Голубоглазый дервиш. Под псевдонимом «Памири»

– Олег Петрович – суфийский шейх. Очень уважаемый и известный на Востоке. Он здесь проездом по делам. Я и не мечтала его здесь встретить, даже растерялась. Я в первый день хотела с ним поговорить, а он попросил меня сделать вид, что мы не знакомы, – Маша выглядела расстроенной.

– Час от часу не легче. Суфийский шейх. Надо же. Вот, оказывается, это что. Я всегда хотел разобраться с этим учением. Что это за философия? На буддизм не похожа, на ислам тоже. Хотя вот ты говорила про Коран и на востоке долго жила, опять дервиш этот, тоже с востока. Теперь всё встало на свои места.

– Да не зацикливайся ты на источнике. Главное не в нем, а в той энергии трансформации, что ведет тебя по пути. На каждом новом этапе ты получаешь свою порцию знания, и тебе отводится время, чтобы его усвоить. В течение этого времени знание проникает внутрь тебя, в твою жизнь, меняя и подготавливая к новому витку. Совсем как в школе – переход из одного класса в другой. Это знание эзотерично, оно внутри каждой религии, хотя не отражается целиком в какой-то одной. В то же время, мне кажется, что религиозный путь, если следовать ему до конца и соблюдать правило золотой середины, также может привести к источнику.

– А что нельзя сразу всё рассказать, а не водить по кругу? – с нескрываемой обидой в голосе спросил я.

– Этапность обучения – необходимое условие. Ты пока не готов ни физически, ни эмоционально, ни даже ментально воспринять всю информацию целиком. Её необходимо не прослушать, а постепенно меняясь внутренне и внешне, впустить её в свою жизнь, стать ею. Даже то, что я сейчас тебе говорю, тебе сложно воспринимать.

Я с удивлением разглядывал новую ипостась Маши. Куда исчезла её простоватость, легкость, наивность. Она чеканила каждое слово размеренным голосом, делая паузы, меняя интонацию, усиливая эффект сказанного, как порой поступает опытный оратор, воздействуя на слушателя. Я такой Маши не знал, сейчас я себя ощущал как маленький мальчик-первоклашка перед взрослой умной учительницей.

– Передо мной стоит задача перевести тебя на практические рельсы, – на побледневшем лице Маши ярко загорелись зеленые глаза, – и научить изменять ткань реальности. Это задание Олега Петровича.

Она переплела пальцы рук в известную уже мне мудру Истины.

– Ты знаком с положением учения о реальности и нереальности окружающего мира, отражающегося в проекциях ума и сознания? – и вновь этот испытующий взгляд пронзительных глаз. Я кивнул утвердительно на вопрос. Шампанское выветрилось у меня из головы и слова Маши беспрепятственно проникали в сознание, складываясь в причудливую мозаику.

– Мир человека покоится на трех китах. Это, так можно выразиться, его базис. Один кит – это реальные предметы и явления, которые нас окружают.

Маша кинула в меня маленьким камешком.

– Реален? – она чуть улыбнулась. Второй кит – его действия. Что он может, а что нет. Какие границы он сам себе очертил. Третий кит – его навыки и умения. И это тоже в голове. Одни он знал, да забыл. Другие плохо учил. Это всё проекции сознания. Майя. Иллюзия. Текучая, постоянно меняющаяся ткань мироощущения. А надстройка – это вера, убеждения, ценности и самоидентификация. А это уже проекции ума. Он их раскидал по комнатам. В одной хранится прошлое. Оно целиком состоит из ценностей. В прошлом ничего, кроме ценностей нет.

– Так, погоди. В каком смысле ценности в прошлом? Там же всякого понамешано, и ты хочешь сказать, что это всё для меня ценно? Я с удовольствием избавлюсь от многих воспоминаний.

– В твоем прошлом осталось в памяти только то, за что ты цепляешься, некие важные только для тебя воспоминания, вперемешку и плохие и хорошие. Вся разница лишь в том, что вспоминая одни, ты наполняешься радостью, вспоминая другие, – раздражением. В комнату, ответственную за будущее, человек помещает веру, пряча её в тогу надежды и мечты. Хотя никакого будущего нет, есть только эта проекция.

