Пепел Миров. Дочь королевы ведьм

Когда листы были приклеены и немного подсохли, она стала покрывать их краской слой за слоем до тех пор, пока краска полностью не скрыла проблему. Она смешивала оттенки, пробовала на пробном листе, и каждый новый слой делал шов всё менее заметным. Она работала, не замечая времени, и лишь когда закончила, откинулась на спинку стула, разглядывая результат.

На всё у Мегги ушло около трёх часов. Уже стемнело, когда девушка аккуратно свернула рулоном плакат и поставила его к стене, прислонив к вешалке. Её пальцы были перепачканы клеем и краской, спина ныла от долгого сидения, но она чувствовала удовлетворение.

«Ну, неплохо».

Она глубоко вздохнула, потянулась и собрала свои вещи — рюкзак, телефон, ключи. Затем отправилась к выходу.

Ночью школа выглядела совсем не так, как она привыкла видеть её днём. Коридоры были пусты от школьников, лампы горели тускло, и их свет отбрасывал длинные, дрожащие тени на стены. Каждый шаг эхом разносился под высокими потолками, и этот звук казался слишком громким в тишине. Пахло здесь по-другому — не мелом и дешёвым освежителем, а старой пылью, краской и чем-то ещё, неуловимым, что витало в воздухе и заставляло кожу покрываться мурашками. Обстановка пустоты веяла какой-то мистикой, словно школа жила своей, ночной жизнью, которую никогда не видели ученики.

«Вот бы тут сейчас оказался Алекс…»— подумала Мегги, чувствуя, как одиночество сдавливает грудь.

— Кто вы? — раздался вдруг встревоженный голос сторожа. Он донёсся из холла, и Мегги остановилась, прислушиваясь.

Она подошла к краю коридора и выглянула из-за угла.

Сторож стоял в дверях школы, загораживая кому-то вход. Его фигура была напряжена, руки вытянуты вперёд, словно он пытался остановить невидимую толпу. Мегги не видела, кто стоял за его спиной, и не слышала, что ему ответили. Слова слились в единый неразборчивый поток.

— Убирайтесь отсюда! Я… — голос сторожа сорвался.

Что-то с силой ударило его в живот — глухой, влажный удар. Мужчина осел на пол, как тряпичная кукла, безвольно раскинув руки, и замер.

Мегги зажала рот руками, чтобы не закричать, и пригнулась к полу, прижавшись спиной к холодной стене. Её сердце бешено колотилось, а в ушах шумело, заглушая все звуки.

Три фигуры в чёрных плащах вошли в школу, бесшумно ступая по кафельному полу. По телосложению это были две женщины и мужчина.

— Какой несговорчивый, — произнесла одна женщина, и её голос был мелодичным, почти ласковым, но в нём чувствовался холод. Она встала над лежащим сторожем, разглядывая его с любопытством.

Вторая обошла его и подошла к стеллажу с книгами, провела пальцем по корешкам.

— Смотри-ка, чистенько, — протянула она, и в её голосе послышалась насмешка.

Мужчина в это время расселся в кресле в холле, откинувшись на спинку. Капюшон плотно скрывал его лицо, но Мегги видела, как он скрестил руки на груди и стал раскачиваться из стороны в сторону. Из-под капюшона поднимался едва заметный пар, который закручивался спиралью и таял в воздухе.

— Можно? — первая женщина повернула голову к сидящему мужчине, и в её голосе послышалась просительная нотка. — Я немножко.

Мужчина едва заметно кивнул, и женщина взвизгнула от восторга, словно ребёнок, получивший подарок.

Она нагнулась над сторожем и коснулась его пальцем — длинным, бледным, с острым ногтем. Что-то произошло.

Мегги не могла объяснить, что это было. Просто мир на одно мгновение мигнул, словно кто-то выключил свет и снова включил. А затем сторож вдруг покрылся инеем. Медленно, начиная от места прикосновения женщины, белая пелена стала расползаться по его телу, как мороз покрывает стекло в зимний день. Иней расползался по его лицу, по рукам, по груди, превращая его в ледяную статую, и тихий хруст раздавался в тишине, когда лёд сковывал его тело.

Мегги услышала запах холода и смерти — ледяной, пронизывающий, смешанный с чем-то сладковато-гнилостным, от чего к горлу подступила тошнота.

Она вытаращила глаза и пошатнулась, едва не закричав. На глазах выступили слёзы, и она зажала рот ладонями, чтобы не издать ни звука.

«Что происходит?»

Её тело била крупная дрожь, и она не могла отвести взгляд от замерзающего сторожа. Где-то в глубине сознания пульсировала мысль: «Это не люди. Это не люди…»

Мужчина вдруг повернул голову в её сторону. Капюшон качнулся, и Мегги почувствовала на себе его взгляд, хотя не видела глаз.

— Надеюсь, тебе понравилось зрелище, дорогуша? — его голос был хриплым, скрежещущим, как ржавый металл.

От неожиданности Мегги взвизгнула, вскочила на ноги и побежала по коридору обратно, вглубь школы.

