Верните понимание в отношения. Найдите настоящую причину семейных конфликтов

7. Она сказала: «Я не брошусь в реку, я хочу развода»

Многие говорят, что муж Ду Шиньнян был совершенно безумным, раз осмелился выставить свою прекрасную жену на публичный аукцион в качестве ставки в азартной игре. Жена ведь не твоя собственность, не твоя кошка или собака — какое право у тебя есть обменивать её на наличные, чтобы продолжать играть в маджонг и на игровых автоматах?

Конечно, это противоречит современному законодательству и здравому смыслу. Но для азартного игрока, который то и дело проигрывает, но при этом продолжает играть, пока у него не останется ничего, кроме самого себя и «госпожи жены», брак становится последней ставкой. Некоторые сожалеют о глупости господина Ду. Разве она, Ду Шинян, прожившая в мире развлечений более десяти лет и являвшаяся лучшей куртизанкой, обладающей и талантом, и красотой, не имела ни гроша личных сбережений, что дошло до продажи жены? Разве если бы она просто вытащила из своего сундука с сокровищами золотое кольцо, браслет или цепочку, этого не хватило бы ему, парню, на десять дней или полмесяца? Зачем же продавать жену, чтобы в итоге остаться ни с чем — и без денег, и без жены — и потерять всё?

Однако азартные игры разоряют семью, и с его удачей, везением и характером даже целые горы золота и серебра у сестры Ду, наверное, не имели бы никакого значения. Разве у этого парня может быть такое беспокойство, что «зарабатывать деньги — как ласточке нести грязь, а тратить — как воде смывать песок», разве у него может быть такой подход, что «небольшая азартная игра может развлечь» или «небольшая азартная игра — просто для удовольствия»? Если он даже поставил на кон свою жену, мать своих детей, то можно себе представить, насколько этот парень одержим азартными играми!

В конце концов, привычки и вредные привычки — это не одно и то же. Курение и употребление наркотиков, азартные игры и азартные развлечения, употребление алкоголя и разгульная жизнь — разве их можно ставить в один ряд? Вредные привычки сопровождаются так называемой «зависимостью», которая периодически «даёт о себе знать», и без лечения ведут к гибели. Поэтому вредные привычки не только могут разрушить здоровье, но и разорять семью, причинять вред окружающим, включая жену и детей, с которыми человек живёт бок о бок день и ночь.

Кто-то говорит, что сердце — это, по сути, песочные часы, которые в каждый момент позволяют пройти только одному песчинку. Если их станет больше, проход заблокируется. Для человека, страдающего вредными привычками, азартные игры, наркотики, развратные утехи и т. п. — это и есть та единственная песчинка. Что же касается брака, любимого человека, семьи, моральных принципов и т. п., то все это — лишнее, на что «сердце готово, но сил не хватает». Поэтому в случае брачных неурядиц вредные привычки становятся главным убийцей.

В жестокой борьбе за мужа с пагубными привычками Ду Шинян своим трагическим самоубийством, бросившись в реку Янцзы, объявила о своём поражении. Брак был для неё спасительной соломинкой, к которой были привязаны все её мечты о полном преображении и достойной жизни. Когда она обнаружила, что брак в конечном итоге принес ей лишь позор и разочарование, Ду Шинян — эта феодальная женщина, вступившая в брак исключительно из-за любви, — могла только с отчаянием, подобным отчаянию Цюй Юаня, покончить с собой, став добычей рыб. Возможно, она ещё надеялась, что своей смертью сможет пробудить мужа, по-прежнему увлечённого азартными играми, и даже надеялась, что он будет раскаиваться в этом до конца своих дней.

Вредные привычки — это внутренний демон. Провал сестры Ду — это, по сути, провал многих женщин, и это не имеет никакого отношения к тому, насколько они прекрасны, богаты или любят своего мужа. От вредных привычек трудно избавиться, но это не значит, что ситуация безнадёжна. Однако когда дело доходит до того, что муж продаёт жену ради азартных игр — подобно тому, как У Ци из периода Воюющих царств убил свою жену ради славы, — можно ли тогда рассчитывать, что блудный сын исправится и изменит свою жизнь? Полагаю, что даже такие великие врачи, как Хуа Хо и Пянь Цзе, не смогли бы спасти ситуацию. Ведь вредная привычка, подобно раковым клеткам, уже проникла во все внутренние органы, и болезнь достигла неизлечимой стадии.