– Постой. А как же все эти гадалки, сибиллы, предсказатели, Кейси, Ванга? Что они предсказывают, если нет будущего?

– Твой вопрос в самую точку. Они переводят проекцию будущего из категории веры-надежды, наших ожиданий, которые могут произойти, а, может, нет, 50 на 50, в категорию убеждения, когда ожидание сбывается на сто процентов. Это такая магия. И есть комната для настоящего, в котором, если поискать, то найти можно только самоидентификацию: кто я, зачем и почему. Кроме самоидентификации, здесь и сейчас, в настоящем ничего и никого нет, – Маша с обескураженным видом развела руками. Артистка она была что надо. – Это именно то, что ты называешь «Я», но без отождествления себя с телом или личностью. Такое бестелесное безличностное «Я». В этом «Я» заключен весь мир. Исчезнет «Я», вместе с ним исчезнет мир. Изменится «Я», изменится мир. В этом и есть сакраментальное знание, как притягивать нужные следствия, воздействуя на причину. Подлей-ка мне шампанского, горло пересохло так много говорить.

Какое-то время мы молчали, любуясь меняющимися красками вечернего неба. Где-то совсем высоко пролетал маленький самолет, похожий на розоватую звездочку, оставляя за собой розоватую струю выхлопных газов, освещаемую последними лучами закатного солнца.

– На чем я остановилась? – Маша, как кошка, потянулась всем телом. В сгущающихся сумерках на загорелом лице яркими изумрудами светились её глаза. – Ах да. Насчет будущего. Будущее случается прямо сейчас за счет убеждения, меняющего или иным образом воздействующего на самоидентификацию. Изменение ткани реальности происходит за счет изменения самоидентификации. Ох, и тяжело же мне это далось на практике. Объяснить тяжело, а уж практическое применение гораздо труднее.

– Это что, можно практиковать? Я думал, что это простое теоретизирование, попытка дать надлежащее объяснение происходящему. Впрочем, человек всегда слегка опаздывает за течением жизни, сначала что-то случается, лишь потом он реагирует. Никогда наоборот. По крайней мере, у меня это так.

– Это твой личный опыт. И ты не можешь сказать, что он исчерпывает все возможности. Я тебе покажу кое-что другое, и ты поймешь, что всё в тебе: все возможности, все изменения. Они – причина следствий.

Маша, привстав, подвинула кресло так, что оно оказалась прямо напротив меня, что называется лицом к лицу. Она удобно устроилась, поджала под себя ноги, едва скрываемые коротким сарафаном, и попросила:

– Посмотри на меня.

И тут меня скрутило неконтролируемое физическое желание обладать ею: во мне проснулся зверь, я готов был кинуться на неё, сорвать одежды. Кровь запульсировала у меня в висках, в ушах раздался звон. И тут же все прекратилось, как будто выключили. Маша лукаво смотрела на меня, явно понимая, что только что творилось у меня внутри. Я отнес это на счет шампанского, ударившего в голову, и попытался сделать вид, что ничего не было. И тут желание вновь вернулось. Еще более сильное, неистовое. Я взглянул на Машу, она пристально глядела на меня, грудь её вздымалась, щеки порозовели, узел волос развязался, и волосы тяжелой волной упали на плечи и грудь, придав ей облик валькирии. Это продолжалось минуту-другую, я боролся из последних сил, чувствуя, что уже не совсем владею собой. И опять всё выключили. Маша спокойным жестом убрала волосы назад и пристально посмотрела на меня.

– Как ты это делаешь? – слегка осипшим голосом спросил я Машу.

– Ты как раз испытал на себе то, о чем я тебе говорила. Все в тебе. Весь мир в тебе. Изменения влекут не событийную волну, они касаются изменений самооценки, самоидентификации, внутреннего образа себя, если тебе так понятнее. Это влечет за собой изменение внешнего образа – а это и есть наши любимые проекции. Я, настраивая свой внутренний образ, пускаю волну изменений в окружающий мир, осознавая, что этот мир, включая тебя, есть проекция моего сознания. И внешний мир поддается моему обаянию.