Она неслась по длинным пустым коридорам, и каждый шаг эхом разносился под высокими потолками. Тусклые лампы мигали, отбрасывая длинные тени на стены, и эти тени словно тянулись к ней, пытаясь схватить, обвить, утащить в темноту. В воздухе витал запах старого здания — пыли, краски и чего-то ещё, чего она не могла опознать, но что заставляло её сердце биться быстрее. Мимо пролетали двери кабинетов, стенды с объявлениями, классные уголки — всё это расплывалось в единую серую массу. Она бежала уже так долго, что коридоры начали казаться бесконечными. Каждая дверь, мимо которой она пролетала, была такой же, как предыдущая, и она уже не знала, где находится, потеряв ориентацию в этом лабиринте.

Но за спиной она слышала лёгкий топот — неспешный, уверенный, словно её преследователи знали, что она никуда не денется.

— Куда же ты? — послышался голос одной из женщин, и за ним последовал хохот — звонкий, мелодичный, но бездушный. — Не торопись, маленькая. Мы ещё успеем наиграться.

У Мегги поехала нога, и она рухнула на пол, больно ударившись коленями. Она обернулась и увидела, как одна из женщин уже поднимается по ступенькам, её длинные волосы, рыжие, как пламя, развивались без ветра. Лица её по-прежнему не было видно — только тень под капюшоном.

Мегги охнула, вскочила на ноги и хотела бежать дальше, но в этот момент она услышала шёпот за спиной — её имя, произнесённое едва слышно, почти ласково.

Она обернулась и увидела Алекса.

Парень стоял в проёме двери, его глаза горели фиолетовым пламенем, лицо было сосредоточенным, а губы искажены в зверином оскале, обнажающем зубы. Его руки в перчатках были сжаты в кулаки.

— Алекс… — прошептала девушка, чувствуя, как внутри поднимается надежда. — Беги, они…

Он с силой швырнул её себе за спину, и она едва не упала, но удержалась на ногах.

— Беги! — прошипел он, и в его голосе звучала сталь. — Быстрее! Не оборачивайся!

По лестнице поднялись и двое других — женщина и мужчина. Все трое медленно расходились по коридору, окружая Алекса.

Первая женщина, та, что была ближе всех, резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Её голова медленно повернулась к Алексу, и она замерла. А затем, как эхо, разнеслось:

— Ух ты, мой братик, — послышался её голос, с ноткой удивления, почти восторга. — Давненько не виделись, правда? А ты всё такой же красивый!

Алекс держал правую руку вытянутой вперёд, левой теребил перчатку у локтя, словно готовясь сорвать её в любой момент. Багряный свет отрывался от его глаз и словно пар поднимался вверх, завиваясь причудливыми спиралями, похожими на живые щупальца.

— Ты всё такой же красавчик, — произнесла вторая женщина, и в её голосе послышалась усмешка. — Жаль будет отрывать тебе голову.

Мегги глазам своим не поверила, когда пальцы первой женщины на руках стали удлиняться, превращаясь в длинные изогнутые когти, похожие на лезвия. Она видела, как они росли из её пальцев — неестественно, слишком быстро, — и блестели в тусклом свете, отбрасывая зловещие блики.

Тут-то Мегги и закричала. Закричала, как никогда в своей жизни — громко, отчаянно, чувствуя, как крик вырывается из груди и разносится по пустым коридорам. Ноги подкосились, и девушка рухнула на колени, не в силах стоять.

Она почувствовала, как воздух вокруг стал тяжёлым, будто её сдавило невидимой рукой. В груди разлился ледяной холод, и она не могла вдохнуть. Она смотрела на Алекса и видела его таким, каким никогда не видела раньше — и уже не могла не видеть.

Алекс обернулся и посмотрел на неё. От этого взгляда у неё перехватило дыхание. Его глаза были глазами зверя, не человека. С губ парня текла слюна, на лбу выступили фиолетовые вены, да так отчётливо, что казалось, будто его голову облили краской. Он был страшен — и в то же время прекрасен, как древний хищник, готовый к прыжку.

На одно мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего она не ожидала — боль. Она проявилась и исчезла, уступив место ярости.

В этот момент, в конце коридора, Мегги показалось, что мелькнула чья-то тень. Она не была уверена — возможно, просто почудилось от страха. Но в следующую секунду дверь ближайшего класса распахнулась, и оттуда вылетел директор Лайал. Он схватил Мегги за плечи, и его голос прозвучал чётко, без паники:

— Уходим, девочка. Срочно.

Она чувствовала, как его руки сжимают её плечи, слышала его голос, но слова не складывались в смысл. Она была где-то далеко, в том месте, где остался Алекс, где разворачивалась битва, которую она не могла понять.

И он потащил её по коридору ко второму выходу, волоча за собой, почти не давая ей идти.

А Мегги стеклянными глазами продолжала смотреть на Алекса и трёх людей в плащах. Она видела, как он встал между ними и ею, как его фигура, худая и высокая, заслонила свет, как фиолетовое свечение разгоралось вокруг него, превращая его в живой факел. Этот взгляд Алекса — полный ярости, боли и чего-то древнего — будет всю жизнь её преследовать. До самой смерти.

Слёзы хлынули у неё по щекам, ноги отказывались идти, и директору пришлось, по сути, тащить её на руках. Мужчина что-то говорил, но она не могла слышать — только чувствовала, как её трясёт, как внутри всё сжимается от страха.

«Что тут происходит… Алекс!»— пронеслось в её голове, когда она в последний раз обернулась. Мир померк, и в последний миг она услышала, как кто-то закричал — и этот крик принадлежал не женщинам.