С того момента, как господин предложил план «продажи жены», Ду Шинян поняла, что их брак мёртв. Единственный выход — уйти или умереть.

Женщина — не Хуа Туо.

Поэтому Ду Шинян, полная горечи, бросилась в реку.

Если бы это было сейчас, она, возможно, выбрала бы развод — умирать таким образом просто не стоит!

8. Она сказала: «Бава, ты можешь прорвать окружение»

«Сила, способная вырвать гору, и дух, затмевающий мир» — даже перед лицом смерти побеждённый Сян Юй не забыл повторить Юй Мэйцзи свой собственноручно сочиненный миф о непобедимости. Но Юй Мэйцзи сказала: «Великий царь, а сможешь ли ты, сидя в корзине, поднять себя вверх?» Юй Мэйцзи покорила сердце великого царя Сян Юя с помощью простого физического знания. Видно, что даже герой перед красавицей не более того.

Окружённый со всех сторон песнями Чу, в осаде при Гай-ся, Сян Юй, помимо того, что подчеркивал ложную теорию о том, что «время не благоприятно» и «небеса хотят погубить меня», специально добавил фразу: «Юй, Юй, что же делать?». Под этим подразумевалось, во-первых, что без тебя, Юй Цзи, я бы легко прорвал окружение, а ты — лишь обуза; во-вторых, что если я, Сян Юй, сегодня потерплю поражение и погибну, а ты попадешь в руки Лю Бана — этого хулигана, разбойника и негодяя, — как я смогу закрыть глаза в могиле?

Что же делать, что же делать? На самом деле, разве не знала предельно умная Юй Цзи, что величественная песнь великого князя — это её смертельная песнь, песнь о погибшей душе? Только если она умрёт, великий князь сможет успокоиться (либо спокойно прорвать окружение, либо спокойно пасть в бою) и закрепить свою славу на всю вечность. Итак, Юй Цзи, не говоря ни слова, пронзила себя мечом — так же героически, как революционный герой. Она знала, какую ценность имеет её смерть для мужчины.

Если бы она посмотрела «Титаник» и увидела сцену, где Джек рискует жизнью, спасая Роуз, она наверняка глубоко прониклась бы эгоизмом Великого Принца — любить её значит хотеть, чтобы она жила полноценной жизнью. А не заставлять её идти на полную жертву ради своей чести, карьеры, будущего — даже если она делает это добровольно. В конце концов, в браке нет правила «жить и умереть вместе»; уважение и защита жизни и любимого человека превосходят личные интересы. Она не может быть просто пешкой в твоих расчетах на то, чтобы стать королем или святым.

У последних императоров была одна из самых жестоких традиций: казнить или довести до самоубийства всех наложниц, придворных дам и даже принцев и принцесс. Для умирающего человека забрать с собой в могилу несколько невинных душ — неплохая сделка. На самом деле это крайне эгоистичная опухоль. Не имея ничего своего, человек хочет, чтобы и другие ничего не получили, и поэтому убивает, убивает, убивает, разрушает, разрушает, разрушает.

Такой брак вызывает дрожь в костях. Ведь подразумевается, что один человек должен быть собственностью другого, в любой момент подчиняться его воле и распоряжению. В своей сути такой брак противоречит любви. Например, мужчина, страдающий неизлечимой болезнью, может заразить свою жену или привести её к смерти. Потому что он убеждён: каждая женщина должна быть похожа на госпожу Интай, которая превратилась вместе с ним в бабочку, чтобы летать бок о бок и следовать за ним в жизнь и смерть.