Маша протянула слово «обаяние» на московский манер. Бутылка шампанского подозрительно опустела. Я достал вторую, мне казалось, что разговор еще не закончился. Совсем стемнело, но свет включать не хотелось из-за боязни нарушить очарование ночи. Я зажег свечу. В свете пламени свечи лицо Маши казалось будто высеченным из темного мрамора. С собранными в узел волосами, оттягивающими назад голову под своей тяжестью, Маша напоминала Нефертити. Она пила шампанское и пытливо наблюдала за мной. Щеки её по-прежнему пылали румянцем, глаза стали влажными и блестели.

– Ты не против потренироваться прямо сейчас? – спросила она меня тихим слегка прерывистым голосом.

– В чем? – спросил я. Моё отношение к Маше претерпело за эти несколько дней радикальные метаморфозы. Я уже не знал, как я к ней отношусь. Её образ стал глубже и гораздо значительней.

– В том, что я тебе только что показала. Расслабься и попытайся меня считать, прочувствовать, понять, что я делаю, и как это откликается в тебе. Я буду это делать медленнее, наращивая ощущения постепенно, чтобы ты смог все прочувствовать и потом повторить.

– Я готов, – ответил я, максимально на выдохе расслабляя свое тело и чувствуя, как внутри, из глубины подсознания начинает расти могучая волна разнообразных ощущений и переживаний, как цунами, смывая на своем пути остатки чужеродных запретов и ограничений.

ВЗЫСКУЮЩИЙ БОГА

Мне никак не удавалось найти подходящее начало второй главы. Вдохновение оставило меня. Мысль перескакивала с одного объекта на другой. Я начинал было лихорадочно печатать один абзац, другой, а после, перечитав, что там получилось, безжалостно нажимал на delete.

– Нет, сегодня я что-то не в форме, – подумал я и откинулся на тахту. За окном просвечивало серое небо. Начало сентября. Резко похолодало и с утра начал моросить мелкий холодный дождь. Зазвонил телефон. Определитель номера телефона приятным женским голосом продиктовал высвечивающийся красными цифрами на приборной панели номер звонящего. Незнакомый. Я снял трубку и ответил:

– Алло. Я вас слушаю.

В трубке послышался низкий мужской голос:

– Здравствуйте. Моя фамилия Иноземцев. Вы меня не знаете, но ваш телефон мне передал наш общий хороший знакомый Андрей. Видите ли, по роду своей деятельности я занимаюсь изучением нестандартных, выходящих за рамки обыденного, явлений. Андрей рекомендовал вас как человека неординарного, хорошо разбирающегося в этой теме. Не могли бы мы с вами где-нибудь встретиться, поговорить? Я могу подъехать, куда скажете, или вы можете приехать ко мне в офис на Краснопресненскую.

«Довольно-таки интересное предложение. Почему бы не поехать и не поговорить?» – подумал я и ответил уже в трубку:

– Хорошо. Я могу подъехать в любое время. Я свободен. Диктуйте адрес.

Так я познакомился с Иноземцевым, в ту пору уже генералом. Я его в форме никогда не видел. Несмотря на звание, он оказался человеком простым, отрицающим игру в общении и предпочитающим говорить с собеседником на равных и откровенно. Такая открытость мне импонировала, и мы подружились, несмотря на разницу в возрасте и чине. У него была одна особенность: в общении с любым человеком он всегда был на равных, при этом чрезвычайно интеллигентен и корректен в высказываниях и оценках. От него я впервые услышал и после частенько использовал фразу: «Хочешь сказать неприятное, сделай паузу на сутки. Сохранишь и репутацию, и честь, и нервы».

