеповато щурился в направлении звуков, снова доносившихся со стороны тоннеля. Влад, приглядевшись к тем, кто шумел, обернулся снова к костру. Заорал:
– Собирайте манатки! И будьте готовы драпать в люк! Мы, если что, догоним!
Развернувшись снова к источнику звука, он принялся без лишних слов палить одиночными, а затем – и очередями. Пётр, поворачивавший голову то влево, то вправо, очевидно, чтоб увидать хоть что-то, тоже начал стрелять. Ориентируясь, как Влад прикинул, больше на звук.
Звук производили десятки, а, вероятно, и следующие за ними – и сотни тел.
Если б не необходимость отстреливаться, Влад бы сейчас точно попенял соратнику, что тот накаркал! И что никакие это – не «наши»!
Потому что лезшие тоже, как и «хомячки», сплошным потоком звери, похожие внешностью на помесь динозавра с барсуком и крокодилом, производили впечатление очень опасных, и агрессивно настроенных – и уж куда более серьёзно, чем те же хомячки-лемминги. Да и были они куда крупнее – с доброго, вот именно – крокодила!
Длинные, покрытые коричневой шерстью, с торчащими оттуда буграми-выступами голой чёрной лоснящейся кожи тела, на относительно коротких лапах с огромными загнутыми когтями, расположенных не под, а – по бокам туловища, с мордой ти-рекса, громко цокающие по мрамору ступеней, к счастью, не могли продвигаться вперёд достаточно быстро. Но это с лихвой компенсировалось целеустремлённостью и напором! А вид огромных широких пастей (Куда там банальным крокодилам!) вселял невольное уважение. И казалось невозможным недооценить силу укуса, и способность разрывать и крошить плоть, попавшую бы вовнутрь таких дробильных устройств… А ещё твари напоминали комодских варанов, но имели относительно куда более крупные морды и тела. Как у углозубов каких…
Правда, шерстяной покров сильно портил «сходство».
Воняли твари отвратительно – мускусом, йодом, и чем-то вроде соды. Пространство станции провоняло почти мгновенно!
Влад быстро понял, что пули, даже если не отскакивали, рикошетируя, от толстой шкуры, особого вреда чудовищным монстрам не наносили! Не говоря уж – о тормозили продвижение вперёд. Чудовища при попаданиях даже не рычали!
А могли бы. Потому что из пастей, гротескно огромных и зубастых, как у настоящих ти-рексов, доносились и глухой рёв и утробное урчание. А из ноздрей – сердитое сопение!
Влад, расстреляв боезапас, заорал, обращаясь к остальным:
– Опять бронированные попались! Пули не помогают!
Отозвался Михаил, прикрывавший отход девочек:
– Помощь нужна?! У нас ещё гранаты есть!
– Нет! Их слишком много! У нас на всех не хватит!
Влад повернулся к Петру:
– Вот тебе: ещё один бронебойный вид. Явно не «эндемичный»! Пули их не берут, как и подпесочников. Что делать будем?
– Так ведь ты чётко разъяснил нашим. Собирать манатки, и – драпать! В ближайший тоннель!
– Нет, это-то понятно. Что потом делать будем?! – Влад и Пётр уже бежали туда, где их соратники, которым они махнули руками, срочно лезли в люк тоннеля, – Твари – мощные, а забаррикадировать люки нам нечем!
И пусть они и пролезают по одному, но рано или поздно нам придётся по тоннелю бежать! А вдруг там где – тупик?! Или – обвал?!
– А давай попробуем сделать так. – хоть они пробежали не больше пары десятков шагов, но Пётр уже задыхался. Но, похоже, способностей к ясному мышлению не утратил, – Возьмём по горящей головне, (А лучше – все, сколько их там осталось!) встанем у обеих входов-лазов, и будем тыкать в морду тем гадам, кто попробует сунуться! Может, конечно, шкуры у них и непробиваемые, но огня-то все дикие звери – точно боятся!
Даже инопланетные!
– Хорошая, как мне кажется, мысль! Давай к костру!
Головни они разделили.
Половину взяли Михаил и Надя, убежавшие через внутренний соединительный проход служебной части ко второму люку, а половину – Влад и Лена.
Монстры, наводнившие к этому времени перрон, двинулись, правда, только к тому лазу, у которого заняли оборону Влад, Пётр и Лена. Лена сказала:
– Ваша идея с головнями мне не кажется удачной!
– Это ещё почему?
– Да потому, что через каких-нибудь пять минут они догорят, и что прикажешь делать тогда?! Ты же сам сказал, что пули их не берут! А гранат у нас – всего семь!
– Ну, предложи что-нибудь сама, если такая умная! – Влад понимал, что говорит не то, что нужно, но на подругу он и правда – рассердился.
– Ну и предложу! Вы говорили, что видели там матрацы. С пружинами. Что, если их попробовать вытащить наружу – и приставить к лазам? Тогда монстры будут тыкаться в пружины, и не пролезут!
– Ха! Осталось немного! – Влад уже тыкал головнёй, целясь в глаза, в морду наиболее шустрого ящера-динозавра, успевшего подобраться к люку, – Притащить матрацы, пропихнуть наружу, и вначале отогнать для этого от отверстий этих гадов!
– А что? Очень даже он отогнался! – монстр и правда – отпрянул от лаза, словно увидел чудовище пострашней себя, и принялся реветь, и тереть глаза передними лапищами, – Продолжайте в том же духе, а я – за матрацем!