На самом деле он ревнив, уязвим и нервен, у него глубоко укоренилась патологическая психика. В то же время у него есть невысказанное стремление к господству и контролю. Как только он обнаруживает, что больше не в силах ничего сделать с женщиной или утратил над ней контроль, он без колебаний поднимает над ней нож и безжалостно требует, чтобы она «успокоила» его.

Ему нужно, чтобы женщина в любой момент отчаянно доказывала: в её сердце он по-прежнему тот самый великий царь!

К сожалению, брак не всегда является для них игрушкой в их руках. Когда ростки равенства и взаимной любви крепко вырастут в высокие, устремленные в небо деревья, они обнаружат, что Ю Мэйрен неожиданно потребует развода. На самом деле, если анализировать это с точки зрения тёмной стороны человеческой натуры, мысли Великого короля Сян действительно бесстыдны.

Брак — это не украшение карьеры и славы, брак — это брак, юридический договор, действующий в течение определённого времени, а супруги — партнёры, а не хозяин и слуга.

9. Она сказала: «Мэн Цзян, что я тогда такое?»

Говорят, что плач Мэн Цзяннюй не имел себе равных ни в прошлом, ни в будущем — он был сильнее даже взрывчатки TNT. Если бы не это, разве от Великой китайской стены, построенной первым императором Цинь, остался бы сегодня лишь жалкий маленький участок? Все это из-за ссорной Мэн Цзяннюй.

Мэн Цзян была женщиной, а точнее — девственницей. Дело в том, что в свою брачную ночь, едва войдя в брачную комнату и не успев даже обменяться нежными ласками, её муж был уведён на строительство пограничных укреплений и уехал на несколько лет, не оставив ни слова. По-настоящему: ни живого не видела, ни мертвого не нашла. Мэн Цзян не знала, что в газетах можно разместить объявление о розыске, что в суде можно подать заявление о признании брака недействительным, и тем более не знала, что после трёх лет разлуки брак автоматически расторгается. Так она и осталась: развестись не могла (ведь муж не развлекался с другими женщинами, не играл в маоцзя и не участвовал в азартных играх, а посвятил себя обороне страны, став государственным работником — это же большая честь), но и увидеться с ним не могла, словно живя в вдовстве при живом муже. Горы и реки разделяли их, дни тянулись бесконечно, а сколько раз девушке выпадает прожить свои 18 лет?

В народе есть специальная песенка, описывающая, как Мэн Цзян двенадцать месяцев в году тосковала по мужу; это действительно было «печально, жалко, пронзительно» — «как можно описать это одним словом “горе”?» Из этого видно, насколько девушка в расцвете лет ненавидела брак, в котором она жила как вдова при живом муже, и насколько для неё это было хуже смерти.

В Трех ущельях есть камень под названием «Камень, ожидающий мужа». Говорят, что одна девушка днём и ночью высматривала там своего мужа, ушедшего на рыбалку и не вернувшегося, и в конце концов превратилась в камень. Её муж, скорее всего, стал лакомством для акул или спутником Цюй Юаня. Но «одна девушка не может выйти замуж за двух мужчин», а оставаться одной дома в живом вдовстве она не хотела, поэтому ей не оставалось ничего другого, как превратиться в каменную статую.

Но великая Мэн Цзян не могла с этим смириться.

Наконец ей пришёл в голову отличный предлог — отправить зимнюю одежду на фронт. Немощная девушка, не знающая ни одной буквы (хотя, может, и знала несколько), никогда не выходившая за порог дома, должна была в одиночку отправиться к пограничным укреплениям — какое же мужество для этого требовалось! Какой бы невежественной она ни была, каким бы жестоким ни был Инь Чжэн, он же должен был понимать: нельзя же заставлять рабочих, строящих оборонительные сооружения, проливать кровь и пот, не дав им теплых вещей для защиты от холода! Если рабочие замерзнут насмерть, кто же будет строить Великую китайскую стену?