Он не преминул пропустить меня через «Интеграл», компьютерную систему, наподобие «Полиграфа», активирующую психофизические показатели человека. Оператор надел мне на голову металлизированную шапочку со множеством подключенных проводов, на пальцы, запястья, грудь и спину также были установлены сенсорные датчики. Сама активация подобна прохождению многоуровневого теста, нацеленного на последовательное пробуждение пяти сенсорных каналов и их отстройки до уровня «Мастер». На тот момент существовали два уровня настройки: Подмастерье и Мастер. Разработчики «Интеграла» продолжали усовершенствовать систему и, насколько мне это было известно, велись работы над двумя новыми уровнями: Аватар и Бог. Работы, к сожалению, в связи с расформированием конторы завершены не были. По крайней мере, мне об этом не было известно. А жаль. Активированные каналы способствуют пробуждению шестого канала – интуитивного восприятия действительности «по запросу». «По запросу» – означало, что канал активируется только тогда, когда извне поступает определенный запрос на получение некой конкретной информации.

– Ну как? – спросил он меня сразу после прохождения теста.

– Пока ничего особенного я не чувствую, но самочувствие отличное, – расстроил его я.

– Почувствуешь. Обязательно почувствуешь. Всё дело в том, это моё личное мнение, ты в целом и так подготовлен неплохо. Не первого выпускника вашего института встречаю, и хочу отметить, что у всех подготовка на высоте. Словно вас там искусно штамповали. Все каналы активированы, тест только слегка их отстроил. Шестой канал тоже присутствует, хоть и не в полном объеме, но полагаю, что после теста вскоре выйдешь на уровень «мастер». Поэтому ты ничего особенного и не почувствовал. «Интеграл» усиливает перцептивность. Максимально точно настраивает человека на взаимосвязь с психофизическим полем Земли. Добро пожаловать в закрытый клуб интуитов. Знаешь, как меня в шутку мои яйцеголовые прозвали? Прародитель интуитов, – Иноземцев весело засмеялся.

– Есть очень сильный искус разделить всех людей на два типа: тех, кто мыслит логически, и тех, кто мыслит образно. Разные полушария задействованы. Но и не только в полушариях загвоздка. Полностью противоположные картины мира, реакции на события, скорость принятия решений и считывания и обработки информации.

– Теперь меня, значит, к интуитам определили? Это логики или эйдетики? – улыбнулся я. Я в своё время крайне категорично относился к распределению людей по жестким категориям. Жизнь, как правило, демонстрирует суетность ошибочных суждений. У физиков есть даже такое определение: исследователь меняет объект исследования своим вниманием. Я частенько повторял своим знакомым: «Не ставьте на меня лэйбл – я такой – иначе вам придется столкнуться с разочарованием. Я другой».

– Верно ты всё говоришь, – генерал с одобрением на меня посмотрел, – это относится больше к нашей конторе. Полагаю, что разделение на яйцеголовых – гениев компьютерной мысли и гуманитариев, из них мы делаем интуитов, вызвано разными системами образования. Одни учили программирование, другие – гуманитарные науки. И любят подшучивать друг над другом, правда, гуманитарии позубастее.

Порой забавные случаи бывают. Привезли в Генштаб первый 486 комп. Такой диковины еще не видел никто. Летал на невиданных скоростях, это тебе не перфокарты. Там была логическая игрушка встроена. Так вот, начальник отдела всю неделю за компом сидел, домой к десяти вечера приходил, всё играл и сумел дойти до 400-го уровня. 400 очков набрал. Гордый ходил, еще бы, никто выше 300-го не поднимался. Они попросили на несколько дней откомандировать им моего спеца, Лешу, соединить компьютеры в сеть. На следующий день начальник приходит, глянь в компьютер, а там Леша всех победил, даже компьютер, набрав 500 очков. У начальника чуть не инфаркт. Как, мол, так? Он себя чуть ли не гением компьютерной мысли считал. Вызвал Лешу к себе, допрос того с пристрастием учинил, мол, как ему удалось за вечер дойти до такого уровня. Леша не сдался, только мне потом по секрету сказал, что он залез в программу игры и всё там перепрограммировал за пять минут. Он что только ни делал: как домой ходил на секретные сайты Пентагона и ЦРУ. Американцы даже за его голову награду обещали.