Поэтому отправка зимней одежды явно была лишь предлогом. Разве у государственных рабочих нет одежды? Тем более что Мен Цзян шила не золото-нефритовые одежды, ради которых стоило бы рисковать жизнью, отправляясь за десятки тысяч ли. Она явно хотела покончить с мужем раз и навсегда: либо вместе строить Великую китайскую стену, либо разойтись. В любом случае, прежний образ жизни — быть ни мужем, ни женой, вести жизнь в одиночестве — больше не мог продолжаться.

Она любила своего мужа; иначе, учитывая, что он уехал несколько лет назад и о нём не было никаких известий, она могла бы найти себе кого-то получше и выйти замуж за другого. Поэтому, как только она узнала, что её муж действительно погиб, а его тело так и не было найдено, её рыдания могли бы разрушить Великую китайскую стену на протяжении восьмисот ли. Хотя подобные беспорядки неизвестно сколько ещё таких же беспризорных вдов, как она, создадут, по крайней мере, её рыдания свидетельствовали о её полном разочаровании в браке. Если бы муж перед смертью позвонил или прислал телеграмму, я думаю, Мэн Цзян наверняка рыдала бы три дня и три ночи, но и только. В конце концов, мёртвый уже ушёл, прошлое не изменить, а будущее ещё можно наверстать. Она могла бы совершенно открыто выйти замуж, родить детей и стать добродетельной женой и заботливой матерью. Тем более что она была еще и неплохой девственницей.

Расстояние — это красота, а небольшая разлука лучше, чем новое бракосочетание — всё это подходит к Мэн Цзян, но вопрос в том, как такая прекрасная и нежная красавица могла бы вынести мучительное ожидание, не зная, чем оно закончится?

Красавица не выдерживает испытания временем. Если бы Мэн Цзян жила сегодня, она бы не согласилась стать «камнем, ожидающим мужа»; по крайней мере, она могла бы ещё раз поплакать у Великой китайской стены, а затем выйти замуж снова.

10. Она сказала: «Ню-лань, я доверяю тебе нашего ребенка»

«Между нами лишь река, а мы не можем обменяться ни словом», — в этот решающий момент на Небесной реке не было ни лодочника, ни рыбака. Ню-Лан, возможно, действительно вздохнул бы, что боги на небесах слишком ленивы и даже не понимают, насколько вкусен окунь и икра. Глаза — зеркало души. Коровьий Парень открыл это зеркало, а Ткачиха и через 24 часа не собиралась опускать занавески. Жаль, что между влюблёнными, между супругами, одного лишь обмена взглядами, кажется, недостаточно.

К счастью, сороки пришли на помощь, и в ночь на Праздник Влюбленных они могут беседовать при свечах целых 12 часов. Но если супруги общаются всего одну ночь в году, это тоже очень страшно. Иногда я задумываюсь: о чём же разговаривают Ниуланг и Цзиньну в ночь на Праздник Влюбленных? Будет ли Ниулан рассказывать, сколько му, он сегодня вспахал, на сколько chi вырос их ребёнок и сколько риса они собрали? А Ткачиха расскажет, сколько облачного шелка она соткала и сколько раз сломался ткацкий станок? Будут ли они, как супруги на земле, встретившиеся после долгой разлуки, обниматься и рыдать, не в силах сдержать слёз? Будут ли они говорить нежные слова? Например, поцелуются ли они?

Возможно, нет. Когда Ниу Лан ещё был пастухом, старый бык подговорил его подглянуть за купающимися девушками и смело украсть небесную одежду Ткачихи. Хотя Ткачиха, которую А-Ню рассмотрел с голой наготой, не обиделась на него, она осталась лишь для того, чтобы найти подходящий повод положить конец бесконечной жизни ткачихи на небесах.

Ткачиха вышла замуж за Пастуха лишь потому, что хотела сменить образ жизни на более увлекательный. Пастух мог дать ей ту свободу и самостоятельность, к которым она стремилась, а также нормальную жизнь, о которой мечтает любая женщина: мужа, детей, еду и одежду… Поэтому, будь то Ма-Лан, Чжу-Лан или Ма-Лан, каким бы низким он ни был (например, подглядывающим за купающимися девушками) и каким бы нищим он ни был, если бы у него была свобода, острые ощущения и стабильность, Ткачиха вышла бы за него замуж, вышла бы, вышла бы. Поэтому, кроме труда и детей, между ними, похоже, не было ничего, о чём можно было бы романтично болтать три дня и три ночи напролёт.

Тем более между ткачихой из Небесного дворца и деревенским крестьянином из мира людей действительно слишком много вещей, о которых они не знают, не понимают и не догадываются. Эта пропасть между ними не может быть прозряна как на ладони за три дня и два вечера. В этом смысле счастье Коровьего Пастуха и Ткачихи заключается лишь в простой связи, напоминающей кратковременное побег, незаконное сожительство и рождение ребенка до брака. Со временем эти «непреодолимые» различия в культуре, географии и этнической принадлежности, подобно разгорающемуся пламени, поглотят те сожительские отношения, которые изначально не имели ни сватов (коровы не считаются законными свахами ), ни юридических формальностей, ни признания со стороны семьи.

Трагизм и сопротивление, проявленные Ткачихой, когда небесные воины силой затащили её обратно на Небеса, гораздо более разумно объяснить не браком и любовью, а крайним страхом, отвращением и борьбой против прошлой жизни в неволе. По крайней мере, на том берегу реки был еще и глупый Бык, любующийся её облаками из парчи и бархата, с нетерпением ожидающий её благополучия и счастья, а также милые и невинные дети, о которых ей стоило беспокоиться и из-за которых она не могла уснуть по ночам. Такой брак — лучше, чем его отсутствие, поэтому Ткачиха не спешила заявлять Богине-Матери о своём желании развестись или провести чёткую границу между собой и Быком.

К сожалению, таких ткачих с столь скромными требованиями слишком мало. С такими нравами, кругозором и способностями, как у А-Ню, чем он заслужил право делить постель с богиней и сопровождать её до самой смерти?

11. Она сказала: «Донг-лан, супружеская жизнь — это не просто танец вдвоём»

«И больше не будут страдать от рабства» — счастье Дун Юна является счастьем именно потому, что Нефритовый Император ни за что не дал бы каждому мужчине в мире, готовому к браку, — даже такому неграмотному грубияну, как Дун Юн, — по одной богине в жёны. Такое можно встретить, но не добиться, поэтому это и называется удачей, счастьем. Неудивительно, что грубиян Дун в знаменитом отрывке «Супруги вдвоём возвращаются домой» поспешно поёт:«Я и моя супруга будем вместе навсегда». С такой богиней, обладающей безграничной магией, прекрасной, как цветок, и готовой, как маленький ягненок, «ты пашешь поле, а я тку», «ты носишь воду, а я поливаю сад», как мог господин Дун не «быть вместе навсегда», а поступить как Чэнь Шимей, который сначала соблазнил девушку, а потом бросил её?

Держишь во рту — боишься, что растает, держишь в руках — боишься, что улетит, уверен, что старик Дун будет относиться к своей случайно «подборённой» жене-фее с трепетом и опаской, не смея сказать ей ни единого «нет». Ведь если этот парень осмелится не ценить своё счастье и начнёт ссориться с Седьмой феей, то его жена, будучи феей с безграничной магией, сможет применить небольшую уловку, чтобы он ни жить, ни умирать не мог. К тому же, стоит Седьмой фее лишь отмахнуться и уйти, как старик Дуонг вновь испытает «муки рабства». Это, без сомнения, то, с чем он меньше всего хочет столкнуться. Из ада в рай легко, а из рая в ад — трудно.

Неудивительно, что старик Ду прилип к Семи Феям, как гольян. Он должен быть готов, как служебная собака, в любой момент удовлетворить и выполнить любое требование Семи Фей. Помимо этого у него нет другого выбора. Перед широкой аудиторией разворачивается идиллическая картина: они идут рука об руку, живут вместе, едят вместе и трудятся вместе — вот такое «счастье».

Мы должны предположить, что любовь Семи феи к грубому старику Дун — это не шутка, не мимолетная прихоть в поисках новизны и тем более не попытка бросить вызов Небесному Императору или объявить войну Богине Матери — у девушек тоже бывает подростковый бунт, и когда он начинается, они могут зайти довольно далеко. Но, кроме этих причин, действительно нет лучшего объяснения тому, как такая Семи фея могла влюбиться в такого грубого старика Дуна?

Возможно, нам следует простить Семи феям их юношескую влюбчивость и то, что в отчаянии они готовы были согласиться на что угодно. Более того, нам невольно становится жаль, что когда у Семи фей пробудились первые чувства и они сбежали на землю, первым, кого они встретили, оказался именно этот грубый, высокий и широкоплечий (хотя и довольно симпатичный) «честный» Дун? В том возрасте она ещё не встречалась с парнями, не вступала в ранние романтические отношения и не получала полового воспитания, поэтому неудивительно, что она «попала в лодку» Дун Юна. В общении с людьми, с мужчинами, с зрелыми мужчинами Седьмая фея была действительно слишком наивна и поспешна. Вскоре она обнаружит, что мужчина, который «прилипает» к женщине и умеет только носить воду и пахать землю, для такой красавицы, как Седьмая фея, совершенно недостаточен. По крайней мере, он должен был бы спеть пару песен — «Песню юности» и «Серенаду любви».

Семифея наверняка будет ругать Дун Юна, упрекать его в отсутствии целей, беспомощности и ничтожности; ругать за то, что он целыми днями тусуется с женщинами и, привязанный к ней, не добивается ничего в жизни. По крайней мере, он должен был бы приобрести несколько сотен му полевой земли, обзавестись несколькими поместьями, нанять кучу слуг и служанок, стать каким-нибудь помещиком-богачом, чтобы фея могла наслаждаться беззаботной жизнью.

Брак не должен быть замкнутым дуэтом, нельзя смотреть только на партнера и бездумно наслаждаться жизнью, полагаясь на его способности. Это не только наскучит, но и заставит партнера презирать тебя. Как только это происходит, брак, как правило, подходит к концу.

Но, как ни странно, всё обстоит иначе.

12. Она сказала: «Шимей, какая ты жестокая!»

«Даже честный судья не может разрешить семейные споры» — в ту эпоху, когда Бао Хэйцзы без разбора казнил людей тремя большими гильотинами, брачное право, должно быть, было ужасным. Иначе как бы господин Шимей мог оказаться обезглавленным за то, что завел любовницу, и умереть с неспокойной душой? Справедливость старого Бао в вынесении приговоров подтверждается его славой «Голубого неба», но от ответственности за то, что он заменял гражданское право уголовным и «безосновательно казнил заключённых», ему, пожалуй, трудно отделаться. Если взять в качестве примера казнь заключённых с помощью гуманов, то, с одной стороны, она была более эффективной, чем расправа палача, а с другой — существовала строгая иерархия гуманов («драконий», «тигриный», «собачий»), так что даже смерть у каждого была «соответствующей его статусу».

Товарищи, ознакомившиеся с делом о казни Чэнь Шимея, наверняка не раз восхищались образом «голубого неба» Бао Хэйцзы. Ведь такого коварного, жадного до наживы и лживого человека, как Чэнь Шимей, просто нельзя было не казнить, чтобы успокоить народное возмущение.

Чэнь, завоевавший звание «чжуанюань» после десяти лет усердных учений, изучавший книги мудрецов и сдавших экзамены на получение титула, изначально был одним из главных претендентов на звание «десятки выдающихся молодых людей», а его карьерные перспективы были безграничны. Жаль, что первым делом этот молодой человек скрыл от организации факты о своём браке и даже солгал самому императору, заявив, что у него нет ни жены, ни семьи, чтобы таким образом втереться в доверие к императорской семье, совершив тем самым тяжкие преступления: обман императора, двоеженство и измену. Зря он читал книги мудрецов: что такое стыд и честность, что такое соответствие слов и дел, что такое верность правителю, что такое верность и добродетель — куда же все это делось у нашего студента Чэня?